Сумма двух неизвестных равна...

Маленький мальчик тщательно прорезал линию на крепчайшей древесине, маленькую щепку которой он взял, как напоминание о доме. Ведь там ещё и мама осталась… В салоне яхты было прохладно, но ему никто не предложил более тёплой одежды, а он и просить не посмел: а если накажут? Уотто пусть не любил наказывать, но эти люди ему не сильно знакомы, вдруг? Правда, была среди многих и знакомых, вот например… На его плечи легло что-то мягкое, нежное. Уютное. Ребёнок отвлёкся от своей работы, вскинул глаза. — Замёрз? — добрая улыбка на этом знакомом лице согрела лучше, чем то же покрывало, но мальчик кивнул, подарив улыбку в ответ. — Немного… Я не знал, что в космосе так холодно! — Да, здесь холодно. Это на Татуине жарко — и ты не привык к межзвёздным перелётам, Эни. Что мастеришь? Ребёнок смутился, пряча от настойчивой собеседницы недоделанный амулет. — Так, ничего… Подарок. — Квай-Гону? Мальчишка только неопределённо дёрнул плечами, отвёл взгляд. Девушка ласково потрепала его по пыльным волосам и вновь покинула татуинского найдёныша джедаев. Дела, извините нас. Ребёнок проводил её взглядом и с утроенным рвением принялся за работу. У него всего пара-тройка дней, пока они достигнут Корусанта, а джапор — древесина неподатливая в обработке… Энакин прикусил от усердия губу, тщательно прорисовывая требуемые линии и стараясь сделать их ровными. Не хотелось бы испортить работу. Десять лет спустя. Сказать, что Падме была вне себя после покушения, в котором погибла одна из её служанок, — это нагло соврать! Сенатор была в бешенстве и, что самое подлое, ничего предпринять не имела права! Этот Канцлер… И ведь соотечественник! Сразу приставил к ней охрану, лили елей в уши, что забота о ней — в приоритете! Её свежий взгляд на Сенат и его проблемы (кого? Сената или его, Палпатина?! Хотя уже не нова шутка, что Сенат и Палпатин — неделимы! Власть — и Палпатин — может так вернее?) поможет ему урегулировать систему власти. Ну да, спит и видит Падме, помогать этому прощелыге! И ведь не возразишь, прослывёт бестолковой глупышкой: к ней со всей душой и заботой, а она?.. Ах, неблагодарная! Что и было сказано открытым тестом в красивой обёртке в кабинете милейшего политика в присутствии джедаев. Упрямствовать оказалось непросветной глупостью. Пришлось смириться с непроницаемым лицом, но всем видом показать, что она кое-кого подозревает… Ну да не при посторонних сказано будет! Стоило только неуёмной сенаторше подумать о джедайском пригляде, как от проблем, которые могут возникнуть при подобном пригляде, голова пухнуть начинала! Она сразу же начала наводить справки про тех, о ком говорил Палпатин. Оби-Ван Кеноби… Смутно что-то промелькнуло в голове сенатора знакомое. Кеноби… Подсказала Корде, выведя на экран датапада собранную информацию. И вот тогда и всплыло, отчего знакомо имя. Парень, который убил того странного забрака. Правда мастер этого паренька погиб, а самого его в мастера быстро запихали, прямо в церемониальном зале тидского дворца. Там ещё ведь кто-то был… Корде, чтобы не загружать и без того загруженную сверх меры головку сенатора Амидалы, сноровисто пролистнула страничку, подсказав, кто же был в учениках симпатичного джедая. И… Ух ты! У сенаторши аж дух захватило, едва она лицезрела ещё более симпатичную мордашку падавана Кеноби. — Чёрт! Ну почему они такие… Такие… — пыталась подобрать нужное слово Амидала, глаз не спуская с экрана. В обществе Корде ей было нечего скрывать, она не только секретарь, но ещё и доверенный друг её со времён, когда Падме Наберрие была королевой Набу. Корде спрятала плутоватую улыбку: зря что ли она выполняла просьбу Палпатина и выбирала лучшую из предоставленных ей голографий Скайуокера? Жаль конечно, что погибла Яне, но что ж сделаешь — фатум, судьба она такая… Особенно, когда сама ты погибать не желаешь, а ведь это именно Корде обязана была заместить Падме. Пришлось подставлять Яне, а как же не хотелось… — Симпатичные? — тихо прошелестела служанка. Падме мотнула тяжёлой косой, половина волос в которой была накладными прядями. — Притягательные, — выдохнула Амидала, с видимым усилием оторвав взгляд от обоих изображений джедаев: учителя и ученика. И пошло, и поехало по накатанной колее! Правда, колея была подготовлена, транспорта колёсики смазаны как надо, намёки и подозрения брошены, где надо. Корде мысленно потирала руки, видя, что милая сенаторша повелась на красивые глаза и мордочку. Впрочем, ничто не ново под луной. Скайуокер не первый в списке у тихушницы Амидалы, вот только лишь умела та прятать своих любовников на виду у всех. И хрен поймаешь за хвост ведь! Пытались. Боготворила ли Корде свою бывшую королеву? Ничуть! Ей, аристократке по праву рождения, было доступно то, о чём сама Корде могла лишь мечтать. Так что если сперва служанка и боготворила милую и заботливую девушку, после её связи с Яном Лаго, а это в неполные-то тринадцать!.. Уж извините, вся богоподобность слетает мишурой. Да, изворотливость молодой правительницы поражала, да, уму порой можно её и позавидовать… Но! Её же непроизвольные намёки мол, вы кто? А я вот — Наберрие, знать! Моя бабка сенатором на Корусанте была, а вы кто? Вот и рвалась сюда, на Корусант. Хотя зачем вам туда, вы, справедливая набуанка? В паучью яму цинизма и преступности? Кажется, в подобных словах характеризовала Корусант и его общество Амидала в период повторных выборов на трон Набу. Зависть ли двигала Корде? Да, и ещё раз да! Ведь большую часть работы Амидала спихивала именно на таких, как Корде, сама же развлекаясь на пирах и приёмах. «Держу руку на пульсе корусантских сплетен!» — высокопарно заявляла девушка (после троих-то любовничков — девушка?), для своих единомышленников-сенаторов храня образ неприступной королевы. И ведь срабатывало! Стерва! Ну погодь, вот спроважу тебя отсюда прочь — и посмотрим, по чём нынче продают сенаторов.