Я, мой парень и его бывший

      Было совсем не по пути, но Стас зашёл в табачную. Застал Женю на месте. Первым, на что он обратил внимание, был свежий цвет его волос — фиолетовый.       — Обновился? — спросил Стас.       — Идеально же? — Женя провёл ладонью по голове, очень довольный результатом. — Софа покрасила на выходных. Сама купила краску, сказала: «Садись!», и покрасила.       — Идеально, — согласился с улыбкой Стас.       — Ну а ты как? По родительским поручениям бегаешь?       — Бегаю. Перчатки надо было купить.       — И так далеко зашёл? У тебя же рядом магаз есть. — Стас кивнул. — Ради меня? — ахнул Женя, положив раскрытую ладонь на грудь. — Не ожидал. Приятно.       — Делать почти нечего. Пятница — самый тихий день.       — Могу понять, только я вот работаю два через два, мне без разницы, пятница, суббота или воскресенье. — Женя поджал губы, шарик над губой блеснул. — Но когда я вижу зимние каникулы или праздники на двадцать третье февраля и на восьмое марта, мимолётом завидую. Тоже хочу!       — Ты всегда отдыхать хочешь.       — А ты будто нет?       — Если постоянно отдыхать, заржавеешь. Сам же говорил, что на карантине чуть мозги не запеклись.       — Говорил, — пожухло согласился Женя. — Вот и думай, отдыхать или работать.       — Всего понемногу.       — Как показала практика, не получается! Ты либо отдыхаешь постоянно, либо постоянно работаешь. Середины не существует.       — Проблема, — согласился Стас.       — Но, как бы то ни было, отдыхать половину месяца лучше, чем неделю.       — А ты не сильно округлил?       — Семь дней, восемь — не велика разница. Но если бы у нас была четырёхдневка как в Европе, я бы согласился. Уже лучше, чем пять дней подряд.       Стас пожал плечами. Едва ли он столько работал, чтобы судить о том, что лучше: восемь часов пять дней в неделю или двенадцать — два через два. Он работал четырнадцать часов день через день, три через два, два через один в течение месяца.       — В общем, сложно, — заключил Женя.       — Это да, — сказал Стас.       — А тебя родители не запрягают куда-нибудь податься?       — Куда-нибудь — это куда?       — На учёбу или работу.       — Иногда. — Стас наклонил голову. — Проскальзывает что-то в духе: «Нашёл бы работу, пошёл бы учиться, толку бы больше было».       Женя скривил лицо.       — Самое мерзкое, когда родители так говорят. А то им лучше знать, от чего бы был толк.       — Они считают, что знают. Они же старше. Опытнее. Они же взрослые. Им всё лучше известно, а что мы, мелочь, можем сделать? Указывать им? Точно нет. Мы ведь ничего не знаем.       — Ножом по сердцу! — Женя лёг на стойку. — Если бы я такое от родителей услышал, я бы собрал монатки и съехал. Как тебе терпения хватает?       — Как-то хватает. — Стас пожал плечами. — Из двух зол выбираю меньшее.       — Вот это по-взрослому. Понимать плюсы и минусы и выбирать, исходя из выводов.       Стас слегка улыбнулся. Живот стянуло.       Плюсы, минусы, выводы…       Образовалось молчание. Стас не знал, что сказать или спросить, а через полминуты молчания Женя достал телефон и показал Стасу несколько вирусных видео: танец серьёзной девушки в чёрном платье, заставку аниме, в которой были отсылки на культовые фильмы, медленный танец группы людей в чёрных джинсах и водолазках, и солнцезащитных очках, видео, где, по словам Жени, отсутствует обратная перемотка, но ощущение, словно это она и есть, иначе как объяснить то, что газировка и еда появляются из ниоткуда?       — Голову сломаешь, — сказал Стас.       — Я сам сломал, но так всего и не понял.       Закончили они просмотром создания этого самого видео. Перед тем, как пришёл новый покупатель, Стас успел сказать:       — Всё равно с едой не понял.       — Походу, во рту всё держал.       Попрощаться нормально они не успели: Стас только бросил взгляд и помахал рукой.       Дома, переодевшись, он скинул фотографию перчаток Демиду, две пары убрал к одноразовым перчаткам, а последнюю открыл и положил на раковину. Оранжевый сигнальный цвет будет призывать к действиям — на это рассчитывал Стас.       В спальне он увидел ответ от Демида — эмодзи аплодирующих рук. Стас нахмурился и сдвинул брови. Кинул планшет на кровать и вышел на балкон. В этот раз не курил. Стоял, морозился, глубоко дышал.       Демид вернулся рано — в шесть. За ужином доели лазанью, попытались добить синнабоны. Один снова улетел к Ники, в этот раз его принёс Стас, и сосед был заметно довольнее.       — Вот из чьих рук приятно еду получать! — крикнул он из своей комнаты Демиду на кухне.       — Ну так он твой «amigo»! Ещё немного и мы, кажется, местами поменяемся!       — Не понял намёка!       — Я не знаю, как будет любовник по-испански!       — А-а! — вздохнул Ники. — Нет! — выкрикнул он, когда до него дошёл смысл.       Демид громко засмеялся, а Стас представил себе это: он и Ники пять дней в неделю наедине до вечера… Даже сама мысль казалась абсурдной. Стас посмотрел на соседа, а тот замялся, отводя взгляд.       — Скажет же, — прошептал Ники, а Стас кивнул.       Не было похоже, что Демид рассматривал серьёзно эту возможность, поэтому он о ней и сказал — знал же, что это неправда и правдой быть не может.       Демид рассуждал логически, и Стас тоже хотел так уметь.

***

      Суббота началась на час позже, хотя Стас мог позволить себе ещё тридцать минут сна. Тёмные вещи отправились в стирку, а сам Стас — на кухню готовить блины с сыром и ветчиной на завтрак. К этому времени первым встал Ники, что Стаса удивило. Он думал, что раз не надо вставать на работу, он будет спать дольше, как это делал Демид.       — Соблюдаю режим! — сказал Ники за кружкой кофе. — Ложусь спать и встаю в одно время. Говорят, что это полезно.       — А ты… Хорошо спишь, да? — Стас понял, что повторил свой вопрос.       — Не жалуюсь.       Стас вылил тесто на сковороду и сделал круговое движение, чтобы оно растеклось по дну.       — Блин, — сказал Ники, — а можно будет один блинчик урвать? Сто лет их не ел, а магазинные… Хрень такая.       — Если хочешь, я на тебя порцию сделаю.       — Хочу, — честно сказал Ники, и Стас передал ему тарелку. — Серьёзно? Я подождать могу.       — Всё равно Дёма пока не встанет, а тебе горячее.       — Gracias, amigo!       — Давай… Без «amigo».       — Не нравится?       Стас вздохнул и перевернул блин.       — Называй по имени.       — Comprendido.       — А ещё… — сказал он и остановил себя. Знал, что лезет не в своё дело.       — «А ещё»?.. — прожевав кусок, спросил Ники.       — Ты знаешь, что… Во сне разговариваешь?       Стас стоял спиной к сидящему за столом соседу, но был уверен, что тот не ест. Что задумался над словами Стаса. Стас переложил блин на тарелку и вылил тесто на сковороду.       — Н-на всю квартиру слышно?       — Нет. Только рядом с комнатой.       — А что я говорю?       — «Прости».       Стас мог развернуться, посмотреть на него, но не решался. Делал вид, что занят жаркой. Так ему было проще. Возможно, Ники так тоже было проще, и Стас помогал им обоим. Ники ничего не говорил, и Стас слышал, что он не ест. На третьем блине спросил:       — Тебе снятся кошмары?       Ответа не поступало, и любопытство взяло верх — Стас обернулся. Ники сидел, поставив локоть на край стола и подперев голову. Он погрузился в себя. Глаза тупо смотрели перед собой и ничего не видели.       — Что-то типа, — медленно зашевелились его губы. — Я не знал, что говорю… Это.       Стас понял, что залез куда не надо. Что теперь он копался в белье Ники, и пару дней назад он бы сказал себе, что так и надо: раз это сделал Ники, почему Стас не может? Но сейчас это казалось… Грубым. Непозволительным.       Стас продолжал жарить блины, а когда набралось достаточно начал сворачивать их в конверты, посыпая тёртым сыром и добавляя ломтики ветчины. Готовые конверты обжарил на сковороде.       — У вас тут поминки? — спросил подошедший Демид.       — Buenos días, — оправился Ники.       — Это?.. «Доброе утро»?       — Sí.       — Нет, Ники, две фразы подряд — это перебор, — ответил Демид и подошёл к Стасу, целуя его в щёку. — У тебя Ники тарелку украл?       Стас помотал головой и прикрыл глаза.       — Не очень хорошо спалось, — сказал он. — Раскачаюсь немного и буду как обычно.       — Понял. — Демид похлопал по животу и ушёл в ванную.       Когда дверь закрылась, Ники сказал:       — Извини.       — За что?       Стас переложил готовые блины на тарелку. Миску с тестом накрыл крышкой, а сковороду отставил остывать. Ники молчал. Стас переставил тарелки на стол, цепляясь взглядом за соседа. То же самое лицо.       — Кошмары могут сниться, — сказал Стас. — Тебе за это не нужно… Извиняться.       Ники кивнул, а Стас занялся кофе.       — Не буду мешать. — Ники забрал тарелку и ушёл к себе в комнату. Стас только проводил взглядом его защемленную фигуру.       Эти кошмары… Стало быть, не безопасная для Ники тема. Стас удивлён, что у него такая тема вообще есть. Присутствует как факт. Значит, он перед кем-то настолько сильно виноват, что ему снятся кошмары и он говорит вслух? Перед кем? Перед теми, кого он избивал вместе с Демидом в школе? Мысль показалась Стасу здравой. Избил он того, кто этого не заслуживал, и вот во что это вылилось. Ошибки юности и пёстрый максимализм. Это представляет собой его Ахиллесова пята?       — А это не из-за того, что ты встаёшь по ночам? — спросил за завтраком Демид.       — Обычно такого не было, — ответил Стас. — Я… Не сразу заснуть смог. Потом. Ночью. Сон не шёл. Но уже лучше.       — Хорошо. — Демид съел блин. — Ники тоже какой-то в воду опущенный был.       Стас сжал зубы. Но не потому что вылезла ревность. Он мог сказать Демиду, почему это случилось с Ники, почему они оба себя так вели, но стоит ли рассказывать это Демиду? Ники определённо не хочет делиться этой стороной своей жизни, так с чего бы Стасу говорить о ней? Но если он не скажет, то Демид подумает, что он и Ники поцапались. Что Стас опять не удержал свой рот на замке.       — Он сказал… — начал Стас и полностью завладел вниманием Демида. — Что… Тоже не очень спал. Что-то плохое приснилось.       — Ясно, — сказал спокойно Демид и продолжил есть.       Стас взял блинчик в руки и заметил, что его потрясывает. Он сглотнул густую слюну и сделал большой укус. Едва прожевав и проглотив, сделал второй. За ним взял следующий блин и снова проглотил не жуя. Подавился и раскашлялся, пытаясь выдавить то, что уже проскочило внутрь. Демид встал, быстро налил стакан воды и протянул его Стасу. Тот ухватился и быстро протолкнул большими глотками воду по пищеводу. Демид стоял рядом, не садился.       Когда Стас выкашлял последнее, протирая губы пальцами, Демид погладил его по волосам, заправил прядь за ухо и прижал тыльную сторону ладони к щеке. Стас поднял на него влажные, раскрасневшиеся глаза.       — Куда-то спешишь? — спросил Демид.       Стас ухмыльнулся.       — На свидание.       — Никуда оно не убежит, — улыбнулся Демид и сел обратно за свою порцию.       Стас провёл сгибом пальца под глазами, собирая выступившие слёзы.       — Если с тобой что-то случится, с кем я на него пойду?       — С Ники? — рискнул Стас, причём играла в нём не ревность, а чистый интерес. И сердце немного громче билось.       — С Ники на свидание не сходишь.       Это Стаса вполне удовлетворяло.       К обеду, когда все тарелки и кружки были помыты, а вещи развешены, Стас оделся настолько по-человечески, насколько ему позволял его скромный гардероб: в узкие чёрные джинсы и белый худи Tommy Hilfiger. Демид оделся более подходяще случаю: в серый костюм от Pierre Cardin. Про чёрные часы Timex Waterbury не забыл, хотя предпочитал надевать их только на работу.       — Куда собираетесь? — подал голос из другого конца коридора Ники с тарелкой в руках.       — Гулять, — ответил Демид, поправляя куртку.       — А, свидание. Я думал, после того как люди съезжаются, свидания теряют свою актуальность.       — Это ты завидуешь, потому что я тебя никуда не водил, — усмехнулся Демид.       Стас зашнуровал тимберленды, вслушиваясь.       — Было бы чему завидовать! — Ники поставил руки на бока, каким-то образом удерживая тарелку. — Подъезды и заброшки, блядь, романтика и никакого комфорта!       — А ты и не жаловался.       — Будто я мог. — Ники махнул рукой. — Хорошо вам время провести, — недовольно сказал он, смотря на Демида, а потом перевёл взгляд на Стаса. — Блины охуенные. — Ники показал большой палец и ушёл на кухню.       — Теперь он к тебе постоянно подмазываться будет, — довольно сказал Демид и открыл дверь, пропуская Стаса вперёд.       — А перед тобой он постоянно это делал? — спросил Стас в подъезде.       — Он постоянно это делал перед кем угодно. — Акцент, естественно, был сделан на наречии. — Если это приносило выгоду.       — Выгоду?       Они спустились пешком по лестнице и направились к красному Lexus’у.       — Что-то списать, что-то получить на халяву.       Демид разблокировал двери, и они сели внутрь, пристёгивая ремни.       — А он говорил, что ему неловко что-то получать просто так.       Демид рассмеялся и вставил ключ зажигания.       — Одно — когда тебе просто так, без твоей просьбы что-то вручают, и другое — когда ты очень хочешь, но жаба душит.       Стас нахмурился, не понял.       Демид завёл Lexus и включил печку. Они выехали из дворов и направились в центр.       — Что ещё рассказывал? — спросил Демид.       — Что ты дрался в школе.       Демид снова рассмеялся, а потом прикрыл рукой губы. Он смотрел вперёд, а в глазах вспыхивали одна за другой искры.       — И что думаешь об этом?       — Хорошо, что ты этим сейчас не занимаешься.       — Так сколько времени прошло? Детство закончилось.       — А если бы можно было, если бы это ни на что не повлияло, ты бы дрался сейчас?       — Думаю, что нет. Я перерос это.       — Но тебе нравилось?       — Ты знаешь, — Демид глянул на Стаса своими голубыми глазами, — я бы не стал заниматься тем, что мне не нравится.       Стас кивнул.       — Если бы ты занимался этим сейчас, я бы ещё твои раны залечивал.       Демид согласился с этой мыслью.       — А ты бы отговаривал меня этим заниматься?       Стас сжал пальцы, невольно скрестил руки.       — Я бы за тебя… Волновался. Но, наверное, ничего бы не сказал. Раз ты этого хочешь. Своя голова на плечах есть.       — Вот поэтому и перестал. — Они встали на светофоре, и Демид погладил Стаса по щеке. — Думать же надо было когда-то научиться.       С учётом расстояния, светофоров и пробок в центр они приехали через тридцать минут. Куртки не решились оставить в машине, потому что от места парковки нужно было пройти несколько сотен метров. Ресторан находился в здании с ресторанами кухонь другой направленности. Тот, в который привёл Демид Стаса, отличался своими морепродуктами. Такого выбора Стас не ожидал. Не посреди зимы.       Демид заранее забронировал столик и их проводили. У стен цвета кофе с молоком под потолком были установлены тёплые жёлтые лампочки, а на потолке висели красные люстры в виде актиний. В помещении стояло несколько круглых столиков, за один из которых посадили Демида и Стаса, и несколько прямоугольных, покрыты они были белой скатертью. Как по книжке на ней стояли специи, салфетки и пустые стаканы. Стас сел в серое кресло, а Демид напротив него в красное. Им принесли меню.       — Хочешь закажем сет? — спросил Демид.       — А где он?       — В горячем, в самом конце.       Стас глянул: один килограмм разнообразной рыбы, гребешков и кальмаров.       — Я посмотрю и скажу.       Демид кивнул, а Стас принялся изучать меню. Хотелось попробовать то, чего он ещё не ел, но взгляд зацепился за осьминога на гриле. Осьминога он ел, а вот на гриле — нет.       — На меня лосось смотрит, — сказал Демид.       — А на меня осьминог.       — Тогда решили. — Демид открыл винную карту. — Давай полбутылки розового?       Стас согласился, и они сделали заказ. Было видно, что официантка озадачена внешним видом пары, но ещё больше была поражена голосу Стаса. Демид прикрыл рот и отвёл взгляд, пока Стас кивал про себя. Это случалось всегда.       — Надо в следующий раз что-то с живой музыкой выбирать, — сказал Демид и откинулся на спинку кресла, когда официантка ушла.       — Подпевать будешь или танцевать?       Демид ухмыльнулся, на коже проступили ямки.       — А что мне запрещает сделать и то, и другое?       Стас улыбнулся:       — Ничего.       — Но она на тебя так посмотрела, — прошептал Демид и склонил голову.       — Я видел, как ты ржал.       — Извини, но я не ржал.       — Про себя ты точно ржал.       — А вот это уже правильно.       Принесли приборы, а за ними бокалы для вина и само вино, бутылку «Bone Dry», которое раскрыли перед ним. Демид разлил его по бокалам и чокнулся со Стасом. На вкус сносно, но Стас не считал, что бутылка стоила своих денег. Демид говорил, что у Стаса просто нет вкуса. С этим Стас был вполне согласен и ещё раз убедился, когда принесли осьминога. Мясо было немного сладковатым, мягче и нежнее, чем у кальмара — это все характеристики, которые он вынес. Поделился с Демидом, а тот в свою очередь — лососем с киноа и чукой. Так вышло, что они оба выбрали блюдо на гриле. Стасу лосось понравился больше.       — Закажем ещё порцию? — предложил Демид.       Стас помотал головой.       — Всё хорошо, — сказал он и продолжил есть.       — Как с Ники вообще дела?       — Нормально. — Стас пожал плечами и опустил голову. — Много играет. Ему это реально нравится.       — Это да, если что-то делает, то отдаётся этому полностью.       — И в школе таким был?       — Пожалуй.       Стас хотел спросить про драки, но Демид подумал об общем.       — Сейчас, наверное, отжигает, в пустой квартире, — довольно проговорил Демид.       — Почему бы нет? Обычно мы все дома.       Стас почувствовал, что Демид продолжал на него смотреть.       — Что?       — Ничего. — Это было хорошее «ничего». Оно обозначало, что всё в порядке. Оно ласково грело сердце. — Я придумал, сет надо будет домой взять.       — Ты его так хочешь? — засмеялся Стас.       — Не поверишь, о-очень.       Когда забирали тарелки, Демид сделал заказ. У них оставалось не выпитым ещё немного вина, которое они растянули на несколько минут, попутно чокаясь и шуточно благословляя свой союз и серьёзно желая дальнейшего его продолжения.       Сет они отнесли в машину, а сами пошли гулять. Старинная архитектура, требующая реставрации, висела над головами. Стасу казалось, что в любой момент она может сорваться или обвалиться. Настолько ненадёжной и хрупкой она казалась, спустя десятилетия своего существования.       Стас всё оглядывался, видел впереди и сзади, на другой стороне дороги и рядом с собой людей. Не осматриваясь по сторонам, Демид взял его за руку и положил в свой карман.       — Рискованно, — прошептал Стас.       — Пока ты молчишь, никто ничего не подумает.       Горькая, но выигрышная в этой ситуации правда. Он крепче взялся за руку Демида, ощущая его тепло. Снег припорашивал. Украшал волосы и ресницы, а на дороге переваривался в грязь. Они вышли на набережную и к мосту. Река была схвачена белым льдом, но ближе к середине виднелось тёмное пятно проступающей воды. Они пошли вдоль набережной, планируя сделать круг и вернуться к машине.       — Как на работе? — спросил Стас.       — Как обычно. Одно и то же.       Стас знал: если Демид так говорил, то происходящее его не интересовало, а значит, лезть с расспросами бессмысленно, поэтому он просто кивнул — принял к сведению.       Ласковый западный ветер обходил северную столицу стороной, но Стас несильно переживал, ведь зима выдалась в этом году тёплой и приятной, не приходилось даже утепляться. Сидеть на балконе можно было подольше. Стас улыбнулся: в его распоряжении была целая квартира, если не считать комнату Ники, а он отводил себе место площадью чуть больше двух с половиной квадратов.       — Чего улыбаешься? — Демид приблизился к лицу Стаса.       — Подумал, что сегодня хорошо.       — Сегодня, правда, хорошо. — Демид сжал руку Стаса, поглаживая его пальцы.       Стасу хотелось согласиться с этим всем своим телом, чтобы подтвердить: «Да, так и есть». Всё хорошо сейчас и потом будет не хуже.       Он потянулся к Демиду и поцеловал его в край губ.       — Так скромно.       — Люди же смотрят. — Стас перешёл на шёпот.       — Но они ничего не подозревают.       От этой внешности был только один прок, и он действовал лишь тогда, когда Стас и Демид выходили в открытый мир. Этот мир можно было обмануть и не дать заподозрить себя в том, что чуть не преследуется по закону.       Их губы соприкоснулись, а снежинки норовили вмешаться, словно тоже были против этой связи, словно она была так же нежеланна, как для Геры измены Зевса.