The Calm to Her Storm

             Драко предпочел аппарировать в огромное поместье Малфоев вместо того, чтобы отправиться туда через камин. Рискованно, так как расстояние было большим, но он боялся, что не сможет сдержать себя, если первым делом, как только доберется туда, увидит своего отца. Что если Скорпиус рядом с ним? Ему не стоит видеть своего папу таким сердитым.       Простояв на улице бесконечно долго, Драко, наконец, направился внутрь. Обычно при входе у парадной двери его встречал домашний эльф, но в этот раз это была его мать.       — Почему ты ждешь у двери?       — Потому что ты не входил, — прямо ответила Нарцисса. — Мипси почувствовала тебя снаружи и не могла понять, почему ты не аппарировал или не прошел через камин сразу внутрь.       — Я не хотел кидать проклятье в своего отца сразу по прибытии, вот почему.       — Драко!       — Где он?       — Драко, послушай меня, — взмолилась Нарцисса. Она последовала за своим сыном после того, как он обошел ее и направился в дом. — Ты не должен слишком сильно злиться на него.       — О, так ты в курсе этого варварского вторжения в мою частную жизнь, не так ли? — Драко повернулся к матери, уже успев ступить ногой на ступеньку. — Вот так значит ты меня поддерживаешь.       — Я не знала об этом до сегодняшнего дня, и я клянусь тебе, что твой отец уже выслушал от меня много чего сегодня. Ты также должен знать, что отправка этих снимков месье Дюпону была полностью идеей Айвена. Твой отец был в ярости, когда узнал… — добавила Нарцисса, нахмурившись.       Часть его гнева спала, и он был теперь в подавленном состоянии. Со вздохом, который больше походил на разочарованный стон, волшебник спросил на этот раз спокойно:       — Где он, мама?       — На веранде со Скорпиусом.       Нарцисса шла впереди, Драко следовал за ней. Это был долгий путь, но в конце концов они добрались до веранды, где Скорпиус деловито рассказывал своему дедушке какую-то историю.       — Папа! — крикнул мальчик. Драко увидел, как Люциус, стоявший к нему спиной, вздрогнул. Возможно, это произошло из-за громкого приветствия Скорпиуса, но Драко очень в этом сомневался.       — Скорпиус, мне нужно, чтобы ты пошел со своей бабушкой. Нам с твоим дедушкой нужно поговорить.       — У него неприятности? Это твой голос «У тебя неприятности».       Драко не ответил, но на его лице появилось выражение «Делай, как я сказал», которое ясно считал мальчик. Скорпиус быстро направился к Нарциссе, которая протянула ему руку. Когда они вышли, Драко сел на стул, отчаянно желая что-нибудь выпить, чтобы успокоиться.       — Моя жизнь летит ко всем чертям из-за тебя. Потрудись объяснить, почему?       У Люциуса хватило порядочности принять виноватый вид.       — Мейбл, — он позвал эльфа. — Два бокала и самый крепкий ликер, какой только есть у нас в поместье, — сказал он появившемуся существу. Напитки прибыли в рекордно короткие сроки, и Люциус ответил на вопрос Драко только после того, как им разлили ликер.       — Эти снимки предназначались не для той цели, для которой были использованы.       — Их вообще не должно было быть, — резко ответил Драко. Он быстро выпил свой напиток — выдержанный огневиски Файрфлай вполне мог прожечь дыру в его горле. — Ты следил за мной и Грейнджер, и я заслуживаю знать почему.       — Да, ты заслуживаешь знать. Это было по чисто эгоистическим причинам, — признался Люциус. — После нашего разговора с миз Уизли и твоего разговора с матерью я стал… беспокоиться о ее роли в твоей жизни. Я был полон решимости узнать больше и понять, насколько сильно ваши отношения могут повлиять на нас.       — Значит, ты решил установить за мной слежку вместо того, чтобы просто спросить? Отличная работа, отец. Действительно, высший балл.       — Ты бы сказал мне правду, если бы я спросил?       — Конечно, нет, — фыркнул Драко, на что Люциус ответил беззвучным «Видишь?» и сделал глоток своего напитка.       — Драко…       — Нет, — оборвал он его. — Никаких «Драко», когда ты не прав. Ты был так озабочен своим статусом и мнением окружающих, что вторгся в мою личную жизнь. И сейчас она находится в руках человека из СМИ.       — Ты действительно думаешь, что я хотел, чтобы эти снимки попали в руки Карла Лэшли? — усмехнулся Люциус. — Никто в здравом уме не передаст подобную информацию кому-то вроде него. У меня была договоренность с самим репортером, неофициальная.       — Тогда как же отец Астории оказался замешан в этом деле?       — Однажды вечером он пришел без предупреждения и увидел то, что мне прислали. Заметь, те снимки были безобидны. С ужинов или прогулок. Теперь я понимаю, что Айвен отправился к Карлу сразу после того, как увидел их, и договорился о собственной сделке. Больше компрометирующих кадров и доставка их месье Дюпону для достоверности.       Драко давно допил свой напиток и теперь тер большим пальцем висок, положив локоть на подлокотник кресла. С закрытыми глазами он оставался в таком положении бог знает сколько времени, пока не распахнул их, услышав слова, которые только что произнес его отец.       — Что ты только что сказал?       Люциус, которому всегда было неловко проявлять эмоции, поправил воротник и повторил:       — Мне жаль.       — Уже слишком поздно извиняться. Продление испытательного срока находится в процессе рассмотрения. Я могу только надеяться, что опровержение Карлом в подлинности тех кадров предотвратит приостановку развода.       — Опровержение?       — Да. Я заставил его написать месье Дюпону опровежение, отрицая подлинность снимков.       Брови Люциуса высоко потянулись вверх, и он склонил голову вбок:       — Как тебе это удалось?       — Шантаж, — небрежно ответил Драко, игнорируя полный гордости взгляд отца, и поднялся на ноги. — Просто чтобы ты знал, Грейнджер — исключительная женщина, и так или иначе я собираюсь быть с ней. Какие бы чувства ты ни испытывал по этому поводу, я советую тебе смириться с этим.       Драко не стал дожидаться ответа отца. Он просто вышел с веранды в поисках своего сына, чтобы они могли убраться наконец отсюда.              

***

      — Тео! Тео!       Тео, сидел уткнувшись головой в книгу, в то время как его крестник счастливо играл неподалеку. Некоторое время назад Драко высадил у него ребенка, сказав, что ему нужно выполнить одно поручение, прежде чем отправиться с сыном домой. Естественно, Тео согласился, хотя ему было любопытно, что это было за дело, которое не терпело отлагательств. И с тех пор он нянчился с мальчиком. Теперь же Тео слышал, как Драко звал его в совершенно безумной манере.       — Я сейчас вернусь, парень, — сказал он Скорпиусу. — Ты оставайся здесь до тех пор.       — Почему я тоже не могу пойти? — нахмурившись, спросил он. — Я не пойду домой?       Тео улыбнулся и нежно взъерошил его волосы.       — Конечно, пойдешь. Я просто думаю, что твой отец хочет сначала поговорить со мной.       Скорпиус, все еще хмурясь, кивнул и продолжил играть. Тео отложил свою книгу и вышел из комнаты, не забыв наложить на нее заглушающие чары, чтобы мальчик ничего не услышал. Мужчина последовал за очередными криками, которые эхом разнеслись по всему его дому, пока не обнаружил Драко, держащегося левой рукой за правую, а лицо его было искажено яростью.       — Что, черт возьми, с тобой случилось?       — Сломал руку, на меня могут подать в суд, знаешь, как обычно, — проворчал Драко, поднимая руку так высоко, как только мог. — Используй свою подготовку целителя на практике и помоги уже мужчине, а?       — Ради Мерлина, — Тео закатил глаза. — Сядь и перестань так сильно двигать рукой.       Драко сделал, как ему велели и плюхнулся в ближайшее кресло. Его раздражение не имело абсолютно никакого отношения к его поврежденной руке. Тео выхватил свою палочку, вызвав аптечку, и подошел к блондину, как только она оказалась у него в руках.       — Ты ведь понимаешь, что большая часть моей подготовки целителя носит теоретический характер, а не прикладной, верно?       — И что это должно означать? Черт возьми! — Драко выругался, когда Тео обработал его рану охлаждающими чарами, наложил шину и бинты.       — Это значит, что тебе придется отправиться в больницу Святого Мунго, чтобы осмотреть ее. Что ты вообще делал, чтобы сломать себе руку?       — Во всем виноват Айвен чертов Гринграсс… У этого человека самое твердое лицо, по которому я когда-либо бил в своей жизни.       Глаза Тео расширились, и он откинулся на пятки.       — Ты ударил своего тестя? Зачем? Не то чтобы этот человек был очень милым, но все же…       — Это долгая история, но если сразу к делу: он заплатил владельцу «Ежедневного Пророка», чтобы тот достал самые непристойные и компрометирующие фотографии меня и Грейнджер и отправил их моему консультанту по разводу. Это дало ему основание подать прошение о продлении срока моего развода.       — Это безумие!       — Что еще хуже, так это то, что мой отец был первым, кто нанял фотографа. Во всем остальном в этой запутанной истории по-прежнему виноват Айвен, но тем не менее…       — О, Драко, приятель… Мне жаль, — Тео покачал головой. — Я понимаю, почему ты избил этого человека. Есть ли какой-нибудь способ остановить этот процесс?       — Я шантажировал Карла Лэшли, владельца издания, вынуждая его заявить, что кадры поддельные. Я надеюсь, это сработает, но не уверен.       — Ради вас с Грейнджер, я очень надеюсь на это. А пока иди наверх. Мы должны найти кого-нибудь, кто присмотрит за Скорпиусом, а затем доставить тебя в больницу Святого Мунго посмотреть руку.       — Я полностью готов к походу в больницу, но почему мы прячем где-то моего сына вместо того, чтобы взять его с собой? — спросил Драко, когда Тео помог ему подняться на ноги.       — Ты прекрасно знаешь, что из-за твоей травмы ни об аппарации, ни о камине не может быть и речи, так что нам придется лететь. Вероятно, ты еще больше повредил руку, добираясь сюда, и как бы хорошо ты ни управлял метлой, вероятно, неразумно летать с одной рабочей рукой. Итак, куда мне отвести твоего ребенка?       Драко горько вздохнул.       — Домой к Грейнджер. Скорпиус будет в восторге.              

***

      — Какой фильм мы будем смотреть завтра? — спросил Хьюго, надевая пижаму.       Гермиона рассмеялась, когда поняла, что верх надет задом наперед, и помогла ему поправить кофту.       — «Гадкий Я 2», раз уж вам всем так понравилась первая часть. А потом мы пойдем ужинать.       — Мистер Малфой будет готовить? — спросила Роуз, лежа в своей кровати. Гермиона мысленно улыбнулась и отправила Хьюго в постель, как только он правильно надел рубашку.       — Нет, не завтра. Хотя я могу попросить его приготовить что-нибудь на наше следующее групповое предварительное свидание. Это звучит справедливо?       — Ладно! Мне нравится, когда он готовит. Это лучший день недели.       — Эй, а как насчет тех дней, когда я готовлю? — спросила Гермиона, притворно нахмурившись. Роуз взглянула на своего брата, который притворился, что не видит ее, и Гермиона покачала головой, широко улыбаясь. — Этот человек готовит с января, и внезапно он стал лучшим шеф-поваром, чем я.       — Люблю тебя, мам, — невинно ответила Роуз.       — О да, конечно, — поддразнила Гермиона. Внезапно в доме вспыхнул свет, раздался звонок в дверь, и ведьма в замешательстве поджала губы. — Ладно, ребята, выберите книгу, которую вы хотите, чтобы я прочитала, пока я выясняю, кто пытается вломиться к нам.       Гермиона вышла из спальни и направилась вниз по лестнице в гостиную. Всякий раз, когда вспыхивал свет и раздавался звонок в дверь, это означало, что кто-то пытался зайти через камин, тот, у кого не было доступа в ее дом. Как и ожидалось, в камине появилась пылающая пасть (даже спустя годы для нее это было все еще жуткое зрелище), готовая передать сообщение от ожидающего гостя.       — Кто это? — спросил она.       — Прости, что беспокою тебя, Грейнджер, — заговорил рот, и Гермиона была крайне удивлена, услышав голос Тео. — Ты не против открыть свой камин? Кое-что случилось, и я должен ненадолго оставить у вас Скорпиуса.       Услышав последнюю часть, Гермиона, не теряя времени, настроила доступ и камин быстро вспыхнул зеленым пламенем, и Тео со Скорпиусом выскочили из него.       — Спасибо, что впустила. У тебя крошечный гость в доме, — улыбнулся Тео, кивнув вниз.       — Я это вижу, — ведьма ухмыльнулась Скорпиусу, который с энтузиазмом помахал ей рукой. — Не то чтобы я не рада вас видеть, — добавила она, обращаясь к Тео, — но я удивлена, что его привел не отец.       — Мой папа сломал руку, — сообщил ей Скорпиус. У Гермионы отвисла челюсть.       — Он что?       — Почему бы тебе не сбегать наверх и не найти своих друзей, — предложил Тео Скорпиусу, который взволнованно пробежался по дому после того, как Гермиона сказала ему, что Роуз и Хьюго в своей комнате. Как только мальчик ушел, Гермиона, наконец, смогла выразить свое истинное удивление.       — Как, черт возьми, Малфой умудрился сломать себе руку?!       — Честно? Это история, которую он должен будет рассказать тебе сам.       — Ну, мне не нравится, как это звучит, — нахмурилась Гермиона. Она вздохнула и помассировала переносицу. — Просто скажи мне, была ли драка оправданной, поскольку я могу предположить, что это была драка.       — Полностью, и к этому давно все шло, уверяю тебя, — кивнул Тео. — Я собираюсь доставить Драко в Мунго. Его рука в шине, которую я ему наложил, но ему все равно нужно провериться у целителя.       — Да, да, конечно, — согласилась Гермиона. — Ему определенно следует кому-нибудь ее показать, не говоря уже о том, чтобы выпить хотя бы две столовые ложки Skele-Repair.       Тео коротко улыбнулся.       — Курсы целителя?       — Война.       — О, — Тео поджал губы, быстро одергивая себя. — Думаю, мне лучше вернуться к нему.       Гермиона наблюдала, как Тео шагнул в камин с порошком в руке, готовый уйти, но остановила его прежде, чем он смог вернуться к себе домой.       — Спасибо тебе за то, что заботишься о нем.       Взгляд Тео смягчился, и он медленно покачал головой.       — Это я должен был сказать спасибо. Драко… в последнее время ему приходилось нелегко. Возможно, я сказал это в шутку в тот вечер, когда мы ужинали, но ты действительно была добра к нему. Я рад, что вы нашли друг друга.       — Я тоже.              

***

      Skelerepair было ужасным на вкус, а боль от сращивания костей — невыносимой. К счастью, целитель дал Драко еще и обезболивающее зелье, которое также помогло бы ему проспать всю ночь. Рука должна была прийти в норму в течение трех дней, что было большой удачей, учитывая, насколько сильно он усугубил травму, когда прибыл к Тео через камин. Также было любопытно, как ему удалось сделать это из дома Гринграссов. Это означало, что Дафна никогда не лишала Тео доступа в их дом. Действительно, весьма любопытно.       С тяжелым вздохом Драко вышел из камина Гермионы уже глубокой ночью. Мужчина нашел ее спящей на диване и бесконечно долго смотрел на нее, пока она не зашевелилась. Ведьма пару раз моргнула и потянулась, прежде чем поняла, что он в комнате, и, казалось, почувствовала облегчение, увидев его.       — Ты в порядке?       Драко взглянул на свою руку и пожал плечами.       — Могло быть и хуже. Скорпиус?       — Насколько я знаю, он наслаждался спонтанной ночевкой, — ухмыльнулась Гермиона. — Хочешь поговорить о том, почему тебе пришлось отправиться в больницу сегодня вечером?       — Не совсем, но мы должны, — честно ответил Драко. — Желательно за стаканом огневиски.       — Неразумный выбор, когда в доме дети, но я не стану лишать тебя возможности выпить чаю, — ответила ему Гермиона, поднимаясь на ноги. Драко последовал за ней на кухню и с громким стоном сел за стол. Гермиона оглянулась на него, на ее лице было ясно написано беспокойство, она села перед ним, как только чайник был поставлен на плиту.       — Хорошо, мистер. Что случилось?       — Длинная версия или короткая?       — Короткая. Ты можешь добавлять по ходу детали, если потребуется.       Драко знал, что ему все равно придется объяснить эти детали, но согласился на ее просьбу.       — Сегодня вечером я ударил своего тестя по лицу после того, как узнал, что он отправил наши колдографии владельцу «Ежедневного Пророка».       Рот Гермионы приоткрылся, и она выглядела одновременно возмущенной и крайне смущенной.       — Колдографии? Как он их раздобыл? Что… на них было изображено?       — Большинство из них были приличными, если это тебя утешит.       — Значит не все были такими, — фыркнула Гермиона. — Это полное вторжение в частную жизнь! Почему? И опять же, как?       — Ах, вот где история становится еще интереснее, — горько улыбнулся Драко. — Мой отец велел следить за нами, — ответил он ей, вставая, чтобы позаботиться о визжащем чайнике. — А потом мой тесть последовал его примеру, только зашел еще дальше.       — Они следили за нами?!       — Да. Помнишь муху, которую ты с таким восторгом прихлопнула прошлой ночью? Это был репортер-анимаг «Ежедневного Пророка».       — Это возмутительно! — Гермиона кипела от злости. — Я уже подумываю о том, чтобы самой немного поколотить их!       — И сломать себе руку? — Драко усмехнулся.       — Я думаю, что смогу избежать боксерского перелома, если заранее наложу соответствующие чары.       — Откуда ты знаешь, что я…? О, неважно, — Драко закатил глаза. Он протянул ей чашку чая здоровой рукой, прежде чем вернуться за своей чашкой и снова сел. — Как бы то ни было, именно поэтому я сломал руку. Я отчитал своего отца и испортил лицо тестю. Терять уже было нечего…       — Вот тебе и моя тирада о том, как ты контролируешь свой гнев, — фыркнула Гермиона. — Как эти два человека могут быть такими ужасными? — она вздохнула, проводя пальцем по краю своей чашки, прежде чем мягко продолжить: — Никто не должен знать, что мы встречаемся. Это может все испортить.       Лицо Драко мгновенно вытянулось. Он пытался контролировать свои эмоции, он действительно пытался, но это было безнадежное дело. Гермиона тут же заметила это.       — Малфой, — неуверенно начала она. — Пожалуйста, скажи мне, что этого не произошло? Пожалуйста, скажите мне, что эти снимки не привели к тому, о чем я думаю?       Драко нахмурился и опустил голову. Он не мог смотреть на нее, когда ответил:       — Их отправили моему консультанту. Мой развод находится в процессе продления.       Гермиона почувствовала, как внутри все сжалось: ее горло, грудь, живот… Хотя эта ситуация и была более ужасной для Драко, но она не могла не испытывать боль и за себя тоже. Еще один человек, которого заберут из ее жизни, даже если физически он не исчезнет.       — Мне жаль, — выпалила Гермиона. — Нам следовало подождать. Если бы у нас тогда ничего не было…       — Не смей извиняться за то, в чем нет твоей вины, — строго отрезал Драко. — Это вина неуверенных в себе и мелочных людей. К тебе это не имеет никакого отношения.       — Но ваш развод…       — Все еще возможен.       — Возможен?       — Да, я… может быть использовал небольшой шантаж, чтобы дискредитировать эти снимки, — признался Драко, чувство вины проявилось в виде румянца на его щеках. Он ожидал от нее какой-нибудь взбучки за использование такой тактики, но никакой лекции не последовало. — Ни слова неодобрения от тебя?       — Однажды я держала Риту Скитер в банке за то, что она шпионила за мной и моими друзьями, находясь в форме анимага, — пожала плечами Гермиона. — Поверь мне, ты не услышишь от меня ничего, кроме слов поддержки.       Наступила тишина, какое-то время они сидели молча, не двигаясь. Что еще можно было сказать или сделать сейчас?       — Можно мне поспать на твоем диване? — спросил Драко через некоторое время. Гермиона посмотрела на него, и не могла сказать, устал ли он из-за позднего часа или устал от такой жизни.       — Нет, — ответила она, поднимаясь со своего места. — Тебе нужна кровать, а не диван. Вставай.       Драко последовал за ней из кухни и поднялся по лестнице, перешагивая через ступеньку за раз. Гермиона шла на некотором расстоянии впереди него, и он увидел, как она наложила заклинание на дверь спальни своих детей. Оно служило в качестве предупреждения, оповещая ее, когда дети просыпаются. Закончив, она продолжила идти по коридору, и Драко нахмурился, когда понял, что Гермиона остановилась перед дверью своей, а не гостевой спальни. Она открыла ее и вошла внутрь. Немного поколебавшись, Драко вошел следом. Одеяло на кровати уже было откинуто с обеих сторон, а Гермиона что-то держала в своих руках, отчаянно вцепилась в это на самом деле. Он наблюдал, как она сделала очень глубокий вдох, прежде чем подойти к нему и протянуть пижаму.       — Ты можешь поспать в этом.       Пижама Рона.       Она не могла принадлежать никому другому, кроме него, и Гермиона отдавала ее ему. Драко знал, что лучше не затрагивать эту тему, потому что видел, каких усилий ей это стоило. Как бы ей ни было тяжело, она сделала это, и он гордился ею.       Он подождал, пока Гермиона ляжет в постель и начал переодеваться (весьма неловко, учитывая его перелом). Закончив, он забрался в постель и чуть не умер от восторга, когда Гермиона потянулась к его руке и обвила ее вокруг себя. Вот так они и заснули, и это был лучший сон для обоих за очень долгое время.