Я, мой парень и его бывший

      Вечер прошёл тихо. Когда Стас и Демид сели ужинать, из комнаты Ники зазвучали глухие удары барабанов и звонкое цоканье тарелок. Темп был активный. Вслушиваясь, Стас понял, что на фоне играет музыка, которой Ники аккомпанирует. Пока они ели, никто ничего не произнёс. Оба слушали так усердно, словно пели сами музы. А музы определённо Ники благоволили, признался про себя Стас. Это чувствовалось в уверенной, отчётливой игре, даже ошибок Стас не замечал. Но это могло быть от того, что в музыке он не разбирался, он её даже не слушал, поэтому для него очень многие вещи, кроме откровенно плохих, звучали сносно. Но игра Ники звучала не «сносно», она звучала однозначно хорошо, и при этом она не была монотонной и одноразовой, она была разной: и сложной, и лёгкой, и такой, когда Стас не мог различить, с какой скоростью Ники бил по барабанам и как при этом умудрялся ещё зацепиться за тарелки.       — Заслушался? — спросил Демид, а Стас понял, что сидел повернув голову в сторону комнаты соседа. — Я даже не знал, что он так хорошо играет. Я вообще не знал, что он играет. Не один я изменился, — сказал Демид с улыбкой, а Стас посмотрел на него.       Демид снова говорил мягко и нежно. Так трепетно, как, кажется, к своему парню он не обращался. Стас сжал кулаки под столом. Зел снова пробрался в его голову, вцепился в глотку и глаза, принуждая смотреть и видеть того, чего раньше Стас будто никогда и не видел, и подпуская к языку такие слова, которые Стас никогда не должен произносить.       Он опустил голову и забрал тарелки со стола. Быстро закинул их в раковину и сделал напор воды посильнее, чтобы не слышать барабанов. Он подставил губку под смеситель и отдёрнул руку. Поднимался полупрозрачный пар. Стас поднял кран и стал ждать, когда вода остынет. Потёр под носом и взял тарелку.       Из-за шума воды он не услышал, как к нему подошёл Демид, увидел лишь, как он поставил рядом пустую белую кружку с эволюцией человека. Стас поднял голову, а Демид обнял его со спины, укладывая голову на правом плече. Стас старался сильно не шевелить руками, чтобы не задеть Демида. Тот нежился, тёрся как прильнувший к руке пёс, целовал в ухо и приятно сжимал руками поперёк живота. Стас прикрыл глаза и откинул голову влево, подставляя шею. Демид убрал его волосы в сторону и припал к коже, вбирая её в рот, покусывая и облизывая. Стас не смел двигаться, лишь дышал приглушённо, через рот, а губы Демида опускались ниже, пока одна рука держала за живот, а вторая гладила по плечу.       — Лучше? — спросил Демид.       — Да, — ответил тихо Стас, поднимая голову.       Ноги не держали, хотелось лечь на кровать и продолжить наслаждаться ощущениями.       — Подготовишь себя завтра? — Демид опустил ладонь на уровень мочевого пузыря.       — После тренировки хочешь? — Стас начал намыливать посуду.       — Хочу, — кивнул Демид.       — Хорошо.       — Лучше попросить Ники уйти, верно?       Стас сполоснул под водой кружки, вилки.       — Наверное. — Он пожал плечами. — Не знаю… Он же на барабанах играть будет?..       Стас сразу понял, что он и Демид задумались о том, как они будут заниматься сексом, а за дверью будут стучать барабаны.       — Нет, — ответили оба.       — Я поговорю с ним, — сказал Демид и отпустил Стаса. Сразу похолодало, словно тело окунулось в студёный ручей.       Стас нажал на кран и стряхнул руки. Вытер их полотенцем и услышал, как Демид постучался в комнату Ники. Образовалась тишина. Стас замер на кухне.       — Привет, — сказал Демид, когда Ники открыл дверь.       — И с чем господин пожаловал? — бойко ответил сосед.       — Очень важное и интимное дело.       Стаса передёрнуло от формулировки, он шире открыл глаза и чуть не метнулся в проход, но в последний момент заставил ноги остаться на месте.       — Ты таких страшных вещей не говори.       — Не льсти себе, не с тобой.       — А-а, я, кажется, просёк. Ты и Стас, — это был первый обозначенный им момент, — хотите, — а это второй, — того самого?       — Да, того самого, — усмехнулся Демид.       Стас нахмурился.       — Прям сейчас?       — Нет, завтра. Хотели попросить тебя выйти. Пока ещё не привыкли к наличию тебя, сам понимаешь.       — Да я бы и сам не знал, что в этой ситуации делать, — засмеялся Ники, а Стас представил его широко открытый рот и огромное расстояние между передними зубами. — Ладно, выйду. Когда?       — Где-то с половины девятого до…       — Блядь, прям вечером выгоняете!       — Нет, мы можем и при тебе всё это делать. — Стас скрестил руки. — Если ты готов это слушать.       — Ничего не хочу слушать! — Стас представил, как Ники заткнул себе уши пальцами.       — Ну так вот, на час где-то, постараемся управиться.       — Ладно, схожу в какую-нибудь шаурмечную.       — Я с тобой потом выпью.       — За твой счёт?       — Естественно.       — Зачёт, тогда никаких проблем.       — Ну и отлично.       — А я барабанами не мешаю? А то играю и играю… Могу на наушники перейти, если что.       — Нет. Мы сидели, слушали. Хорошо играешь.       — Спасибо. — Стас представил его длинную улыбочку, и руки опустились сами собой, как и взгляд — упал на пол. — Хочешь послушать? Со Стасом, конечно. Его тоже зови, исполню что знаю. Могу даже своё попробовать.       Стас перемялся с ноги на ногу.       — Не сегодня, — ответил Демид. — Стас, наверное, устал, и я тоже. Но потом — обязательно.       — Ловлю на слове, — без расстройства ответил Ники. — Ещё что-то?       — Нет. Хорошего вечера.       — Buenas noches.       Ники закрыл дверь, а Стас выдохнул. Демид заглянул на кухню.       — Подслушиваешь?       Стас выпятил нижнюю губу.       — Как вас тут не услышать.       — Закрыв свои уши, — улыбнулся Демид и протянул руку.       Стас взялся за неё, и они пошли в спальню.       Остаток вечера провели лениво: Демид смотрел видео с «YouTube» на телевизоре, а Стас залипал в новостной ленте. Некоторые посты ему уже сегодня попадались, но он бы не догадался об этом, если бы не горящие сигналом светофора сердечки.       Когда он проснулся ночью, то почувствовал, с каким трудом открылся левый глаз. Ресницы слиплись, и прежде, чем зайти на кухню, Стас заглянул в ванную. На ресницах был жёлтый налёт, а сам глаз — весь красный. Стас смотрел на это с ужасом. Никогда такого не было. Он оттянул веко, и оно тоже было раздражено. Промыл глаз от налёта и снова уставился в отражение. Он не мог вспомнить причины, по которой могло бы появиться воспаление. Лицо мылом он не мыл, пальцами в глаза не лез, а оно вот так…       Он зашёл в комнату, взял планшет и устроился на кухне. Причин для красного глаза хватало: от травмы и воспалительного процесса до плохого смыкания век во время сна. Раньше такого не было, значит, дело точно не в последнем, а вот конъюнктивит очень подходил. Стас даже фотографии посмотрел, один в один. Только этих конъюнктивитов было аж три штуки: вирусный, бактериальный и аллергический, и какой был у него? Стас решил, что точно не аллергический, ведь аллергии у него никогда не водилось. Значит, вирусный либо бактериальный. Он загуглил капли и, конечно, таких капель дома у них не водилось. Конъюнктивит, особенно первый, не предполагает наличие необходимых капель дома, зато для снятия раздражения у них был визин. Им Стас и закапался, а утром решил, что пойдёт в больницу.       Капли он оставил на кухонном столе, чтобы закапаться ещё раз утром, если раздражение не уйдёт. Последним делом он вспомнил про воду и утолил ночную жажду. И он бы прошёл мимо комнаты Ники, если бы оттуда не донеслось знакомое: «Прости». Стас раскрыл глаза и остановился. В этот момент он меньше всего думал о Ники. Вытянулся и подошёл к двери, прижимаясь ухом. Ники тяжело и надрывно дышал.       Если покровителем Стаса была Гестия, то покровителем Ники ночью был Деймос, который приводил в ужас и смятение, которого сопровождал брат-близнец Фобос сквозь сон Гипноса.       Стас сомкнул губы и опустил глаза. Его это касалось меньше всего.

***

      Утром, ещё не открыв глаза, Стас понял, что в больницу точно придётся идти. В этот раз субстанция на веках засохла не до конца, она была жидкой консистенции и однозначно выглядела как нагноение. Бледно-жёлто-зелёная. Стас, сморщившись, смотрел на своё отражение в зеркале. Когда вышел из ванной, понял, что не расчесал волосы. Пришлось вернуться. И, чтобы волосы в глаза не лезли, он завязал их в пучок.       На завтрак приготовил яйца-пашот. Перед этим обжарил квадратные ломтики белого хлеба, наложил листья капусты, дольки помидоров, кусочки ветчины и только сверху мешочки белков. Не удержался и посыпал зеленью. Расставил тарелки на столе, положил приборы и сделал две кружки кофе. К этому моменту Демид подтянулся на кухню, в одних штанах, демонстрируя открытый живот, на котором выступали кубики пресса, когда он потягивался и напрягался. Поприветствовал Стаса поцелуем и лёгким прикосновением.       — Прикольно, — сказал он, когда разрезал белок и из него потёк желток.       — Могу почаще их делать, — улыбнулся Стас и посмотрел на своего парня, а тот внимательно смотрел на его лицо.       — А с глазом что?       Стас выдохнул.       — Не знаю, ночью эта фигня вылезла. Визином закапал, не помогло.       — Болит?       — Нет, только сухость.       — Сходи к врачу.       Стас кивнул.       — Точно не болит?       Стас снова кивнул. Если даже со стороны это видно, то воспаление сильное.       Ники вылез из своей комнаты тогда, когда Стас провожал Демида. Похоже, он просыпался к восьми, а это значит, что времени, чтобы пересечься с Демидом, кроме как вечером, больше нет. Стас поцеловал Демида на прощание и закрыл за ним дверь. Когда он обернулся, то увидел, что Ники стоит на месте.       — Buenos días. — Ники поднял руку, а вторую держал за спиной.       — Привет, — сказал Стас, поджимая губы.       Ники медленно подошёл к нему.       — Вот. — Он протянул Raffaello.       Стас уставился на бело-красную коробку и попытался понять, почему Ники что-то даёт ему.       — А не наоборот должно быть? — предположил Стас, силясь вспомнить, что послужило причиной подарка.       — Нет, — улыбнулся Ники. — Это тебе за помощь и за угощения. И… Извинение от меня. Что пристал. — Стас не спешил брать коробку. — Или тебе такое не нравится?       — Нормально, — склонил голову Стас и всё-таки взял сладости.       — У меня… Вообще есть шанс с тобой законтачиться?       На этот вопрос Стас не был готов дать ответ. Потому что ответа, как такового, не было. Не знал он, что мойры плетут ему в судьбе с этим человеком. Но то, что он определённо знал, было тем, что он не хотел связывать себя с ним. Но, появившись здесь, в этой квартире, Ники оказался связан со Стасом, и этого уже не изменить.       Стас посмотрел на соседа. Сложив руки, тот ждал ответа, бросая взгляды.       Если так всё будет продолжаться, ничем хорошим для Стаса это не закончится. Нужно решить, что делать. Либо не видеться совсем, что невозможно, либо… Действительно настроить контакт. Опустив плечи, Стас вздохнул.       — Можно… Можно попытаться, — через себя сказал он.       — Правда? — просиял Ники, сжимая перед собой руки в молитвенном жесте. Стас кивнул. — Хорошо. Правда, хорошо! Если у тебя сейчас есть время, мы бы могли до девяти поговорить. У меня просто потом работа. Потом в два обед, ну и после шести могу, пойдёт?       — После шести я не смогу, так что можно сейчас и в обед.       — Хорошо. Я тогда быстро умоюсь.       Ники побежал в своей клетчатой пижаме в ванную, а Стас пошёл на кухню. Нужно было перемыть посуду. Когда он освободился, Ники уже был на кухне с кружкой. Проверил воду в кофемашине, почистил поддон и сам себе сделал кофе. Стас предложил оставшиеся эклеры и рафаэлло.       — Какие темы тебе комфортно обсуждать? — спросил Ники.       — В плане?       — Ну… О чём ты готов со мной говорить, о чём бы тебе хотелось… Чтобы не было так, будто я вынуждаю тебя говорить о том, о чём ты не хочешь.       — Если я не захочу, я тебе ничего не скажу.       Ники слабо улыбнулся, оголяя зубы.       — Да, это я понял. Ты такой.       Стас посмотрел в окно.       — Я не хочу ничего рассказывать, — сказал он, — можешь рассказать о себе.       — А что тебе интересно?       Стас пожал плечами.       — Можешь рассказать, как тебя сюда занесло.       — В город?       — К нам, ко мне и Дёме.       — А-а, ну, тут всё просто. А, сейчас. — Ники оставил кружку и сходил в свою комнату. Вернулся с телефоном. — Это было перед Новым годом. Хозяйка квартиры просто написала, что ей нужна квартира, а мне — съезжать. — Ники открыл переписку в «Телеграме» и показал её Стасу. Двадцать пятого декабря ему написали, чтобы он съезжал. — Просто так, ни с того ни с сего! Представляешь? Сделала, блин, подарок. — Ники провёл пальцем по экрану и снова показал Стасу. — А это то, что она мне написала вчера.       Вчера Алёна, хозяйка квартиры, написала, что, если Ники себе ничего не нашёл, он может возвращаться.       — Она прикалывается? — спросил Стас, поднимая бровь.       — В том-то и дело, что нет! Это как минимум некрасиво. Я съехал, все вещи перевёз, деньги потратил, а она такая: «Возвращайся»! Странная пипец. Ну а я написал, что уже всё, нашёл себе место, спасибо, не надо.       — Да уж, странная, — кивнул Стас.       — Вот так и получилось. Тут ещё метро близко, мне подходит. В прошлый раз я жил в двадцати минутах ходьбы, а это чё-то много. Хотелось поменьше. — Он усмехнулся. — Наверное, как ты понял, я довольно ленивый: не готовлю, далеко ходить не люблю, даже работа на удалёнке, чтобы никуда не ходить.       — Ты просто делаешь так, как удобно тебе, — ответил Стас. — Ленивый человек не будет учиться играть на барабанах.       — А я уже научился, — растянул губы Ники, — теперь просто фигнёй страдаю.       — Но ты же говорил, что у тебя что-то своё есть?       Ники выпучил глаза.       — Ты слышал?       — Ты вчера Дёме сказал это.       — Ну это так, не серьёзно. Дурачусь. Если бы хотел, уже много бы чего написал, а так я лишь подыгрываю песням. Стараюсь на слух вычленять звук и повторять его. Люблю так делать: включать незнакомую музыку и ловить ритм. Иногда беру такие, где барабанов нет, и сам своё что-то думаю. — Ники сделал вид, словно ударяет палочками по невидимому инструменту. — Но мне это не кажется чем-то сложным или тем, что требует сил.       — Это потому, что ты научился так делать. Теперь пожинаешь плоды.       — Думаешь? — Стас кивнул и обратил внимание на руки Ники, на чёрные круги на ладонях. Ники проследил его взгляд и убрал руки под стол. — Может быть и так, не знаю. Слушай, а у тебя глаз воспалился? — это заметил даже он.       — Да, договорим, и к врачу пойду.       — Ага, с этим тянуть нельзя. Конъюнктивит, да? Очень похож. У одной моей знакомой постоянно осенью и весной вылезал, аллергия на что-то была. Так она постоянно капалась, а капли какие-то дорогие были, на тыщи две выходили, а там флаконы типа с ноготок.       Стас давно не трясся о деньгах. С того самого момента, когда он и Демид узаконили свои отношения устным договором.       Ники отпил кофе. Побродил взглядом по кухне и вернулся к Стасу, сжимая губы и непутёво улыбаясь. Стас смотрел на него и ощутил себя Линхом, который хотел отнять славу учителя земледелия Триптолема. Но убивать он никого не собирался, и обращаться рысью тем более.       — У тебя… Красивая улыбка, — сказал он, стараясь как можно тише.       — С-спасибо, — мигом потерялся Ники, заёрзав на стуле. — А ты…       — Потому что… — Стас остановился. Они начали говорить одновременно.       — Продолжай, я запомню, что хотел сказать.       Стас кивнул, но он бы предпочёл не продолжать.       — Просто у тебя… Она широкая… И губы длинные. А у меня нет. И это бесит.       — Но если бы у тебя были длинные губы, то это бы не подходило твоему лицу, — сразу ответил Ники.       Стас это знал, и это было самым ужасным: все части его лица отлично гармонировали друг с другом, и именно поэтому они строили красивое женское лицо — потому что всё сочеталось. Даже «короткий» рот, который нужно растягивать силой, чтобы показать лучезарную улыбку. Но эта улыбка будет самой искусственной и надрывной. Когда Стас так улыбался, ему казалось, что его губы лопнут по швам.       — Мне кажется, — начал Ники, — у тебя и так всё хорошо. — Стас уставился на него, но не нахмурил брови и не поднял их, только приоткрыл глаза, словно Ники полностью перешёл на испанский.       — Говоришь так, потому что я на бабу похож?       Ники открыл рот, отвёл взгляд, зажмурил глаза и вернулся к Стасу.       — Ну, я это отрицать не буду. Твоя внешность андрогинна. И не сказать, что она не женская… Это значит соврать. Но у тебя, правда, красивое лицо, красивая внешность. — Стас удивился услышанному, но не потому, что не слышал такого прежде, а потому, что Ники не стал увёртываться, сказал правду. Как есть. — Я думаю, если что-то есть, этим надо пользоваться.       Ники не знал, но Стас пользовался.       — И как предлагаешь это сделать?       — С твоей внешностью, например, по-моему, написано идти в модельное агентство. Мне кажется, люди твоей внешности уникальны и где как не в мире красоты её использовать?       Стас постучал пальцем по столу. Использовал он свою внешность не так и не думал о разумном её применении. Не приходилось.       — Я слышал много трэшовых историй из мира моды, — сказал Стас.       — Типа про ужасные диеты и истощение? — Стас кивнул. Ники приложил руки к подбородку. — Сейчас люди подходят к тому, чтобы стандарты красоты расширить. Есть и полные модели. А ты вообще универсальный!       — Женскую одежду надевать я не буду, — сразу ответил Стас.       — Ну да, — засмеялся Ники, — я про то, что с твоей внешностью можно создавать разные образы.       — Мне кажется, — Стас ещё раз стукнул пальцем, — меня будут использовать как раз для того, чтобы показать, как размыты границы между гендерами: «Вот он парень, но выглядит как девушка». И шмотки будут давать и бабские, и мужские.       — А если договориться, чтобы ты показывал только мужские вещи?       — А так можно?       Ники поджал губы.       — Я не знаю. Но вдруг!       — Я пока не буду об этом думать.       — Не хочешь, да?       Стас покачал головой.       — Но, если что, шансы у тебя всегда есть. Я думаю, у человека много путей… Много возможностей развития. А тебе только двадцать два. Ещё много времени впереди.       — Для чего?       — Ну… — стушевался Ники. — Для чего захочешь? Может быть, захочешь потом выучиться или пойти в модельное агентство. У тебя хорошее серьёзное лицо. Знаешь, как эти модели выглядят? У некоторых прям морда кирпичом, а у тебя не так. — Стас вспомнил, как часто его серьёзные лица Ники вообще видел. Чаще всего он видел его негодующие лица. — Тебе идёт и безразличие, и улыбки.       На это было трудно ответить. Стас не знал, что именно ему идёт, но он всегда вёл себя так, как от него ожидало большинство, и это всегда оправдывало себя.       Ники посмотрел на телефон.       — Мне пора. — Стас кивнул. — Выйду в два. Если захочешь, поговорим. — Стас снова кивнул. — Que tenga un buen día.       Ники забрал с собой кружку. Пока они говорили, он почти не пил. Кофе остыл, но Ники об этом не думал. Он думал явно о чём-то другом, пока был со Стасом.