Малая, рискуй!

— Знаешь, мой пассажир постоянно крестился, хотя мы не проезжали мимо Церкви.

— У тебя в машине был монах?!

— Нет, инструктор по вождению…

©Из разговора Миланы и Аркадия

      Весь вчерашний день, я судорожно обновляла сайт с прогнозом погоды, но на нарисованном небе светило схематичное солнышко и не было ни одной тучки. Даже ветра. Хотелось верить, что шаманы из метеоцентра не ошибаются в прогнозах.       Вечером сон не шёл, но я завела аж пять будильников и, взяв клятвенное обещание со всех домашних меня разбудить, заставила себя уснуть.       Утро вышло сумбурным и полным радостного, ожидательного мандража. Кусок в горло не лез, руки тряслись, а живот сводило спазмом. Я позвонила брату, удивилась тому, что он всё ещё спит, хотя часы на дисплее телефона показывают целых шесть часов сорок семь минут, и получив в ответ отповедь про малолетних дур, которые если хотят охранять закрытый аэропорт, то это их право. Ещё, любимый брат предложил мне выдвигаться в путь пешком, как раз к тому времени, как я дойду, он умный и хорошо выспавшийся, спокойно приедет туда на машине. Закончив отповедь конкретным «в одиннадцать буду у тебя», он отключился.              Я честно пыталась поспать ещё, но сон не шёл, а вот завтрак и контрастный душ зашли более чем. Воткнув в уши наушники, из динамиков которых резвыми басами звучал ТОП-20 за неделю, я, приплясывая, пошла перерывать шкаф. В списке важных дел было: не забыть документы и найти подходящую одежду. Мне повезло родиться десятого июля, когда даже в средней полосе России гарантированно можно прочувствовать лето.       Логически рассудив, что на высоте четырёх тысяч метров, с которой совершают прыжок в тандеме, будет хоть и ближе к Солнцу, но не теплее, решила одеть спортивное бра, лонгслив и плотные лосины. Кросы, со вчерашнего дня, ждали в коридоре. Я заранее погуглила требования к одежде и примерно знала, чего ожидать.       Ехать до аэропорта, от центра города, где была родительская квартира, было около часа. День был будний и стоило верить, что на выезде в пробку из дачников-энтузиастов мы не попадём.       Как и обещал, Аркадий, появился на пороге родительской квартиры в десять пятьдесят девять.       Зная старшенького как облупленного, мама с порога всучила ему поллитровую чашку с некрепким кофе и эклер с лимонным кремом. Брат, занятый работой и личной жизнью, приезжал к родителям не так часто, как того бы им хотелось. Мама страдала и всячески его подкармливала по случаю.       В кухне сильно пахло корвалолом, но времени на переубеждение больше не осталось.       — Милана, ты точно не передумала? — мама пристально смотрела мне в глаза, для пущего эффекта не хватало только включённой лампы светящей в лицо. — Хрен с ними, с деньгами, если забоишься, то можно просто вернуться обратно. Шагать в рампу не обязательно.       — Хорошо, мам.       Конечно я не собиралась передумывать. Второго шанса может и не быть.       — Ну, что ты, мамочка, начинаешь! Мы же всё обсудили… — Аркадий, получивший материнских люлей за подарок, не терял надежды наладить контакт.       — Аркадий Вячеславович, вы обсудили всё без меня! Как ты мог, так рисковать младшей сестрой! — под грозным взглядом, брат продолжал дебильно улыбаться. С этой бурей сладить было нельзя, оставалось только пережить. — Ладно, вам пора выходить, а то опоздаете.       — Кто последний, тот Аркашка! — кинуть в брата спортивной сумкой со сменкой и, показав язык, выскочить на лестничную клетку, чтобы с жутким топотом сбежать по лестнице на парковку, было сродни обязательному ритуалу. Сколько себя помню, вместе из квартиру мы спускались только так.       Спустя пару минут, из подъезда появился чинно шагающий брат с моей ярко-салатовой сумкой на плече, он смотрелся весьма забавно.       Только подойдя в плотную, он пикнул брелком сигнализации, я наконец-то села в салон, а он закинул сумку на заднее сиденье и устроился за рулём.       — Порулить не дам, — перехватив мой вожделеющий взгляд на руль, строго осек он. — Сначала покажешь мне права, потом впишу тебя в страховку и только после этого, сможешь на законных основаниях царапать мою машину.       — А вот Костик даёт Инне порулить… — договорить мне не дали.       — Костик, даёт Инке, потому что твоя Инка даёт Костику, — звучало грубо.       Я знала, что это неправда. У Инны с Костей никогда ничего не было. В принципе, Шмелёва была настолько загружена учёбой и грядущим поступлением в мед, что времени «женихаться», как говорит наша ба, у неё не было. В силу характера, она могла легко крутить парней на что-то приятное или полезное, но никогда не переступала границу.       — Не хами мне, пожалуйста, — ругать брата было бесполезно, а вот давить на его чувство ответственности можно было бесконечно. — Я не люблю, когда ты такой… — главное глазки грустные сделать.       — Прости, Малая, — он провёл рукой по лицу, словно стирая жестом весь негатив — не люблю я эту твою… Шмелёву, — убеждая то ли меня, то ли себя самого, Аркадий завёл мотор и мы тронулись с места.       Ехать в молчаливой тишине надоело спустя двенадцать минут. Я засекла на приборной панели.       Перебрав плейлисты в Яндекс.Музыке, ожидаемо воткнула тот, который вылез на запрос про прыжок с парашютом. «Голубые береты» исполнили парочку своих хитов, разрядив атмосферу в салоне. Даже мрачный Аркаша начал улыбаться, видно вспомнил забавные моменты времён срочной службы.       Отчего-то в голове нарисовался образ Тимура, который я успешно, словно охотница за приведениями, изгоняла из своего сознания уже несколько дней.       Из колонок мощной стерио-системы зазвучал гитарный бой и начался куплет незнакомой песни.       

«В детстве мы все были разные,

Были вопросы странные:

— Мама, как называется

То, что летит в облаках?

Ой, мама, смотри что-то падает

Похожее на одуванчики

Женщина улыбается:

— Это, сынок, десантники.»

      Словно спохватившись, Аркадий переключил композицию.       — Не нужно оно тебе сейчас, — пояснил он, под моим непонимающим взглядом.              — Ладно, — я пожала плечами и полезла в телефон, но нагуглить текст не успела. Машина повернула и поехала вдоль длинного забора из сетки. Под колёсами, мерно шуршал гравий.       — Милан, введи в навигаторе, где тут у них КПП.       Необходимость в помощи чудоумной Алисы отпала, когда спустя ещё триста метров, мы увидели шлагбаум, будку охраны и парковку.       Пока брат объяснял подошедшему охраннику, что мы приехали совершать прыжок, и оплачивал парковку, я рассматривала припаркованные машины. Взгляд притянул чёрный внедорожник, на фоне небольшого опеля, выглядевший особенно хищно. Я сощурила глаза, пытаясь рассмотреть номера.       «Только не «ТерМинаТор», ну пожалуйста!»       Судьба была глуха к моим молитвам — этот простой вывод пришёл в голову, после того, как Аркадий проехал под шлагбаум и припарковался рядом со здоровым Дискавери.       Номера «ТМ888Т» не намекали, а прямо кричали, что где-то здесь на территории находится мой личный вид зависимости — Тимур Михайлович Тараев.       Руки тряслись не столько из-за страха перед прыжком, сколько из-за навязчивого желания наконец увидеть его. Спустя столько лет.       Обхватив кисть одной руки пальцами второй, я предельно внимательно рассматривала свой маникюр. Аккуратный опил, практически идеальная форма, яркое покрытие, но безымянный на правой руки стоит переделать — с краю, рядом с кутикулой, лак немного откололся…       Тук-тук-тук — звук, похожий на цоканье, отвлёк от медитативного созерцания. Повернув голову на источник шума, я судорожно сглотнула. Знакомый до боли мужчина стучал костяшкой безымянного пальца в стекло «моей» дверцы.       Аркадий зачем-то опустил стекло. По моему телу прошел электрический разряд, когда я услышала почти забытое (не ври, Милана, как такое вообще можно забыть?!), хрипловатое:       — Привет, Малая.