Сундуки трогать не надо!

Итэр начал спускаться по крутой лестнице и невольно громко охнул. Неожиданная боль прорвалась в тело горячими железными гвоздями и болезненными судорогами. Он покачнулся, но еле-еле устоял на ногах. Ещё один шаг, и ещё один громкий вздох. На третей ступени Итэр опасно покачнулся, но, что удивительно, устоял. Четвертая ступень могла стать роковой для путешественника. Итэр зажмурил от боли глаза и оступился. Вот и деревянная ступень, сейчас он ударится о неё и хана, кранты, и никакой Инадзумы. Вдруг чьи-то холодные, но до невозможности нежные руки ласково обняли тонкую талию Итэра, помогая встать. Он посмотрел на своего удивительного спасителя и увидел те самые глаза, в которых хотелось утонуть, забыть про Паймон, сестру с Бездной, Архонтов, долг и видеть слёзы какого-нибудь удовольствия и, возможно, счастья. В животе закрутился узел желания… В это время одна рука ласково начала гладить по спине, а вторая завела руку Итэра за спину спасителя и положила на его плечо, чтобы Итэру было легче стоять. Чуть хриплый голос произнёс: — Зачем самовольничал? Позвал бы меня, в крайнем случае свою проводницу непутёвую — Паймон. — Спасибо! — тепло сказал Итэр, не обращая внимания на ворчание этого человека. — Не за что, — сказал незнакомец, аккуратно поддерживая его и спускаясь по этой «страшной» лестнице. Наконец, они спустились на первый этаж, и неизвестный спаситель усадил Итэра на стул. — Как тебя зовут? — тепло спросил Итэр, заинтересованно разглядывая незнакомца. — Скарамучча, Шестой Предвестник Фатуи, Сказитель. — Вау! Куда меня занесло! — холодно произнёс Итэр, вся симпатия куда-то чудом улетучилась и не желала возвращаться. — А где же тот милый и тёплый голосок, который благодарил бы меня за спасение? — ехидно спросил Сказитель, показывая свою настоящую натуру. Так прошло знакомство Итэра со Скарамуччей. Итэру надо было серьёзно лечиться из-за своих «лёгких» ран. Поэтому его на целый день оставляли дома, и он мог делать, что душе вздумается. Со Скарамуччей к него наладился своеобразный быт. Утром часов в шесть Шестой Предвестник постоянно куда-то уходил и забирал Паймон с собой, объясняя это тем, что она помогала ему ориентироваться на местности. Перед уходом Скарамучча всегда целовал Итэра в светлую макушку как младшего брата. Итэр млел, но старался взять себя в руки, вспоминая кто перед ним. Днем он убирал дом, мыл грязную посуду, иногда поливал цветы. (У нас появилась новая домохозяюшка, встречайте, Итэр!) Вечером он, Скара (так называли Предвестника дома) и Паймон ужинали, обмениваясь новостями. На третьей неделе Итэр всё-таки посетил Властелина Камня, узнав много интересного. Теперь он с удовольствием рассказывал услышанное проводнице и Скарамучче. Что же касается последнего? Он любил Итэра, полюбил ещё в первую их встречу, поэтому и спас. Но Скара скрывал свои чувства под маской ехидства, чёрного юмора и постоянных подколок. Он знал, что Итэр не чувствует к нему ничего кроме неприязни и вежливой привязанности. Но один вечер все изменил. Произошло это в один из великолепных ужинов. Скарамучча по своему обыкновению сел напротив Итэра, а Паймон уселась между ними. Всё бы хорошо, если бы не Итэр и запредельная пошлость Скарамуччи. В какой-то момент Итэр дотронулся до колена Скары своим коленом и неосознанно потёрся об него. Скарамучча в это же время рассматривал тонкие и подвижные пальцы Итэра. Он представлял, что эти пальчики раздвинут его бёдра, и Итэр усядется между его ног. Как они обхватят член и будут мучить, пока он не кончит. От этих фантазий стало жарко, и кровь хлынула к паху. Возбуждение гнакрыло с головой. Чёрт, он представлял не какую-то бабу, а именно Итэра. Поняв, что у него встаёт, Скарамучча, стараясь быть невозмутимым, поблагодарил Итэра за ужин и поспешил чуть ли не бегом в свою комнату. — Что произошло? — спросил Итэр, глядя вслед уходящему на второй этаж Скарамучче. — Пойду-ка я за ним. Итэр поднялся из-за стола и направился на второй этаж. Он открыл дверь в комнату Скарамуччи и увидел Сказителя под одеялом. Итэр спросил: — Скара, всё хорошо? На что получил жёсткий ответ сквозь стиснутые зубы: — Уходи!