Be My Home

      Минхо просыпается под звон будильника, который переставил на попозже, ведь сегодня не нужно отвозить Чонина. Вокруг всё ещё темно, если не считать света из чужих окон, который умудряется проникать в его квартиру, и противного фиолетового экрана телефона.       Он нехотя поднимается с постели, чувствуя холод без одеяла. Обычно сразу после течки он ничего не ест, потому что ему плохо, но сейчас, когда тут опять же Джисон, наверное, надо отблагодарить его за помощь. Тем более такую, которую тот оказал ему на выходных.       Он ёжится, думая, что ещё никогда ему не было так стыдно за то, что он у кого-то попросил помощи. Но, по крайней мере, сегодня он не чувствует себя живым мертвецом. Всё не так плохо.       Он надевает тапочки и выходит из комнаты в ванную. Прямо напротив прохода, у окна, теперь стоит диван, на котором сейчас спит Джисон. Щека растеклась по подушке, а рука свисает с кровати, касаясь пола. Выглядит так безмятежно, что Минхо ему завидует. Он бы тоже сейчас хотел спать так же, но не вышло.       Почистив зубы, он проходит в кухню, решая, что сегодня он заслужено может не париться, поэтому просто готовит рис и омлет сверху на него. К часам восьми почти всё готово, и он идёт будить Джисона, который за полчаса, видать, даже не сдвинулся с места, лишь щека ещё больше растеклась. Он подходит к нему и тыкает в плечо.       — Доброе утро.       — Да, мам, сейчас, ещё пять минут, — бурчит забавно Джисон. Из-за щёк его губы превратились в бантик, через который он пытается говорить. — Хоть я и живу один.       — Но я не твоя мама, — смеётся Минхо, теперь тыкая пальцем в щёку парня.       — Только мама знает код от моей квартиры. Не ври, — с закрытыми глазами отмахивается от него Джисон, переворачиваясь на бок. — Хотя у мамы не мужской голос, — задумчиво бурчит он, тут же подрываясь. — Погодите-ка, — у парня глаза, как два блюдца, пока он смотрит в окно, после чего оборачивается.       — Решил, что идея Чонина неплохая и перебрался ко мне? — спрашивает шутливо Минхо, ухмылясь, когда Джисон опять падает на подушку и накрывается пледом. — Нам скоро выезжать. А ещё нужно позавтракать.       — Почему понедельник существует, — хнычет парень, закутываясь в зеленоватую ткань, становясь похожим на стручок гороха. — Может, не надо на работу?       — Тебе хотя бы в офис переться не надо. Я как представлю некоторые тупые рожи, так мне плохо становится. Это повезло, что рядом Хёнджин. Обычно он всем всё словами высказывает. Если бы его не было, я бы в окно их выкинул. Там есть даже тупорылый альфач, который дискриминирует омег, потому что, чисто объективно, айти-работа только для тех, кто имеет узел. Хёнджин ответил, кстати, что ему тогда стоит взять в жопу ещё чужой, чтобы даббл нот был, и тогда из аниматора в Топлайн он станет программистом в Близард.       — Звучит, как будто ты меня зазываешь в офис, потому что там весело, — смеётся Джисон, на что Минхо хмыкает и уходит на кухню, вспомнив, что надо разложить всё по тарелкам.       — Поверь мне, когда тебе каждый день колупает мозги какой-нибудь придурок, тебе будет не весело. Хотя окружающие всегда угарают с того, как Хёнджин раз за разом заставляет сосать этих говнорей, — громко отвечает уже из кухни Минхо, накладывая рис по тарелкам. Он думает, что Джисон идёт в ванную, но вдруг чувствует чужие ладони на своей талии, а потом и мягкую щёку на своей спине.       — Именно поэтому я ненавижу спорить с Хёнджином. Этот человек давно преисполнился в ответках, — смеётся Джисон сонно, а потом опирается подбородком о плечо Минхо, принюхиваясь к еде. — Пахнет вкусно. Это что?       Старший аккуратно поворачивает голову, немного отстраняясь, чтобы хоть как-то разглядеть лицо Джисона, и видит, что тот стоит с закрытыми глазами, явно стараясь не уснуть.       — Открой глаза, чтобы увидеть, — насмешливо отвечает Минхо, высвобождая одну руку и перекидывая её через плечо Джисона, играясь с волосами на чужом затылке. Но младшего, видать, это не пробуждает, лишь, наоборот, убаюкивает, из-за чего он утыкается лицом куда-то в шею Минхо и начинает дышать размереннее, полностью теряя интерес к еде, но не ко сну. — Джисон. Вставай.       — Ну, хё-ён, — тянет парень, поднимая голову и «смотря» на него закрытыми глазами. — Я просто стою.       — Умойся сначала. Думаешь, приятно дышать твоими микробами? — шутливо закатывает глаза Минхо, щипая младшего за щёку. Тот сразу же открывает глаза и краснеет, что безумно умиляет. Руки Джисона скользят по чужой талии и наконец оставляют. Парень уходит в ванную, и Минхо теперь спокойно может дышать.       Течка прошла, но то, что он чувствовал рядом с Джисоном всё это время, — нет. Сердце стучит, словно вообще без перерывов, а уши краснеют, хоть этого и не видно за волосами. Пока Джисон дышал ему в шею, причём совершенно невинно, он думал, что выронит кастрюльку с рисом из рук.       Это удивляет Минхо. Как такое возможно, что Джисон в один момент выглядит до слёз сексуально, а в остальное время, как невинный хомячок?       Это нечестно, что он заставляет Минхо так любить это. Причём не только последний месяц. Так было всегда. Как минимум, когда Джисону исполнилось восемнадцать, Минхо уже чувствовал всё то же самое. Просто раньше у них не было такого многочисленного физического контакта, чтобы старший осознал свои чувства.       Но сейчас, вспоминая себя раньше, он понял – Минхо просто привык, что Джисон всегда рядом, что он всегда был на первом месте для своего лучшего друга. И просто даже не боялся, что это изменится.       Сейчас же это его пугает. Пугает, что у Джисона будет кто-то дороже.       Он быстро разрезает омлет и складывает его на рис. Чайник закипает уже тогда, когда на кухню возвращается младший. Отлипать от бедного Минхо он явно не собирается, потому что его тело вновь прижато к спине парня.       Старший передаёт ему чашку с рисом и омлетом, и тот отходит. Волосы непричесанными чёрными прядями закрывают ему глаза, которые и без того плохо видят.       — Чёрт возьми, пахнет просто восхитительно! — щебечет Джисон, выхватывая палочки и ложку из ящика. — Что там по поводу совместной жизни? — спрашивает он, резко меняя свою точку зрения.       — Приятного аппетита, — смущённо оставляет его без ответа Минхо, опираясь о столешницу. Сейчас обоим всё равно на то, как это некрасиво со стороны этикета, вот так вот есть не за столиком, ещё и так торопливо. К еде в Корее всегда было уважительное отношение, что уж тут поделаешь.       Через несколько минут им звонит Хёнджин, говоря, что они только сейчас завезли Чонина и тот точно дошёл до школы. Они самолично в этом убедились.       Поев, они чистят зубы ещё раз и одеваются. Джисон в этом плане не особо парится, опять же, потому что ему ни в какой офис не надо, так ещё у него только один комплект одежды, да и спортзала, который он обычно посещает с девяти утра до десяти, у него в расписании сегодня нет. А вот Минхо старается подобрать нормальную одежду. В итоге, забив на всё, он просто берёт чёрные брюки, такого же цвета пиджак, белую рубашку и надевает их.       Выйдя из своей комнаты, он сразу проходит к крючкам для верхней одежды, чтобы взять пальто, как вдруг краем глаза замечает копошение в зале. В тёмной комнате, где уже выключен свет, на диване сидит какая-то тень с изломанными линиями и шерстью по всему телу.       Но в секунду это всё приобретает совершенно другой оттенок, и Минхо хмурится.       — Джисон, поднимай задницу, серьёзно. Я, конечно, очень извиняюсь за то, что даже в выходные тебя оставить в покое не смог, но опоздать на работу могу не только я, — парень на диване ещё больше накрывается пледом, теперь полностью теряясь под пушистой тканью. — Давай, Джисон-и, у тебя работа.       — Обними меня, и я встану, — конючит парень, кажется, вновь спросонья, хотя прошло всего лишь минут десять с того момента, как Минхо ушёл одеваться.       — Отлично, вторая ляля, — закатывает глаза Минхо, поправляя пуговицы на пальто, но после подходит к Джисону, чтобы его обнять. Не то чтобы он прям горит желанием, конечно (на самом деле, горит, правда, всем это знать необязательно), но ему поставили ультиматум, поэтому приходится.       Младший радостно разводит руки в стороны, готовясь к обнимашкам, но Минхо в самый последний момент просто хватает его за руки и стягивает с дивана под недовольные вопли.       На самом деле, старший очень боялся, что когда его течка закончится, то между ними появится неловкость, но, к огромному счастью, такого напряжения не было, если не считать откровенной заинтересованности обоих друг в друге, а ещё чересчур маленького расстояния в машине. Про воспоминания пятницы старший вообще думать не хочет. Если Джисон ещё спокойно с этим справляется, по нему абсолютно нельзя ничего сказать, то Минхо — нет. Ему кажется, что если он так и продолжит пялиться на младшего, то из его глаз действительно посыпятся молнии, одна попадёт Джисону в бок, его поразит током, парень не справится с управлением, они попадут в аварию и умрут. А всё потому, что Минхо не смог отвести от него взгляд. Звучит печально.       Но либо Джисон не видит этого, либо предпочитает не замечать, потому что всю дорогу болтает без умолку, стараясь растормошить Минхо. Он даже берёт его за руку, просто чтобы поддержать. И хоть так было часто, ещё со школы, сейчас по ладони пробегает ток от тепла чужого тела. Ему хочется прямо сейчас открыть дверь и выпрыгнуть из машины.       А ведь раньше, когда они были младше, он смущал Джисона, а не младший его. Причём тот ведь даже не хочет заставлять его краснеть.       Когда они доезжают до компании, Минхо буквально вылетает из машины, как пуля из дула ружья, бросая быстрое: «До встречи». Правда, потом ему приходится прийти обратно за рюкзаком, который он оставил.       — Всё в порядке? — спрашивает его Джисон, пытаясь коснуться щеки Минхо, который сразу же отскакивает, прикрываясь вещью и кивая.       — Да.       — Точно? Тебе неловко? Слушай, — Джисон зачёсывает пушистые волосы назад и продолжает, — если что, то я могу сделать вид, что всё забыл. Я не хочу, чтобы ты меня избегал, хорошо?       В этот раз Минхо хочется приложиться головой об асфальт и попросить какого-нибудь водителя его переехать, потому что Джисон и без того столько парился из-за него, а теперь ещё будет переживать, что Минхо думает, что допустил ошибку, хотя это было явно его лучшее решение.       — Прости. Я не буду избегать тебя. Просто мне стыдно, — признаётся он, подходя обратно к машине и тяжело опускаясь на переднее сидение.       — За что? — Джисон аккуратно подхватывает его подбородок пальцами, но совершенно не давит, просто намекает, что хочет заглянуть в лицо Минхо. Старший нехотя поворачивается к нему и видит, что парень смотрит расстроено. — За что тебе стыдно, хён? Если ты считаешь это ошибкой, то я пойму. Не нужно описывать это «стыдом».       Минхо становится ещё грустнее, и слёзы вновь наворачиваются на глаза, хоть их и не видно. Он не может сказать Джисону, что влюбился в него. Ему страшно, он никогда не мог кому-то сказать о том, как человек ему дорог. Он просто качает головой.       — Нет, конечно нет, Джисон-и. Я не жалею. Просто мне действительно стыдно, что я… что я испортил тебе выходные, — выдыхает Минхо, отчасти говоря правду, но не всю, когда рука Джисона сползает с его подбородка на плечо.       — Всё в порядке. Главное, не веди себя так, словно я теперь какой-то монстр и ты меня боишься, как огня, — поверив в это, отвечает Джисон, трепля его по плечу с улыбкой, когда Минхо ему тоже улыбается.       — Скорее шторка в зале будет опаснее и страшнее, чем ты, — смеётся Минхо, уже не отстранясь. Лучше он перетерпит это напряжение, ну, или всё же убьёт их обоих молниями из глаз, чем заставит Джисона слишком много думать об этом всём.       — Почему?       — На ней хотя бы повеситься можно, — отвечает Минхо, смеша младшего.       — Ладно, да. Согласен, штора та ещё маньячка.

***

      Чонин сидит с подносом в школе, дожидаясь, когда же там придут Феликс и Сынмин. Немного пожёвывая лист нори, он смотрит в глаза Джи, думая о том, что он может выжить везде, но вот урок математики не переживёт, потому что он опять ничего не понимает.       Через несколько минут перед Чонином возникает баночка с банановым молоком, а потом и два улыбающихся мальчика. Феликс набирает в лёгкие побольше воздуха, отчего даже краснеет.       — Мы с папами были в Лотте Ворлде в эти выходные! Там такие длинные очереди, что просто умереть можно! — он взмахивает руками, как-то успевая засунуть себе в рот сосиску, начиная её пережёвывать, а потом ещё и закидывая вдогонку риса. — Папа сделал фотографии со мной, где я изображал ковбоя! Сказал, что теперь будет не так скучать по мне на работе, потому что будет вспоминать этот день!       — О, мы тоже с папой были в Лотте Ворлде, — кивает Сынмин, жуя кимчи и пачкаясь соусом. — Знаете дерево-качели? Это так весело было! Мне безумно понравилось! Но меня не пустили на некоторые крутые аттракционы из-за роста! Я считаю, что это несправедливо!       — Вот да! Меня тоже! — кивает Феликс, быстро пережёвывая нори, точнее, сразу складывая все листы пополам и засовывая себе в рот.       Чонин в Лотте Ворлде ни разу не был. По крайней мере, он этого не помнит. Вполне возможно, что когда он был грудничком, то они ходили, но не в более осмысленные его годы. Именно поэтому он просто слушает своих друзей и ест обед. Джи, бельчонок, сидящий рядом, хоть как-то красит душевное одиночество, потому что игрушка тоже, видать, не была в Лотте Ворлде, потому что молчит.       После обеда они отсиживают оставшиеся уроки, и наконец-то Чонин может уйти домой. Он устал, а ещё давно не видел ни Минхо, ни Джисона, и ему это не нравится.       Опять не заморачиваясь над внешним видом, он выходит вместе с Феликсом и Сынмином, прощаясь с ними, а потом убегает к машине Джисона, который уже его ждёт.       — Чонин-и, ты смотрелся в зеркало? — спрашивает его издалека парень, но мальчик не обращает внимания, налетая на него с обнимашками и ударяя его по спине игрушкой. Он всё утро думал о том, как встретится со старшими, его сейчас почти трясёт от радости.       — Хён! Ты приехал! — счастливо визжит Чонин, ещё крепче обнимая Джисона, который удивлённо обнимает его в ответ, сразу поправляя шапку, которая буквально сидит на голове мальчика по диагонали.       Теперь остаётся дождаться лишь встречи с Минхо, и Чонин будет счастлив.       Но Минхо сегодня явно задержится, ведь сидя сейчас перед компьютером и смотря на задачу, он понимает, что всё пошло по одному месту, потому что ему нужно переделать чужое рукожопство, так ещё и в максимально короткие сроки.       — Это издевательство, — шипит он, едва сдерживаясь, чтобы не ударить кулаком по столу. Вместо этого он берёт телефон и пишет Джисону, что будет поздно и что скинет деньги на ужин, как и обещал, чтобы они с Чонином смогли покушать, не дожидаясь его.       — Что такое? — спрашивает Хёнджин с соседнего места, даже не поворачиваясь к нему, рисуя какую-то деталь с нахмуренными бровями.       — Мне попадаются какие-то проблемные задания. Я задержусь сегодня, потому что дедлайны просто конченные, — отвечает Минхо, сжимая стилус и жмурясь. — Никогда не думал, что совмещать работу и семью так трудно. Это повезло, что Чонин не дошкольник, а то я бы стрельнулся. Хотя хорошего тоже мало, сейчас ещё года два-три его забирать нужно будет, а потом он, думаю, и сам сможет в школу и домой добираться.       — Хён, но тебе же помогает Джисон сейчас. Так что не волнуйся. За твоим дитём есть, кому присмотреть, — пожимает плечами Хёнджин, откидывая назад светлые волосы, думая, что так помог, но Минхо лишь ещё тягостнее вздыхает, понимая, что реально напрягает Джисона, который ему вдобавок действительно очень нравится.       — Не смешно, Хёнджин, — закатывает глаза старший, хмурясь, когда парень поворачивается к нему, игриво приподнимая брови.       — Слушай, я просто взял, подошёл к Чанбину и сказал: «На моём безымянном пальце не хватает обручального кольца», — пожимает он плечами. — А у вас всё как-то совсем через задницу. Тем более от тебя пахнет слишком терпко для омеги. Ты от меня что-то скрываешь? Или всё же Джисон все выходные обтирался о тебя, как кот?       — Он просто не взял с собой подавители запаха, а ты сам знаешь, что для омег и альф они разные. Видать, вся одежда пропиталась его запахом, — также пожимает плечами Минхо, на самом деле смущаясь. Он уже привык к тому, что вся квартира пахла либо их общим запахом, либо только запахом Джисона.       — И что? Для тебя это серьёзно было просто помощью? Слушай, я не буду тебя осуждать, если тебе он не нравится. Но время идёт, я не хочу, чтобы ты потом жалел. Не хочу думать, что я вмешиваюсь в твою личную жизнь или что-то типа того, но ты серьёзно подумай об этом. Тебе уже двадцать пять, ему двадцать три. Пройдёт ещё годик или полтора, у него появится другой свой омега. Как ты к этому относишься?       — Тебе обязательно трындеть об этом на работе? — шипя, спрашивает Минхо, видя, как Хюнин Кай за соседним столом ищет другие компании на компьютере, и по огромным глазам видно, что виноваты в этом только его коллеги, которые вечно обсуждают личную жизнь рядом с ним.       — А где, если не тут? — Хёнджин пожимает плечами опять. — Да ладно тебе, ответь мне, и я отстану.       — Он волен сам выбирать, — через зубы цедит Минхо, пододвигаясь к столу и напряжённо меняя детали, которые кто-то нарисовал криво. — Чёрт, такое ощущение, что кто-то в жопу стилус запихал и решил попробовать так рисовать, — выдыхает он, показывая Хёнджину, который смеясь, кивает.       — Мне тоже как-то кинули задание, чтобы я за кем-то поменял детали машины. А там её всю надо было перерисовывать, потому что она будто с горы упала, её придавило оползнем, а потом кто-то налепил на неё скотч со словами: «И так сойдёт!»       — Я вот сейчас тоже смотрю на эту ёлку и думаю, что её, как минимум, бедную, скинули с обрыва в озеро, она заледенела, а потом её кинули в камин, забыв там на часика два.       — Так что там с ответом? — спрашивает впереди сидящий Тэхён, приподнимаясь, чтобы посмотреть на Минхо из-за компьютера, как старший закрывает руками лицо, пытаясь спрятаться. Хёнджин и Кай начинают хихикать и чудесным, даже магическим образом, второй выключает вкладку с поиском новой работы. А зря, как думает Минхо, потому что его не хватит терпеть эти шутки.

***

      Вечер (или же ночь) всё же наступает, хотя Минхо желает, чтобы наступил не вечер, а день его смерти, потому что от долгого сидения болят и задница, и спина, а в голове вообще тягучая пустота.       Хёнджин уже давно ушел, когда за ним приехал Чанбин. Время близится к десяти вечера. Джисон ещё час назад написал, что Чонин накормлен и весел. Хотя бы у этих четверых нет желания поджечь свою работу или себя к чертям.       Минхо подходит к лифту и подносит руку к кнопке, когда его кто-то опережает. Перед ним Бан Чан в пиджаке. Тоже уставший, с мешками под глазами.       — Капец, ты на смерть похож, хён, — говорит ему Минхо, не фильтруя речь и тут же отворачиваясь к дверям лифта, которые распахиваются перед ними.       — Не спал сегодня почти. А ты как? Уже выздоровел? Хотя выглядишь не лучше меня, — смеётся мужчина, заходя в лифт вместе с ним, но держась на достойном расстоянии.       — Ну, типа, — пожимает плечами Минхо, радуясь, что сейчас от него не несёт Джисоном за километр, а то бы было стыдно. Чан поднимает большие пальцы вверх и улыбается.       Выйдя из здания, оба идут в разные стороны, что радует Минхо ещё больше. Чан классный, но сейчас младшему неловко. Попрощавшись с начальником, он наконец садится в свою машину, которая не напоминает ему о том, как он извивался на сидении, как они держались с Джисоном за руки, как ему было жарко.       На телефон приходит сообщение, и, открыв чат, Минхо понимает, что эта фотография спящего в обнимку с игрушкой белки Чонина, чьё лицо едва освещено экраном компьютера Джисона. Он улыбается, с того, как надуты детские щёчки во сне, а потом отвечает, что уже едет, но племяшку можно пока не будить.       Как же он устал, хочется уже вернуться домой и, даже не ужиная, лечь спать, но за ребёнком также стоит вернуться.       Он выезжает с парковки прямиком к дому Джисона, который находится в минутах двадцати от компании Минхо. Свет от фонарей слепит глаза, но парень старается держать фокус. Лишь бы не уснуть. Ведь даже секундная потеря контроля может привести к непоправимому.       Наконец доехав до чужого дома, он выходит, потягиваясь, из машины и идёт за Чонином. Он думает, что просто постоит, подождёт, когда ребёнок оденется, но не тут-то было. Как только Джисон ему открывает, он чувствует приятный запах свинины, пожаренной на гриле, и разных соусов. И теперь он понимает, как же проголодался с обеда.       — Я тут вспомнил, что у меня есть что-то типа сковородки-гриль. Это, конечно, не то, но ты же часов с двух не ел, да? — спрашивает Джисон шёпотом, чтобы не разбудить Чонина, когда Минхо в расстёгнутом пальто обнимает его, утыкаясь в плечо.       Ему так не хватало того, чтобы кто-то мог элементарно приготовить ему еду вечером, чтобы он потом не мучился утром от голода.       — Хён? Всё в порядке? — спрашивает Джисон, мягко кладя свою руку на чужую макушку, вплетая пальцы в волосы и массируя кожу головы.       — Устал, — шепчет старший, сжимая пижаму на чужих лопатках и думая, что Хёнджин прав. Пора брать дело в свои руки, но, может, хотя бы чуть позже? Ничего страшного не будет, если он потянет ещё полмесяца? Или месяцок? Ничего же за это время не поменяется?       — Всё хорошо, хён. Пошли покушаешь, сил побольше будет, — отвечает тихо Джисон, прижимаясь носом к шоколадным волосам. Чонин в этот момент тихо ворчит на диване, из-за чего они оба отскакивают друг от друга, но, как оказывается, тот сладко спит.       — Нельзя! Да! Буба, улетай, я тебя прикрою, — переворачивается мальчик на другой бок, выпуская из рук игрушку, которая падает на пол. Джисон и Минхо переглядываются, а потом оба хихикают, уходя на кухню, после того, как Минхо снимает своё пальто.       Джисон говорит, что только недавно сам поджарил самгёпсаль, что выглядит для Минхо ещё милее. Так приятно возвращаться домой, где тебя встречают едой и объятиями.       — Чонин очень ждал тебя, но потом, в итоге, заснул сидя, — говорит Джисон, наливая в стакан газировку и садясь за стол на кухне. Непривычно ужинать за таким высоким, но сейчас Минхо хочет просто поесть и всё.       — Да на работе дали задание с убийственными дедлайнами. Я вообще не понимаю, нафига было давать такую задачу какому-то рукожопу, чтобы он промучился с ней пять миллионов лет, а потом всё равно перекинуть на меня, — шипит Минхо, подцепляя палочками кусочек свинины, обмакивая его в соус и быстро кладя себе в рот, пережёвывая. — Честно, я уже скоро им хлебальники начищу.       — Ты до дома доедешь? — спрашивает Джисон через пару минут, когда ему кажется, что глаза Минхо слипаются, как у маленького котёнка.       — Конечно! Сколько раз доезжал, когда такая параша творилась, — пожимает плечами старший, резко вздрагивая, распахивая глаза и продолжая есть, заедая овощами или запивая чаем.       — Точно? Может, останешься?       — Джисон, даже если да, то где мы будем спать? Твоего дивана едва хватит на меня с Чонином или на тебя с ним. Кому-то придётся спать на полу и точно не тебе, — закатывает глаза Минхо, когда Джисон закусывает губу, понимая, что действительно вариант не самый хороший, потому что старший скорее его вырубит его же гантелями, чем позволит ему спать на полу в собственной квартире.       Минхо доедает ужин, пару раз предлагая самгёпсаль Джисону, который отказывается. После этого они встают и через пару коротких переглядок решают, что Чонина можно не будить.       — Я его спущу, тебе всё равно придётся с ним подниматься, — говорит спокойно Джисон, надевая куртку, не застёгиваясь, выглядя достаточно забавно в чёрных пижамных штанах с огоньками.       — Иди спать, — отвечает ему Минхо, но младший недовольно качает головой, заставляя закатить глаза.       — Ну, хён!       Перебранка между ними идёт ещё пару минут, прежде чем Минхо выдыхает, сдаваясь. Джисон, радостный от того, что переспорил человека, которого иногда просто невозможно переспорить, идёт к дивану, чтобы взять Чонина на руки, пока старший снимает фиолетовую куртку с крючка. Когда Джисон подходит к нему, он накидывает верхнюю одежду на ребёнка, а сам проходит в зал, чтобы взять Джи и рюкзак в правую руку. Обувшись, он берёт в левую ещё и обувь мальчика.       — Не забудь свой рюкзак тоже, — напоминает Джисон, как-то умудряясь открыть дверь и выйти к лифту. Когда они спускаются, Чонин ещё пару раз бормочет о том, что бежевые дома красивее голубых, а потом замолкает, заставляя старших хихикать.       Джисон помогает усадить Чонина и пристегнуть так, чтобы мальчик был полулёжа. Удивительно, но тот так и не просыпается. Видать, за день он очень устал, раз даже такие махинации его не будят.       — Будь аккуратнее, хорошо? Глаза не слипаются? — спрашивает Джисон, заглядывая в лицо Минхо, который лишь фыркает, ставя свой рюкзак на переднее сидение.       — Всё хорошо. Я отпишусь, как мы будем дома, — улыбается Минхо, кладя свою ладонь на плечо парня и трепля, когда младший обнимает его, опять прося быть осторожнее.       И эти объятия уже так привычны, что в них хочется остаться навсегда, но их опять прерывает сонное бормотание Чонина, который, видать, из-за дивана и из-за не самого удобного положения сейчас разговаривает во сне.       — Джи, держи курс на остров сокровищ! — бормочет мальчик, хмурясь и опираясь щекой о собственное плечо.       — Слышал, что тебе сказали? Держи курс на остров сокровищ, — шутит Минхо, толкая его бедром, когда Джисон краснеет от смеха.       — Уже держу, — говорит он, смотря в упор на старшего. — Уже давно.       О чём он? Минхо кажется, словно он понимает, но также ему кажется, что он слишком самовлюблён, раз даже допускает мысль, что Джисон говорит о нём.       Хотя думать о том, что он для кого-то сокровище, очень приятно. Особенно, если для Джисона.       И вот, когда они прощаются в последний раз, когда Минхо уже отъезжает с парковки, младший просто бросает: «Спокойной ночи, золото», — напрочь сбивая сон со старшего.       Вот и как ему теперь в принципе уснуть этой ночью?       Как ему забыть это?..