Я так рад, что нашёл тебя на мусорке в тот день

Ещё чуть-чуть и светлые дома стали виднеться из-за кроны огромных деревьев. Дорога, по которой они шли, разветвлялась на более маленькие – на них уже ходили люди. Где-то неподалёку даже была парковка. – Чего плетёшься позади, как червь? – Хан прыгал высоко, пытаясь ухватить солнце с неба. Кажется, его смущение выветрилось вместе с листьями в волосах в прямом смысле. "Уже иду" – пробубнило сзади. Петляя в неизвестном направлении, словно в бесконечном лабиринте одинаковых домов и людей, по валяющейся на асфальте черной смородине, двое путешественников нашли затерянную гробницу с сокровищами. "– Дети у неё постоянно воруют смородину с кустов – Лиен с досадой поджала губы и брови." – Это он, – заключил Минхо, прищуриваясь по-кошачьи на табличку с названием улицы. Она была потрёпанной жизнью в деревне, в отличие от самого дома. Каждый кирпичик блестел по-особенному, кусты подрезаны под одинаковым углом и собака на заднем дворе совсем не выглядела деревенской. – Не забудь поздороваться, балда, – он растрепал все волосы Джисону, который за спиной Ли бессовестно коверкал чужие слова.

*

Хан не особо задумывался над тем, как будет себя вести и что будет делать в незнакомом доме, ведь рядом с ним был знакомый ему человек. Но, сидя на скрипучем стуле, пока режущая слух тишина постепенно нагнетала, было некомфортно. Госпожа Юн посоветовала им прогуляться по неизведанным и светлым улицам, пока заряжаются их телефоны. Ребята, без сомнения, согласились сразу. Джисон первым выскочил из дома Юн, будто летел на быстрой-быстрой ракете, оставляющей яркие следы на небе, полном астероидов. Минхо позже вышел следом, ненадолго прощаясь с владелицей дома. Они неторопливо шли куда-то вперёд, мысленно запоминая дорогу. Одновременно с этим Хан лепетал что-то своему спутнику про свою тревожность, изредка подёргивая глазом и почёсанной почти до крови рукой. Темноволосый с искренней досадой глядел на его покалеченные руки, думая, каким лекарством излечить его песчаную чесотку. Но так и не додумался.

*

– ...До свидания, молодые люди, – прошло пару часов, прежде чем двое друзей вернулись сюда снова. Женщина доброжелательно улыбнулась, захлопывая за собой дверь. Кажется, она не совсем поняла, почему Хан так быстро убежал тогда. Он одним шагом переступил три ступени, поспешно приближаясь к уже вышедшему и попрощавшемуся Минхо. Теперь драгоценные кирпичики с сенсорным экраном и кучей ненужных приложений наконец наполнились энергией. Как люди едят сладкое, чтобы получить углеводы или повысить себе настроение. Джисон нервно потряхивал худой коленкой, шоркая асфальт из камней и палок. В буквальном смысле. Ли Минхо шёл рядом, по-прежнему поглядывая загадочно в его сторону. Русый захотел что-то сказать, но сперва решил подобрать правильные слова. – Она не показалась тебе странной? – Хан говорил почти что на ухо, боясь, что его услышат. Второй отрицательно покачал головой. – Тебе нужно почаще общаться с людьми, и тогда они перестанут казаться странными – Джисон на это лишь что-то пробубнил самому себе, так и оставшись внезапно стоять посреди дороги. Темноволосому показалось, что он сказал это скорее самому себе, чем Хану. Минхо ушёл вперёд на пару метров и, повернув голову, волосы которой были совсем как одуванчик и края их ярко светились на солнце, помахал рукой вперёд. – Пойдём уже. Джисон удивлённо хлопнул глазами и встрепенулся, поспевая за своим спутником в неизвестном направлении. Теперь была минутка, чтобы успеть снова рассмотреть все улицы и пейзаж, который не особо-то и отличался от их маленько-городского. Хан даже не знал, это деревни так продвинулись, или их город настолько не город, что больше похож на деревню. Они прошли несколько площадок с резвящимися на них детьми, измазанными грязью и песком. Неподалёку пробежала парочка облезших собак бело-черной окраски. Кто-то сидел за прилавком фруктовой лавки, продавая свой урожай. Женщина и пара детей – двое мальчишек – стояли возле коробок с фруктами. Судя по всему, эта женщина была их бабушкой. Она о чём-то в полтона говорила с продавцом, держа в руке спелое яблоко, переливающееся всеми оттенками зеленого цвета. Вдалеке виднелась та самая гора, совсем низкая среди обычных гор. Люди из деревни и простые туристы часто ходили туда, прямо на вершину, отдыхать: жарили вкусное мясо, плескались в тёплой июньской воде с лягушками и водомерками, собирали спелые ягоды и червивые грибы в глуши леса. Теперь там обитали двое молодых людей в серой палатке. Каждый их них, так или иначе, от чего-то устал. "Всё как будто налаживается" – думал Джисон, идя след-в-след за Минхо, который позволил ему ухватиться за край темной футболки, чтобы не потеряться в желто-зеленой траве среди божьих коровок, рогатых жуков и дождевых червей.

*

– Так куда мы идём? – Пообедать, – Минхо взглянул на время, и с ужасом заметил, что сейчас уже три часа дня. – Только нам нужно будет идти быстро, или потеряемся в ночи, – он произнёс это с слегка удивлённым выражением лица, тут же сменившееся обычным, по которому даже самая отважная гадалка с кучей побрякушек, орлиных когтей и куриных перьев на поясе и браслете не смогла бы отгадать эмоцию темноволосого. "Пообедать?" – Джисон представлял закусочные в такой глуши точно такими же, какими их показывают в американских фильмах про ковбоев. Колокольчики на двери, пышногрудая дама за прилавком в солнечно-жёлтом платье с бахромой внизу, худющие милые официантки, одну из которых убьёт какой-нибудь монстр. И одинокий мужчина, который забрёл сюда и решил расследовать это дело, пил виски в самом углу помещения. А на деревянном столе лежало куча записок, заметок и фотография убитой официантки. Потом оказалось бы, что её загрыз вампир в своём охотничьем доме посредине леса... Замечтавшись, Хан совсем забыл, что вампиров не существует, и что он с молчаливым Минхо сейчас находится в Южной Корее. На деле, конечно же, это малюсенькое кафе не было загадочным местом, где побывали вампиры, или где могли бы убить официантку. Скорее, уютная коробка светлых тонов, где можно было поесть только что приготовленной пряной еды. И официанток тут совсем не было. Одна лишь женщина, которая это кафе и открыла. Она готовила и разносила еду самостоятельно, каждый раз с уставшим выражением лица желая приятного аппетита. Минхо и Джисон тихо вошли вовнутрь и сразу же заняли место на четверых человек возле тёплого окна. Сегодня посетителей было совсем мало, поэтому та женщина спокойно сопела на бархатном стуле, пока её не подозвал Минхо.

*

– Мне кажется, что те горы нас слышат, – Джисон звонко ел наваристую свинину, шоркая ножом по фарфоровой тарелке. Он, совсем как всегда, решил вбросить странную тему для разговора. Темноволосый не был удивлён ни на секунду. – С чего это? – Сынмин говорил, что у стен есть уши... Так вот – у гор тоже! – он выглядел воодушевленным этой идеей. На горах растут деревья, а на деревьях листья и мох. Они чувствуют и запоминают всё, что произошло с ними в течение жизни. Кто прошёл мимо, кто аккуратно срезал гриб или споткнулся о прочный водянистый корень. Даже муравьи, огромные жуки и дождевые черви имели разум? – Ты самый странный человек, которого я встречал, – Минхо опустил голову набок, подперев бархатную щеку ладонью. У него в голове вмиг нарисовалась картина слышащих всё деревьев и гор. Интересно, а они разговаривали между собой? Ветром, или сброшенными листьями, которые были похожи на хангыль, только трактовались как "загадочно-магический деревянный язык". Хан подумал, что Минхо так завуалировал комплимент. Он улыбнулся смущённо и очень аккуратно, поглядывая то вниз, то на его пушистую макушку и воротник. Лапша в полной тишине скатилась из палочек, брызгая на край тарелки и деревянный стол. Хан тихонько чихнул, и у него из носа посыпался тот самый волшебный и волосатый мох, листья с жилками, запоминающими всё, что происходило с ними в течение жизни... и, кажется, приправы свинины, которую он только что съел. – Вот видишь, я был прав, – Ли усмехнулся, оголяя заячьи зубы. А губы у него сложились и покраснели от частых покусываний. Минхо продолжил есть холодную лапшу, изредка поглядывая на глупого Хана, который то и дело давился своей наваристой свининой. Те редкие посетители с нескрываемым любопытством глядели на юношу, который, совсем не стесняясь, смеялся и скалил зубы другому, темноволосому, тихо сидящему напротив. Вокруг них был незримый купол, в который никто не мог войти. И те, кто были в нём, не могли выйти. Или, может, они не хотели?

***

Воздух из палатки вдруг вмиг испарился, оставив за собой только космическую тишину и холод. Даже летом ночью было холодно. И той ночью тоже было холодно. Двое лежали в грустных спальных мешках, их ноги соприкасались через плотную шуршащую ткань. У русого зачесалось всё тело, будто его тыкали малюсенькими иглами, которые толком не причиняли боль. "– ...Не спится – тихо подтвердил Минхо. Он засунул поглубже руки в карманы и слегка вздрогнул от холода." "– Замёрз? Могу ветровку свою дать – Джисон решил, что не будет спрашивать о том, о чём второй не хотел говорить. Хотелось всё-таки посидеть так подольше и поболтать, пусть даже о совсем глупых вещах. С Минхо можно было и молча рядом находиться, если он никуда не уходил. Даже помёрзнуть часик-второй было не так страшно..." Джисон повернул голову налево. Ли покоился совсем тихо, было не видно даже, как у него вздымается тяжелая грудь при вдохе и выдохе. Но глаза, широко распахнутые, смотрели далеко наверх. Хотелось о чём-то спросить, таком сокровенном, что в жилах застынет кровь на мгновение. О чём-то только сейчас, потому что другого подходящего момента уже не будет. О чём-то очень обыденном, о чём обычно каждую неделю спрашивают друг у друга обычные друзья. – Минхо-хён, что ты думаешь обо мне? – Хан чуть повернулся, подавая голос. Он не дрожал и был тихим, боявшимся спугнуть что-то призракообразное в палатке и за её пределами. – О тебе? – он, наконец, повернул голову на звук. Снова ноль эмоций на лице и поэтому сказать, о чём же загадочный Ли Минхо думает, было попросту невозможно. В его глазах таился целый океан чего-то огромного, а в губах была огромная преогромная книга. Но он всё равно молчал. Ждал, когда же ему стоит прочитать своё произведение другому. – Только честно, – Хан вдруг стал шептать. Минхо совсем не знал, что ему сказать. Особенно, когда человек, спросивший о чём-то странном, был так близко. И дышал слишком близко, и волосы его были слишком близко, и руки неспокойные тоже...были слишком близко. Всего в полуметре, а по ощущениям в сантиметре. – Я никогда целенаправленно не думал о тебе. – Врёшь? – Не вру. Джисон резко и глубоко вздохнул, обратно положив свою неспокойную голову. То самое одеяло с рыжими котами, забавно лежащими на шерсти, привезённое Джисоном около шести-семи дней назад, без движений лежало в неаккуратной коробке, изредка служа по своему назначению. Если бы не оно, то ничего бы не было? Скорее всего нет. – Даже не думал о том, что я говорю? Или о том, как я себя веду? – русый снова замолчал, пытаясь подобрать слова – Я тебе нравлюсь? – внезапно сказал, совсем не подразумевая то, что могло показаться в первую очередь. – В смысле, нравишься? – щёки вспыхнули, будто их прокололо целой сворой серебряных игл. Минхо подпрыгнул на месте и стал глядеть прямо в джисоновы глаза. Завораживающе и немного испуганно. – Я-я не то имел в виду, – тихий голос снова превратился в шепот. Лицо у Хана ещё больше покраснело, чем тогда, когда он сказал, что они подходят друг к другу. Он сел подальше, отлипнув от воздуха, который был рядом с Ханом. И снова стало как-то прохладно. – Лучше подбирай формулировки, Хан Джисон – Минхо грузно опустился обратно, делая вид, что ничего не произошло. В голове снова затаился океан. На какое-то время между ними заполыхало одно лишь молчание, заполонившее лёгкие вместе со всеми остальными внутренностями, венами и мышцами. От селезёнки до кишок и самого мозга. Даже сердце на секунду перестало биться. – А если бы я спросил в другом смысле, то что бы ты ответил? – Джисон, распахнув и без того огромные глаза, по-прежнему шептал. Тихо-тихо. Чтобы даже мухи снаружи и черви под землёй не услышали. Перед лицом Хана возникла огромная спина, нежелающая ни о чём говорить, совсем неосознанно и не от злости. Вопрос так и остался не отвеченным висеть долго-долго в воздухе. Наверное, он не смог бы улететь отсюда утром, когда замок в палатке откроется, или разложиться тут со временем. Минхо не знал, что ему ответить и не хотел врать. Поэтому промолчал. Хан со смущённым лицом и побелевшими костяшками пальцев отвернулся тоже, не дав самому себе проронить ещё несколько лишних слов.

*

Снаружи по прежнему было темно. Заснуть всё никак не получалось, как оказалось, у каждого из них. Джисон слушал глухие звуки природы, выбивающиеся сквозь ткань, пытаясь настроиться на спокойный лад. Стрекозы всё не утихали в ночи и продолжали кружиться возле лазурной воды вместе с противными комарами, из брюх которых сыпались капли чей-то бордовой крови. Протоптанная трава шелестела под ветром. Она выпрямилась. И вслед за ней зашелестели тонкие ароматные листья на деревьях. Они о чём-то разговаривали? Сколько бы Хан не пытался заглушить одну мысль глупыми выдумками о деревьях и листьях, всё равно ничего не помогало. Он то и дело глядел в другую сторону, в надежде, что Минхо проснётся и скажет что-нибудь. Или посмотрит, хотя бы. "Совсем не могу понять, почему я это ляпнул..." – Опять. Макушка зачесалась, будто по ней ползали какие-то пауки или черви. Руки и вся поверхность тела пережила разряд тока, который разразился прямо с неба, пробив рваную дыру в крыше палатки. Джисон долго ворочался, прежде чем неспокойно заснуть, и изредка глазел сквозь тьму на темноволосую макушку, которая была чернее чёрного. Будто копоть, от которой оставался маркий след на подушке в виде тени. Спина у него еле заметно дрожала непонятно от чего и лёгкая ткань бороздила по всей светлой коже. Минхо не знал, спрашивал ли его Джисон в том самом, не озвученном и двузначном, смысле изначально, или нет. И не знал, что ответил бы на это, если бы решился.