Я так рад, что нашёл тебя на мусорке в тот день

–...А как ты выбрал, кому нужно, а кому нет? – внезапно вклинился Хан. Ему сейчас было как никогда интересно узнать всё об этом месте и людях, которые в нём обитают. Они окружают его ежедневно, заполоняют разум постепенно, а затем пропадают на ночь. И всё повторяется снова. – Таких видно сразу, я тебе говорю, – Чан нагнулся вперёд – не потому что вы отстраненно себя ведёте, – и зоркнул на Минхо – или выглядите не так, как нужно, – затем и на Феликса – или занимаетесь чем-то не тем, – на Хёнджина. – Просто увидел вас и понял. Вот и весь секрет – заключил старший и легко улыбнулся. На лице вдруг рассыпались мелкие морщинки вокруг глаз и на щеках снова появились ямочки. Кудрявые пряди волос свалились на лоб. После этого он оставил все разговоры остальным, предпочитая понаблюдать за ними со стороны. * "Раз сейчас лето, значит можно не ночевать дома" – думал каждый из ребят. Ведь сейчас только-только начался июнь, нет школы и не надо париться о странных вещах. Например, о противном тесте по алгебре. Никак не получалось выучить всю математику за ночь до контрольной, оказывается. А потом нагоняй от матери, потому что её сын не хочет учиться. Все эти, конечно, милые подробности бытовой жизни любого подростка со временем канули в лето. В прямом смысле! Как и сейчас, только жизнь обогатилась семерыми ребятами, которые любезно приютили к себе весной, когда жизнь только начала расцветать. Когда настроение по утрам было заведомо хорошее. А потом наступило то самое лето. Оно предвещало свою насыщенность не только аномально хорошей погодой, но и всеми событиями, которые так сладко предвкушал Джисон. Такими, о которых любой ребенок мечтал всё свое детство. Ночёвками, например. Собрав всё необходимое, русый шёл на давно заученный в голове адрес и просто проводил там всё своё время. Чаёвничал, болтал без умолку, смеялся до боли в животе и ощущения сломанных рёбер и радовался своему счастью. Такому счастью, которое улыбаться заставляло до ушей, сердце трепетать, а рукам не давало покоя. Когда огромные бусины-глаза блестели пуще самого солнца. И в них отражались светодиодные ленты и глаза другого человека, который часто хмурился и молчал больше всех. Некоторым для счастья нужно было так мало, как оказалось. Сегодня и был такой день. Продрал глаза Джисон, на удивление не во вторую половину дня, как обычно. Но ощущения такого короткого сна ощущались также, как и двенадцатичасового. Всё вокруг гудело, а в голову будто засунули сверло и включили самый мощный режим. Со временем обморочное чувство пропадало, в глазах больше не мутнело и умение оценивать обстановку вокруг возвращалось. Хан протёр глаза и растерянно огляделся. Всё это помещение с первого взгляда можно было скорее назвать раем одеял и подушек. Потому что, куда ни посмотри, они валялись везде. И однотонные, и с рисунками лошадей, и в полоску, и с небом, и со звездами. На любой вкус, так сказать. Для них пришлось завести одну огромную целую коробку. И черным маркером на ней красовалась надпись огромными буквами "BLANKETS" от любителей английского языка и куча объемных блестящих стикеров вокруг. Чуть позже там стали храниться и пледы. Тоже разноцветные. И тоже они потом валялись везде. Помимо одеял и подушек валялся и всякий мусор. Обычно, упаковки от еды и разного хлама. И среди этого однажды Хёнджин опять потерял свои драгоценные заколки, отчего пришлось всё-таки убрать этот балаган на некоторое время. Кто-то уже проснулся и занимался обычными делами, а кто-то также до сих пор находился, по ощущениям, в каком-то другом мире. Или простыми словами, пытался проснуться, как Джисон. Позади слышались чьи-то перепалки по поводу утренней еды. Из открытых окон сочилась остальная жизнь. Хан расслышал оттуда какие-то крики, или это был собачий лай. Среди всего этого утреннего шума послышался грустный вздох разочарованного человека. Это был Ли Минхо. Злой с утра он всегда пил кофе из кофемашины, на которую скребал деньги чёрт пойми сколько. Пришлось работать на всех работах, объявления о которых мог заметить глаз. – Сломалась что ли... – жалобно прошептал он и уже в тысячный раз бил по кнопке. Безуспешно. Мысленно тот представлял, как хоронит своё единственное спасение от плохого настроения с утра. Постепенно всё начало катиться в тартарары. – Что сломалось? – Сынмин, вылезший из горы одеял, подошёл к нему. Только что продрав глаза, он забавно стоял, опираясь на столешницу одной из двух каких-то железных коробок, на которых и стояла машина. – Кофемашина сломалась, а я пить хочу – он поджал губы. Попить, конечно, можно было и воды, но чтобы вернуться в эту реальность, понадобится что-то покрепче. Позади послышался звук битья ложки о керамику. Феликс готовил чай, наверное. Эту боль не описать никакими словами. Разве что матами от злости. Кажется, Сынмин вмиг уловил эту мысль и просто молча стоял рядом. Только ветер колыхал их волосы и одежду. Только от него был слышен еле заметный для уха свистящий звук. – У меня есть решение вашей плачевной ситуации! – оказывается, это не Феликс заваривал чай. Улыбающийся во все тридцать два Джисон держал в обеих руках чашки с ароматным чаем внутри. И откуда он материализовался, интересно? Сынмин вежливо отказался и быстро отвлёкся на что-то другое. У Минхо всё еще ни лица не было, ни настроения собачиться с кем-то, так что он покорно взял чай и присел на чье-то одеяло. Напротив приземлился еще кое-кто. "Молчать рядом с Минхо не было чем-то неловким" – подумал Джисон. Наоборот. Эта тишина мимолётная была соразмерна целому разговору по душам. Постепенно Хан стал улавливать его общее настроение. И легкий шум от других со стороны воспринимался как-то второстепенно. Перед лицом лишь только что проснувшийся Минхо с пушистыми и растрепанными волосами. На плечах у него висела бледно-сиреневая футболка, на ноги натянуты черные шорты, а на руке висел красный браслет дружбы от Феликса. На браслете красивыми буквами была выведена надпись "Lee Minho" и куча бусин-котов оранжевых и серых цветов. Он спокойно размешивал чай, перед тем как отпить немного и сморщиться от того, какой он горячий. Кажется, не настолько всё было плохо, когда под боком кто-то сидел, в руках была теплая кружка, а в желудке – странное трепетание. А может и не в желудке. Есть хотелось нереально, но сейчас было не до этого. Сегодня Джисон был впервые счастлив сломанной кофемашине. Её скорее всего починит Чанбин, как починил полуживой магнитофон пару недель назад. В нем уже, наверное, жуки завелись. Как и в этих древних дисках с музыкой. В общем, это было неважно, если он продолжал воспроизводить музыку из своих колонок.

***

Вокруг царила полная тишина. Словно в космосе, ничего не было слышно. Даже вечный шум из остальной квартиры сегодня оставил в покое. Только изредка уши улавливали сверчков и остальных жителей ночи за окном. Будь то беспризорных собак или кошек, а может, ещё и сову, которая кричала откуда-то из глубокого леса. Вплоть до всевозможных жуков и пауков, которые ползали, когда земля пустовала от людей и машин. Минхо не мог заснуть, поэтому молча лежал на спине и смотрел в бесконечно черный потолок. В этом потолке можно было бы увидеть кучу звёзд, если бы рядом оказался феликсов ночник из их маленького убежища. Сперва могло показаться, что он на самом деле спит, если бы не нараспашку открытые черные, как смоль, глаза, бегающие по всей комнате. Частенько Ли Минхо задумывался о том, что в его комнате слишком пусто. Никакого шума, никаких дурацких споров. С одной стороны из-за них мозги вставали набекрень и голова болела от шума, с другой – всё это заполняло бесконечную дыру в сердце. Мысли со временем разбегались, не удавалось улавливать ни одну из них. Пусто в голове и пусто в комнате. Опять. Одиноко. Опять. Тяжело вздохнув, парень повернулся к окну. Маленький светлячок, залетевший сквозь открытое окно, пусть и не сильно, но внезапно отвлёк его от мрачных мыслей своим появлением. Тот медленно кружился вокруг кровати, оставляя за собой прозрачно-белые узоры в воздухе. Он был таким же одиноким сейчас, как Минхо. Но, кажется, ему было чем заняться. Вдруг прилетел ещё один. И ещё, и ещё. Их в следующий миг стало слишком много, они заполонили собой всю комнату. Вместо одного тут летало около сотни и все они будто не случайно здесь оказались. Но делали вид, будто вся эта ситуация была нормальной. Конечно. "Как это?" – возникло в голове парня. Вся эта свора светящихся кружочков теперь была в комнате Минхо. Странно. Снится, что ли? Он растерянно сел на слишком большой для одного человека кровати, пока одеяло сползало с плеч. Даже частое моргание, кое было частой привычкой, не помогло. Задрав пушистую голову Минхо взглянул наверх. Они всё ещё были тут. И всё ещё летали, оставляя светящиеся узоры. Но звука за собой никакого не оставляли. Из-за такого огромного количества насекомых в комнате точно должен был быть невероятный шум, но здесь по-прежнему было тихо. Как-то пугающе тихо. Если бы не всё это, выглядели они величественно и красиво. Летали себе вокруг целой стаей, заменяя ночник. Которого не было. В глазах, полных недоумения, отражалось целое ночное небо, состоявшее из темного потолка и целого скопления светлячков. И капли лунного света, пробирающегося сквозь прозрачный тюль. Ещё какое-то время они вот так просто находились в комнате-коробке. И вдруг, через десятки минут, по одному стали растворяться в воздухе. Сначала постепенно их маленькие крылья стали пропадать, превращаясь в полупрозрачную пыльцу, а затем и светящееся брюшко. И в следующий же миг их стало в разы меньше. А уже через пару минут и вовсе от силы трое-четверо. Минхо смотрел за тем, как пропадают эти маленькие насекомые, и никак не мог предотвратить их исчезновение. Даже спрятав парочку в руки и сжав их в плотный купол, а потом открыв его через пару секунд, не нашёл там ничего, кроме угасающей пыльцы, которая растворилась в это же мгновение. И полной пустоты после... Один такой светлячок всё же остался. Не кажется, что это был тот самый первый. Он, возможно, услышал, что все летят сюда и решил тоже потусоваться здесь. А теперь остался только он. И тоже начал угасать, только в сотни раз медленнее. Светлячок опускался всё ниже и ниже, пока не приземлился на правое плечо Минхо. Будто в знак поддержки, мол, остались только мы с тобой, друг.

*

...Внезапно мягкая рука с красным браслетом приземлилась на правое плечо. Сзади даже и не было видно, кто стоит. Но по этому жесту всегда можно было понять, что последует дальше. Все трудности на миг пропали. И все проблемы растворились под тяжестью конечности. Теплая улыбка, оголяющая зубы, глаза, которые складывались в две большие черточки и совсем приятный ушам теплый смех. – Только мы есть друг у друга, да парни? – сказал он, звонко рассмеявшись. Позади виднелись и остальные. Время застыло на миг и Минхо мог разглядеть счастливое лицо каждого.

*

Тогда казалось, что все горы нипочём. Что любой океан можно перешагнуть, если постараться. Что бесконечный горизонт можно было пройти за считанные минуты, если хорошенько разогнаться. – Только мы – в никуда произнёс Минхо со стеклянными глазами. Почти что неживыми. Руки с глухим звуком упали вниз, спина сгорбилась, а в глазах затаился целый океан. Светлячок угас вместе с остальными. Как всегда.