Я, мой парень и его бывший

      После двух часов показался Ники. Застал Стаса с тарелкой супа и кружкой с головой Аполлона. Посмотрел на неё, покивал и сказал:       — Классная.       — До одури непрактичная, — ответил Стас.       — А это дело последнее! — Ники достал готовый обед из холодильника и поставил его в микроволновку. — Чайник горячий?       Стас кивнул.       — Сегодня у тебя день стирки? — спросил Ники, подсаживаясь с контейнером, вилкой и дышащей паром кружкой.       Стас снова кивнул.       — Тюли уже готовы, повесь их. Или можешь повесить их тогда, когда шторы будут готовы.       Ники не думал долго:       — Тогда поем и повешу.       В этот раз он не напрашивался на диалог, и Стасу было довольно спокойно. Ничто не качало море его спокойствия.       После обеда он принёс Ники стремянку и, пока тот её устанавливал, донёс тюль. В этот раз держал его, чтобы он не волочился по полу, пока Ники продевал крючки и искал, куда их, собственно говоря, пропихнуть.       — А ты сможешь после шести занести шторы? — спросил Ники, передавая лестницу. — Не уверен, что выкрою время.       — Хорошо.       — Gracias, — довольно сказал Ники, но дверь за собой не закрыл.       Так его Стас и увидел, стоящим в дверном проёме, когда шёл посмотреть, сколько машинке осталось работать.       — Что? — спросил он, нахмурившись.       — Да я… — Ники закинул руку за шею. — Опять напроситься к тебе хотел.       — В плане?       — Посидеть, поговорить, пока время есть.       От обеда оставалось чуть больше получаса. Ники не хотелось быть в одиночестве, особенно после вчерашнего — когда представился шанс разговорить соседа. Стас сжал зубы, напрягая желваки.       — Или ты сейчас не в настроении? — со сбитой улыбкой спросил Ники.       Несмотря на то, что объективно никаких проблем Ники не приносил, не делал ничего, чтобы заставить в себе усомниться, даже с Демидом толком не общался, Стас не мог его к себе подпустить. Он равнялся чуть ли не всем тем людям, которые насылали на себя гнев богов, раз оступившись и приняв неверное решение. Вот и Ники был таким для Стаса — принявшим неверное решение.       Стас вздохнул и перевёл взгляд на сушилку. Он не мог переступить через себя. То, что было возможным вчера, сегодня казалось непреодолимым.       — Не знаю, — сказал про себя Стас, сглатывая густую слюну. — С тобой… Сложно.       Показалось, что эти слова поразили Ники до глубины души. Стас подумал, что ничего не стоило говорить.       — То есть «сложно»? Я не понимаю…       — Просто сложно, — повторил Стас, встряхивая кулаком. — Не могу… Так просто принять тебя.       — А, потому что я новый человек? Мы об эт…       — Нет! — выпалил Стас и закрыл себе рот.       Непроизвольно обернулся в сторону спальни. Демида сейчас не было, и он этого не слышал, но сердцебиение участилось, словно Стас был диким зверем, который нёсся по лесу от свирепых охотников.       — Дёмы сейчас нет, так что ты можешь мне всё сказать, — схватив очевидное, как по договору предложил Ники, а Стас чуть ли не ошалело взглянул на него. — Если ты скажешь, то я пойму, в чём проблема, и её можно будет попытаться решить. Если дело действительно во мне…       — Да, дело в тебе! — не скрывая эмоций, прикрикнул Стас, дыша полной грудью, а Ники не менялся в лице: на нём была уверенность и готовность услышать любую чушь, которую скажет Стас. От этой готовности Стас сдавал назад, ведь собственной у него не было. — Потому что… — Он опустил взгляд и сомкнул губы. — Не могу я… И всё.       Стас ощущал себя Эврисфеем, таким же слабым и трусливым, не готовым ни к чему из того, что приносил ему Геракл: ни к эриманфскому вепрю, ни к трехглавому псу Церберу. Он положил руки на лицо, укрывая его от Ники. Чтобы тот не смотрел, не пялился, не выпрашивал с него ответа.       — Всё нормально, — ответил он. — Лучше сказать, чем держать в себе.       — Даже если это полная чушь? — сказал себе в руки Стас.       — Навряд ли это чушь, если тебя это так трогает.       Нет, это была чушь. Очевидная, глупая, заслуживающая только презрения.       Стас убрал руки и сжал губы.       — Дело в тебе… — выдохнул Стас и задержал дыхание.       Если бы Демид его увидел — услышал сейчас… Что бы он сказал? Он бы посмотрел строго и сказал: «Стас», и сам бы Стас знал, что не имеет права так думать. Так думать нельзя. Это всё глупости.       — В тебе и… — А Ники не считал это глупостями, он хотел это услышать, хотел понять и разобраться. — И Дёме. — Имя своего парня Стас пытался произнести как можно тише и замять так, чтобы нельзя было догадаться, что он сказал слово, а не набор случайных звуков. — Я знаю, что это тупо. — Стас прижал одну руку поперёк тела, а второй взялся за горло — это был терновый венец, как у Ники на шее. — Это было, блядь, десять лет назад, а я делаю вид, словно это случилось на днях, словно ты его любовник, который припёрся сюда и посягаешь на мои права. Но я ничего не могу поделать, когда думаю о тебе… И Дёме… И… — У Стаса всё лицо сползало, будто тающий воск. Он горел. Горел изнутри злостью, ненавистью и…       — Ты ревнуешь? — изумился Ники. — Но у меня, правда, с Дёмой ничего нет! Честно! И мне он не нужен… Правда. Какой мне смысл?..       — Я знаю! Знаю это! Вы даже не общались, откуда бы там взяться хоть чему-то? Но я не могу… Просто не могу… — повторял обессиленно Стас, чувствуя, как подступают необоснованные слёзы. Он быстро заморгал, чтобы смахнуть их.       — Блин… Так вот… Ах, чёрт… — Ники закинул руку за шею. — Как мне тебе доказать, что ничего нет и не будет? Хочешь, поклянусь своим компьютером? Я его сам на свои кровные собирал! Он очень дорогой! И установкой барабанной! И… И не знаю, своей работой! Блин, у меня больше ничего нет…       Стас поднял на него раскрасневшиеся глаза, причём левый был значительно краснее. Ники смотрел по сторонам, что-то выдумывал, выискивал, пытался уговорить Стаса в том, что тот и без него прекрасно знал. Брови у Стаса стянулись, и он выдавил из себя улыбку:       — Я просто идиот.       — Нет, ты не идиот. Просто у тебя появились такие чувства. Ведь между мной и Дёмой действительно что-то было, — от этих слов у Стаса заныло в животе, — но не сейчас. Сейчас мы друзья, не больше. И о большем я не мечтаю. Не хочу. И не надо, правда. Он твой. Весь твой.       — Правда? — в моменте спросил Стас, и голос показался ему таким ломким и жалким, какого бы он себе никогда не позволил при Демиде. — Даже если нет… — продолжил он, смаргивая нахлынувшие слёзы. — Скажи, что да.       — Он твой. — Слова Ники были такими лёгкими и честными, что Стасу было жалко не поверить в них.       Он потёр пальцами под глазами.       — Мне надо отойти, — сказал и ушёл в спальню, оставив Ники одного.       Он накинул толстовку и просунул ноги в тапочки, взял наушники со стола и закрылся на балконе. Слушал протяжные завывания китов, звук глубокой воды и ощущал на языке терпкую сладость вишни. Глаза высохли. Плакать он не собирался. Не при Ники, не при Демиде. И хоть он так зарёкся себе, лишний раз проверил, не течёт ли в этот раз из глаз.       Не текло.       Он накинул капюшон и положил голову на руки, следя за тем, чтобы пепел с тонкой коричневой сигареты не упал на рукав. Докурив одну, он взял вторую, а за ней третью. Холод уже добрался до мяса, но Стас не спешил вставать, даже несмотря на то, что он всхлипывал носом чаще, чем делал затяжки.       Демид просил его не засиживаться, но Стас ничего не мог с собой поделать. Его тянуло к этому невыносимому холоду, который студил кости. Он его не переносил, от него лопалась кожа на руках, даже сейчас она была сухой, ещё чуть-чуть, и кровь пойдёт, но Стас себя не жалел. Не мог пожалеть и продолжал акт мазохизма.       После третьей сигареты четвёртую он не взял, дал себе передохнуть, а когда сделал вдох чистого морозного воздуха, который ударил по зубам, всё-таки встал и вышел. Захлопнул дверь, посмотрел на кровать и вспомнил, как Демид его согревал. Теперь это следовало сделать самому. Он пошёл на кухню, включил чайник, закинул пакетик с чёрным чаем в голову Аполлона и достал мёд. В банке осталась половина. Много они его не ели, поэтому сохранялся он надолго.       Стас вздрогнул, когда ощутил, что тепло снаружи пытается вытурить холод внутри. Не различить, что было лучше: оставить как есть или всё-таки согреться.       Стас потёр себя за плечи руками и с усилием вобрал воздух носом. Чайник шумел. Не спешил закипать, а Стас бросал взгляд то на стол, то в раковину, добрался до того, что сходил за планшетом и открыл рецепт синнабонов.       Когда чайник закипел и Стас залил кружку, всё необходимое уже было на столе. Молоко залил в мерный стакан, разогрел, добавил туда дрожжи и сахар, перемешал и накрыл полотенцем. Убрал на стол. Подождал десять минут, выпил чай, помыл кружку и замесил тесто. Когда оно стало эластичным, убрал его в миску, смазанную растительным маслом, обвалил его со всех сторон и накрыл влажным полотенцем.       Пока он готовил, то старался не распускать сопли. Пришлось пойти высморкаться. К этому времени как раз зазвонил будильник, и Стас закапал глаз. Поставил таймер, чтобы не забыть про тесто. Посидел в комнате и сделал себе ещё чай с мёдом.       Когда две серые шторы из блэкаута постирались, он загрузил последние — из комнаты Ники. Повесил свои в спальне и вышел в магазин за сливочным сыром, молотой корицей и сахарной пудрой.       Уже дома, когда он решил посидеть в интернете, ему пришло сообщение от Демида: «Что ты купил?»       Стас нахмурил брови: «А что?»       «Слишком маленькая сумма».       Стас улыбнулся и написал, что ответ Демида ждёт вечером. Тот в загадки играть не хотел и отправил лишь эмодзи с прищуренным взглядом.       Когда тесто поднялось, Стас раскатал его в прямоугольник и смазал сливочным маслом, не доходя до одного длинного края. Потом рассыпал и равномерно распределил сахар с корицей, следом скрутил рулет и разрезал его на двенадцать частей. Разложил сырые булочки на противне и накрыл полотенцем. Засёк время и прибрался.       Через тридцать минут булочки отправились в духовку, а Стас занялся кремом: сбил сливочный сыр, масло и сахарную пудру. По готовности выложил булочки на большую плоскую тарелку и намазал их белым кремом. Пекарскую бумагу выкинул, а противень помыл.       До прихода Демида Стас достал шторы и повесил их на сушилку около зеркала. Прощупал вещи и, убедившись, что они высохли, снял их. Разложил в спальне по шкафам, а тренировочную форму Демида — в его сумку.       Около шести в двери повернулся замок. На этот раз Стас не стал вылетать. Вышел из комнаты тогда, когда Демид зашёл в квартиру. Их пальцы соприкоснулись, когда они одновременно потянулись к выключателю.       — Привет, — сказал с улыбкой Стас.       — Ну привет.       Демид поманил его к себе и крепко обнял. Потом принюхался.       — Я понял, — произнёс довольно он.       — Раздевайся, — ответил ему Стас и похлопал по плечам.       Сам пошёл ставить вчерашний ужин разогреваться. Пока Демид всполаскивался, появился Ники и попросил стремянку. Чайник закипал, а Стас придерживал шторы. Со стиркой на сегодня было окончено, и стремянка вернулась в свой угол.       Ники тоже решил поесть, поэтому поставил на разогрев контейнер с пастой. Увидев его, Демид предложил сесть за стол вместе с ними, а Стас уставился на своего парня, потом, правда, быстро опустил взгляд, чтобы тот ничего не понял. Сжал кожу бедра и облизнул пересохшие губы.       — Да я у себя могу, — сказал Ники.       — Садись! — шутливо приказал Демид, трогая пустой стул. — А то как не родной.       Ники посмеялся и сел с короткой стороны стола, по обе стороны от Стаса и Демида. Стас заставил себя взять вилку и повозил ею по пюре, смешивая с подливой, разделил котлету на мелкие кусочки.       — А ты сегодня рано, — заметил Ники.       — Да, по средам и пятницам на тренировки не хожу.       — А по выходным?       — По выходным я отдыхаю от всего.       Ники усмехнулся.       — А ты сам хоть из комнаты своей вылезаешь? — спросил Демид.       — Приходится! Сегодня вот шторы и тюль развешивал. Стас же стирал.       — Это дело, — сказал Демид и посмотрел на Стаса, а тот сидел, прибитый к месту, и даже не начинал есть. — Всё нормально? — спросил он, и не было понятно у кого.       Стас хотел сказать, что нормально, но оцепенел в одно мгновение. Вспомнил, что сегодня днём он сказал Ники. Что признался ему в ревности к Демиду. А сейчас Ники вполне спокойно мог это рассказать Демиду.       Стас прижал подбородок к груди и непроизвольно открыл рот. Глаза высохли. Он с силой сжал кулак, большим пальцем придавливая средний, который попал под него. Он давил так сильно, что кости заныли.       — А с чего быть не нормально? — ответил понуро Ники. — Ты за кого меня держишь?       — Я про Стаса спрашивал. Как он себя вёл?       — Нормально он себя вёл. Ты чё, своему парню не веришь? — возмутился Ники, словно это он был этим самым парнем. Стас поднял на него взгляд. — Я от тебя такого не ожидал! — Ники отвёл лицо от Демида, будто ему был неприятен его вид.       — Доверяй, но проверяй, — ухмыльнулся Демид, а Стас разжал кулак: пальцы еле раскрылись.       Ники посмотрел на Стаса и широко улыбнулся ему, показывая щербинку. Сам Стас еле поднял уголки своего «короткого» рта и приступил к еде. Руки тряслись, челюсти не двигались, поэтому приходилось брать понемногу. Ники закончил раньше всех и собирался уходить, но Демид предложил ему посидеть ещё и съесть синнабон. Если Стас не против.       Стас пожал плечами:       — Если он хочет, пусть берёт.       — Ты слышал, — улыбнулся Демид.       Пока Стас ел, он чувствовал на себе взгляд Демида. Он внимательно на него смотрел, словно зрение у него было такое же острое как у Линкея и он видел, что происходило в квартире, пока его не было, словно здесь были установлены камеры и он следил за каждым его шагом. Стас понимал необоснованность своих ощущений, хотя бы потому что такого сильного зрения у смертных нет и потому что сам постоянно убирался в квартире и лазал везде, куда взгляд Демида даже не падал. Никто за Стасом не следил, кроме него самого.       — Delicioso… — чуть ли не тая, промямлил Ники. — У Стаса дар, не иначе, так вкусно готовить.       — Это ты просто поздно пришёл, — ответил ему Демид.       — Все с чего-то начинают! — Ники замахал вилкой перед носом бывшего. — А я даже браться не буду. — Своим решением Ники был полностью доволен, как и тем, что попадало в его рот сейчас.       Стас забрал пустые тарелки, дал Демиду чистые и приборы. Тот разложил булочки, а Стас намылил посуду. Стоя спиной к своему парню, Стас почувствовал некоторое облегчение, но он не знал, насколько это ощущение задержится. Если Ники не сказал сейчас, это не значит, что он промолчит позже.       Как заставить его молчать?       Стас сжал губы и вернулся за стол. Разрезал синнабон, наблюдая за тем, как расходятся слои с корицей, и задержал дыхание.       — Плохо выглядишь, — сказал Демид, а Стас подумал, что он опять обращается к Ники. — Стас. — Демид помахал перед ним рукой.       Стас раскрыл глаза и посмотрел на него. Ники тоже пристально смотрел.       — Ты как?       Стас пожал плечами.       — Нормально. Просто залип. — Он провёл пальцем под левым глазом.       — Руками только не лезь, — предупредил его Демид, а Стас вспомнил, что как раз таки этот глаз у него воспалён.       После ужина все разошлись по комнатам: Ники стал бренчать на барабанах, Стас вымыл посуду, а Демид пошёл смотреть «Криминальную Россию». Когда с посудой было закончено, Стас вернулся в спальню и надел толстовку.       — Погоди, — сказал ему Демид, слезая с кровати.       — Я на чуть-чуть.       — Я не об этом. Закрой глаза и вытяни руки.       Стас сдвинул брови, но глаза закрыл. Вытянул руки и задумался, какой стороной их надо подставить.       — Ладонями вниз, — подсказал Демид.       Стас стоял, ждал, Демид возился. Стас различил, как Демид открыл картонную коробку, потом почувствовал лёгкое прикосновение к коже.       — Открывать?       — Нет.       Что-то упало на кровать, а руки Демида начали гладить правую ладонь Стаса, растирая что-то влажное по коже. Стас открыл глаза. Демид нежно гладил его руку. На второй ладони был выдавлен белый крем, а на кровати лежала его бледно-розовая упаковка.       — За такие бабки он должен помочь. — Демид взял вторую руку Стаса и мягко помассировал, размазывая крем. — Держи. Чтоб пользовался, каждый день, утром и вечером.       «Lancôme. Nutrix Royal Mains» — было написано на упаковке. Демид забрал картонную коробку и выкинул её на кухне.       — Спасибо, — рассматривая тюбик, сказал Стас, когда Демид вернулся.       — На твои руки смотреть страшно. Ты пользуешься перчатками?       — Да.       — Лучше используй их и тогда, когда моешь посуду.       Стас подумал, что это дополнительные лишние движения.       — Купи многоразовые, — подсказал Демид, а Стас сжал губы и кивнул.       Крем поставил на стеклянный столик, а сам пошёл на балкон. Закрылся и присел на корточки, прижимаясь к стене. Руки приложил к лицу и вдохнул приятный, ненавязчивый запах. Тело ещё сохранило ощущение, как Демид старательно, но без силы растирал крем, касаясь пальцами треснувшей кожи и пальцев Стаса.       Несмотря на холод, он оттаивал. Гиперборея поселилась внутри него.       Стас достал из пачки сигарету и поджёг её. Свет из комнаты перекрывал стеклопакет, ничего не было видно, но и без него было понятно, что сейчас главенствует Нюкта, застилая чёрной мглой небосвод, а на нём миллионы — миллиарды детей Астрея и Эос, которые не увидишь в городе, которые не рассмотришь невооружённым взглядом, из которых глаз дотянуться может только до самых ярких и собрать их в путеводные созвездия.       Стас вдохнул вишнёвый дым и удовлетворённо выдохнул, переминаясь с ноги на ногу. Хотелось поскорее вернуться к Демиду, упасть в его объятия, крепко-крепко заснуть и ни о чём больше не думать.       Одной сигареты было достаточно. Толстовку Стас убрал в шкаф, со стола взял планшет и лёг к Демиду, тот обнял его рукой, пока слушал голос за кадром, который на фоне старых, зернистых видео в рамках объяснял, что такое физико-технические методы исследования. Дальше Стас слушать не стал, открыл «ВК» и принялся листать ленту. Демид к нему не заглядывал, иногда сам что-то делал в своём телефоне, с заметной периодичностью залипая в телеграм-канале, содержание которого было не менее интригующим, чем содержание «Криминальной России» на телеке.       — Что на ужин завтра хочешь? — спросил между делом Стас.       — А что у нас есть?       — Всё. А если нет, я куплю.       — Хм, завтра четверг… А вкусное хотелось бы отложить на выходные. Хотя… — замолк Демид. Стас повернул к нему голову. — В субботу мы пойдём гулять, а в воскресенье я хотел взять Ники выпить.       Стас сжал планшет.       — А есть всё равно придётся, — сказал он.       — Тогда на грандиозное замахнёмся?       — Например?       — На лазанью. Как тебе?       — Отлично, — спокойно ответил Стас и открыл документ с рецептом. — Тогда куплю нужное завтра.       — И про перчатки не забудь. — Стас промолчал. — Не вижу и не слышу ответа!       — Куплю я, куплю, — заёрзал Стас, устраиваясь поудобнее на плече Демида, а тот покрепче прижал его к себе.       Перед сном Стас намазал нижнее веко и попытался намазать верхнее, насколько это получалось, оттягивая кожу за ресницы. Потом постарался растереть мазь. Казалось, что ничего не получается, а сам глаз едва ли был менее раздражённым, чем вчера. Стас серьёзно на него смотрел, но понимал, что от гляделок с ним ничего не станет, нужно продолжать лечение и эффект будет виден, хотя бы через неделю.       Приободрив себя, он вернулся к Демиду и вместе они заснули.       Ночью он не поленился выползти на кухню и удивился, когда понял, что из комнаты Ники не доносится никаких звуков.