Найти зверя

      — У меня нормально лежат волосы? — Джинни в спешке начала поправлять причёску. — Как лучше, ровный пробор?       Она перекинула выбившиеся прядки по нужным сторонам:       — Может, набок? Или сделать хвостик, пока не поздно?       Гермиона хихикнула, наблюдая за тем, как Джинни отчаянно пытается привести себя в порядок.       Когда голос профессора Макгонагалл объявил мальчика, фамилия которого начиналась на «с», Джинни прекратила копошиться в волосах, замерла и уставилась на Гермиону испуганным взглядом. К этому моменту её причёска больше походила на рыжее месиво.       — Всё в порядке, — Грейнджер тепло улыбнулась, пытаясь исправить то, что натворила на своей голове Джиневра. — Мне больше нравится ровный пробор.       В конце большого зала Макгонагалл уже надевала распределяющую шляпу на ученика, и Гермиона была благодарна, что Джинни сейчас сидит спиной к столу преподавателей и этого не видит.       — А какая вообще разница, какая у тебя причёска, если на голове будет шляпа?       — Заткнись, Джордж. У тебя нет шляпы, но при этом твои волосы похожи на внутренности совиного дупла, — Джинни повернулась к нему и расплылась в саркастичной улыбке. — Тебя, Фред, это, кстати, тоже касается. Иногда следовало бы причесаться.       Стол пуффендуйцев взорвался овациями, когда ученика распределили на их факультет. Под одобрительные аплодисменты он сел за стол рядом со старостой. Макгонагалл в это время называла следующую фамилию.       — Губы ровно накрашены? Тушь не осыпалась?       — Джинни, всё хорошо, ты замечательно выглядишь, — Гермиона взяла двумя руками её подрагивающую от волнения ладонь, — не переживай.       Та лишь молча кивнула ей и принялась разглядывать себя в миниатюрное зеркальце.       — У тебя что, свидание с распределяющей шляпой? — Фред вопросительно поднял бровь, переглядываясь с братом.       — А она для тебя не слишком старовата? — добавил Джордж. — Ей сколько? Лет пятьсот?       — Точно неизвестно, — сказала Гермиона, выпуская ладонь Джинни из рук.       Прозрачный зачарованный потолок большого зала заливала вода. Дождь не прекращался с того момента, как они зашли в Хогвартс. Гермиона оглядела стол Гриффиндора в очередной раз за вечер в надежде увидеть за ним Гарри и Рона, но их до сих пор нигде не было. Она съёжилась на скамейке и нервно начала разглаживать складки на своей школьной юбке. Из-за стола слизеринцев послышались аплодисменты. Ещё один ученик был распределён.       — Джинни Уизли.       Джиневра встала, и от её прежнего волнения не осталось и следа. Она перекинула часть волос на спину и направилась к столу преподавателей, улыбнувшись.       — Удачи, сестрёнка! Надеюсь, ты попадаешь к змеям! — выкрикнул Фред, держа ладони у рта в попытке сделать свои слова громче.       Джинни повернулась и показала ему средний палец, беззвучно произнося какую-то колкость.       — Надеюсь, вы не умеете читать по губам.       — Гермиона, если мы не умеем, она нам обязательно озвучит, — Фред пихнул Джорджа под бок локтем. — Кстати, ты же до сих пор не знаешь, где Гарри и Рон?       — Нет.       — Нам тут одна птичка с Когтеврана нашептала, — Фред хитро улыбнулся и переглянулся с братом, — Что они украли у папы летающую машину и прилетели на ней сюда. Правда, посадочка была не особо мягкой, так что приземлились они на Гремучую иву. Если это так, — он протянул последнее слово. — То отгребают они сейчас от неё, а если нет…       — А если нет, — подхватил его речь Джордж, — То им сейчас такой… — не закончив фразу, он несколько раз постучал ладонью о свой сжатый кулак.       — Что?! — Гермиона подскочила с места, и ученики, сидевшие неподалёку, обернулись на неё. — И вы всё это время молчали?!       — Тише, — шикнул на неё Фред. — Мы сами узнали только когда зашли в большой зал. Посмотри лучше на стол преподавателей, — он улыбнулся. — Снейпа нет, значит, второй вариант более вероятен.       Гермиона плюхнулась на скамейку и посмотрела в конец зала. Место Снейпа и правда пустовало. Она повторяла это про себя, как заклинание: Снейпа нет — значит, они живы. Снейпа нет — значит, всё не так плохо. В этот момент Шляпа на голове Джинни, ещё не коснувшись её макушки, выкрикнула: «Гриффиндор!» — и зал взорвался.       Гермиона вновь подскочила с места и начала хлопать, радостно восклицая вместе со своим факультетом. Её радость была искренней, — и всё же где-то внутри продолжало зудеть: а где мальчики? Джордж снял мантию и махал ей над своей головой, уже ставя одну ногу на стол, собираясь на него залезть, но Макгонагалл в неодобрении покачала головой, поэтому он оставил эту затею и крикнул: «да, это моя сестрёнка!»       Джинни подходила к столу через коридор из протянутых рук и под общий и непрекращающийся крик, который через пару секунд перерос в вполне складное: «Гриффиндор, Гриффиндор, Гриффиндор». Она села за стол рядом с Гермионой, перед этим обнявшись с доброй половиной факультета. А Перси, сидевший во главе стола, показал ей два больших пальца, поднятых вверх.       Когда закончилось распределение ужин возник на столах по взмаху палочки Дамблдора, и дождь, барабанивший по зачарованному потолку, наконец стих. Директор развёл широкими рукавами, пожелал приятного аппетита и сообщил, что будет отсутствовать за столом, попросив старост присмотреть за первокурсниками.       Макгонагалл и Дамблдор вышли из большого зала, о чём-то перешёптываясь. Гермиона пыталась уловить хоть слово, но звон бокалов и скрежет вилок заглушал всё.       — Перестань смотреть на дверь. Навряд ли мальчики придут до конца ужина, если всё что сказали Фред с Джорджем, не когтевранский бред.       — Знаю.       Она отвернулась от двери и покосилась на слизеринский стол. Забини, бурно жестикулируя, рассказывал о чём-то нескольким своим сокурсникам и Малфою, к которому прилипла Паркинсон, сидя чуть ли не на коленях слизеринца. Мерзость. Гермиона скривилась и вернула взгляд к столу своего факультета.       — На машине? Почему мы не полетели на машине?! — возмущённо кричал Ли Джордан, обращаясь к близнецам.       Гермиона потёрла глаза и оперлась головой на руку, стараясь его не слушать. Шум в зале сливался в гул.       — Почему ты не ешь? — Джинни посмотрела на пустую тарелку девушки.       — Не могу, — она глотнула тыквенный сок. — Переживаю за Гарри и Роном.       Гермиона поставила бокал на место, слишком сильно ударив им по столу, отчего посуда поблизости задрожала. Грейнджер повернулась к новоиспечённой гриффиндорке:       — Зачем угонять машину и лететь на ней в школу?       — Не знаю… Я больше верю в то, что это слухи.       — Сомневаюсь.       Гермиона ещё раз оглянулась на дверь, и когда увидела, что ничего не изменилось, пообещала себе больше туда не смотреть до конца ужина. Но каждый раз, когда кто-то проходил мимо, её взгляд сам дёргался в ту сторону.       До конца ужина никто не пришёл.       — Первокурсники, за мной! Все сюда! — Перси махал рукой, призывая учеников к себе. — Для всех остальных, — он сделал голос тише. — Пароль для полной дамы — «банановые оладьи».       Гермиона встала из-за стола, напоследок улыбнувшись удаляющейся фигуре Джинни, и отправилась к выходу из Большого зала.       — Ну что, — рука одного из близнецов опустилась ей на плечо, притягивая девушку поближе, — Идём встречать моего братца с его дружком? Но если они сейчас в рабстве у Филча, я пас.       Гермиона запнулась в попытке освободиться от хватки Фреда и чуть не полетела носом в пол.       — Боюсь, что в кабинете у Помфри их не будет.       — Очень смешно, — Гермиона стукнула Фреда кулаком в плечо.       — Ай, — он наигранно прошипел. — Говорю же, их там нет!       Она закатила глаза и пошла с братьями Уизли в сторону гостиной Гриффиндора. Из вестибюля по парадной лестнице они поднялись на второй этаж. Здесь не было портретов, так что Гермиона разглядывала ниши со стоящими в них статуями.       Ей было приятно, что, кроме Гарри и Рона, у неё есть Джинни и близнецы. Последние же как будто чувствовали внутреннее беспокойство Гермионы, всячески пытаясь её развлечь, тактично не касаясь темы летающих машин и мальчиков. Но даже это не помогало до конца. Мысли всё равно возвращались к одному и тому же: живы ли они? Насколько сильно им влетело?       — Осторожно, нет ступеньки.       Гермиона ловко перепрыгнула отсутствующую деталь, мысленно порекомендовав себе быть внимательнее, чтобы куда-нибудь не провалиться до прихода в гостиную.       — Опять ждать, пока эта развалина приедет, — Фред остановился и упёрся боком о перила, смотря на лестницу, которая только начала двигаться в направлении к ним. — Каждый раз крутится по замку, как хочет.       — У неё вообще-то есть график.       — Мисс Грейнджер, — Гермиона обернулась на голос профессора Макгонагалл, — Уделите мне минутку?       Она кивнула и подошла к декану под протяжное «о-о-у» Джорджа.       — Здравствуйте, — Гермиона машинально вытянула руки, забирая протянутые ей бумаги.       — Мисс Грейнджер, это расписание занятий, передайте его, пожалуйста, своему старосте.       Гермиона вновь кивнула, смотря на декана. Она отметила, что её губы были поджаты сильнее обычного, придавая ей суровый вид.       Мальчикам точно досталось.       — Гермиона, мы идём, — крикнул ей Фред, — Но если хочешь дожидаться работы лестницы по графику, можешь остаться тут.       — Думаю, вам пора.       Гермиона уже было развернулась к близнецам, но всё-таки набралась решимости и открыла рот:       — Профессор, по школе ходят нелепейшие слухи, — она запнулась, думая о том, стоит ли продолжать и чувствуя себя немного глупо. Но тревога пересилила.       Декан ответила пронзительным взглядом и подняла одну бровь, но Гермиона могла поклясться, что в глубине её глаз таилась улыбка. Да и губы она уже не сжимала так плотно.       — Я знаю, о чём вы хотите спросить, мисс Грейнджер. Ваши друзья сейчас направляются в гостиную Гриффиндора. С ними всё в порядке.       Гермиона выдохнула, прикрыв глаза. Слава Годрику.       — В следующий раз посоветуйте им быть благоразумнее. Я на вас рассчитываю. — высказалась профессор, прежде чем уйти.       — Обязательно, — бодро пообещала ей Гермиона, и настроение у неё заметно улучшилось. Она не знала, как именно выполнит это обещание, но сам факт, что мальчики живы, делал всё остальное решаемым.       — Что тебе сказала старуха? — прошептал Фред, смотря на бумаги в руках Гермионы. — Листы с приказом об отчислении моего брата?       — Нет. Это расписание, и она не старуха.       — Её уже здесь нет, так что можешь не стесняться в выражениях.       На развилке шестого этажа из-за угла выскочил Ли Джордан и потащил близнецов за собой, не затыкаясь и тараторя что-то о «грандиозном событии начала года» и «гостиная Гриффиндора такого ещё не видела». Не успела Гермиона опомниться, как он утянул обоих близнецов за собой. Те только и успели, что бросить ей «извини!» через плечо и скрыться за поворотом.       В коридоре сразу стало тише, за несколько минут она обогнула ещё пару лестниц, попутно разглядывая портреты на стенах. Большинство героев картин уже спали, уткнувшись в рамы, так что никто не донимал её лишними разговорами. Это было даже кстати. В голове всё ещё крутились мысли о мальчиках, о машине и о том, что МакГонагалл сказала «с ними всё в порядке», но не сказала «с ними всё хорошо». А это разные вещи. Преодолев последний поворот, Гермиона зашагала ко входу в гриффиндорскую башню.       — Пароль? Э-э-э… — услышала она голос Рона.       — Вот вы где! — она кинулась навстречу двум макушкам и заключила друзей в объятия. Её пальцы сжались на их мантиях, и только сейчас она заметила, как сильно дрожали руки весь вечер. — Как вы додумались лететь на машине?! — воскликнула Гермиона тоном профессора Макгонагалл.       — Давай ты обойдёшься без нотаций.       — Вас же могли увидеть, вы могли разбиться!       — Гермиона, — Гарри положил руку ей на плечо и посмотрел на неё уставшим взглядом, — Просто скажи пароль, — нетерпеливо протянул он. — Мы тебе всё расскажем.       — Банановые оладьи.       Портрет Полной Дамы открылся, и Рон отпрыгнул, чтобы его не припечатало к стене картиной. Только Гермиона хотела продолжить расспрашивать о случившемся, как раздался гром аплодисментов, визг девчонок и выкрики вроде: «вы ненормальные!», «убойный полёт!». Оказалось, никто ещё не спал. Народ столпился в круглой гостиной, волнительно обсуждая эффектный приезд в Хогвартс. Ученики даже забрались на столики, кто-то сидел на изголовье кресел и на перилах лестниц, ведущих в спальни, чтобы лучше разглядеть героев дня. Чьи-то руки втащили Гарри и Рона в дыру за портретом, заодно прихватив с собой Гермиону.       — Ве-ли-ко-леп-но! — орал уже изрядно пьяный Ли Джордан, не замечая, что из его банки пиво льётся на ковёр. — Невероятный полёт! Приземление прямо на Гремучую иву!       Он набрал в рот воздуха и выдал «ба-бах», одновременно хлопнув ладонями, забрызгав всех вокруг. Он забыл, что в его руках банка с пивом.       К Гермионе подлетела Джинни и напялила ей на голову праздничный конус. У самой же Джиневры он съехал и теперь висел не на макушке, а ближе к правому уху. Гермиона хотела поправить его, но Джинни уже умчалась куда-то в толпу, и её рыжая макушка затерялась среди других.       — Молодцы! — сказал ребятам какой-то пятикурсник, закуривая прямо в гостиной.       Мерлин. Где Перси?       Мальчикам одобрительно хлопали по спинам, как будто они только что выиграли матч по квиддичу. Анджелина вручила им обоим по банке пива.       Фред с Джорджем протиснулись сквозь толпу и хором сказали:       — Это лучшее появление в Хогвартсе за все времена!       Гермиона отметила, что у Фреда конус был на затылке, а Джордж каким-то образом натянул его на живот, и, видимо, из-за столкновений с одногруппниками, конус уже больше походил на пережёванный картон.       Вся гостиная была в воздушных шарах и праздничных лентах, а камин обложили красной мишурой, которая также была накинута на некоторых учеников поверх школьной формы.       Повсюду царил хаос: открытые пачки чипсов, гренки, банки от пива, окурки, бутылки огневиски и бесчисленное множество пластиковых стаканчиков, которые заполонили всё пространство. В центре беспорядка стоял, кажется, единственный человек, который не радовался вместе со всеми. Перси возвышался над возбуждённой стайкой студентов и был в ярости. Рядом с ним стояла Кэтти Белл и, сложив свои руки в умоляющем жесте, просила его не заканчивать вечеринку. Перси махнул рукой и ушёл в спальню, пригрозив, что если кто-то узнает, то всем конец.       Гермиона проверила, все ли бумаги с расписанием на месте, и на всякий случай оглядела пол — не дай Мерлин какой-нибудь листок упадёт в лужу пива. Она пробралась через пьяных подростков к стенду, где обычно вывешивали объявления о различных событиях, и на маленькие булавки начала прикреплять расписание, потому что Перси уже ушёл, а никому, кроме неё, до этого дела не было.       Когда всё висело на своих местах, она взглянула на занятия второго курса. Завтра зельеварение вместе со слизерином.       Вот мальчики обрадуются.       На всю гостиную писклявым голосом раздалось: «а теперь играют хиты группы Дикие Сестрички!». Студенты завизжали и начали помогать Ли Джордану создавать импровизированный танцпол заклинаниями, двигая всю мебель к стенам. Джордж настраивал радиовещание, так что первая песня магической группы больше походила на предсмертное кряхтение.       — Гермиона, пошли! — Джинни ладошками подтолкнула Грейнджер в спину, отчего та непроизвольно зашагала.       Руку Гермионы подхватил Фред, и пару раз покрутив её вокруг собственной оси, протянул ей пластиковый стаканчик. Она недоверчиво взглянула сначала на непонятную жидкость красного цвета в нём, потом на Фреда. Он замер с полуулыбкой на лице.       — Что это?       — Смородиновый ром.       Она недоверчиво покосилась на Джинни, та же цокнула и сказала:       — Давай же. Это мой первый день в Хогвартсе, нужно отметить.       — А нельзя отмечать без алкоголя?       — Хочу, чтобы мы с тобой были на одной волне. — Джинни обняла гриффиндорку со спины, закинув руки ей на плечи. — Ну пожалуйста.       Гермиона обессиленно простонала и сдалась, с негодованием вырвав стаканчик из рук Фреда.       — Смотрите, кого я привёл, — Джордж выставил перед собой Гарри и Рона. — Уже собрались свалить?       — Мы просто… устали.       — Да, а ещё, — Рон замялся, — Меня сейчас стошнит от огневиски.       Он бросился к портрету Полной дамы и выбежал из гостиной, прикрывая рот рукой.       — Мда уж. Вы ещё зе-лё-ны-е, — Джордж усмехнулся, опустошая содержимое стаканчика Джинни. — Пойду принесу ему слюнявчик.       Грейнджер поймала взгляд сдерживающего смешок Гарри, и он тут же изменился в лице, теперь выглядев виноватым.       — Вы пили огневиски?       — Гермиона, за день я услышал столько нотаций, что алкогольную уже не переживу.       Она сомкнула губы и понимающе кивнула.       — Ну почему вы тут все такие печальные? — Джинни притянула их к себе, отчего все трое стукнулись висками. — Вам надо повеселиться.       После этих слов она достала из кармана мантии дудку-язычок и прогудела ей прямо в лицо Гермионы, отчего та поморщилась.       — По-моему, ты собиралась выпить, — Джиневра кивнула на полный стаканчик в руке Гермионы.       Грейнджер с недоверием взглянула на пену, которая медленно растворялась, пока алая жидкость поблёскивала задорными пузырьками.       Ладно.       Запрокинув голову, гриффиндорка сделала небольшой глоток. Очень кисло и горько, горло жгло и жжение волной окутывало грудь. Она сдержалась, чтобы не откашляться.       — Как допьёшь, иди к нам! — восторженно прикрикнула Джинни, шагая вместе с братом на «танцпол». — И Гарри с собой возьми! — она отходила назад, повернувшись лицом к ним, и выставила руки вперёд, сгибая их в локтях под бит песни.       Гермиона уже успела пожалеть, что после ужина сразу не отправилась спать или не попросила Перси остановить подростковую попойку. Она переглянулась с Гарри — он выглядел уставшим и измотанным — и сказала:       — Давай хотя бы сделаем вид, что нам весело. Ради Джинни.       Парень улыбнулся и взял с ближайшего стола стакан огневиски, чокнулся в воздухе с Гермионой. Она пересилила себя и сделала ещё один небольшой глоток.

***

      Гермиона уткнулась носом в подушку, закрыв одеялом уши, и обессиленно простонала. Внизу до сих пор продолжалась вечеринка, и, судя по всему, они не спешили заканчивать. Она спускалась к ним уже дважды и просила быть потише — они и правда были тише, на пару минут. А после кто-то начинал орать во всё горло, и все вокруг подхватывали, прямо как сейчас.       Она даже понадеялась, что, возможно, это кончится, и ей удастся поспать, но нет. Всё вокруг, как одна заезженная пластинка. Снова и снова. Снова, потом опять снова. И так всю ночь, словно в замкнутом музыкальном круге.       Джинни этот круг, кстати, не беспокоил, она уснула, как только свалилась на кровать, и ни разу не проснулась. Гермиона была бы рада иметь такую же возможность свесить одну ногу и слиться с простынями хотя бы на пару часов, но, видимо, это невыполнимо. Гермиона попробовала заглушающие чары — дважды. Но магия спальни, старая и несговорчивая, не принимала чужих заклинаний поверх своих. Она словно соскальзывала, как вода со стекла, оставляя после себя только слабое гудение в воздухе — и всё тот же грохот снизу.       Она поворочалась в постели и обняла подушку. Так спокойнее. Было слышно, как внизу начала играть гитара. Годрик… Это что, пытка? Гермиона не верила своим ушам, когда гриффиндорцы начали завывать слезливую песню про любовь волшебника к маггле. Она резко повернулась и легла на спину, раскинув руки и ноги в разные стороны, а потом стукнула ими по матрасу, и отчаянно вздохнула, как недовольный ребёнок.       Поспать не выйдет.       Грейнджер медленно села на край кровати и потянулась к тумбочке, потирая ладонью заспанные глаза. На ней лежали только пергамент с чернильницей и перо — это единственное, что она достала из чемодана. Она взяла перо, смочила его в чернилах и перед тем, как написать на пергаменте, притянула к себе смятое одеяло, и укрылась им, создавая своеобразный кокон, чтобы было тепло.       Она аккуратно вывела пару абзацев и удовлетворённо убрала в тумбочку перо. Письмо для родителей готово.       В гостиной до сих пор продолжались вопли, так что она порылась в сундуке и выудила оттуда совиный корм. В совятне хотя бы будет тихо. Прогулка ночью по замку же никому не навредит?

***

      Драко скрутил пергамент и привязал его к лапе филина, тот недовольно ухнул и принялся вальяжно прочёсывать перья, не обращая внимания на письмо. Казалось, он специально испытывала его терпение. Каждое движение филина было наполнено таким презрением к спешке, что Драко на секунду даже позавидовал.       — Бестолковая птица.       Малфой лениво облокотился на каменную стену совятни, достал портсигар и выудил оттуда сигарету, чиркнув зажигалкой, а затем уставился на филина, затягиваясь. Сова, судя по всему, решила полностью его игнорировать. Драко закатил глаза и выпустил дым в незастеклённое окно.       На пергаменте было написано три слова:       «Я всё сделал» Сухо, по делу и без лишних деталей.       В башне послышались торопливые шаги, в тишине коридоров они особо звонко отдавались эхом от каменных стен. Драко недовольно цокнул языком и продолжил гипнотизировать взглядом птицу, ожидая, что она быстрее закончит прихорашиваться и улетит. Дышать совиным помётом было невыносимо, особенно здесь, где, кажется, он въелся в сам камень. А ещё невыносимее было бы быть тут с кем-то, кто по ночам строчит любовные записки и в тайне их отправляет. Других причин идти в совятню в такое время он не видел. Кроме, конечно, своих собственных.       — Мы добрались до школы, всё в порядке… Мгм… — Драко обернулся на неразборчивое бормотание. — Отправляю письмо совой Гарри, так быстрее… Ага… Целую вас…       Он узнал этот голос. Грейнджер. Не любовная записка, так отчёт перед маггло-родителями. Малфой усмехнулся про себя, а грязнокровка зашла в совятню, не отводя взгляд от пергамента, и продолжала бегло перечитывать письмо, подсвеченное тусклым Люмосом своей палочки.       Немного света попадало на неё. Какие-то непонятные пижамные штаны в цветах её факультета висели на бёдрах грязнокровки. Салазар, она даже спит в фанатично-гриффиндорском барахле. Малфой обратил внимание на майку, которая заканчивалась на рёбрах, перевёл взгляд на её оголённый плоский живот с аккуратным пупком. Всё это время у грязнокровки была такая талия? Он задержался, обводя глазами её изгиб, как будто не верил, что он у неё такой. Она выглядела… неплохо.       Ты, блять, смотришь на Грейнджер.       Он отвернулся и стряхнул пепел. Птица никуда не улетела.       — Ваша Гермиона… Мгм… Ауч!       Она налетела на него так резко, что от неожиданности Малфой выронил сигарету. Обернулся, и они встретились взглядом. Её глаза испуганно сверкнули в темноте.       Он был готов платить за то, чтобы её выражение лица выглядело так всегда. Вместо вздёрнутого подбородка и напыщенной важности выскочки сейчас она была испуганной. Её рот приоткрылся, а брови свелись к переносице в гримасе шока. Жаль, длилось это недолго. Он понаблюдал: за пару мгновений она переменилась и выглядела как обычно. Как заносчивая псевдоумная сука.       — Что, не нашёл лучше места для курения? — спросила Грейнджер, выбрав для этого один из своих недовольно поучительных голосов. Она смотрела на то, как Драко тушил каблуком окурок. — Это тебе не курительная комната.       — Если я захочу, любое место в этом замке станет моей курительной комнатой.       Грязнокровка отшатнулась от него, и даже в темноте было видно, как она поморщилась, но быстро закрылась от него своей копной кучерявого месива на голове и начала совать семечки в клюв белой совы.       Малфой сощурился, глядя на Грейнджер с таким выражением, мол, «ты серьёзно?». Что за глупый способ абстрагироваться?       — В совятне мало птиц, нужно было вручить свою писанину именно этой?       — Я не виновата, что сова, которая мне нужна, решила соседничать с твоей.       Он опять обернулся на филина. Тишина. Грейнджер кормила птицу. Блять, что, сложно отправить письмо и убраться в свою башню?       Они находились в просторном помещении, но Драко чувствовал себя так, будто заперт в деревянном ящике. В закрытом пространстве без звука и воздуха. Что за обременительная задача находиться тут с ней и ждать.       — Грейнджер, суй в клюв сове письмо и проваливай. Мне отвратительна даже мысль делить пространство с гриффиндорской парвеню во внеурочное время.       — О, ты даже такие слова знаешь? Я удивлена, — она обернулась на него с неприкрытой издёвкой.       — Я ещё знаю такие слова как «пошла», «отсюда» и «нахуй».       Он знал, что она взбесится. Видел, как её раздражал его ленивый взгляд, как после этих слов, приправленных грубостью, её ноздри раздулись от гнева, и она прикусила щёку, видимо, чтобы не сорваться. Грейнджер смерила Малфоя таким выражением лица, будто он только что бросил Круцио в младенца.       — Ну извини, если я задеваю твоё чувство прекрасного тем, что нахожусь здесь.       Он растянул губы в улыбке, качая головой. С каждым своим словом Грейнджер раздражала его всё больше.       — Нет, среди совиного помёта ты выглядишь отлично, как своя, — сказал Драко, отталкиваясь от стены. — Ты мешаешь мне, а не портишь своим видом комнату.       — Мне плевать, мешаю я тебе или нет, — прошипела Грейнджер, сжимая в руке письмо так сильно, что оно начало мяться. — И знаешь, Малфой, мне находиться с тобой тоже не доставляет никакого удовольствия.       Грязнокровка махнула волосами и отвернулась, сунув птице корм на ладони, но уже в какой-то более агрессивной манере. Драко слышал, как она тяжело дышала, а пергамент под её пальцами хрустел. Вдруг она замерла, а потом начала давать птице семечки по одной, чтобы сделать процесс дольше. Специально.       Сука. Как она бесит.       Он не колебался, резко схватил её за майку и потащил к выходу. Семечки из её рук просыпались на пол, а сама она заверещала, хватая его за рукав рубашки, пытаясь выдернуть из кулака свой воротник.       — Пусти меня!       Он выпустил из рук ткань одежды, как только они оказались за проёмом открытой двери совятни. Грейнджер же от неожиданности чуть не покатилась с лестницы. С лестницы, на которой сидела кошка Филча; узкая, вытянутая морда с большими ушами громко мяукнула.       — Блять.       Драко снова схватил не успевшую прийти в себя гриффиндору за шкирку, чем вызвал у той громкий писк, и затащил её в совятню, приложив лопатками к стене. Когда её голова ударилась о камень, Грейнджер еле слышно простонала. Он накрыл её рот своей рукой, чтобы она больше не издавала звуков. Они были буквально прижаты друг к другу, и он чувствовал, как она напряглась. Казалось, она пытается слиться со стеной, лишь бы увеличить между ними дистанцию.       — Так-так-так… Кто тут бродит по ночам?       Грейнджер забрыкалась, и Драко пришлось сильнее прижать её к стене, уперевшись рукой об её живот, не потому, что она могла бы вырваться, а потому, что он не хотел провести оставшуюся часть ночи в каморке у сквиба из-за того, что грязнокровка не может вести себя тихо.       — Что такое, миссис Норис, тут кто-то есть?       Даже в темноте было видно, как на её лице отразилась паника, и Драко знал, Филч тут не причём.       Это было странно, странно касаться Грейнджер, странно чувствовать то, как её кожа покрывается мурашками, как она подрагивает от холода. Странно было быть так близко к ней, чувствовать, как пахнут её волосы — она пахла хурмой? — а ещё чем-то спиртным. Он уловил этот запах, когда её дыхание коснулось его ладони. Интересно, выскочка-отличница прячет под подушкой флягу?       — Пойдём, миссис Норис, тут никого нет.       Плевать, что там она прячет под подушкой. Как только шаги Филча стихли, Драко с силой оттолкнулся от гриффиндорки и отступил назад так быстро, как это было возможно. По ощущениям это было как ванна с кипятком. Он проклинал грязнокровку за то, что ему пришлось её коснуться. Драко оглядел ладонь, словно ошпаренный, но она была такой же, как прежде.       Грейнджер прохрипела что-то нечленораздельное в попытке восстановить дыхание, но он даже не взглянул на неё. Плевать на грязнокровку. Драко обернулся на место, где сидел его филин. Отлично. Его больше там не было.       Малфой вышел из совятни не оглядываясь. Но запах хурмы ещё долго стоял у него в носу, будто он извалялся в коробке с этим чёртовым фруктом, и он злился на себя за то, что не мог его выветрить.