Чужое гнездо

Тигра смотрел на Ксению чёрными пластмассовыми глазами, умильно заломив брови домиком. Тигра был жуткий. Ксения пыталась оторвать от него взгляд, пыталась разглядывать жирный зелёный кактус на подоконнике и обтрёпанное макрамешное кашпо на стене, но снова и снова возвращалась к выцветшему Тигре с надкусанными ушами. Мысли роились в голове, натыкались на слепые зоны, слова теряли смысл. Кажется, была такая книга. Только она называлась… «Слепое пятно»? Нет, не так. «Мёртвая зона». Про отмершие участки сознания, про то, как главный герой после какой-то аварии не мог представить себе обыкновенные предметы, которые сто раз видел. Мозг вроде бы функционировал, но не до конца. Ксении подсунул эту книгу Вано, она начала читать на перемене, потом спрятала на дне рюкзака, а папа нашёл — и… И. Читая, Ксения никак не могла понять, как это может быть. Теперь понимала. Теперь, когда отчётливо видела Тигру, его свалявшийся плюш и торчащую из бока нитку, а сидящую рядом женщину никак не могла разглядеть и услышать. И раньше, в машине, когда во всех деталях разглядывала припаркованный возле дерева велосипед с розовым сиденьем и моросью на раме, дербанящую кусок батона сердитую взъерошенную галку, погнутый дорожный знак «Обгон запрещён». Между этими фрагментами было ещё что-то, но мозг Ксении отказывался это регистрировать. Она очнулась один раз, когда на заднее сиденье прошмыгнул один из братьев Руслана. Очнулась, удивилась, попыталась понять, что он там делает, а потом подвисла, осознав, что не помнит, как и сама там оказалась. Стала рассматривать капельки на стекле, это помогло. Отстранённо наблюдала, как брат Руслана выходит из машины, как физрук ведёт его к подъезду, похлопывает по плечу и передаёт какой-то бабульке. Отстранённо ехала дальше. Отстранённо вышла из машины, доверилась, позволила себя куда-то вести, куда-то усаживать, даже вроде бы отвечала на вопросы, но ни одного из них не помнила. — …в стационар до утра? Ксения глубоко вдохнула, вынырнула из бездонных Тигриных глаз, наконец увидела женщину, с которой уже, кажется, около часа разговаривала. У женщины были чёрные кудряшки, жёсткие, блестящие, будто сделанные из проволоки, и чёрные, как у Тигры, глаза, только не пластмассовые, а живые. — Не надо, пожалуйста, — прошептала Ксения. Из-за расползающейся пелены слепых пятен стало что-то проступать, и она выхватила важное, вспомнила: — Семён Аркадьевич говорил, нам можно к ним с тётей Машей. Можно?