Кровь и пепел

      Первое, что бросилось в глаза, когда присланная за Юрэй машина подъехала к особняку, в котором должен был проходить бал, совершенно нетипичное для Японии строение. Огромный особняк, похожий на громадного белого монстра прячущегося в мягком зеленом коконе из деревьев и кустарников, был выстроен в стиле французских замков. Как будто это младший брат знаменитого Версаля. Из больших прямоугольных окон лился тёплый золотой свет, а весь периметр был подсвечен, чтобы гости, пожелавшие подышать свежим воздухом, могли спокойно прогуляться по территории сада, раскинувшегося вокруг дворца.       Площадь сада тоже весьма впечатляла: не просто ухоженные клумбы и пара небольших аллей с ровными рядами деревьев — нет. Забудьте, это место принадлежало Бонтен, а значит — размах был соответствующим. Огромный парк был раскинут вокруг замка. Во все стороны, будто длинные лучи солнца, от основного строения расходились дорожки, ведущие в самые укромные уголки: к прудам, теплицам с редкими — нетипичными для Японии — растениями, уединенным беседкам и хозяйственным строениям, предназначенным для нужд обслуживающего персонала. Большие кованые ворота, приветливо распахнутые для гостей, были увиты каким-то растением с ярко-красными, почти карминовыми цветами. Всё было сделано для того, чтобы попадающие внутрь чувствовали себя изолированными от любопытных глаз извне.       Нисида хмыкнула. В Японии даже маленький клочок земли стоил баснословных денег, кроме того, возникало огромное количество бюрократических проблем, чтобы выкупить эту площадь. Возникало у всех простых смертных, но Бонтен — боги на земле, и они круто это подчёркивали, проводя явную черту между собой и всеми остальными. У девушки сложилось впечатление, что даже те, кто присутствовал здесь, чувствовали себя несколько скованно, поскольку безграничная власть самой влиятельной криминальной группировки Японии бросалась в глаза, как цветастый фейерверк на фоне ночного неба.       Машина замедлила ход, останавливаясь прямо напротив широкого крыльца. Дверь сразу же поспешил открыть специально обученный человек, одетый в строгий чёрный костюм и такую же маску, скрывающую верхнюю часть лица. Служащий подал Юрэй руку, помогая выйти из салона.       — Госпожа Нисида, — учтиво склонился мужчина. — Добро пожаловать в резиденцию «Ночная песнь», мы рады приветствовать Вас здесь.       «Он знает кто я, — не то чтобы это сильно удивило Юрэй, учитывая цвет её волос, такой же нетипичный для Токио, как само место, где она оказалась. — Но как понял?»       Журналистка кивнула, а потом поймала странный взгляд служащего, задержавшийся на её шее, и тогда всё встало на свои места — ожерелье. Вот зачем Бонтен прислал его вместе с приглашением. За ней здесь будут приглядывать, чтобы не смела лезть туда, куда не следует. Юрэй ощутила, как кровь вскипает от мгновенно вспыхнувшего раздражения, но быстро взяла себя в руки.       «Хоть все камеры в этом доме направьте на меня, я всё равно найду всё, что хочу»       — Благодарю за приглашение, — вежливо отвечает девушка, следуя к приветливо распахнутым двойным дверям, украшенным золотыми вензелями. Подойдя ближе, Юрэй отчетливо разглядела там орхидеи, колокольчики и цветы сакуры. Без слов было понятно кто именно из верхушки развлекается в этом поместье. Сакура, очевидно, была отсылкой к Санзу, чьё имя переводилось, как «весна».       Внутри дом, больше напоминающий дворец, был таким же впечатляющим, как и территория окружающая его. Большие пространства, со вкусом обставленные, ничего лишнего или вычурного, но сразу видно — подделок здесь тоже нет. Все картины, статуи или безделушки на комодах — подлинники, собранные здесь, словно дом огромная шкатулка для сокровищ разных династий и эпох.       Из главного зала доносилась музыка: никаких записей, само собой. Ещё на подходе было понятно, что Бонтен пригласил развлекать гостей настоящий оркестр. Музыка лилась подобно реке: мелодично и гладко, как атласная лента, что ложилась на глаза, лишая зрения, но напрягая слух. Юрэй действительно прикрыла глаза, сразу же представив себя на цветущем лугу, где густо разлился запах цветов, а вокруг неё кружили бабочки, собирая сладкий нектар.       Музыканты находились около центральной стены, оставляя в центре место для танцев. Впрочем, никто из гостей — а было их прилично — не танцевал, а вёл неспешные ленивые беседы. Юрэй взяла бокал с шампанским у проходящего мимо официанта и встала около распахнутого настежь окна, наблюдая.       Она медленно пила холодный алкоголь, пузырьки которого ярко лопались на языке, добавляя некого озорства в настроение девушки. Она знала, что пить — плохая идея, но выбиваться из общей массы тоже не хотелось, а толпа, окружавшая её, так и приковывала взгляд. Люди, появившиеся сегодня здесь, сами напоминали ярких экзотических бабочек, пойманных умелым охотником, что заманил их сюда.       Платья женщин, порой совершенно откровенные, все равно выглядели уместно и не раздражающе. Любая из дам больше напоминала драгоценность, на которую хотелось любоваться. Нисида без труда разгадала подтекст этим выкрутасам, начиная от самого наряда, заканчивая нижним бельем — изысканным и тонким, хоть и скрытым под платьем, — которое, как мечтали сами барышни, сегодня увидит объект их вожделения. Один из трёх, а кто именно — значения не имело.       Юрэй поднесла бокал к губам, оставляя яркий след на хрустале. На ум пришло всего одно сравнение: а можно посмотреть всех девочек? И не важно: пришла девушка одна или с мужем, все присутствующие женщины мечтали обо одном — оказаться в постели одного из знаменитой тройки Бонтен; если уж совсем отпустить свою фантазию в полёт — спутницей жизни. Нисида фыркнула, пряча широкую улыбку за ладонью. Нет, она прекрасно понимала желание женской половины собравшихся здесь: оба Хайтани и Санзу были нереально красивыми. Если б не их деятельность, то они вполне могли бы быть моделями или киноактёрами. Совершенные на лицо — даже Харучиё с его шрамами, которые сейчас воспринимались как изюминка, а не уродство, — но абсолютно гнилые изнутри. Вот это, наверное, больше всего бесило Юрэй. Женщины, так мечтающие присесть на члены Бонтен, не глядели дальше своего носа, беря во внимание только оболочку.       А возможно, всё дело было в атмосфере распущенности. Нисида и сама не знала, почему это чувство пришло к ней, но интуиция, что верещала об опасности, подсказывала Юрэй: когда им всем надоест играть в светское общество, а определённые вопросы будут решены, животные, живущие во всех этих людях вырвутся наружу и начнётся она — оргия.       Деньги развращали, большие деньги — сводили с ума, и со временем, жадные до новых ощущений богачи искали развлечения в самых низменных аспектах: наркотики, алкоголь, секс. Нисида не раз слышала о масштабных оргиях, которые проводились в таких вот местах, замаскированных под благотворительные вечера. Женщины, желающие уединиться с кем-то из тройки, скорее всего окажутся под одним из тех мужчин, что сейчас присутствуют здесь: старых, обрюзгших и невозможно отвратительных.       — Вам понравился мой подарок?       По обнажённым плечам пошли мурашки, и Юрэй до боли прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от испуга. Она всем телом ощутила человека, что стоял позади неё — слишком близко, почти касаясь девушки. На Нисиду опустился его запах: холодный и острый, глубоко забивающийся в дыхательные пути.       Юрэй повернула голову, встречаясь с фиолетовыми глазами, внимательно смотрящими на неё из-за маски.       Маски волка.       Когда Бонтен устраивал такие званые вечера, плавно перетекающие во всеобщую вакханалию, единственное, что оказалось под запретом — приходить в масках волков и шакалов. Эти животные лики прочно закрепились за Хайтани и Санзу, чтобы выделить хозяев бала.       Ран, а это был именно он, был одет достаточно неброско, в отличии от приглашённых гостей, пытавшихся перещеголять друг друга. Однако, чёрный костюм сидел на нём, как влитой, выгодно подчёркивая все достоинства: от роста до телосложения. Единственным ярким пятном была булавка, приколотая к галстуку: две змейки, держащие аккуратный яркий рубин. У Юрэй возникло непроизвольное желание коснуться ожерелья, внезапно показавшегося ошейником.       — Подарок роскошный, — Нисида чувствовала себя зайчишкой перед огромным хищником, и по позвоночнику гуляли мурашки — слишком уж внимательным был взгляд Рана. К тому же, Юрэй не рассчитывала, что Хайтани первым пойдёт на контакт, да ещё так быстро. — И, как я вижу, у него есть пара.       Вежливая полу-улыбка касается красивых губ Рана, не скрытых маской. При таком освещении кажется, что рот Хайтани вымазан кровью, а Нисида при всём желании не может оторвать от них взгляд. Она осознаёт кто стоит перед ней: убийца, насильник, моральный урод, но как же контрастирует всё это с внешностью мужчины — до чёртиков сексуальной и притягательной.       — И не одна, моя очаровательная лисичка, — усмехается Ран, а у Юрэй складывается впечатление, что её тело обволакивает тончайший шёлк — настолько сладок тембр голоса Хайтани. Это не приторность, не заискивание — чистейшая харизма, против которой почти невозможно устоять, но Нисида всё ещё помнит зачем она здесь. — Боюсь, что сегодня всю женскую часть данного мероприятия ждёт разочарование.       — Мужская тоже расстроится, брат, не имея возможности украсть такую красавицу, — по другую сторону возникает ещё один молодой волк, не менее элегантный и восхитительный, как и старший Хайтани. На его груди девушка замечает точно такую же булавку. Нисида встречается взглядом с яркими пленительными аметистовыми глазами Риндо, что склоняет голову, а потом берёт руку девушку в свою ладонь и касается горячими губами тонких пальцев. — Рад нашей встречи, госпожа Нисида.       — Ах, где мои манеры? — Ран не усмехается, это тончайшие звуки скрипки, больше напоминающие нежные мелодичные трели птиц в утреннем лесу. Старший Хайтани перехватывает руку Юрэй из ладони младшего брата и также оставляет на коже обжигающий поцелуй-обещание. — Мы рады приветствовать столь долгожданную гостью здесь.       — Красный вам к лицу, — улыбка, коснувшаяся полных губ Риндо, мягкая и открытая. Смотря на него — обаятельного, прекрасного и совершенно очаровательного, — сложно вообразить, что этот молодой мужчина способен кого-то убить или покалечить. Нисиде хочется коснуться его длинных волос, собранных в низкий хвост, чтобы ощутить их гладкость, пропустить между пальцев. Она и сама не понимает, что с ней происходит, но стоя почти в углу, зажатая между обоими Хайтани, нависшими над ней, Юрэй отчаянно желает попробовать братьев на вкус.       «Дьяволы», — с ужасом понимает Нисида. Их аура, как тяжёлое одеяло, не позволяет сделать лишнего движения; из этой ловушки не сбежать самой.       — Спасибо за приглашение, — Юрэй плавно вытягивает пальцы из ладони Рана, смотря ему в глаза. Да, он волк, хищник, хозяин этого дома, но и она не жертва, которую так легко поймать в свои сети. — Такое же неожиданное, как и ваш дар.       — О, он не будет последним за этот вечер, милая, — Ран улыбается, но это больше похоже на оскал, словно он уже почуял кровь и готов броситься в атаку. — Развлекайтесь пока, но не заставляйте нас ревновать.       — Мы вынуждены откланяться ненадолго, — младший Хайтани поднимает руку, а потом заправляет выбившийся локон Юрэй за ухо, оставляя обжигающий след на шее, где задерживает пальцы дольше положенного. — Гости не должны чувствовать себя брошенными…       — … даже если мы хотели бы направить всё своё внимание на одну-единственную гостью, — Юрэй от слов старшего Хайтани пробирает до самых костей. Она чувствует, знает, что им верить нельзя, но уже замечает недовольные злобные взгляды женщин, направленные в сторону их странного треугольника — гостьи недовольны таким раскладом, и если бы имели возможность, то уже растерзали бы Нисиду. Вкупе это вызывает… удовлетворение; всегда приятно знать, что взгляды самых завидных мужчин направлены на тебя, даже если эти самые «охуенные партии» ублюдки конченные. Юрэй ведь и не собиралась с ними иметь никаких дел, кроме сегодняшней встречи, собираясь вытянуть необходимую информацию.       Чего греха таить, и Ран, и Риндо были совершенно потрясающими мужчинами, внешне уж точно. И Нисида была бы полной лицемеркой, сказав, что ей не льстит их внимание, даже учитывая то, что оно ей оказано не просто так — Бонтен преследует свои цели. Обе стороны хотели от этой встречи что-то получить, но Юрэй, полагаюсь на свою удачу, собиралась обвести великолепную троицу вокруг пальца, но если, помимо этого, она получит ещё и волну зависти от собравшихся девушек, то это пойдёт, как приятный бонус.       Братья кивают ей, и глаза обоих обещающе сверкают: этот вечер станет для Нисиды ярким и запоминающимся, уж это они ей гарантируют. Хайтани поворачиваются к гостям и оставляют Юрэй одну, а она наблюдает, как они приветствуют особо «важных» людей, которые надеются заключить с Бонтен важные сделки и договоры, способствующие обогащению обеих сторон. Девушку откровенно веселит, когда она замечает, как расцветают дамы, получая свою толику внимания от обоих братьев, что да — вели себя как истинные джентльмены. Если им и не нравилось то, чем они занимаются, то этого было совсем не видно.       — А ещё секунду назад все эти крашеные сучки мечтали порвать тебя, — Юрэй снова вздрогнула, без труда узнавая голос говорившего. — Не поворачивай голову, сделаем вид, что для нас это совершенно естественно, дорогая.       Вокруг талии обвиваются сильные руки, и Нисида оказывается прижатой спиной к торсу Санзу Харучиё. Вокруг девушки распространяется его аромат: дорогой кофе, вишнёвые сигареты и острый запах металла. Юрэй чувствует панику и ужас, потому что это не эфемерный кокон ауры обоих Хайтани, что вели себя весьма вежливо, хоть и вклинивались в личное пространство девушки; Харучиё держал крепко, не причиняя никакой боли, но из стального кольца его рук было не вырваться при всём желании.       Обнажённые лопатки соприкасаются с дорогим шёлком рубашки мужчины, и Юрэй старается лишний раз не шевелиться, чтобы не ёрзать — удивительно, но ощущение было приятным. Первый шок прошёл, и Нисида вдруг поняла — ей нравится. Интуиция пыталась что-то слабо вякнуть о том, что Юрэй нежится в объятиях самого нестабильного и бешеного из знаменитой тройки, но почему-то тело реагировало положительно.       — Давай, моя хорошая девочка, откинь голову мне на плечо, — было совершенно невозможно противиться голосу Харучиё; он был таким ласковым, тихим, как солнечный свет, приятно греющий своим теплом. — Дай мне возможность утереть нос этим двум павлинам.       Нисида делает, как он велит. Ожерелье на шее приятно холодит кожу, всё больше напоминая ошейник, который на неё ловко накинул Бонтен. Руки Санзу ложатся ей на живот, медленно поглаживая, и девушка, осмелев, кладёт одну из ладоней поверх мужской, ощущая тепло кожи и сбитые костяшки, явно говорившие о деятельности обнимавшего её человека. Харучиё усмехается, а потом переплетает их пальцы.       — Смотри-ка, а ты не из робкого десятка.       — Удивительный контраст между ними и тобой, — Юрэй решила, что если уж номер два Бонтен ведёт себя столь фамильярно, то и она не будет изображать из себя примерную девственницу, которая не курит и не ругается матом, любит французскую кухню и строит из себя «не такую, как все», особенно, когда дело касается покупки контрацептивов в аптеке. — Но уж лучше мы будем честны друг с другом, нет?       — Честны? — Санзу чуть склоняет голову, чтобы коснуться губами уха Юрэй. — Я хочу поиметь тебя прямо на этом полу, у всех на глазах. Как тебе такая честность?       Нисида понимает, что это должно её напугать, отпугнуть от мужчины, держащего её в своих руках, но разве не такого эффекта она добивалась? Когда у мужского пола кровь приливает к члену, то голова перестаёт соображать — не лучшая ли это возможность вытянуть из Харучиё всю информацию, что интересует Юрэй? Она отдаёт себе отчёт, что играет не с пубертатным подростком, а с опасным противником, но от этого игра становится только интереснее.       — Интригует, — отвечает Нисида. Порой порочные грязные разговоры были куда острее самого секса. — Неужели, приглашение от Рана было всего лишь способом поиметь меня?       Девушка не видит безумной хищной улыбки, что растекается по губам Харучиё. Он прижимается лицом к волосам Юрэй, вдыхая сладкий волнующий аромат её духов; зверь внутри него уже учуял кровь, и он голоден, а Санзу возбуждён.       «И мы поимеем тебя, маленькая сучка. Пустим по кругу, а потом искупаемся в твоей же крови», — от волнующих горячих картин, возникших в голове, Харучиё издаёт еле слышный стон, который прошибает Юрэй до самых костей. У неё складывается впечатление, что это стон человека, который наконец-то получит то, о чём так давно мечтал. По коже идёт холодок, потому что в голове не укладывается, что Санзу мог следить за ней.       — Мы всегда получаем то, что хотим, — говорит Санзу, оставляя влажный поцелуй на виске Нисиды. — Да, я не буду лукавить и говорить, что мы благодетели, зачем пускать тебе пыль в глаза, ведь мы договорились быть честными друг с другом, да? Бонтен не благотворительный фонд, но его верхушка — обычные люди, у которых тоже есть желания. Конкретно моё — ты.       — Судя по подарку Рана — не только твоё, — думать, что каждый из тройки хотел её себе было одновременно приятно, но в тоже время до одури страшно. Зная, что они из себя представляют, Нисида могла догадаться и о методах получения желаемого.       — Не бойся, мы не сделаем ничего без твоего желания, — «ты сама нам дашь своё тело, сучка, и здесь выбора у тебя не будет». — Разве что это будет наигранное сопротивление.       Юрэй прикусила губу, ощущая горячее дыхание шакала, стоящего позади неё. Она понимала, что их объятие — нарочито показное — уже привлекло внимание; женщины, попавшие сюда сегодня, явно не ожидали, что всё внимание троицы будет направлено на какую-то неизвестную им девчонку, не входившую в круг избранных. Если Бонтен причастны к убийствам тех девушек, то эти дурёхи только радоваться должны, что не станут очередной жертвой, вот только по происходящему сейчас было очевидно, что троица избрала себе жертвенного агнца. В любом случае, спать ни с кем из них Нисида не собиралась, но флирт ведь никто им не запрещал?       — И много таких же «избранных» было до меня?       — Есть ли разница говорить о них, если ты здесь и сейчас? Наслаждайся, — Юрэй чувствует приятную материю его маски, когда Санзу наклоняется, чтобы коснуться губами обнажённого плеча девушки. — Сегодня королева этого бала — ты.       «Или его жертва», — с дрожью думает Нисида, видя, как Ран поднимается на небольшую сцену, где были размещены музыканты. Он останавливается перед микрофоном, находя взглядом Юрэй; по губам мужчины расползается ехидная улыбка, когда он видит Санзу. Тот поднимает руку и показывает ему средний палец. На удивление, Хайтани отвечает тем же, и гости синхронно поворачивают головы к Нисиде и Харучиё. Номер два Бонтен отпускает девушку, становясь перед ней, как заслон от любопытных взглядов. Он кивает Рану, мол, начинай.       — Вечер не успел ещё толком начаться, — раздаётся бархатный голос Хайтани-старшего. — А у нас уже намечается драка с лучшим другом.       Приглашённые смеются: женская половина сквозь зубы, мужчины несколько нервно, потому что точно осознают с кем имеют дело и понимают — верхушка Бонтен может выкинуть всё, что угодно. Однако, улыбка Хайтани прямо источает добродушие, и гости несколько успокаиваются, склоняясь к тому, что Ран пошутил.       — Бонтен рад приветствовать здесь всех собравшихся. Мы с вами делаем одно дело, которое помогает процветать не только нашей любимой столице, но и всей Японии в целом, — Хайтани перевёл взгляд на толпу, стараясь хотя бы раз, но посмотреть каждому в глаза. Тонкая психология, но благодаря ей любой из приглашённых — даже если это бесполезная жена их партнёра — будет чувствовать себя важной персоной, нужной организации. — Мы с вами так много работаем, что почти не остаётся времени на развлечения…       Нисида тихо хрюкнула себе под нос, чтобы не заржать. Устали они, как же, думает девушка, разглядывая толпу из-за плеча Санзу: гости пока потеряли к Юрэй интерес, всецело поглощённые речью Рана.       — Только отвернись, ты уже здесь, Хару, — сердце ёкает в груди, когда на талию бесцеремонно ложится мужская рука. Нисида наблюдает, как Санзу разворачивается, смотря поверх её головы на Риндо, что нагло притягивает девушку ближе к себе. — Я принёс тебе вино, лисичка, попробуй.       Юрэй берёт бокал из его руки, и Хайтани спешит погладить её тонкие пальцы, усмехаясь. Нисиде кажется, что Риндо пахнет слишком притягательно; так сладко, что хочется зарываться носом ему в шею, ощущая тепло кожи, а потом и её вкус. Девушка спешит пригубить вино, отвлекаясь, но ловит внимательный взгляд холодных голубых глаз, жадно смотрящих на неё, и внутри разливается жар — Юрэй так и манят губы Санзу: хочется впиться в них, целоваться с мужчиной до не хватки кислорода в лёгких.       «Да что за херня?» — Нисида пьёт вино, ощущая всё богатство вкуса напитка: нотки вишни и шоколада, тончайшие оттенки мёда и яблок, что приправлены алкоголем, крепко давая в голову.       Риндо тихо усмехается, а потом сжимает пальцы на ткани платья девушки, нежно поглаживая, и чувствует — она откликается, становится всё разнеженнее и отзывчивее. Парень переводит взгляд на Харучиё, замечая то самое безумие во взгляде друга, как он склоняет голову, наблюдая за Юрэй, точно хищник за своей жертвой. Стоило им всем коснуться девушки, как у неё не было шанса к сопротивлению: на кожу их губ был нанесён сильнейший афродизиак, способный даже в малых дозах свести любую женщину с ума, а в вино, что Риндо принёс Нисиде, был добавлен наркотик — она не сможет сопротивляться, наоборот: сама захочет лечь под каждого из них.       Уже хочет. Хайтани чувствует это по дыханию Юрэй, по её телу, что всё теснее прижимается к его собственному; они могли бы уйти прямо сейчас, но тогда лишат себя возможности подразнить Нисиду, распаляя её настолько, что она сама будет готова залезть им в штаны, не обращая внимания на толпу.       — Милая, — Юрэй вскидывает голову, как гончая, почуявшая добычу, и Санзу расплывается в улыбке, а потом касается пальцами её щеки, нежно поглаживая. Риндо с интересом наблюдает: его этот контраст всегда приводил и в восторг, и в ужас. Харучиё не был психом в полном понимании этого слова, скорее — психопатом, который полностью осознаёт, что он делает. Сейчас Санзу был нежен, завлекал жертву, приманивал её, он останется верен этому образу и во время секса, добавляя минимум жёсткости, но стоит делу дойти до убийства девушки… Харучиё в прямом смысле этого слова разорвёт её на куски. — Тебе нравится?       В самом начале, когда они только нашли описание ритуала, то заботились исключительно о собственном удовольствии, пока демон, которому и были предназначены жертвы, не перестал исполнять их желания. Тогда троица поняла: удовольствие во время ритуального секса должны получать все участники процесса. Это как с убийством ягнят — если поймут, что их ведут на убийство, то в кровь поступает гормон, портящий вкус мяса. Здесь тот же принцип: жертва до самого конца не должна понимать, что умрёт, иначе испортит этим весь кайф.       — Да, — еле слышно отвечает Нисида, понимая, что у неё кружится голова, а тело наполняется лёгкостью и желанием. Низ живота начинает тянуть, и Юрэй отчаянно хочет избавиться от этого ощущения. Харучиё склоняется к ней, проводит большим пальцем по нижней губе, стирая остатки вина, а девушке хочется лизнуть незваного гостя.       — Останься с Риндо, я принесу ещё, — мужчина переглядываются, и Санзу кивает: милостиво уступает младшему Хайтани первому начать их игру, дразня Нисиду. Харучиё быстро исчезает среди толпы, иногда перебрасываюсь с кем-то приветствием, пока старший из братьев любезничает с гостями.       — Надеюсь, что больше нам с братом не придётся тебя ревновать, лисичка, — тихий шёпот в самое ухо. Юрэй резко ощутила Риндо всем телом, как он прижимает её к себе, сжимая тонкую ткань платья прямо под грудью. Он пах ночной сладостью, ветром и сиренью. — Ты же умная девочка, правда? Бонтен таких подарков не делает просто так.       — С каких пор верхушка самой влиятельной криминальной организации интересуется простой журналисткой? — вести диалог крайне сложно, потому что все мысли занимает стоящий позади мужчина, властно обнимающий Нисиду, будто она его собственность.       — Мы любим всё красивое, — усмехается Риндо, наблюдая за толпой. Он прекрасно видит, что его хотят втянуть в ненужные диалоги, будь то обсуждение дел или глупый неприкрытый флирт. — Давай-ка прогуляемся, лисичка, я бы хотел подольше насладиться твоим обществом, пока эти двое не прервали наше уединение.       Риндо, вопреки этикету или хотя бы простым нормам приличия, не предлагает Нисиде руку, а продолжает обнимать её за талию, ведя вдоль стены, чтобы избежать столкновения с гостями. Праздник начался, и вокруг них завертелась шумная толпа, служащая и ширмой, и препятствием. Людей было намного больше, чем изначально показалось Юрэй, и они заполонили весь первый этаж, да и второй скорее всего тоже.       — Посмотри, лисичка, — раздаётся голос Риндо, и он резко тормозит, заводя Нисиду в некий альков, скрытый плотными бархатными шторами глубокого винного цвета. Отсюда они двое могли наблюдать за Раном, окружённым какими-то мужчинами и их спутницами. В одном из них Юрэй узнает министра внутренних дел Японии, а в другом владельца оружейной компании, что снабжает армию страны. Сопровождающие их женщины коршунами смотрят на старшего Хайтани, мечтая перехватить его взгляд. — Все они хотят одного — нашего внимания для достижения своих целей: господин Ямамото для расширения рынка по сбыту своего оружия, которое — по идее — предназначено исключительно для нужд армии Японии, министр поиметь с этой сделки личную выгоду, а их жёны… Думаю, ты и сама видишь.       В этот момент Ран, не переставая что-то говорить гостям, поднимает голову, встречаясь взглядом с Нисидой. Он ухмыляется, а девушка вдруг распахивает глаза, чувствуя губы Риндо, снова стоящего сзади, на своей шее и плечах. Он ласкает её кожу, оставляя после себя тёплые поцелуи и лёгкие укусы.       — Они хотят быть на твоём месте, — язык обводит ушную раковину. — Посмотри на моего брата, как он смотрит на тебя, видишь?       Юрэй видела: Ран напоминал зверя в человеческом обличье, и хотя продолжал диалог с гостями, глаза его выдавали, потемнев от желания. Он раздевал Нисиду взглядом, целовал там же, где это делали губы Риндо, или наоборот — повторял это с другой стороны, срывая при этом с девушки платье.       — Ран более жадный, чем я, лисичка, — усмехается младший Хайтани, на секунду ловя взгляд брата и кивая ему. — Будь на моём месте он, то скорее всего, уже сделал бы вот так.       Нисида еле слышно вскрикивает от острого всплеска наслаждения, потому что Риндо за доли секунды проскальзывает рукой в вырез её платья и накрывает пальцами клитор сквозь бельё.       — Маленькая извращенка, — голос Хайтани расплавленной карамелью разливается по коже, и Юрэй отчаянно хочется оказать где угодно, только не здесь — но с ним наедине, чтобы избавиться от мучительно неудовлетворения, мучившего её тело. — Знаешь, в чём разница между ними и тобой?       — В чём? — тело не слушается, выгибаясь навстречу ласкающим пальцам, что уже проникли под бельё. Нисида ощущает влагу между бедёр, которую Риндо старательно собирает, обводя набухший от желания клитор.       — Мы тоже хотим тебя оттрахать. Все трое, — Хайтани усмехается, второй рукой поглаживая полное полушарие груди сквозь платье. Сознание окрашивалось красным, а по телу разливалось возбуждение. Стоило им выбрать себе жертву, надевая на неё ожерелье, как их самих охватывало непреодолимое желание заняться сексом с девушкой. Их страсть должна была быть обоюдной, незамутнённой, чтобы они могли полностью отдаться процессу ритуала. — И тебе не придётся выбирать.       — В каком смысле?       Откуда не возьмись возникает Харучиё, что запрокидывает голову Нисиды вверх, смотря на неё тёмно-голубыми глазами. Две пары рук, ласкавших стройное тело, сводят с ума, оставляя после себя только одно ощущение: хочется ещё больше. Ладони Санзу накрывает задницу Нисиды, сжимая и притягивая ближе, чтобы она ощутила его член под тканью брюк и белья.       — Мы развлечёмся все вместе, лисичка, — говорит Санзу, а потом накрывает её губы своими, проникая языком глубоко в рот, чтобы и пикнуть не смела, а только стонала, прося ещё и ещё.       — Вот мудила, — смеётся Риндо, целуя Нисиду в плечо. — Вообще-то, моя очередь была сорвать первый поцелуй.       Харучиё совершает последний виток языком во рту Юрэй, поднимает голову, ухмыляясь и смотря на девушку, глаза которой пьяно блестели. Она выгнулась Санзу навстречу, облокачиваясь на Риндо, что продолжал ласкать её между ног.       — Наша девочка тебе первому отсосёт, правда же, Юрэй? — говорит номер два Бонтен, медленно облизывая губы. — Я уверен, что тебе понравится член Риндо.       — Возможно, ей больше понравится мой член, — позади Санзу возникает Ран, расплываясь в довольной улыбке. — Иди, Риндо, твоя очередь.       Младший Хайтани недовольно хмыкает, но гостей же должен кто-то развлекать, пока они сами не догадаются начать то, ради чего, собственно, здесь и собрались — оргию. И пока наверху, в многочисленных комнатах поместья, будут совокупляться все приглашённые, в подвале начнётся главное представления, с ними тремя в главных ролях.       — Не позволяй им слишком много, лисичка, — Риндо берёт Нисиду за подбородок, целуя в приоткрытые губы. — Они не такие джентельмены, как я.       — У тебя там перо из крыльев выпало, мой ангел, — усмехается Ран, занимая место брата, пока младший покидает альков, полностью опуская занавес, чтобы их никто не отвлекал. — Ну что, госпожа Нисида, пришло время познакомиться по-настоящему, а?       Ран врезается в её рот губами, и его поцелуй не идёт ни в какое сравнение с ласковым касанием младшего брата. Старший целует глубоко и голодно, с силой прикусывая нежные губы и втягивая язык Юрэй в свой рот. Но от любого движения внутри девушки множится возбуждение, тем более — Санзу тоже без дела не стоит. Пока Ран продолжает целовать Нисиду, Харучиё расстёгивает молнию сбоку платья, чтобы приспустить тугой лиф с полной груди.       Юрэй глухо стонет в губы Хайтани, когда чувствует, как горячий язык Харучиё обводит нежно-розовый сосок, играет с ним, прикусывая и посасывая, а пальцами проделывает то же самое с другой грудью, иногда сжимая тяжелую нежную плоть в руке.       — Смог договориться с тем идиотом из обороны? — интересуется Харучиё, переходя ко второму соску и накрывая его ртом, посасывая и слушая стоны Юрэй; тонкие пальцы девушки вплелись ему в волосы на затылке, и Санзу ухмыльнулся, нежно прикусывая чувствительную бусину.       — Да он из штанов готов был выпрыгнуть, — отвечает Ран, отрываясь от губ Нисиды и оставляя лёгкий укус на тонкой шее. — Даже жену свою под нас подложить, лишь бы заключить эту сделку. Дай-ка мне свою ладошку, детка, я тебе что-то покажу.       Юрэй слушает голос Рана, разум сопротивляется, понимая, что что-то не так, но тело подчиняется беспрекословно, словно не девушка отныне его хозяйка, а три этих соблазнительных дьявола, каждого из которых Нисида отчаянно желает. Она вкладывает пальцы в руку Хайтани, и он, оставив на них нежный поцелуй, опускает вниз, кладя на свою ширинку.       — Справишься с этим, лисичка? — вкрадчиво интересуется Ран, обхватывая свободой рукой грудь Юрэй. — Блять, классные сиськи.       — Думаю, даме стоит сразу показать весь фронт ночных работ, — Харучиё выпрямляется, довольно облизывая покрасневшие губы. — Она у нас девочка старательная, да? Так усердно копала под нас, пытаясь выяснить кто же убивает невинных девушек, да, моя любовь?       Юрэй, полностью утратившая связь с реальностью, не понимала, что Санзу говорит ей. Видела только его красивое лицо и нежную улыбку. Нисида потянулась к нему, и Харучиё усмехнулся, склоняясь к ней и целуя.       Он перехватил вторую руку девушки, кладя на свой пах, толкнулся вперёд, так что Юрэй оказалась зажата между ним и Раном, что наблюдал за другом с хитрой улыбкой.       — Сегодня ночью, госпожа Нисида, вы воочию увидите то, что мы проделывали с этими шлюхами, — говорит Санзу, отрываясь от сладких губ девушки. Юрэй совершенно опьянена их откровенными ласками, и её тело хочет ещё.       — Что ж, кажется, наша шлюшка готова, — Ран расплывается в улыбке. — Хочешь же, чтобы мы выебали тебя, да?       — Да.       Ран и Санзу снимают маски; Хайтани нажимает на какой-то рычаг и позади них открывается дверь в подвал.       — Риндо подойдёт через пару минут, любимая, — ласково говорит Ран. — Давай я тебе помогу.       Он берет её на руки и спускается туда, откуда живой Юрэй уже не выйдет.