Я так рад, что нашёл тебя на мусорке в тот день

– ...Почему ты решил уехать в горы? – ощущения сейчас были такие-же, как тогда, ночью с восемнадцатого на девятнадцатое июня. Призрачно-странные. Будто было что-то, но и нет одновременно. – Потому что мне не стоило тогда рассказывать об Уджине. Лучше бы я промолчал. – Не правда ведь, тебе же наверное стало легче, когда вы с Чаном поделились с остальными? "Да, – думал Минхо – на какое-то время взаправду стало легче, голова на мгновение перестала заваливать ненужными мыслями." Но даже и двух недель не прошло, как всё вернулось обратно. Темноволосый думал, что если рассказать о том, что его тревожит, то станет легче. Но легче не стало. Почему-то. На время весь лес замолчал. В это мгновение целая вселенная пролетела между ними. Джисон первый подал едва слышимый, почти что убаюкивающий уши голос. – А ты думаешь, что сейчас по-настоящему отдыхаешь? – "Что тебе становится легче?" – Наверное... – Минхо сменил положение и потянулся – когда ты приехал, мне стало легче – Он лепетал очень-очень тихо, будто бы не хотел, чтобы Хан его услышал. Джисон беззвучно ойкнул на такую откровенность. Минхо чуть сгорбился. У него загорелись уши, словно их покрасили томатным соком и обвешали гирляндой вокруг. "Я рад, что помог тебе.." – беззвучно прозвучало угасающим эхом в русой голове.

***

Сегодняшнее утро началось не с тёплого чая с плавающим засохшим лимоном внутри кружки, гитарного рифа от Чана, запаха шерсти и старых плюшевых игрушек. И чувства, что сердце вот-вот взорвется внутри рёбер. Таких утр было уже четыре. Теперь оно начиналось с запаха тины, который плёлся с самой низины, совместной готовки и перепалок по поводу того, кто будет разжигать костёр. Они были постоянно, ведь Хан до ужаса боялся огня. Не потому что он мог сжечь половину пушистого леса, а вместе с ним и всех серо-коричневых сов и бесцветных волков с блестящими на луне глазах. А скорее, потому что он совсем не понимал его. О чём думает огонь, когда разгорается сильно, и когда потухает? Больно ли ему, когда Минхо заливает его речной водой, или нет? А может, ему приятно, когда на нём жарят рыбу... – Как думаешь? – Джисон, будто ребенок, только что попавший в магический мир, пытается разузнать его законы. – Мне кажется, что огню неприятно, когда я заливаю его водой, потому что от неё пасёт рыбой. – Огонь не любит рыбу? – Огонь не любит запах рыбы, – Минхо прищурился. И они замолчали. Здесь было слышно только сонное дыхание русого. Минхо смотрел в высокий тканевый потолок. За ним было невероятных размеров тёмное ночное небо, которое вот-вот должно было смениться на фиолетово-розовое. А с наступлением светлого неба оранжевому солнцу следовало подняться с востока, освещая тёмный лес и привнося в него жизнь нового дня. На другой стороне, в другом спальном мешке, но совсем близко, лежал Хан. Он повернул голову и чуть не задушил самого себя в куске ткани, когда попытался встать. Русый поднялся на локти, но из-за темноты всё равно не смог ничего разглядеть. – А рыбе нравится жариться на огне? – прошептал Хан с выпученными глазами. Минхо улыбнулся уголками губ. И осветил ей целую палатку. – Она же уже умерла, ей всё равно – на выдохе слабый воздух дошёл до джисонова носа. И бархатно расплылся по всему лицу. Хан ещё пару секунд смотрел прямо в бездонные чёрные глаза. Было в них что-то, помимо тьмы. Было что-то теплое и невесомое, что нельзя было потрогать пальцами. – Давай больше не есть рыбу. – Почему? – Минхо поднял тяжелую голову и заглянул в глаза так же, как Хан. У Джисона проползли мурашки по шее. А волосы намагнитились и были похожи на одуванчик. – Потому что огонь не любит запах рыбы, а рыбе не нравится жариться на огне. И заснул, обхватив руку темноволосого своими двумя, пока наполовину торчал из кокона, почти превратившись в настоящую бабочку. Минхо ещё долго не мог сомкнуть глаз.

*

Проснулся Джисон только тогда, когда время на электронных часах в телефоне стукнуло ровно восемь утра. Он удивился самому себе за такое раннее пробуждение. Смартфон уже был на исходе, а это значит, что звонить каждый день маме и изредка Хёнджину или Чану с рассказами о красивых видах, серебряной рыбе и пламенных языках костра уже не получится. Стоило уведомить их, что Хан Джисон пропадет на несколько дней. После рано-утренних разговоров ужасно хотелось есть и пить. А ещё умыться хорошенько, чтобы прийти в себя. "Слишком много дел" – подумал Хан и решил, что просто встанет, и все проблемы пройдут сами собой. – Когда уезжать будем? – Минхо повернулся всем телом. Хан удивлённо моргнул слипшимися ресницами. – Даже не знаю... По-моему слишком рано – Джисон почесал затылок, устремив свой взгляд куда-то вверх, тихо прошёл к столу и сел рядом. Темноволосый мысленно согласился и кивнул на тарелку с жёлтым омлетом. "Спасибо!" – и Хан уже уплетал за обе щеки. – Ты зубы даже не почистил, а уже рот набиваешь – Минхо цокнул и испарился из палатки. Поедая свой солнечный омлет с приправами из звёзд, русый много думал над этим вопросом. Думал, что пока не хочет уезжать отсюда. Не хочет терять всю идиллию, которой называет своё пребывание здесь. Здесь, где даже чёрный дождь и тонкая молния покажутся красивыми, а не страшными. Здесь, где невесомое чувство покалывания в щеках нарастало ещё больше, чем ночью восемнадцатого июня. Просто... здесь. Минхо думал, что не хочет, чтобы Хан уезжал от него. Он смотрел на палатку и каждый раз со страхом в коленках представлял, как снова остался один.

*

– Наверное, и правда пока не стоит уезжать... – пробубнил Минхо сам себе. И устремил свой взор прямо на Джисона. Который уже успел доесть и переодеться. А сейчас стоял рядом с телефоном в руке. – Чего? – прокричал он, будто находится на другой стороне улицы. – Ничего. Не ори так, всех птиц распугаешь. – Как думаешь, где можно телефон зарядить? – русый двинулся с места и подошёл ближе. – Можно спросить у Юн Лиен, у неё бабушка живёт в той деревне – сказал Ли и ушёл за чем-то в палатку. В карманах джинсовых шорт оказался уже собственный телефон. Осматривая всё вокруг, Минхо вдруг понял, что ему особо с собой нечего брать. Поэтому, когда вышел, ждал, пока Хан найдёт зарядное устройство в закромах бесконечно чёрного портфеля и скинет остальное вместе с ним в свою сумку. Хан вышел наружу, держа тканевую кепку у себя в руке. Через мгновение она оказалась на другой голове с темными волосами.

*

– Юн Лиен-щи, здравствуйте, – темноволосый вежливо покланялся. Хан похлопал глупыми глазами, а затем додумался поклониться тоже. – Не нужно так официально, что вы, – девушка рассмеялась. – Тогда перестаньте обращаться на "вы". Мне же не тридцать лет, – Минхо выглядел радостным, когда разговаривал с Лиен. Они успели подружиться за это время? Джисон переводил глаза с одной на другого. – Хан, – она покланялась ему в ответ – рада встрече, – и лучисто улыбнулась. Волосы из-за уха вывалились на светлую кожу. Кто-то высокий выглянул наружу. – Минхо! – зубастый парень с забавной причёской вынырнул навстречу. Они пожали друг другу руки. Между ними будто были проведенные вместе годы, но знакомы эти двое были всего лишь неделю. – Здравствуйте... – Джисон выглядел смущенным. И чувствовал себя ребенком по сравнению с ним. Этот парень был на вид под сто девяноста сантиметров. – Давай без этого, – он улыбнулся широко, отсвечивая от солнца, словно дорогой бриллиант – зовут как? – Хан Джисон, – и попытался улыбнуться тоже. Минхо рядом подбадривающе смотрел блестящими глазами в другие глаза. – Ким Джихо, – и они тоже пожали друг другу руки. Этот молодой человек выглядел точно, как житель большого города. Слишком хорошо одет, слишком красиво улыбается и у него слишком дорогая машина, судя по ключам от неё. Он нашёл себе такую же девушку, прямо как с обложки журнала – милую, с длинными шелковистыми волосами, низкого роста, с приятным голосом... У неё и правда не было внешних минусов. Хан понял, что в жизни не жал руку человеку из большого города. – Какими судьбами здесь, Минхо-я? Тот, кого позвали, встрепенулся и перевёл свой взгляд на Джихо. – Хотел спросить, есть ли в той ближней деревне, где можно зарядить телефон? И, может, кафе какое-нибудь? – Хан закивал русой головой в согласие. – А-а, где живёт госпожа Юн... – Джихо почесал голову. Лиен, как услышала свою фамилию, подошла ближе. От неё перестало пахнуть речной водой и тиной, как тогда, и теперь начало веять спелой клубникой и зеленью. Наверное, это был шампунь для волос, или она готовила фруктовый салат. Из палатки, в которой они жили, доносился съедобный и пряный запах. – Я могла бы попросить бабулю, чтобы вы зарядили у неё ваши телефоны – и снова улыбнулась малиновыми губами. На её хрупком плече красовалась крепкая ладонь Джихо. Через мгновение она пропала, попросив подождать минутку. И её молодой человек укрылся в палатке, заранее попрощавшись. Хан повернул голову в сторону Минхо, который сделал то же самое. – Они и правда не такие первобытные, как мы, – Джисон оглянулся на пару керосиновых ламп на столе, мангал, в котором покоился остывший уголь, огромное место для костра. Даже была пара новомодных и современных удочек, которые бережно лежали в стороне. Хан подумал о том, как у этих двоих обстоят дела с телефонами. Они, что, тоже ходили в ту деревню только для того, чтобы подпитать свои смартфоны? Скорее всего, додумались перед поездкой купить повербанки, чтобы не мучаться, как бедные подростки. В обоих смыслах. Джихо сказал Минхо, что они тут пробудут около полутора недели. И теперь постепенно собирались обратно, в Инчхон. Об этом свидетельствовали готовые к отъезду огромные нейлоновые сумки возле тёмной палатки, сдутые плавательные круги розового и жёлтого цвета с единорогами и ещё какими-то чудиками, и огромные ключи от машины, которые лежали на самом видном месте, на светлом раскладном столе. Через время примерный маршрут до кафе, на которое Минхо планировал истратить последние деньги, и до дома госпожи Юн уложился в пушистой и пустой от неприятных мыслей голове. Ли и Хан поблагодарили пару и попрощались. Джисон лучезарно улыбнулся, но не так, что "было видно все зубы и даже дёсны". И они разошлись. Постепенно дремучий лес с одной лишь протоптанной тропинкой начинал оставаться позади. Но звуки жизни там не пропадали. Птицы по-прежнему громко пели, устраивая концерты среди своих. На них собрались ещё и стрекозы с лягушками. Как жаль, что они не могли похлопать такому шедевру. Запах реки испарился, как только они вышли ближе к остановке. Теперь пахло горячим асфальтом, от которого плавился и воздух, бензином и газировками из автомата. Здесь по-прежнему было пусто. Они шли в полной тишине. Лишь Хан изредка спрашивал, куда им дальше идти. Эта деревня была всего в двадцати-тридцати минутах от горы. "Молчать рядом с Минхо не было чем-то неловким" – подумал Джисон. Наоборот. Эта тишина мимолётная была соразмерна целому разговору по душам. Постепенно Хан стал улавливать его общее настроение. И легкий шум от других со стороны воспринимался как-то второстепенно. Минхо любил поговорить спокойно с кем-то, но зачастую лишь незаметно присутствовал в разговоре, подбрасывая пищу для размышления другому человеку. А иногда просто молчал, абсолютно не понимая, о чём говорить дальше. Как сейчас. Но сейчас не было неловкой паузы, они просто шли плечом к плечу, рассматривая лес вокруг. Но лёгкое смущение, будто от первой встречи, всё ещё оставалось. Ли в последнее время перестал понимать, почему так себя ведёт. – О чём думаешь? – русый приблизился к обочине – там, где шёл темноволосый. Минхо лишь зацепился взглядом за другие глаза и как-то напряженно вздохнул. Воздух с наступлением яркого дня становился горячее и тяжелее. Думать от этого было непросто. Темноволосый долго размышлял, но так и не понял, что ему сказать. Будто растерял всё своё и без того скудное умение говорить рядом с вечно активным Джисоном. – Не знаю... – всё было бы гораздо легче, если бы люди могли заглядывать в голову друг к другу, чтобы не задавать таких вопросов. – Не хочешь говорить об этом? – Не то, чтобы... – тихо пролетело по ветру и вместе с ним растворилось в жарком воздухе. Минхо почесал затылок. – Я просто не понимаю, как ты это делаешь, – Хан беззвучно открыл рот, говоря "Что?", и уставился темными глазами на растерянное лицо другого человека – постоянно говоришь обо всём и на любую тему. – Даже не знаю. Я просто говорю, что только в голову приходит, и всё, – Джисон дернулся от резкого дуновения ветра. И снова повернул голову вперёд – туда, где дорога на кончалась даже за горизонтом. – Хотел бы я научиться также. – Зачем? – В смысле "зачем"? – Ну, в том... Это же в твоём стиле почти всё время молчать. Тебе это идёт, – Ли перевёл взгляд на макушку впереди идущего Хана – Должен же быть кто-то, кто слушает. А то будет странно, если оба человека будут постоянно говорить, – русый повернулся лицом и стал идти задом-наперёд. – Получается, что мы друг другу подходим, да? Минхо удивлённо хихикнул с широко распахнутыми глазами. И вдруг понял, что Хан имел в виду. Или сам надумал себе смысл там, где его нет. Длинные ресницы подрагивали от солнца, которое затмевал собой Джисон. Уши и светлые скулы стало покалывать непонятно от чего. – Прости, что-то я не то ляпнул, – Джисон раскраснелся и стыдливо отвернулся вперёд, ускорив шаг. Минхо хотел рассмеяться, но так и не смог. Не смог оторвать взгляда от развивающихся на лёгком ветру русых волосах на макушке. От прыгучей походки, от дрожащих пальцев, которые Хан никогда не мог упрятать от чужих глаз, от ярко-красных пятен на щеках и кончиках ушей, от неловкого смеха и мечтательных глаз, всегда устремлённых наверх.