Я, мой парень и его бывший

      — Но он прям как с картинки! — сказал воодушевлённо Ники.       — Думаешь? — безразлично отозвался Демид.       — А ты не видишь?       — Вижу, но какая разница? Важно же какой человек.       — Ну тут я с тобой спорить не буду…       Стас постоял немного, послушал их и ушёл в спальню. Надел жёлтую толстовку с логотипом «Levi's», захватил с собой кружку и, надев тапочки, вышел на балкон. Холод покрыл мурашками открытые ноги. Стас присел на корточки, поставил на пол кружку и взял красную пачку с огромным предупреждением о вреде здоровью. Достал коричневую, тонкую сигарету со светло-бежевым фильтром, сжал губами, сделал вдох и поджёг серым Unigold’ом. На языке осел запах вишни. Стас ощущал именно запах, а не вкус. Но этот запах не перебивал те чувства, которые роились в нём. Так ли были гневливы боги, когда люди не проявляли к ним уважения, не поклонялись им и не приносили жертвы? Но каким богом был Стас? Он им не был, но значит ли это, что не заслуживал хотя бы уважения?       Он поёжился от холода, прижимаясь к коленям, и затянулся. Пепел стряхнул в чёрную-золотую пепельницу с высокими бортиками. Почесал щёку и посмотрел в окно, на тёмное, заволоченное облаками небо. Селена ему сегодня не улыбалась. Возможно, именно сегодня никакие боги ему не улыбались, а Лахесис смеялась весь день, видя, какую Стасу жизнь прядёт Клото.       Дым щипал глаза, и Стас закрыл их, кладя голову на колени и опуская руку.       Одной сигареты не было достаточно, чтобы привести мысли в порядок, но достаточно для того, чтобы замёрзнуть. Стас вышел с кружкой с тёмного балкона в не менее тёмную комнату, из кухни до сих пор доносились голоса Ники и Демида. Всё это время они болтали и продолжали это делать, веселились, а Дионис им подпевал, ведь не обошлось здесь без хмельных напитков.       Стас большими глотками добил кружку, поставил её на стол и занял руки планшетом. Открыв новый документ, он принялся стучать пальцами по экрану, постоянно промахиваясь по буквам или оставляя за собой такое слово, которого не было в его голове, но он не останавливался. Чем увереннее становились голоса, чем громче звучал их смех, тем сильнее лупил по экрану Стас, хмуря брови и лоб.       Ничего не получилось, слова не ложились, выходила нечитаемая белиберда. Стас закрыл документ и открыл «ВК», принялся листать ленту и беспорядочно лайкать посты, почти не читая их содержания. Через пять минут листания пальцем вверх ныл не только палец, но и уставшие глаза, а Ники и Демид покидать кухню не собирались. Возможно, они будут сидеть до утра, ведь завтра воскресенье — последний день новогодних каникул: никому никуда не надо, а у них за плечами десять лет молчания, нужно всё выговорить и узнать.       Сколько времени они планируют провести вместе?       Палец Стаса остановился, завис над экраном и еле заметно дрожал.       Всё, что было между ними, было в школьные времена. Какова вероятность, что может возникнуть что-то сейчас? Что Демид влюбится… Стас даже не смог закончить эту мысль. От него откажутся? Выберут того, кто улыбается шире и понимает шутки? Кто смеётся и отвечает на колкости? Кто работает и приносит деньги?       У Стаса задрожали веки, и он положил руки на лицо, откидывая голову. Нужно успокоиться, привести себя в порядок. Это из-за алкоголя его так разносит. Нет причин, по которым Демид мог его оставить. То есть они есть… На самом деле есть и они довольно весомые, но он сам сказал, что между ним и Ники ничего нет и не будет. Всё в прошлом. А прошлое Демид ворошить не любит, будь там хорошее или плохое. Он живёт настоящим.       — Да Стас помоет! — От собственного имени Стас вздрогнул.       — Пусть отдыхает! — сказал Ники и из крана полилась вода. Стас убрал руки от лица и посмотрел в дверной проём. Он специально не закрыл дверь. — Ты же сказал, что он готовил? Вот, он хорошо и вкусно приготовил, пусть отдыхает. Мне кажется, у него день тяжёлый выдался! На нервах весь.       — Он всегда на нервах!       Дошли до того, что Ники выгораживал Стаса. Тот на его слова лишь больше хмурился. Со стола взял наушники, заткнул уши и включил свою музыку. Лёг набок и прикрыл уши руками, будто наушников было недостаточно, чтобы предупредить нежелательные звуки, но всё заполонили давление морской глубины, всплывающие пузыри и течение воды. Звук давления был похож на тот самый звук, который передаёт собственный организм, когда ладони плотно перекрывают уши. Но в отличие от этого звука, тот, который слушал Стас, был записан в другом месте, и в подтверждение этому раздался длинный, протяжный стон, полный одиночества. Он был жалостлив и надрывен. Иногда высоким, иногда гортанно низким, иногда от него доносилось только мало слышимое стенание мольбы и просьбы. Так себя чувствовали боги, когда теряли и оплакивали любимых. Так себя чувствовал и Стас. Он закрыл глаза.       Открыл он их тогда, когда горячая рука коснулась плеча. Стас дёрнулся и резко сел. Перед ним был спокойный Демид.       Стас достал наушник. Стонов не было, только морское давление.       — Мы всё убрали, а Ники посуду ещё помыл, так что можешь на кухню не идти.       — Я слышал, — сказал Стас и вынул второй наушник.       — Что слушал?       — Музыку.       — Ты не слушаешь музыку. — Демид знал, о чём говорил.       — Другая музыка.       Демид склонил голову и протянул руку. Стас дал ему наушник.       — Я же говорил, что не слушаешь.       Стас кивнул и убрал наушники в коробочку. Музыку выключил. Увидел, что уже за полночь.       — Спать? — спросил он.       — Да.       — Тогда я пойду умоюсь.       На кухне никого не было, а из комнаты слева, из-за двери доносился свет. Стас постоял перед дверью, послушал и ничего не услышал.       В ванной на полочке под зеркалом уже лежали чужие зубная паста «President» и щётка с большим количеством щетинок. Нижний этаж навесной полки над ванной был занят дегтярным мылом, синей бутылкой Schaum’ы и станком Gillette.       Стас вздохнул и взял свою щётку. Выдавил немного пасты и начал чистить зубы, не отводя взгляда от чёрных щетинок белой щётки без логотипа, которая лежала в луже перед ним. Так он и пялился на неё, пока не закончил. Умыл лицо, вытерся и пошёл в свою комнату.       Демид уже уложился, но сидел в телефоне. Стас закрыл дверь и запер её на замок. Разделся и выключил свет. Демид осветил ему светящимся экраном путь. Когда и Стас оказался под одеялом, Демид заблокировал телефон и отложил подальше. Притянул к себе Стаса, обнимая за талию и зарываясь в волосы. Стас положил свои руки поверх его и закрыл глаза.       Проснулся он посреди ночи от сушняка. Пришлось выбираться из пут Демида. Спал он крепко, поэтому Стас перестал бояться, что ненароком разбудит его. Замок поворачивался беззвучно. Стас выполз в коридор и замер, когда услышал вздох. Он заглянул обратно в комнату. Демид продолжал спать, и только тогда, когда Стас поравнялся с комнатой Ники, то понял, что вздох — или стон? — доносился от него. Для стонов удовольствия он звучал слишком болезненно. Стас помялся на месте, а потом пошёл на кухню. Налил из-под фильтра стакан и осушил его за три секунды. Понадобился второй, который Стас осилил на половину. Остатки воды выплеснул в раковину. Стакан оставил там же, на утро.       Когда он снова поравнялся с комнатой Ники, он всё-таки подошёл к двери поближе и вслушался. Ничего. Никаких звуков, никаких стонов. Только вибрация холодильника из кухни.       — …ти, — донеслось до Стаса тогда, когда он решил уже уйти в свою комнату. — Прости… — Голос Ники звучал так же, как пение китов.       Либо он не спал посреди ночи и перед кем-то извинялся, либо он делал это непроизвольно во сне. Стас застыл перед дверью, словно Персей показал ему отрубленную голову Медузы Горгоны.       Он никогда не слышал, как люди разговаривают во сне, и уж никогда не предполагал, что они будут просить прощения. А с виду Ники казался таким добродушным и позитивным, а на деле есть то, что гложет его до такой степени, что даже Гипнос не овладевает им полностью. Но было ли это дело Стаса? Разговаривал во сне, просил прощение — и пусть просит дальше, значит, заслужил.       Стас скрестил руки и вернулся к себе. Вернулся к Демиду.       Утром он встал по будильнику в восемь. Демид ещё спал. Стас посидел на кровати, посмотрел на спящее, безэмоциональное лицо. Приложил руку к щеке, где было так много ямок, что больше них только океанид и речных богов, и погладил, фантомно касаясь кожи. Едва уловимое тепло грело пальцы. Стас подержал руку так немного, а потом встал. Оделся и вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Заглянул на кухню — там никого не было. Ники тоже спал.       Стас почистил зубы, умылся, побрился, хотя брить было почти нечего. Щетина у него росла не так быстро, как у Демида, но привычка была привычкой. Перед тем, как начать готовить, Стас убедился, что Ники никаких продуктов вчера не купил, и поэтому решил приготовить порцию яичницы на него тоже. Каждому по три яйца, с беконом и помидорами. Но в последний момент, когда все ингредиенты уже были на сковороде, Стас задумался, нет ли у Ники на что-нибудь аллергии. Аллергии сейчас у каждого встречного-поперечного есть. Стас подумал и решил, будь как будет, если что, съест сам на обед.       Когда он сел завтракать, из комнаты выполз Ники.       — Buenos días, — прозевал он, почёсывая живот под серой клетчатой рубахой.       — Доброе утро, что ли?       — Ага. Вкусно пахнет.       — Обычная яичница. Я тебе тоже приготовил.       — Мне?       — Ты же ничего не купил. А завтракать надо. — Стас посмотрел на него, а Ники чуть не выпучил свои каре-зелёные глаза, открыв рот. Вчера это было не так заметно, но под глазами у него были синяки.       — Да я с утра… Т-то есть, спасибо. Умоюсь и поем. Спасибо. Gracias.       «Gracias» Стас знал. Кивнул и продолжил есть. Ники как-то заспешил, побежал в комнату, из неё с полотенцем в душ, топча ногами. Через десять минут вылетел с торчащими в разные стороны волосами и ещё через минуту оказался на кухне с красной кружкой в руках. На ней были глаза Человека-паука.       — А какую тарелку взять?       — Какая тебе улыбается.       Ники засмеялся.       — Они все улыбаются.       Стас взглянул на Ники. Тот взял тарелку и сел перед ним.       — Ну вот, помидоры — это глаза, а бекон — губы.       Он заметил. А Демид об этом ни разу не сказал.       — Угадал, — тихо сказал Стас. — Кофе будешь?       — Да, если можно.       — Если бы было нельзя, я бы не предлагал. — Стас встал и взял кружку Ники.       Поставил рядом с кофемашиной. Налил в контейнер воду, очистил от кофе контейнер внизу и засыпал новой сверху. Поставил кружку Ники на поддон и включил кофемашину.       — Тебе покрепче?       — Да мне без разницы… Нет, наверное, обычное. Средне то есть.       Стас перевёл рычажок на середину. Выбрал размер кружки и запустил процесс. Кофемашина начала шуметь, дробить зёрна, прессовать.       — Держи. — Стас поставил кружку перед Ники и нажал на самоочистку.       — Gracias.       Себе Стас сделал чай. Сел напротив Ники, а тот сразу зацепился за него взглядом.       — Что? — спросил Стас, смотря в свою кружку.       — Ты такой хозяйственный.       — А что ещё остаётся? Я не работаю и не учусь.       — Ага, Дёма говорил.       Стас поднял глаза. Рот у Ники был приоткрыт, и щербинка выбивалась на первый план.       — А ты не хочешь на кого-нибудь выучиться?       Стас покачал головой.       — Почему?       — Денег нет. Да и экзамены заново я навряд ли сдам. И куда идти? На кого?       — Ни на кого не хочешь?       Стас снова покачал головой.       — А сколько тебе? Дёма говорил, что ты младше нас, но не упоминал, насколько.       — Мне двадцать два.       — Хм-м. — Ники положил руку на подбородок и поднял глаза к потолку. — Я сам к двадцати двум не знал, чего от жизни хочу. Я два раза учёбу бросил к тому времени. Даже не знаю, что предложить…       Стас сжал ручку кружки.       — Ничего и не надо, — сухо ответил он. — Мне нормально и так.       — А, правда? — Стас кивнул. — Я как понял, ты всё дома делаешь? И готовишь, и убираешься? — Стас снова кивнул. — Тебя это… Не достаёт?       — С чего бы? — выдохнул Стас. — Достанет готовить одно, начну готовить другое. Дёме денег на еду не жалко, он любит новое. А уборка… Она всегда такая. На неё внимание не обращаешь.       — А меня это всё подбешивает… — улыбнулся Ники, передние зубы словно разошлись в стороны. Стас отпил чай. — Но, наверное, хорошо раз так. А, насчёт уборки… Мне надо будет что-то делать? Я хотел это вчера обсудить, а Дёма сказал, что это с тобой надо, но, скорее всего, ты продолжишь этим заниматься…       — Всё так. — Стас поставил кружку на стол. — Ты убирайся в своей комнате, а я — в остальных местах. Только готовишь себе сам и посуду за собой моешь. И срач нигде не разводишь.       — Это логично. За собой убираюсь, сам себя кормлю… Я сегодня за продуктами схожу. Спасибо, что накормил.       Стас пожал плечами.       — Если захочешь, кофе можешь наш брать. Машиной покажу, как пользоваться.       — Gracias.       К этому времени Демид тоже встал. Перед тем, как зайти в ванную, заглянул на кухню, обнял Стаса за плечо и прижал к себе.       — Не укусил тебя? — спросил он у Ники, а Стас скинул руку с плеча. Демид усмехнулся.       — Наоборот, угостил завтраком и кофе.       — Это большой успех, — заулыбался Демид и не упустил шанса потрепать волосы Стаса.       — Демид! — прикрикнул Стас и замахал руками над головой.       Хохоча Демид ушёл, а Стас выпятил губу, а потом кинул взгляд на Ники. Тот сидел со слегка приоткрытыми зелёными глазами. Не смеялся. Не улыбался.       — Не любишь, когда твои волосы трогают? — спросил он.       Стас сдвинул брови на глаза.       — Ты вчера так же сделал.       — Не то чтобы. — Стас опустил руки. — Он же прикалывается сейчас.       — А, ну, — Ники отвёл взгляд к окну, — ну да, прикалывается.       — Давай тарелку, я помою, и кружку заодно. — Стас встал из-за стола.       — Да я сам! — Ники схватил тарелку и кружку и, подскочив, развернулся к раковине. — Ты и так всё делаешь, а я… Долг не выплачу, но помогу.       — Был бы тут «долг». — Стас дёрнул плечами.       Ники повернул кран. Зашумела вода.       Стас взял с полки кружку Демида с эволюцией человека, где всё заканчивалось тем, что мартышка становится андроидом, — подарок Стаса, и приготовил ему кофе. Тарелку с яичницей разогрел и поставил на стол рядом с кружкой и вчерашним салатом, чтобы к приходу Демида всё было готово и располагалось на своих местах. Завтрак, а ощущение словно ему предстояло накрыть пир для богов, которые решили почтить своим присутствием.       — Стас, ещё раз спасибо, — сказал Ники, отряхивая руки.       — Ты можешь вытереться полотенцем. — Стас кивнул на стену рядом с раковиной, там как раз висело несколько клетчатых вафельных полотенец.       — Хорошо, спасибо.       Демид зашёл довольный на кухню. Расплывался в улыбке и глядел то на Стаса, то на Ники.       — Ты чё такой? — усмехнулся Ники. — Тебе будто завтра не на работу.       — А я работать люблю. — Он сел за стол и подтянул к себе тарелку. — Всем пиздюлей вставлять, знаешь, как охуенно.       — А-а, я понял, — закивал Ники. — Демид во всей красе.       — Во-от именно.       — Ладно, я пойду, куда-нибудь себя дену, — сказал Ники. — Que tenga un buen día! — и пошёл к себе.       — Слушай, Ник, мы с тобой так сами испанский выучим!       — Очень буду рад! — Он закрыл за собой дверь.       Стас и Демид остались наедине.       — Стоять будешь или сядешь? — спросил Демид жуя.       — Я думаю, что делать.       — И что думаешь?       — Что ванну пойду мыть, а то все искупались уже.       — На человека больше! Никуда твоя ванна не убежит.       — Знаю я тебя, — Стас посмотрел на Демида сверху вниз, — скажешь, что не видно, что я убираюсь.       Демид усмехнулся.       — Понял-понял. Иди убирайся.       Вместе с ванной Стас решил убрать и туалет. В туалете ничего сложного не было: нужно было только его залить. Ванну, в принципе, тоже, немного потереть и готово. Этим он занялся на час. В очередной раз забыл, что нужно надеть перчатки, которые ему сам Демид и купил, когда увидел, что тот работает с химией голыми руками.       — Ничего с руками не будет, — сказал тогда Стас.       — Один раз, может, и не будет, а через тридцать — рук своих не узнаешь, кожа слезет.       Стас не поверил. Не могла кожа слезть из-за такого, но пообещал Демиду, что обязуется работать в перчатках. Выходило раз через раз. Поэтому, если кожа слезет через тридцать раз, то у Стаса в запасе все шестьдесят. Хотя — Стас смотрел за залитую «Уникумом» белую ванну — сделал он уже это больше шестидесяти раз, а руки его вполне здоровы. Шелушатся немного, трескаются на морозе, но и это из-за низкой температуры.       Когда он закончил, то разобрал корзину для белья: отделил чёрное, белое и цветное. Всего было понемногу, и всё стоило застирать. Первым закинул белое, остальное раскидал по тазам, чтобы не возвращать в корзину.       В туалете он только повозил ёршиком и смыл. «Туалетный Утёнок» знал своё дело, в кои-то веки реклама оправдывала себя. Когда он вышел, Ники успешно захватывал морозилку, забивая её купленным добром. Разобрался, что нижний ящик освободили для него.       — Закупился с головой, — доложил Ники, отдавая честь и закрывая морозилку.       От покупок осталось два пустых больших пакета. Около плиты лежали батон нарезного хлеба и коробка на сто пакетиков с чаем «Гита».       — Рад за тебя, — безрадостно ответил Стас.       — Что делать будешь? — спросил Ники, забирая пакеты со стола и шурша ими, сминая в руках.       — Обед готовить.       — А-а, а что на обед? То есть… — Он замахал руками. — Я это просто спрашиваю, у меня своя еда есть.       Стас приподнял брови.       — Ещё не знаю. Спрошу у Дёмы, он, наверное, что-то хочет. То и приготовлю.       — Понятно, — улыбнулся Ники, не показывая зубов, и пережить этот эмоциональный жест Стасу стало проще. — Тогда — удачи. А я к себе.       Отсалютовав, Ники ушёл. Что-то в его поведении не складывалось. При Стасе он вёл себя иначе: дёргался, постоянно вставлял «то есть», спрашивал какую-то чушь и благодарил. Ещё одно доказательство того, что с Демидом у него отношения другие — лучшие.       Глупо было надеяться, что все люди будут одинаково относиться друг к другу, но не настолько же показательно. Стас заглянул в комнату, Демид слушал телек, пока копался в телефоне. На экране ящика трагичный голос рассказывал о следствии коварного преступления.       — Что на обед хочешь? — спросил Стас.       — А что у нас есть?       — Всего понемногу.       Демид поднял на него глаза. Похлопал ресницами и вздохнул.       — Ты же знаешь, что мне это ни о чём не говорит. Давай варианты, а я выберу.       — Плотное или суп?       — Конечно, плотное, — сразу ответил Демид, а потом задумался. — Но и тупой суп надо время от времени есть.       — Тогда выбирай.       — Это жестоко, предоставлять мне такой выбор.       — Я понял тебя, — кивнул Стас. — Тогда рис и отбивные из курицы?       — Идеально. Ты знаешь, что мне нужно, — одобрительно улыбнулся Демид и Стас не смог удержать свою улыбку.       Он хотел уйти, но Демид протянул к нему обе руки. Потом механически складывал и распрямлял пальцы, подзывая к себе. Стас отвёл взгляд, но подошёл. Демид его крепко обнял, утыкаясь носом в живот.       В такие моменты он казался взрослым ребёнком. Стас не упускал шанса приголубить его, погладить по светлым волосам, прижать его тёплое лицо к себе. Такие моменты он особенно любил. Такие моменты он не хотел отпускать больше всего. Такие моменты были самыми дорогими. И Стас больше всего боялся их потерять, ведь он не мог выкинуть из головы новоиспечённого соседа в комнате за дверью слева.