Я, мой парень и его бывший

      Нельзя сказать, что Демид появился в жизни Стаса вовремя. Он появился тогда, когда Стас ни от кого уже ничего не ждал и уверенно готовился к тому, что деньги на карточке закончатся, и ему либо придётся жить на улице, либо возвращаться домой и стелиться перед родителями, умоляя их взять его обратно и повторяя, что его жизнь — это чьё угодно дело, кроме него самого.       Он лежал на кровати за шторкой в хостеле и листал парней в приложении для знакомств. Там он нашёл многих: тех, кто приютили на ночь, половину которой они проводили бодро в постели, и тех, кто был согласен взять его на пару дней, но никто не хотел с разбегу начинать отношения с незнакомцем, и Стас их понимал, поэтому только и приходилось что трахаться чуть ли не без разбора, постоянно, почти каждый день. Единственное, что он выбирал в партнёре, была внешность, с характером приходилось мириться, ведь Стас не хотел посреди ночи искать место ночлега. И поэтому, когда он встретился с Демидом, он не рассчитывал ни на что большее, чем на одну ночь.       Демид поприветствовал его крепким рукопожатием, в которое вкладывал столько силы, что становилось безусловно понятно, перед Стасом человек волевой. Сам он таким не был.       — Заказывай что хочешь, — сказал Демид, принимая меню от официанта. — Я заплачу.       Стас перечить не стал, но и садиться на шею тоже. Предполагал, что за дорогое блюдо придётся работать больше.       Быстро стало понятно, что Демид отличается от многих уже хотя бы тем, что перед сексом пригласил в ресторан и не сделал комплимента касательно внешности. Почти все говорили, что Стас красивый, что им такие нравятся. Нравятся бабы с членом — Стас это прекрасно понимал.       После ужина Демид отвёз к себе, и они провели ночь вместе. Стас помнил лишь, что Демид долго и много его целовал: в губы, щёки, пальцы, запястья, как обходился с ним нежно и спрашивал обо всём. Стасу честно хотелось ответить, что секса он не хочет — за последнее время его было слишком много, но он понимал, что в квартире Демида он именно по этой причине, а не по какой-то другой, но ему понравилось. Это был один из тех раз, когда он действительно что-то запомнил и увидел, что на его состояние человеку не наплевать, и когда он проснулся посреди ночи от сухости в горле, он удивился, почувствовав на себе руки Демида и ощутив его прикосновение позади. Тепло, почти жарко. Цепко. Как его ещё никто не держал. Как никто к нему ещё не относился.       Позавтракали они заказанными роллами. У Стаса такого плотного завтрака ещё никогда не было. Он невольно улыбался, смотря на разнообразие, а Демид вёл себя тихо и спокойно — для него это чем-то необычным не было.       — А где ты живёшь? — спросил Демид. — Ты писал в профиле, что ищешь где пожить.       — Пока… В хостелах живу. А так… На передержке у всех, кто примет. Сегодня у тебя был. — Стас прожевал Филадельфию.       — И так на постоянке?       — Пока да.       Слишком много было «пока», ведь Стас рассчитывал, что счастье дойдёт и до него, но он уже перестал в это верить, как люди в своих богов. Стас понял, что Демид замолчал, а когда поднял голову, увидел, что он смотрит на него своими голубыми глазами. Стас редко такие глаза видел. Почему-то. Или он уже не обращал внимания на тех, кто смотрит на него.       — Я могу тебе предложить обмен.       — Какой? — Стас этому не поверил.       — Ты будешь жить у меня, заниматься всеми хозяйскими делами, а я буду тебя обеспечивать.       — Вот так просто?       — Ну, — Демид вздёрнул подбородок, — я прошу от тебя уборку всей квартиры, готовку, стирку и прочее — на мой взгляд, это не просто.       — А секс?..       — Если захочешь. Захочешь, попробуем построить отношения. Если нет, у меня всё равно есть свободная комната, можешь там обосноваться.       — Ты ведь… Серьёзно? — уточнил Стас. Это был его шанс. Первый и, должно быть, единственный.       — Да. Но я не потерплю халтуры. Если есть дело, его нужно выполнять на все сто процентов.       Стас моргнул несколько раз и сжал пальцы. У него не было права отказываться, и они начали совместную жизнь, но начали её не с отношений, а с выполнения условий обмена. Всё было довольно формально, Демид проверял за Стасом, указывал ему, что и где нужно доубирать, составлял список того, что предпочитает из еды, а Стас старался это приготовить, и первый месяц был ужасен для обоих: Стас неимоверно уставал, готовил плохо, а Демид только поднимал одну бровь, не говоря словами, что он надеется на лучшее, и вместе с тем, Стас начал Демидом очаровываться. Внешне он ему сразу понравился, а потом подкупил и характер: стальной, не прогибаемый, знающий, чего хочет от жизни и людей вокруг, заботящийся не только о себе, но и о других, и тогда Стас сказал, что хотел бы отношений, а Демид согласился. И наступило их время вместе.       Демид ещё частенько напоминал о том, что и как надо делать, а в постели позволял Стасу раствориться в себе. Когда он гладил его по волосам, Стас нехотя думал о том, почему вообще их отрастил, ведь они всегда доставляли проблемы, поэтому в школе он даже не заикался о том, чтобы пустить длину.       Все в школе видели в нём девчонку и делали вид, будто не понимают, почему он ходит в мужской туалет и переодевается в мужской раздевалке.       — Настёна, — говорили пацаны, которые всегда прикапывались к нему, вешались на плечи и прижимали к себе, — ты, правда, поц? Уверен, у тебя там ничего нет.       Стас дёргал плечами и пытался быстрее переодеться на физкультуру, но не одного человека волновало то, что у Стаса между ног. Одноклассник взял его под руки, а другой, на виду у остальных, спустил с него штаны с трусами. Стас сжал ноги.       — Охренеть! Реально есть! Настюх, да ты у нас — ошибка природы!       Стас это прекрасно знал, и он это ненавидел больше всех.       Не раз обидчики преследовали его и орали в ухо глумливо: «Анастаси-и-ия! , «Настя, Настя, дура отчасти!», «Настя, Настя, подари мне счастье-е! Подари мне ласку, подари любо-овь!», а Стас просто пытался от них убежать. Иногда ловили в туалете и ставили на колени, хватая за волосы, говорили, чтобы отсосал, наверняка опыт в этом есть, и клали руку на ширинку, а Стас брыкался и снова убегал.       Зачастую он «убегал» в литературу, и особо любимы стали ему греческие мифы, которые рассказывали фантастические истории, которых было чуть ли не больше, чем звёзд, что сотворяют созвездия, столько там было персонажей и действующих лиц. Греческий даже помог немного иначе посмотреть на собственное имя. «Анастасий» означает «воскресение», «возвращение к жизни», и тот факт, что его имя имело греческие корни даже немного для него самого определяло то, почему же мифы ему так полюбились, только для всех остальных Анастасий был жалкой пародией на Анастасию, чем постоянно Стаса пытались задеть.       С девочками отношения тоже не строились. Нет, не так – не строились романтические отношения, но рассматривать Стаса как «подружку» девочкам его половая принадлежность не мешала. Он с ними общался, но только лишь из желания общаться хоть с кем-то. Он, как и многие, хотел окунуться в мир свиданий, букетов, шоколадок, поцелуев и, конечно, первого раза в собственной комнате, за закрытой дверью, пока родители на работе. Но о том, чтобы стать парнем для девушки, которая ему нравилась, оставалось только мечтать. Да и Стас сам понимал, что не нужен девушке парень, который даже за себя постоять не может.       Когда он рассказывал об издевательствах родителям, мать говорила, что на таких нужно не обращать внимание, скоро им надоест, а отец — что нужно ответить, и они начинали спорить, а Стас уходил к себе в комнату. Родители никогда не сходились во мнении, и постоянно точили друг на друга зуб. Мать пыталась привить «девчачьи» привычки: хозяйствовать, быть покладистым, аккуратным, а отец «пацанские»: брал на рыбалку, охоту, в гараж к мужикам. Стас ненавидел их всех и от всех хотел убежать.       Когда он подрался с одним из обидчиков, до крови, в кабинете русского языка, его родителей вызвали на ковёр, а после досталось самому Стасу — его начали осуждать, он не так должен себя вести! А когда Стас закричал о том, как ему нужно себя вести, в ответ он получил паршивое «истеричка», и слышал потом об этом из раза в раз, когда позволял себе повысить голос, начать говорить о том, что беспокоит его. Никто этого не принимал, никто не хотел его слушать, для всех он был «ошибкой природы» и «истеричкой».       От последнего пришлось отказаться и замолчать, чтобы не было проблем, а первое развить в себе, стать полноценной «ошибкой». Он отрастил волосы, чтобы совсем походить на девушку, ведь так на его морду покупалось больше парней, ведь любви, хотя бы её суррогата, очень хотелось, но Демид выглядел так, будто его это совсем не касалось. Он ни разу ничего подобного в адрес Стаса не озвучил. Несмотря на то что предпочитал БДСМные вещи, за волосы никогда не дёргал, наоборот, обходился с ними осторожно, не давал зацепиться за ошейник, гладил, а когда они были вместе в душе, мог намылить, заодно мягко помассировав кожу головы. И Стас совсем не понимал, какое у Демида к нему отношение — кого он в нём видит, а когда решился спросить, тот ответил:       — Ну, тебя вижу, кого ещё?       И для Стаса это стало последней точкой в характере Демида.

***

      Прошла неделя после выезда Ники, и всю эту неделю Демид был крайне молчалив, как полноводный Нерей, а когда Стас спрашивал о чём-нибудь, Демид отвечал односложно и уходил в себя. Стас не пытался его растормошить, не пытался вытянуть из него то, о чём он решил умолчать. Если Дёма так решил, то так и будет, и неважно как сильно Стас наседал, оставалось только ждать.       Единственный продолжительный диалог, который с ними случился за последнее время был связан с походом к врачу, касательно халязиона. Стас пришёл к назначенному времени, ему закапали глаза, без разъяснения того, что это и для чего, потом отвели в тёмный кабинет, где проверяли остроту основного зрения и отмечали боковое. После этого Стас прождал ещё порядка часа, а потом оказалось, что его врач опоздала.       Она его осмотрела, узнала жалобы и выписала направление на операцию. Негодовать или препираться с врачом по поводу того, почему она вообще опоздала, у Стаса не было сил, он слишком много думал о Демиде, поэтому взял направление и отправился дальше по кабинетам, где ему назначали дату операции и выдали бумагу, объясняя, какие анализы ему будет необходимо сдать, чтобы его допустили, а так его ожидают через полтора месяца с сопутствующим заключением и результатами.       Они закончили с завтраком, Стас встал из-за стола, хотел взять тарелку Демида, но тот перехватил руку.       — Сядь, пожалуйста, — сказал он, и Стас, ничего не понимая, вернулся на место.       Рука Дёмы была горячей и влажной, он крепко сжимал пальцы Стаса, как если бы держал в своих руках стрелу, определяя её направление.       — Что-нибудь между тобой и Ники… Было? — спросил Демид.       — Нет, — спокойно ответил Стас, и Демид поднял голову. — Не было.       Он взглянул своими голубыми глазами в глаза Стаса, вычитывая правдивость ответа. Пальцы перемяли сухую, жёсткую кожу.       — А ты бы хотел?       — Нет. — Стас даже растеряться не успел.       — Ты боишься меня?       У Стаса округлились глаза, и он сделал глубокий вдох — напрасно:       — Н-не… — Сказать чётко и ясно то, что сказал до этого, он не смог и опустил голову, поднимая плечи.       Демид не отпускал его руку.       — Почему ты не сказал об этом?       — Я… — Стас смочил высохшие губы. Как он мог о таком сказать? — Тебе ведь… Не нужен человек, который боится тебя.       — Да. — Стас сжался. — Если меня бояться, то зачем держаться рядом со мной? Если я невыносим, не нужно переходить через себя и быть со мной — это неправильно. Стас, посмотри на меня. — Стас еле поднял голову. Демид уверенно смотрел на него. — Если бы тебе было куда пойти, ты бы ушёл от меня?       Стас о таком не задумывался. Он уже привык к тому, что его место рядом с Дёмой. Где оно ещё может быть? Но стоит пораскинуть мозгами, и Стасу становится понятно, что, если бы было куда пойти, если бы можно было жить в другом месте без проблем, то… Он бы, правда, ушёл?       Стас сам сжал пальцы Демида, на которые продолжал смотреть, опуская голову ниже.       — Я не хочу уходить от тебя.       — Стас, вопрос не в этом.       Стас выпятил губу.       — Нет, в этом… Я бы н-не ушёл.       — Ты это говоришь, потому что боишься?       — Нет. — Он покачал головой. — Ты мне важен и нужен. Потому что ты был один такой… Для меня ты один.       Демид убрал руку с пальцев Стаса и забрал его тарелку вместе со своей. Стас подумал, что он только поставит их в раковину, но он их помыл.       Остаток дня больше ничего не говорил, а Стас с любопытством и тревогой вглядывался в него. Ночью Демид пошёл спать отдельно, забрав постельное бельё, подушку и одеяло. Стас остался в комнате один и с непониманием смотрел на дверь.       Заснуть не получилось, и он просидел почти всю ночь в планшете, только под утро отключился, но даже тогда его разбудил сочный запах яичницы. Он подорвался, даже не предполагая, откуда идёт запах, и побежал на кухню. Над плитой стоял Демид и с загруженным лицом смотрел на сковородку, ковыряясь лопаткой.       — Твою мать, — сказал он и посмотрел в сторону прохода — на Стаса. — Я тебе кухню изговнил, — ответил он на ещё незаданный вопрос, хмуря брови и отставляя сковороду с конфорки.       Не было похоже, что «изговнил», и Стас принялся осматриваться, а Демид подошёл вплотную и прижал его к себе, хватаясь за плечи и гладя по голове. Стас онемел, в очередной раз не понимая, что происходит. Сердце Демида билось слишком быстро, а дыхание, звучавшее под ухом, было сбитым.       — Дём?.. — Стас смотрел на его светлые волосы.       — Прости.       Стас никогда не слышал, как Демид извиняется. Разве его Демиду было за что извиняться?       Демид выдохнул.       — Я… Не знаю, у меня всегда в голове было так: если тебе что-то не нравится, то ты этим не занимаешься, и я думал, что для тебя это тоже так.       — Дём, — Стас ухватился за него, — ты мне нравишься!.. Что ты?..       — Но при этом ты боишься меня. Как можно нравиться, если ты вызываешь страх? Скажи мне, как это возможно?       Стас сказать не мог, но у него были другие слова:       — Но я же не только… Боюсь… — Он поморщился от этих слов. — Не только это испытываю к тебе. Я тебя люблю. Может, не так, как надо, не так, как люди нормально любят, но ты первый человек, который видел во мне меня самого, а не кого-то ещё. И для меня это ценно, потому что другого такого человека нет. Ты беспокоишься обо мне. Спрашиваешь… Пусть и не обо всём, но о многом, и мне этого… — А правда ли? Перед глазами всплыл образ тернового венца вокруг шеи, небольшая щербинка, взлохмаченные волосы и длинная улыбка. — Достаточно. — Стас закрыл глаза, теснясь с Демидом. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось.       Только сейчас Стас действительно не понимал, а почему он этого хочет? Из-за любви? А была ли она? Он уже давно считал, что Эрот не связал его и Демида, но Эрот не связывал его ни с кем, и значит ли это, что нужно опустить руки и всё бросить?       — Я тоже не хочу, — ответил Демид. — Я хочу, чтобы ты остался со мной.       — Я останусь, — улыбнулся Стас. — Правда.       — Я попытаюсь, — Демид отстранился от Стаса, держа того за плечи, — стать лучше… Но если ты будешь об этом говорить.       — Говорить о том… Как будет лучше? — Демид закивал. — Для… Меня?       — Да.       Резко защипало в носу. Стас сжал зубы и сглотнул, протирая кожу ладонью.       Это всё походило на долгий приятный сон, от которого отрываться Стас совсем не хотел.       Пусть это будет правдой. Пусть это будет тем, что возможно для них обоих.