Я так рад, что нашёл тебя на мусорке в тот день

– Джисон-хён, Минхо-хён! – кто-то очень быстро и громко бежал по рассыпчатой дороге, придерживая согнувшуюся чёрную кепку худой длинной рукой. Ещё несколько человек толпились позади него. Один из них широко махал руками, грузно топая почти что в самом конце гусеницы из людей. – Ли Минхо собственной персоной! – тянущийся карамелью голос разлетелся по округе – Я уже забыл, как ты выглядишь! – это был Хёнджин. Сегодня он принарядился, потому что собрался ехать на выступление своего приятеля. Хан думал, что это к их приезду, а когда узнал, то наигранно расстроился. Чан обнял их обоих, прямо как отец обнял бы своих потерявшихся в лесу детей, которые всё-таки смогли вернуться. Смогли вернуться – значит выжили в беспросветной тьме. Уже что-то! Джисон чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим, даже несмотря на то, что не особо то и устал. В отличие от Минхо. Светловолосый Феликс сказал, что у него глаза опять засветились, как раньше. В них отражалось дневное солнце и родные дома-коробки со знакомыми лицами внутри. А ещё семь пар глаз с семью головами и семью разными улыбками. Ли наделся, что однажды перестанет бояться заглянуть вовнутрь души каждому. И не побоится сказать, что скучал. Сейчас за него это обязательно протараторит Хан Джисон, чуть не разбивший свой телефон вдребезги от экспрессивности действий. Смотря на него, всё сердце наполнялось энергичностью, пусть даже и невидимой. В последнее время Минхо перестал скрывать от самого себя, что ему нравится за ним наблюдать. Просто глазеть за скачущими бровями и губами, за прыгучими действиями и громким голосом. За тем, как он бесится с другими бродячими детьми и тихо ведёт себя с незнакомцами. "А наедине со мной он совсем по-другому себя ведёт" – думал темноволосый, вспоминая все-все диалоги и все прогулки. Все те завтраки, обеды и ужины. Лепет про деревья и огонь, с горящими глазами и тихим размеренным голосом, почти под утро. Минхо нравится наблюдать за тем, как он постепенно открывается и говорит, на первый взгляд, совсем глупые вещи, пытаясь нащупать разговор. Сейчас же он превратился в ходячий моторчик, и всю дорогу трещал обо всём на свете с горящими глазами и широко открывающимся ртом.

***

Хан был рад снова проснуться в своей холодной по ночам кровати в разгромленной серой комнате, которая окрашивалась цветами, когда из-за длинной травы и дороги показывалось солнце. Хан был рад, что его скучные будни за столом малюсенькой кухни в компании картонных хлопьев из коробки с белым монстром озолотились с наступлением весны. Теперь есть эту кашу по утрам было не так тошнотворно, потому что в желудке помимо неё было приятное чувство предвкушения встречи с друзьями. Свободное время заполнялось беготней по ловле божьих коровок и стрекоз на заднем дворе семьи Чана вместе с Чонином, какими-то разговорами о кольцах и конфетах, кучами фотографий, блёстками на лице и светящимися зубами в темноте. Сегодня Джисон нёс в руках дорогостоящую для него и его матери приставку с какими-то глупыми играми по дешёвке и параллельно прогуливался по выжженому в голове району. Помимо хорошего утра и предвкушения от игры в приставку с друзьями, как назло в круглосуточном напротив дома не оказалось любимых чипсов, поэтому пришлось сквозь луковые слёзы и покрасневшие от тяжести пальцы доставать с дальней полки какие-то снеки, парочку онигири и напитки из стеклянного холодильника-автомата. Сегодня даже получилось вспомнить название и цвет упаковки лапши, которую так любят Хёнджин и Чан с недавних пор. Он с облегчением вздохнул, когда соскрёбанных с каждого угла денег хватило, и Хан, заняв затёкшую руку пакетом, широко зашагал на выход. В лицо снова ударил летний ветер, который был не таким свежим, как в лесу. В нём чувствовался бензин и запах дешёвых колбас из какого-то киоска напротив. Джисон огляделся всеми глазами на улицу, которая так давно запомнилась видом и даже людьми, ежедневно проходившими на одних и тех же местах. Он мало помнил свой родной двор, или магазины, по которым шарахался далеко в детстве, но чувствовал, что эти новые ни капли не похожи на них. "Почему мы переехали именно сюда?" – из малюсенького города, коих не помечали даже на картах, в точно такой же, но чуть ближе к Инчхону. Мама Джисона всегда мечтала жить в большом городе с кучей высоток, работать в крупной компании и даже однажды на летние каникулы сына улететь в другую страну. Чтобы купить ему каждый вид мороженого, как он и просил в детстве! Русый так и не узнал, почему у неё не получилось. Наверное, потому что мужчина, однажды обещавший умереть от любви к ней, в один день просто исчез из их жизни. А потом срочный переезд с чемоданами больше них самих, из которых валились старые футболки и штаны, шнурки от кроссовок и провод от мультиварки, прощание со всеми своими ненастоящими друзьями из школы, горькие слёзы и мольбы о том, чтобы они вернулись обратно...

*

Русый мальчишка грузно копошился в своей новой комнатушке, давно смирившись с новой комнатой. Он расставлял безделушки по полкам и шкафам с огромным нежеланием. "Но мама обещала, что не будет грустить, если я разберу свои вещи" – думал, но это ни капли не помогало делу. Спустя несколько конфетных и солёных часов однотонные футболки и кофты грустно висели на своих местах, а старые кеды стояли внизу, образовывая целую человеческую фигуру без ног. Он освободил место на небольшом столике для своей будущей приставки. Но пока что на нём пылились лишь новые учебники с приторно умными учениками и возле стены скукожился школьный портфель. Всё-таки застелить свою кровать русый решил попозже, оставляя одну единственную коробку с пышным одеялом одиноко лежать возле шкафа. А сам в уличной одежде запрыгнул на голый матрац со смартфоном в руке и наушниках, воткнутых в уши. И уснул, свернувшись в клубок. Ему приснилось что-то странно-дождливое и мутное, отчего испортилось всё настроение на остаток дня...

*

В городе, состоящем из коробок, ветром пролетела новость среди школьников и их любопытных родителей о том, что к ним город переехала новая семья. Но пока что темноволосую женщину и её худощавого ребенка мало кто видел. Если разочарованное женское лицо и ребяческие светлые пряди волос попадались кому-то на глаза, то он сразу думал – "Это обычные люди, которые пытаются выжить". Кажется, это была чистая правда. Новенький мальчишка, Хан Джисон, не выделялся среди остальных: исправно ходил в школу и даже получал четверки по истории и обществознанию. Правда, мало разговаривал и боялся даже посмотреть в сторону потенциальных друзей. Местные совсем быстро перестали обращать на него внимание. Тогда Джисон глубоко вздохнул всей грудью, но чувствовать холодной спиной чужие взгляды не перестал. Отчасти он был призрачно доволен тем, что никому до него нет дела, и жил себе спокойно с мыслью о том, что ему, кажется, суждено остаться одному. Он совсем не понимал, почему другие дети не поддерживают его разговоры о волшебниках и абсолютно нереалистичных сказках. Он когда-то впервые пришёл в ненастоящий, будто из коробок, дом со слезами на глазах, когда высокая девочка с блестящими скобами в зубах закричала на весь класс, что он противный, пока Джисон рассказывал ей про свои любимые специи и кулоны из киоска возле дома. Совсем скоро Хан перестал ощущать, что ему до тошноты неприятно находиться здесь. И даже начал с интересом рассматривать улицы, по которым ежедневно ходит. Но всё равно было что-то не то...

*

Через некоторое время, которое заняло по ощущениям ненастоящие десятилетия, странные взгляды сменились на что-то тёплое. Что-то совсем незнакомое, но вселяющее доверие, которое не нужно было завоёвывать, словно с острым мечом и разваливающимся деревянным щитом нужно было идти убивать огнедышащего дракона. Теперь было кому слушать про любимые специи и кулоны из эпоксидной смолы, продающиеся возле дома. Каждый раз вспоминая о своих одиноких годах в новом городе, Хан забывал, что время на невидимых часах идёт и не останавливается. Как не останавливаются и ноги, блуждающие по дорогам в поисках скрытого от чужих любопытных глаз места. Кто-то кудрявый от влажности воздуха выглянул из-за тяжелой, но для него это было пустяком, двери. Он пригласил большой рукой вовнутрь. И упрыгал обратно за дверь, словно кенгуру. Русый снова почувствовал весь колорит этого места: смешавшиеся запахи, странные источники света отовсюду и шлейф чего-то растительного внутри маленького убежища для восьмерых детей, двое из которых уже были совершеннолетними. "Я скучал" – глубоко вдохнул Джисон, аккуратно ставя свою драгоценную приставку возле входа. Сегодня, как оказалось, было поредевшее население в бункере для муравьев и жуков – макушек внутри насчитывалось всего четыре. Хёнджин, наверное, не смог проснуться и поэтому не разбудил Сынмина. Чанбин уже который день пропадал, но решил прийти на приезд Минхо и Джисона. Чан о нём сильно волновался, но в этот раз вмешиваться в дела не стал. И, на всеобщее удивление, не было самого-самого младшего, вечно дребезжащего где-то у бока. Когда он не пришёл к пяти часам вечера, Хан с любопытством поинтересовался, что же за дела могут быть у пятнадцатилетнего подростка с брекетами в зубах и явным отсутствием денег в задних карманах вспоротых джинсов. – Надо его искать скорее, пока он в лесу не потерялся! – Крис соскочил с места. Он толком и не объяснил, почему же Чонин мог потеряться в лесу. Только сказал, что младший впервые не предупредил, что не придёт сегодня. Но это больше было похоже на странный сценарий глупой сценки в школе, когда герои наигранно пытались вляпаться в неприятную и опасную ситуацию. Кажется, это показалось только Хану. Джисон подозвал Феликса, завороженно рассматривающего покоцанную приставку. Светловолосый впервые держал такую в руках и попросту не смог удержаться. Чан сказал, что они обязательно поиграют в его любимые игры, когда найдут затерявшегося мальчишку и вернут обратно в названный домом дом. Посреди горы пушистых одеял из синтепона и банок с консервированной ветчиной сопел Минхо. Даже если он проснётся, думал Джисон, то обстановка особо не поменяется. Кажется, темноволосый не сильно зацикливался на чём-то сейчас. Мысль про важный разговор крутилась где-то вдали, где не видели даже орлы. Она ускользала, словно намазанная маслом на мягкий кусок хлеба. Минхо даже и не заметил, пока был в полусонном состоянии, что четверо рыцарей теперь были одеты в блестящие доспехи с ножнами, заключающими острые клинки, и полностью готовы к выходу. Хан представлял, как они спасают принцессу, то есть принца, из лап могучего компьютерного дракона. "Принца лисов и других ушастых существ." – Рыцари? – хихикнул Чан. – И правда... – Феликс нарисовал в голове целую картину, это было видно по его глазам. Ёнбок в который раз разделял богатое и по-прежнему детское воображение с Джисоном. Он вдруг стал тараторить о чём-то героическом и важном, пока Минхо зашнуровывал свой кроссовок. Сегодня он был молчалив по-настоящему, без кучи слов в голове, которые по непонятным причинам боялись выйти изо рта. Ему и правда нечего было сюда добавить. Темноволосый лишь моргнул снизу-вверх, смотря длинными ресницами и кончиком прямого носа на Джисона. А может, ему было нечего добавить только в волшебную историю про рыцарей и драконов? С первого раза угадать у Хана всё еще не получалось.

*

– Каждый раз выкидывает что-то новое, – пробубнил сам себе Бан Чан, глядя на злополучные восемь часов вечера. В такое время пятнадцатилетние должны уже нехотя, по приказу матери, идти домой и ужинать, а через несколько часов ложиться спать. Но Ян Чонин не был обычным пятнадцатилетним. И за него совсем не волновались родители. Солнце потихоньку садилось и все деревья окрашивались в чёрный цвет. Ещё не стемнело достаточно сильно для того, чтобы небо можно было считать ночным. Но этого хватало для доносящихся откуда-то из глуши воя и жуткого чириканья. Хан подумал, что ни за что в жизни не отправится ночью без сопровождения туда, где не светил свет фонарей. – Странно, что его мама не звонит первым делом тебе. Он же постоянно с нами тусит. – Наверное, она предпочла перестать волноваться за него, как только ему исполнилось четырнадцать где-то, – прищурил глаза. Минхо согласно кивнул головой. "Сколько помню последние два года – ни единого разу не искала его, когда он оставался с нами ночевать. Хотя в начале очень строгой показалась: не разрешала уходить далеко и ругала его за любые мелочи." Крис что-то задумал у себя в голове, и будто для завершенности мысли ему не хватало самой последней части. Поэтому он тихо шепнул что-то Ёнбоку на ухо, а тот встрепенулся и огляделся назад – на других двух стоящих людей – и молчаливо согласился, поджав губы. – Знаете, на следующее день рождения стоит подарить ему телефон, а не тянущиеся желейные глаза или чипсы, – вслух подумал Джисон. – Про желейные глаза подарить – твоя идея была, – молчаливый Минхо впервые за день решил тихим голосом поучаствовать в разговоре. Кто-то заворожённо хихикнул позади, вызвав мимолетную улыбку у остальных. "И правда" – подумал русый мальчишка, задумываясь о великих планах на подарок каждому своему новому другу. И что-то кроме желейных глаз и чая совсем ничего не приходило на ум. – Мы с ним можем здесь поискать, а вы идите ближе к его дому, – Джисон сменил тему и ткнул пальцем в невидимое плечо. За что в ответ получил разочарованный вздох справа и тихий смех уже не такого напряженного Криса. Тот моргнул лучисто в знак согласия, и они с Ёнбоком пропали из поля зрения через несколько десятков метров, уходящих в темноту. Хан разгоряченно выдохнул, глядя исподлобья на Минхо, и потянул его за край футболки, ведя за собой. В какую-то глушь, где сам ни разу не был. Он совсем не знал, куда им идти, и потерялся ли вообще Чонин, или, может, сидит себе спокойно дома? Сопит потихоньку в своей малюсенькой комнате, или поедает ужин за каким-нибудь видеороликом или сериалом. Что обычно делают бродячие дети, у которых, на самом деле, есть дом? Русый глядел молчаливо в сторону хёна, в надежде разглядеть ответ в его помутневших от отсутствия света глазах. Тот зоркнул на секунду в сторону, будто хотел что-то сказать. – Спасибо, что отвлёк его на секунду от противных мыслей, – Минхо прищурил глаза. Джисон ойкнул тихо, продолжая неторопливо шагать по протоптанной кем-то зелёной тропинке. И зубы показал в улыбке, молчаливо говоря "не за что", и стал идти вровень другому плечу, почти что касаясь его своим. Но если не хлопково-полиэстровые ткани футболок, то расстояние между ними растянулось бы на несколько миллиметров, равноценных километрам. Как на часы растянулась их ненастоящая и от того загадочная поисковая операция, полная вечерне-ночных звуков, тусклых бликов на гладкой коже, моргающих глаз и недосказанностью в слишком спокойной тишине. Но было в этом что-то умиротворяющее и невесомое. Оно чувствовалось на кончике носа и краях потемневших без солнца волос. Как будто бабочка с ярко-голубыми крыльями и черной каймой приземлилась на поверхность ладони или плеча. Она совсем не ощущалась, но всё равно была там. Со временем покалывающая мурашками по телу неловкость исчезла: бабочка улетала, размахивая своими крыльями, которые были по размеру как уши слона. И прилетала снова в самые-самые особенные моменты. Такие, как этот. Но особенным его с первого раза назвать нельзя, кажется, это всего лишь лесная прогулка поздним вечером в одних футболках и штанах, таких тонких, что даже легкий ветерок вызывал волну по коже. Особенным этот момент был тем, что Хан Джисон впервые пытался подобрать правильные слова для того, чтобы не спугнуть лесного кота. – Минхо-хён, – тот, кого звали, встрепенулся. Но только в своей голове, – Помнишь, мы разговаривали тогда вечером, в палатке? Темноволосый отстранённо кивнул, смотря вперёд. Опять о чём-то задумался. И не заметил другие пунцовые щёки, ярко выделяющиеся на фоне деревьев и кустов черного цвета. – Так вот, я тут думал недавно о том, что ты так и не ответил, – свёл брови к переносице. И чуть поджал губы, отчего они слегка покраснели. Минхо думал около сотни широких шагов, задрав глаза и ровный нос куда-то вверх. Волосы его развивались на ветру, становясь ещё пушистее, чем обычно. Всё вокруг шелестело тихо и падало призрачно на грязную землю. – Не могу сказать, что знаю ответ на твой вопрос. Честно, – шёпотом. Темноволосый перевёл свой взгляд на нетерпеливого Хана. Он шёл совсем близко. – И я не знаю, – и замолчал. Протекло ещё несколько десятков метров и в два раза больше опавших ещё с осени листьев и каких-то шишек прежде чем Минхо решил снова подать голос. – Думаешь, это нормально? – Что? – То, что два парня спрашивают, нравятся ли они друг другу, – опять прищурил глаза, и ресницы закрыли весь взор. Джисон вспыхнул от такой резкости, словно на горячем пару. А ещё больше от того, как темноволосый спокойно об этом говорил, смотря прямо в глаза, будто его ничего не волновало. Будто у него каждый день такое спрашивают. – Я сам себя не понимаю, так что тебя уж точно не пойму, – Минхо вдруг вернулся к началу разговора. Джисон по-прежнему молчаливо задумался над его словами. И это натолкнуло его на какую-то мысль. – А ты не думал пытаться понять, что чувствуешь? Ну, типо, так сердце колотится или руки трясутся. Или, – русый задумался, смотря наверх, – может... горит всё внутри? – Это ты так рядом со мной себя чувствуешь? – А? – Хан выпучил глаза и раскрыл рот. Он не переставал удивляться, как только оказался рядом с деревьями, обрамляющими небольшую лесополосу, – А ты? Минхо выдохнул тяжело, напрягая все свои мыслительные процессы. Он задумчиво смотрел наверх, часто-часто моргая. И понял, что не может сказать всё то, что сейчас чувствует. Не готов. – Не могу сказать сейчас, – он продолжал говорить в полголоса, боясь спугнуть свои собственные мысли. Хан, кажется, только спустя несколько минут пустой ходьбы понял смущённый ответ Минхо. И кивнул позже, говоря так же тихо: "Значит потом". Ли незаметно был с ним согласен и призрачно кивнул куда-то вдаль.

***

"Мы так и не нашли Чонина" – подумалось Джисону. Он решил достать запылевший телефон из кармана и натыкать номер Чана, с надеждой на новую информацию. Пусть даже и врал самому себе, что хочет знать сейчас о чём-то другом, кроме загадочного Ли Минхо и том, что он думает. – Этот мелкий засранец весь вечер в компьютерном клубе просидел, а я так испугался! – Чан будто говорил это на повышенных тонах не Хану, а самому Чонину, который стыдливо смеялся на другом конце невидимого провода, – Вы где там потерялись? Приходите обратно, поздно уже. Не заблудились? – и ещё несколько миллионов вопросов о местонахождении, которые были закрыты одним "Мы сейчас придём". И Чан отключился первым. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, они пошагали обратно, каждый думая о чём-то своём. Постепенно миновали и кусты, и деревья, и ящерицы с пауками... Всё сменилось на асфальтированную дорогу и какие-то мелкие жилые дома, среди которых затесался светящийся улыбками и неоновыми лентами гараж. Перед тем, как зайти вовнутрь, в яркую комнатку, свет из которой пробивался сквозь стёкла окон, Минхо ткнул пальцем Джисона куда-то в тёмную спину. Тот развернулся с любопытным выражением лица, от которого на душе почему-то становилось легче. Темноволосый опять думал о чём-то, глядя прямо в глаза напротив. А Хан терпеливо ждал, не отводя взгляда, в котором отражалась тысяча и одна звезда из глаз другого человека. – Поможешь мне понять, что я чувствую?