Я так рад, что нашёл тебя на мусорке в тот день

Сегодня утро было не таким свежим, как раньше. Всю ночь Минхо думал о том, чего вслух даже не было произнесено. По ощущениям он витал в бесконечном космосе среди сказочных жёлтых звёзд, ярко светящихся где-то вдали. Где-то вдали был и ответ на самый важный вопрос. Но он совсем еле заметно мерцал, и с наступлением палящего солнца тихо погас, как и желание мыслить. Хан давно уснул в самой закрытой позе, которую только мог изобразить. Свернувшись клубком и прижав худые колени к груди. Брови темнее русого цвета свелись к переносице, и губы, побелевшие от сухости, были поджаты в полосочку. Темноволосый молчаливо и бесшумно поднялся, чтобы не разбудить спящий в мешке эмбрион. В голове что-то билось наружу. Стоило похлопать глазами – и всё вдруг прошло.

*

Когда Хан продрал слипшиеся непонятно чем глаза, то первым делом увидел собранные сумки, набитые взятым с собой хламом. И даже свои. В них торчали хвосты сковородок, руки рубашек и футболок и загадочный трос-зарядку белого цвета. В практически пустую палатку пробивался дневной свет вместе с прохладным ветром и какими-то сухими листьями и ветками. Даже шишки здесь откуда-то взялись. Снаружи пахло как всегда – рекой и тиной. И немного костром. А ещё кипяченной водой и неоднозначным вздохом, когда Джисон вывалился наружу. Минхо глянул на секунду в сторону русой макушки и снова повернулся к горизонту. Там, где их двоих заждалась целая планета. Абсолютная чистота была и на улице: бутылки собраны и место для костра было засыпано землёй. Лишь одинокий Минхо, сидящий за стулом, смотрел вдаль. Хан отрывками вспомнил, что он говорил вчера перед сном о чём-то про отъезд, но совсем не помнил самого разговора. Помнил, что совсем недавно они решили, что недели совместного отдыха будет вполне достаточно. – Что за суматоха? – Хан проморгал слипшимися глазами, и стало только хуже. Теперь слипались ещё и темные ресницы. Он, словно разваренная макаронина, подошёл ближе. – Собрал всё тут потихоньку, чтобы потом было меньше забот. Да, и к тому же, все, наверное, уже соскучились по нам, – Минхо из-за спины говорил тихо, но всё равно не поворачивался лицом. Смотрел вдаль, на красивый и безграничный горизонт. "Надеюсь, это не из-за того, что я вчера сказал?" – у Хана так и не получилось сказать это вслух. Он, стоя с открытым ртом, молча сел рядом, поближе к костру. Рядом с ним было гораздо теплее. Теплое пламя не по-настоящему обжигало кожу. Утренний воздух был совсем другим. – Я подумал, что тебе уже надоело есть рыбу каждыми днями, – Минхо выглядел уже не таким поникшим, но остатки своих чувств закрыл длинными ресницами и пухлыми губами в неловкой улыбке. Он даже повернулся лицом, когда русый плюхнулся рядом. – Совсем нет, – сквозь усмешку с каким-то пустым взглядом сказал Хан. Он, кажется, ни капли не поверил бы тому, что Ли обо всём забыл. Точнее тому, что он сделал вид, будто всё забыл. И сейчас вёл себя обыденно: потягивался на стуле, словно кот, обыденно, глазел и забавно моргал обыденно, и даже улыбнулся совсем обыденно, одарив солнечное лицо лунным светом. Джисон подумал, что понимает, почему Минхо избегает любого разговора на ту тему. Он стал узнавать в его скрытом поведении то, что замечает в себе сам. Заставляющий подрагивать колени ветер напоминал о холодном утре своим появлением. Даже яркое солнце, снова хватавшееся за щёки и локоны волос, не до конца согревало траву и землю. Все звуки природы слышались по-особенному. Словно Хан опять впервые здесь оказался и рассматривал всё, как в последний раз. На глаза попадалась каждая мелочь: водомерки с паучье-тонкими лапами, какие-то мальки в воде, склизкие лягушки и сказочно-розовые черви, которых они ловили своими длинными, как жвачка, языками. Любая птица отличалась своим необыкновенным чириканьем: кто-то брал ноту повыше, а кто-то не скупился на громкость своих песен. Даже были те, кто слышался из тёмной и не пробивающей ни капли света глуши. Иногда даже чётче тех пернатых, которые сидели на соседних от Минхо и Джисона ветках. Ли заметил, с каким интересом Хан вновь рассматривал всю природу, такую же, как и всегда, и незаметно усмехнулся, всего на миг отбросив странные мысли. "Он совсем не выглядит грустным" – подумал Минхо. Еще он подумал о том, что им нужно поговорить о вчерашней ночи. Но всё потом-потом. Сейчас они собирались в ближайшем будущем уезжать обратно, после долгого, только для темноволосого, и одинокого отпуска в окружении речных чудовищ и птиц. – Значит, уезжаем скоро, да? Завтра? Нужно попрощаться с той парочкой недалеко от нас, они нам нехило помогли. – И ты ни капельки не расстроен? – Минхо перебил, не дослушав слова Хана. Своим кошачьим взглядом он зацепился за дрогнувшую губу русого. Хотелось узнать всё, что по-настоящему ощущает Джисон сейчас. – Я бы не сказал, что расстроен. Скорее, хорошо я отдыхаю. Всё-таки, спасибо, что пригласил меня сюда! – Ты сам ко мне напросился, – Ли повернул голову обратно к солнцу, перегнувшему целый горизонт за пару часов. Улыбался осторожно и незаметно для других, но не для себя. "Да?" – Хан неловко посмеялся, и засохшие губы треснули с концами.

***

Следующее утро началось практически так же, как и прошлое. Только меньше неловкости, но только на первый взгляд, и несобранных вещей. Лес всё-таки хранит каждую тайну, которую роняют в него незнакомые или постоялые люди. Именно поэтому всё оставалось тихим, словно в одинокой ночи, когда трава колышется еле слышно, а все насекомые умолкают всего на миг. Любая недосказанность в тягучем воздухе кажется правильной. Так подумал Хан Джисон, когда помогал собирать палатку обратно. Он не до конца понимал, что именно означают его мысли, поэтому не вдавался в подробности. Вскоре последний мусор был утрамбован в пакеты, рюкзаки теплились на плечах, коробка с безделушками с уверенностью держалась в руках Хана, а всё остальное – в руках Минхо. Их последние обед, ужин, и завтрак здесь, в светлом лесу, проходили с шёпотом листьев и насекомых. Как и мимолётные бессмысленные разговоры, как и всё остальное. Странная обстановка с каждым часом казалось вполне обыденной и необычные смущение и страх куда-то делись. Наверное, нырнули в озеро и утонули там с концами. Они оба обещали разобраться со всем, когда наступит нужное время. – Пойдём? – неожиданно и с мурашками по спине послышалось позади Джисона, глядевшего куда-то вдаль. Не в сторону реки или далекой цивилизации, а в чащобу, на удивление светлую в это время суток. – Нам пора, – с натянутой непонятно зачем улыбкой отчеканил Хан, торопясь за Минхо, словно утенок пытался поспеть за своей мамой уткой. Они оба были похожи на странных лесных волшебников, только без привычных шляп и бород вместе с огромными балахонами. Скорее, на их современные версии. Но не настолько, чтобы была возможность заряжать телефоны из воздуха. Было в этом лесе, в этой горе и палатке что-то особенное, что не хотело отпускать до конца. Что-то абсолютно незримое и тянущее назад. Покой и тишина, избавляющие от странных и гнетущих мыслей. Уют и тепло. Пусть даже добрую часть всего этого неосознанно привнёс за собой Джисон вместе со своим глупым одеялом и мыслями посреди ночи. Кажется, было бы хорошей затеей повторить это ещё раз.

*

Вдалеке снова виднелась та одинокая остановка, на которой никогда не было людей. И сегодня там тоже никого не было. Только крылатые бабочки. Они вмиг испарились, когда увидели двух человек, которые тащили за собой темные сумки. Всю дорогу Джисон пытался придумать, почему же они задержались на целую неделю, но уехали всё равно слишком рано. В то время, пока холодные и мокрые края серой палатки затрагивала светящаяся трава, они каждый вечер на всё том же месте ели одну и ту же еду. Но каждый день она по-своему была необычной. Как и костёр, с первого взгляда, горевший каждый день одинаково. Он горел по-другому, когда в него закидывали разные ветки, и когда на древесном угле коптились консервные банки. Кажется, у пламени и правда был свой разум. Да и солнце, и небо, и деревья и жуки – все были такими же, как и всегда. Но, почему-то, никогда не надоедали. Здесь, в лесу, ничего не надоедало. Всё было родным и каждый раз чем-то новым. – Неделю назад я ждал тут тебя целую вечность! – Джисон воскликнул негромко, идя впереди, и повернулся лицом к темноволосому, текущему с почти растаявшем рюкзаком на спине. "И подождал бы ещё раз". – Неужели? – Минхо хитро улыбнулся одной стороной рта и зашагал вперёд. Волосы у него от ветра сложились назад и он забавно сщурил глаза. Хан растерянно хлопнул ресницами, будто ему только что щёлкнули по носу. Ему показалось, что Минхо ответил на его мысль в голове, а не на то, что он сказал вслух. Рядом с толстыми сумками Ли приземлились ещё парочка, и они облокотились друг на друга. А потрёпанная коробка с кошачьим одеялом осталась в худых и загоревших руках. Хан сегодня много молчал и был совсем не похож на обычного себя. Кажется, много думал о всяком, пока такой же молчаливый спутник справа всматривался в густой лес, стянувшийся на целые километры. И тоже много-много думал. Заставил отлипнуть увлеченные джисоновы глаза от каменной дороги белый автобус, который был всего наполовину заполнен людьми. Смотря на эту коробку с колёсами, стало навевать какой-то грустью, продирающей ребра и горло изнутри. Будто он в последний раз видится со своими друзьями из института и уезжает в другой город, или понимает, что больше никогда не приедет к бабушке на каникулы. Или навещает могилу своей любимой собаки, вспоминая, как было хорошо проводить с ней время. Несмотря на то, что пробыл в этом лесу всего неделю, и пролетела она так быстро и незаметно, всё равно было немного грустно. Русый, словно в последний раз, оглянулся назад, примерно уловив глазами их временное место жительства. Там, как почудилось Хану, Минхо стал вести себя с ним совсем по-другому. В голове сразу нарисовалась палатка, кострище, рядом с которым стояла парочка стульев и легкий стол. За ним постоянно кто-то сидел. То Минхо читал книгу рано утром, то Хан завтракал, разбрасывая крошки повсюду, то они вдвоём болтали о чём-то, пока ели рыбные блюда. Неподалеку, возле стола и стульев, валялись бутылки с водой. А если спуститься вниз, то найдешь журчащую реку, в которой водится вся живность, которая только приходит в голову. От скачущих лягушек до настоящих китовых акул. А в лесу по ночам точно водились всякие чудища, про которых рассказывали мамы своим маленьким детям, чтобы уложить их спать. Но страшные-престрашные волки там точно были! И пушистые совы, кричащими далеко-далеко вглубь леса, с блестящими на несколько тысяч километров глазами. Джисон наделся, что лес будет скучать по ним двоим. И рыбёшки, оставляющие круги на реке, и желтые жуки, и черви, и птицы. И все. Минхо первым зашёл в междугородний автобус, ехавший обратно в их малюсенький город. Позже взглядом он подозвал и Джисона, который еле протиснулся сквозь дверной проём со всем хламом в руке, без которого не выжить на природе, но в повседневной жизни он никогда бы не пригодился. Из-за слишком раннего подъема, который начался без Хана почти в восемь утра, глаза, присевшие на удивление мягкое сидение, стали слипаться. И всё лицо само по себе разгладилось, и руки сползли с колен куда-то вниз. Лишь бы не растянулись, словно сыр, и не волочились по грязному полу. Джисон, кажется, заметил, что Минхо заснул. И он застыл на месте, чтобы случайно не разбудить. Что-то вздрогнуло, когда их мизинцы соприкоснулись.

*

Интересно, а ждали ли их остальные? Чан наверняка уже придумал целую песенную программу, а Феликс с теми темпами, что раньше, стал полноценным редактором его игры на гитаре. Хёнджин, наверное, наснимал целую кучу роликов для остальных и выучил тысячу танцев, чтобы показать их Минхо. Чтобы он порекомендовал, как станцевать лучше. А Сынмин? Он был тем, кто никогда не покажет, что сильно по кому-то скучает. Но будет призрачно постоянно сидеть рядом, или тыкаться в бок, напоминая о своём присутствии. Чанбин же наверняка не так сильно скучал по ним двоим, вечно занятый какими-то своими делами. Но точно крепко пожал бы руку, мягко говоря "Уже вернулись?" И вечно с шилом где-то глубоко вездесущий Чонин прискочит самым первым встречать своих хёнов. И с открытым ртом послушает рассказы о говорящем лесе и разумном огне. И о пернатых на ветках певцах, и о мудром оранжевом солнце... А Джисон с горящими глазами обо всём этом расскажет, пока Минхо будет распаковывать сумки или готовить обед позади всех. Или, может, он теперь будет стоять рядом, плечом-к-плечу, и скрытно улыбаться на русую макушку?