Кровь и пепел

      Этот путь Ран за последние месяцы проходил не один раз. Единственное различие было лишь в том, что девушки всегда были разные; старший Хайтани усмехается, чувствуя горячее тёплое дыхание на своей шее. Чего уж лукавить, в этот раз он самолично сделал выбор, послав Юрэй ожерелье, необходимое для ритуала. Обычно они все вместе выбирали будущую жертву, но в этот раз само провидение послало им Нисиду. Сегодня они совместят приятное с полезным: и ритуал проведут, натрахавшись как следует, и уничтожат дотошную девку, которая копала под них.       У Рана не возникало сомнений, как и у Санзу с Риндо, что многие люди из их круга общения подозревают Бонтен в совершении этих ритуальных убийств, вот только им нет до этого никакого дела, пока жертвы выбираются не из числа их близких. Да даже если бы и оттуда — почти у всех кишка тонка в открытую выступить против группировки, и они пользуется этим, узурпируя все ветви власти.       Полная монополия Бонтен на всю Японию.       По коже идут мурашки, когда горячий язык касается шеи Рана, вылизывая. Мужчина усмехается, оставляя нежный — почти целомудренный — поцелуй на виске Нисиды, что совсем не может себя контролировать, ластясь к Хайтани, как самка в период спаривания. Рану до жути нравится собственная двойственность и двуличие: о, он непременно будет в меру нежен и внимателен к их игрушке на эту ночь, обязательно доведёт её до оргазма, а потом хладнокровно убьёт, распарывая нежную кожу холодной сталью, выпуская из вен алую кровь.       — Может, нам стоит дать ей ещё? — усмехается Санзу, беря руку Юрэй в свою. Он подносит тонкие пальцы к губам и целует их, а потом касается кончиков языком, и Нисида стонет, поворачивая к нему голову, изгибаясь на руках Рана.       — Судя по ней, Риндо дал ей приличную дозу, но думаю можно добавить сверху, совсем распаляя нашу лисичку, — отвечает Хайтани, легко удерживая девушку на руках, пока они идут по длинному тёмному коридору. Здесь троица проявила особую внимательность к деталям, обустраивая подвал в стиле средневековых фильмов и книг, описывающих это время: каменные стены и пол, факелы и канделябры на стенах, никакой электроники и современного освещения — сплошное эко-подземелье.       Харучиё улыбается, смотря в синие глаза Юрэй. Он склоняется к ней на ходу, целуя в приоткрытые губы.       — Потерпи ещё немного, любовь моя, — дурман проникал и в их головы, заволакивая собой сознание и разнося по организму терпкое возбуждение, что отдавало мёдом и кайенским перцем — сладко-острое, и потому втройне желанное. — Я тоже тебя хочу.       Нисида прикрывает глаза, совершенно не понимая где она и что творится вокруг; важны лишь мужчины, окружающие её, потому что только они могут дать ей избавление от жуткого неудовлетворения и боли между ног. Ей хочется скорее избавиться от раздражающего платья и белья, неприятно натирающего кожу; хочется прильнуть к горячему телу одного или сразу всех троих; Юрэй готова сделать что угодно, лишь бы получить удовлетворение и кончить.       Стоит Санзу или Рану коснуться оголенного участка тела Нисиды, как её пронзает острая вспышка дикого возбуждения, и оно растёт в геометрической прогрессии. Определённо, только один из тройки не справится с этим. Юрэй хочет всех троих, попробовать на вкус каждого, чтобы точно знать какие мужчины разные и похожие одновременно. Девушка уверена, что все вместе они будут составлять идеальную композицию, полностью дополняющую друг друга.       Харучиё отпускает руку Нисиды, и она тут же обнимает Рана, потираясь носом о гладкую кожу его шеи, вылизывает кадык, проходясь языком по рисунку татуировки с символикой Бонтен. Хайтани чуть откидывает голову назад, наблюдая за другом, что открывает дверь, ведущую в их тайное логово, где сам воздух пропитан сексом и кровью.       Санзу отходит в сторону, с издевательской усмешкой склоняясь перед Раном с Юрэй на руках.       — Только после вас, мой господин, — розовые локоны отдают пламенем костра в свете свечей, вставленных в изящные серебряные канделябры по обе стороны от входа.       — Пижон, — усмехается Ран, входя внутрь и чувствуя приятную волнительную дрожь, будто они собираются проделать это впервые. Однако, каждый ритуал ощущался с небывалой новизной, совершенно не приедаясь; может в этом и был ответ, почему трио постоянно возвращалось к нему — жаждущий развращённый мозг требовал чего-то феерического и нового, и их демон-покровитель давал им это в неограниченных количествах. — Вот мы и на месте, лисичка.       Хайтани подходит к огромному — гигантскому — матрасу, застеленному карминово-красной простыней. Если не считать небольшого стола и пары кресел в другом углу комнаты, то импровизированная кровать была единственной мебелью в помещении. Нисида не обратит на это никакого внимания, но лежбище было поставлено точно на большой рисунок пятиконечной звезды, нарисованной кровью их жертв — обновляли пентаграмму после каждого ритуала. Не то чтобы она вообще была нужна, но налёт сатанизма привносил особую остроту их удовольствию, делая ощущения ещё извращённее, чем вообще возможно.       Ран со всей осторожностью укладывает Юрэй на постель, нависая над ней и откровенно любуясь. Каждая из девушек, побывавших здесь, была красивой и притягательной, но Нисида… Почему-то сегодня Хайтани особенно сильно вожделел их трофей, желая до крови впиваться в её губы, терзая их своими; оставить синяков на нежной — пока нетронутой — коже ниже шеи. Хайтани забирается следом на матрас, окончательно расстёгивая молнию на платье. Мужчина рвёт лиф, специально задевая пальцами нежные соски Нисиды, что выгибается навстречу этим касаниям — ей надо больше, чаще, жёстче, чтобы всё желание Рана было направлено целиком и полностью на неё.       — Приподнимись немного, послушная девочка, — мурлычет Ран, стягивая с Юрэй платье и отбрасывая в дальний угол — всё равно сожгут вместе с телом. Нисида шикарно сложена, а конкретно сейчас, лежащая на постели с густыми волосами, разбросанными по шелковой простыне, она напоминает Хайтани единственный живой цветок в огромном мертвом саду, и мужчине хочется сорвать растение, растереть между пальцев нежные лепестки и переломить стебель, отбирая чужую жизнь.       Жадный фиолетовый взгляд медленно скользит по телу Юрэй, любуясь узкими плечами и изящными стрелами ключиц, уже усыпанных следами их с братом и Санзу страсти; роскошной грудью с нежно-розовыми сосками, тяжело вздымающейся от желания, сдерживаемых стонов и просьб скорее вставить ей; тонкой талии с красиво выступающими рёбрами под фарфоровой кожей; шикарными бёдрами, на которые ложатся руки Рана, разводя ноги Нисиды в стороны — Хайтани думает, что кружево лишнее. Он сгребает пальцами ажурную материю и резко дёргает, разрывая ткань.       — Полегче, животное, — слышится смешок Харучиё, что не принимал участия в «разворачивании конфеты», вместо этого методично раскладывая на столе начищенные до блеска инструменты: скальпели, ножи, пилы… Если бы Юрэй могла здраво соображать, то уже сбежала бы, но наркотик и афродизиак сделали своё дело, лишая девушку воли к сопротивлению. Единственное, чего Нисида хотела — оба Хайтани и Санзу.       — Кто бы говорил, — ничуть не обидевшись, откликается Ран, гладя ладонями длинные ноги девушки и жадно смотря на покрасневшую влажную промежность. — Ты течёшь, как последняя блядь.       Он стягивает с себя пиджак и жилетку, бросая вещи около импровизированного лежбища. Юрэй приподнимается, хватая Рана за галстук и тянет на себя; мужчина, снисходительно усмехаясь, позволяет ей это, впиваясь в мягкие губы и лаская своим языком её. Они целуются долго и жадно, тесно сплетаясь в объятиях. Хайтани подсаживает Нисиду, заставляя оседлать себя, и девушка громко стонет сквозь не прекращающийся поцелуй — сквозь брюки и белье она чувствует твёрдый горячий член мужчины и теряет голову от этого, двигая бёдрами и пачкая дорогую ткань в своей смазке.       Санзу, закончивший с рутиной, разливает по кубкам — дорогим и старинным, сделанным из чистого серебра и инкрустированных рубинами и гранатами — вино; в один добавляет ещё наркотик, чтобы совсем раскрепостить и лишить воли к сопротивлению Нисиду. Он опускается в глубокое кресло, широко расставляя ноги и наблюдая за игрищами друга, попивая вино. Пах горит огнём, а вены буквально высушивает от огненного возбуждения, но Харучиё нравится то, что он видит. Мало кто мог бы подумать, но Санзу был секс-эстетом, не отказывая себе в удовольствии понаблюдать за профессиональной работой Рана, доводящего Нисиду до исступления.       В голове нет ни одной рассудительной отрезвляющий мысли. Юрэй вообще не помнит зачем она изначально хотела попасть на этот бал; сейчас всё, чего девушка хотела — что вообще имело значение, — сладкие глубокие поцелуи Рана. Его гибкий умелый язык творил с ней что-то волшебное, доводя до точки кипения одними лишь ласками внутри рта. От жарких фантазией, влагой выступающий на нежной коже половых губ, что мужчина планирует сделать с ней в дальнейшем — внизу живота скручивалась обжигающая спираль, ударяя сильнейшим возбуждением по всем нервным окончанием.       — Ты заебал пялиться, штаны сейчас порвешь своим флагштоком, — ядовито шипит Ран, вынимая из волос Юрэй гребень и швыряя в стену около головы Санзу. Фамильное украшение Нисиды распадается на несколько частей, а драгоценные камни кроваво блестят на полу, ловя тёплый огонёк свечей. Хайтани наматывает на кулак густые рыжие пряди, запрокидывая голову девушки назад почти до хруста шейных позвонков. Вид беззащитной лебединой шеи, что помимо ожерелья украшают многочисленные засосы, заводит Рана, и он, издав рык, впивается зубами в тонкую кожу, терзая и засасывая. Запах сладкой вишни, исходивший от Нисиды, ударяет в голову; мужчина двигает тазом навстречу промежности Юрэй, мечтая слизать влагу меж её ног. — Присоединяйся, шакал, иначе я сожру её в одиночку.       — Подавишься, волчара, — усмехается Харучиё, раздеваясь. Он оставляет на спинке кресла всё, кроме брюк, и, захватив отравленное вино, приближается к постели, жадно слушая тяжёлые вздохи Рана и громкие стоны Юрэй, пальцы которой до побелевших костяшек впились в плечи Хайтани, оставляя на коже красные отметины. Мужчина залезает на матрас, становясь позади Нисиды, ласково обхватывая её талию рукой и подставляя свою грудь, чтобы девушке было удобнее. — Выпей, лисичка.       Шальные синие глаза с расширенными зрачками впиваются в лицо Харучиё, и Юрэй закидывает руку ему за голову, обнимая за шею и вплетая пальцы в гладкие розовые пряди.       — Хочу тебя поцеловать, — шепчет Нисида, облизываясь при виде рта Санзу, что склоняется к ней и медленно проводит языком по губам, дразня девушку.       — Я буду делать всё, что ты захочешь, любимая, — его голос напоминает Юрэй огненные языки пламени, облизывающие её тело — хотелось сгореть, слушая речь Санзу. — Но сначала выпей, тебе понравится.       Она послушно прикладывается к холодному металлу кубка, глотая вкусное вино и не отрывая взгляда от Харучиё, что усмехается, а потом перемещает руку с талии девушки на полную грудь, ловя пальцами нежный сосок. Юрэй допивает последние капли, а потом выгибается и стонет, утопая в ласках двух мужчин. Ран по-прежнему ласкает шею и ключицы, держа ладони на бёдрах Нисиды, а Харучиё, прижавшись сзади, обхватывает уже двумя руками грудь Юрэй и играет с сосками, оттягивая их и пощипывая.       — Иди ко мне, лисичка, — шепчет Санзу, а потом накрывает рот девушки своим, проталкивая язык внутрь и хозяйничая там. Он целует грубее старшего Хайтани, кусая за нежные губы, но Нисиде нравится этот контраст. — Какие же у тебя классные сиськи. Эй, Ран, попробуешь?       Санзу отстраняется, опаляя дыханием щеку девушки. Он встречается глазами с темно-фиолетовыми очами Хайтани, что отрывается от шеи Нисиды. Харучиё, ухмыляясь, приподнимает в ладонях грудь Юрэй, и оба соска касаются кожи Рана. Мужчина облизывается, переводя взгляд на девушку, что смотрит на него во все глаза, ожидая, что же Хайтани сделает дальше.       Ран, не разрывая зрительного контакта с Нисидой, опускает голову и, оставляя влажный след языком на указательном пальце Санзу, обхватывает губами нежно-розовый сосок, посасывая и кусая его. Юрэй запрокидывает голову на плечо Харучиё, а рукой прижимает Хайтани ближе к себе, чувствуя растущую боль между ног — ей необходимо ощутить заполненность внутри себя.       — Хочешь мой член, лисичка? — хрипло шепчет Санзу, толкаясь бёдрами в задницу Нисиды. — Я возьму тебя сзади, трахая часто и глубоко, как тебе хочется сейчас.       — Господа, идите на хуй, — раздаётся веселый голос от двери, и мужчины прекращают свои занятия, поворачиваясь на звук и пропуская мимо ушей стон недовольства девушки, но стоило ей повернуть голову, встречаясь с хитрыми аметистовыми глазами, как возбуждение вспыхнуло с новой силой. — Лисичка хочет мой член, правда же?       Риндо изящно избавляется от маски и распускает волосы. Он усмехается, видя, что Ран и Харучиё не двигаются, давая ему возможность исполнить небольшой стриптиз для их жертвы. Молодой мужчина медленно расстёгивает пиджак и пуговицы на жилетке, что ворохом летят на спинку кресла. Проворные пальцы ловко избавляются от запонок и галстука с брошью. Рубашка исчезает с тела Риндо, и он улыбается Нисиде, без труда ловя жадное вожделеющее выражение в глазах Юрэй.       Младший Хайтани подходит к кровати и залезает на неё, забирая девушку из рук брата и Харучиё, что усмехаются, наблюдая за этим действием так, будто впервые увидели голую девушку, будучи пубертатными подростками — наблюдать заводило не меньше, чем принимать активное участие.       — Соскучилась? — ласково спрашивает Риндо, обнимая Нисиду и усаживая её на свои колени, лицом к себе. — Какая ты влажная уже, ждала меня?       — Да, — шепчет Юрэй, обвивая тонкими руками шею парня и вплетая пальцы в лиловые шелковые пряди. Она с охотой прижимается к крепкому натренированному телу, проезжаясь промежностью по паху Хайтани-младшего.       — Тогда, моя девочка, может ты покажешь мне, как сильно нуждалась во мне? — ласково усмехается Риндо, а потом опускает руку вниз, касаясь пальцами клитора Нисиды и медленно лаская его, от чего девушка стонет, вжимаясь в ладонь Хайтани, прося ещё. — Отсоси мне.       Юрэй облизывает губы, а потом ведёт руками вниз, очерчивая пальцами натренированные мышцы и узор большой татуировки, что так и манит провести по ней языком. Девушка опускает голову, мягко прикусывая зубами шею Хайтани, и тот ухмыляется, а потом шлепает Юрэй по упругой заднице.       — Член, милая, — напоминает он, чувствуя, как Нисида ловко расправляется с его ремнём и ширинкой. Она была такой чертовски соблазнительной, что Риндо испытывал животное желание насадить её на себя, жадно вдалбливаясь в сексуальное тело. Парень касается пальцем покрасневшей нижней губы Юрэй и оттягивает её. — Хочу поиметь твой ротик, лисичка.       — Да тут все хотят, — улыбается Ран, перебираясь ближе к девушке. Его так и манит вид сзади: видно как Нисида течёт, и старший Хайтани хочет собрать эту влагу и языком, и головкой члена.       Девушка избавляет Риндо от брюк и белья, лаская его тело сладкими поцелуями; она лижет идеально-проработанный пресс, наслаждаясь твердостью и упругостью мышц под губами, обводит языком ямку пупка, а потом чувствует, как на спину надавливает мужская ладонь, заставляя Нисиду прогнуться и оттопырить кверху задницу. Мысль о том, что Ран и Санзу сейчас видят, какая она мокрая, пиздецки заводит, и Юрэй расставляет ноги шире, слыша одобрительный смешок.       — Смышлёная малышка, — раздаётся шлепок, и Нисида стонет, ощущая жаркую волну, разливающуюся по бёдрам. Она обхватывает пальцами член Риндо, восхищаясь размером и длиной; опускает голову, касаясь языком крупной красной головки, слизывая прозрачные капли смазки и прикрывая от наслаждения глаза.       — О да, детка, вот так, — рвано выдыхает Риндо, кладя ладонь на затылок Юрэй. — Поласкай меня и получишь награду.       Между ног всё горит от нехватки ласк, но Нисиду саму захватывает возможность отсосать младшему Хайтани, тем более, что живая фантазия уже подкинула картинку того, как потом этот член окажется в ней на всю длину. Девушка плотнее обхватывает головку губами, помогая себе рукой; опускается ниже, обвиваясь языком вокруг, точно змея. Её заводит вкус и идеальная тяжесть, а низкие стоны Риндо, больше напоминающие рыки, добавляют особого удовольствия. Юрэй мягко надавливает языком на нежную уздечку, а потом лижет щель, продолжая двигать головой вверх-вниз, пока тяжелая мужская рука не вплетается ей в волосы, сжимая в кулаке густые локоны, задавая жёсткий грубый ритм, входя почти на всю длину. Нисида, обычно предпочитавшая нежный секс, в другой ситуации воспротивилась бы, шля партнёра в пешее эротическое, но сейчас… Животная грубость Риндо сводила с ума, каждый низкий стон и рык, срывающийся с его губ, добавлял наслаждения и возбуждения в опьянённый организм Юрэй.       А потом добавилось новое удовольствие, заставившее низ живота взорваться от яркой вспышки, что хлестанула по всему позвоночнику, побуждая податливое тело выгнуться ещё больше, а голову опуститься ниже на член младшего Хайтани, беря почти на всю длину.       Язык Рана — гибкий и умелый — коснулся её между ног, слизывая смазку с половых губ и обводя набухший клитор. Старший Хайтани легко проник меж гладких складок, вылизывая девушку, точно самец свою самку, добавляя к своим ласкам — на грани с реальностью, — длинные пальцы, что бесцеремонно проникли внутрь, касаясь тёплых влажных стенок. Мужчина играл с ней, лаская и трахая. Нисида не видела, но чувствовала его усмешку и горячее дыхание, оседающее пленкой на чувствительной коже половых органов. Мягкие губы обхватили клитор, надавливая на него языком, а потом обводя по кругу, выбивая из груди Юрэй глухие стоны, отдающие сладкими вибрациями на члене младшего Хайтани, что продолжал трахать девушку в рот.       — Поделись-ка, Хайтани, — раздаётся голос Харучиё, и длинные фактурные пальцы касаются поясницы Юрэй, нежно обводя выделяющиеся ямки Венеры, спускаясь ниже к ягодицам, проводя меж ними и останавливаясь около тугого кольца мышц. Мягкими поглаживающими движения Санзу обводит сфинктер, расслабляя его. Нисида на мгновение чувствует что-то холодное и инородное, а потом в неё проникает длинный палец, трахая. — Вот так, хорошая девочка, подвигайся, пока отсасываешь Риндо.       Тело слушается их голосов, словно так и должно быть, поэтому Юрэй беспрекословно выполняет просьбу Харучиё, находя подходящий темп. Она продолжает делать минет младшему Хайтани, чувствуя, как её ласкают все разом — свободной рукой Риндо обхватил её грудь, играясь с соском и иногда сжимая тяжелую шелковистую плоть.       — Глубже, любимая, — шепчет Хайтани, вскидывая бёдра и буквально заставляя Нисиду заглотить его член на всю длину, утыкаясь носом в лобок мужчины. — О, да, вот так, малыш. Ещё немного, мгх… Блять!       Он сам двигается навстречу её глотке, входя на всю длину и удерживая Юрэй за волосы, а потом громко стонет и изливается в рот девушке, тяжело дыша. Нисида, ощущая приятную пульсацию внутри рта, проглатывает сперму Хайтани, облизывая раскрасневшиеся губы.       — Охуеть, как сексуально ты это делаешь, — миг, и в её рот впивается Риндо, глубоко и влажно целуя, буквально трахая её рот языком. — Я только что кончил, а уже хочу ещё — наполнить тебя собой.       — Терпение, Хайтани, — усмехается Санзу, добавляя второй палец и нежно растягивая Нисиду для себя. — Дай нам с твоим братом поразвлечься напоследок.       — Я скоро вернусь к тебе, — улыбается Риндо, слезая с кровати и садясь в другое кресло. Он жадно прикладывается к вину, пока на постели Хайтани и Санзу продолжают играть с Нисидой.       Ран, смачно облизнувшись, отстраняется от девушки и скидывает с себя брюки и бельё. Он проводит ладонью по узкой спине, а потом ложится рядом с Юрэй, встречаясь взглядом с синими глазами, уже слезящимися от желания получить разрядку.       — Иди к папочке, объезди меня, лисичка, — Хайтани притягивает девушку к себе и целует, давая ей прочувствовать свой собственный вкус. Нисида целует жадно, перекидывая ногу через Рана и проезжаясь промежностью по твёрдому горячему члену. Сзади Харучиё, следуя примеру друга, избавляется от шмоток и, вооружившись смазкой, встаёт между коленей Рана, прижимаясь пахом к заднице Юрэй.       — Ещё немного, любовь моя, и ты получишь оба наших члена, — жаркий шепот обжигает кожу на лопатках, а потом Санзу осыпает их градом поцелуев, кладя ладони на пышные бёдра. — Обещаю, мы наполним тебя до краёв.       Мужчины слов на ветер не бросают, поэтому одновременно начинают насаживать Нисиду на себя. Ран снизу, застонав от охуенной влажности нутра Юрэй, а Харучиё сзади — прикусив губу до крови, настолько узкой и шелковой девушка оказалась изнутри. Сама Нисида поняла, что тело, уже приличное количество времени охваченное неугасающим возбуждением, перешло в состояние экстаза от всеобъемлющей заполненности внутри себя. Воображение будоражило осознание того, что сейчас её имеют сразу двое; и это не просто левые незнакомцы — верхушка Бонтен, опасные преступники, под которых, тем не менее, хотела лечь добрая часть женского населения Японии, а они здесь, жарко трахают Нисиду, лаская её тело в четыре руки.       — Блять, в этот раз особенно охуенно, — стонет Ран, двигая бёдрами и загоняя член как можно глубже в девушку, что слабо стонет, ощущая чувственные поцелуй на своей шее, которыми её одаривает Санзу, точно также двигаясь в ней.       — Даже жаль, что придётся расстаться с такой дыркой, — улыбается Харучиё. Он двигается часто и размашисто, выходя на всю длину, но свою грубость компенсирует нежными поцелуями и ласками на клиторе девушки, пока руки Хайтани бесстыдно лапают сиськи Юрэй. — Ты бесподобна, лисичка, сожмешь меня?       Юрэй сверху до низу объята терпким жарким удовольствием, что растекается по коже будто густой мёд. Она двигается вместе с мужчинами, находя идеальный темп, при котором получала максимум удовольствия от порочности и извращённости ситуации. Этот секс был поистине великолепен, пробуждая внутри древние первобытные желания. Нисида послушно сжимает обоих, и на губах растекается улыбка, когда её окутывают два низких мужских стона, а в шею впиваются губы Рана, оставляя там багровый засос.       Они трое, объятые наслаждением, никак не могут остановиться, будто с каждым толчком жажда становится только крепче, вгрызаясь глубоко в мышцы и кости, наполняя их сиреневыми пузырьками удовольствия и нового возбуждения. Нисида ощущает, как по бёдрам течёт её смазка, пачкая пах Рана, а он кладёт свой палец на её клитор, помогая Харучиё, что исступлённо вколачивается в тело Юрэй, желая наполнить её собой.       — Давай, любимая, прими это всё, — усмехается Санзу, а потом с громким рыком кончает, ощущая, как девушка сжимает его, не давая отстраниться. Харучиё нежно проводит ладонью по взмокшей спине, убирая в сторону тяжелую гриву волос и целует Юрэй между лопаток, а потом слышит стон Хайтани, что ускоряет темп и откидывает голову назад, изливаясь внутрь Нисиды. — Малыш Риндо, твой выход.       Младший Хайтани подходит к кровати, привлекая измученную, всё ещё неудовлетворённую Юрэй к себе. Она жмётся к нему, ища губы, и Риндо вовлекает девушку в жаркий страстный поцелуй, укладываясь вместе с ней на освободившееся ложе. Хайтани ложится на спину, усаживая Нисиду на себя.       — Я позабочусь о тебе, лисичка, обещаю — это будет убийственный оргазм, — Риндо усмехается, смотря в сияющие нездоровым блеском глаза, а потом приподнимает её за бёдра и с силой насаживает на себя, выбивая из Юрэй громкий жаркий стон.       Девушка изгибается назад, кладя ладони на литую грудь Хайтани, обводя пальцами рисунок парной татуировки, царапая смуглую кожу. Бёдра Риндо движутся навстречу ей, заставляя Юрэй буквально прыгать на члене парня; он гладит плоский женский живот, а потом обводит пальцем капризный клитор, лаская и выбивая новые будоражащие стоны из горла Нисиды.       — Кончи вместе со мной, — просит Риндо, насаживая девушку на себя, трахаясь с ней, будто они дикие животные в период гона. Мужчина чувствует, как она сжимает его член, елозит бёдрами и трётся о его пальцы, прося ещё и ещё. — Давай, моя единственная, кончи на мой член, выкрикивая моё имя.       Юрэй опускает взгляд, попадая в аметистовую ловушку глаз напротив, что до краёв наполнены возбуждением и похотью, полностью направленной на Нисиду. Она склоняется к нему, и Хайтани охотно целует мягкие губы, проходясь ладонью по гибкой спине, останавливаясь на упругой ягодице, чтобы как следует шлёпнуть по ней. Нисида сдавленно мычит, посасывая его язык, а потом выпрямляется, двигаясь чаще и сильнее, полностью принимая в себя член Риндо.       — Я почти, — охрипшим от стонов голосом говорит Юрэй, чувствуя, как Хайтани усиливает ласку на её клиторе.       — Умница, я тоже, — улыбается Риндо, отпуская ягодицу Нисиды. Он вколачивается чаще, глубже, и наконец ощущает, как Юрэй сокращается вокруг него, и от этого в глазах темнеет. Хайтани последний раз вскидывает бёдра, изливаясь в девушку.       — Риндо-о-о, — стонет Нисида, охваченная шикарным оргазмом, она откидывает голову назад, открывая доступ к шее над ожерельем.       Хайтани поднимается, делая резкий взмах рукой и одним движением перерезает Нисиде горло, с жадностью смотря, как она хватается за шею, пытаясь остановить обильно вытекающую кровь. Сзади слышится шорох, и Санзу с Раном оказываются около ложа, поднося кубки к широкой рваной ране, собирая горячую солёную кровь.       — Зато ты успела кончить, лисичка, — усмехается Харучиё, обнажая клыки в широкой ухмылке, больше похожей на оскал, смотря в глаза Юрэй, стремительно теряющие блеск жизни.       Риндо брезгливо скидывает с себя уже мёртвую девушку и принимает кубок из рук старшего брата. Они улыбаются друг другу, чокаются и выпивают, ощущая, как вместе с живительным напитком, самой сутью чужой жизни, организм наполняется силой и энергией.       — Молодец, брат, — Ран ласково проводит рукой по макушке младшего Хайтани. — Всё сделал просто великолепно.       — Полностью заслужил своё право просить у Баала исполнения желания, — соглашается Санзу, ставя кубок на пол и беря Нисиду за запястья, чтобы стащить с кровати. — Приступим ко второй части?       Они, оставаясь обнажёнными, отодвигают в сторону матрас, являя взору полный узор пятиконечной звезды, куда укладывают труп Юрэй с потёками алой крови, что уже залила волосы, склеивая вместе тяжелые пряди, и разукрасила бледную кожу уникальным узором.       Санзу, вооружившись скальпелем, надрезает тонкую кожу в районе запястий, заново наполняя кубки оставшейся внутри кровью, пока оба Хайтани склоняются на Юрэй. Их профессионализму сумасшедших хирургов можно только позавидовать — с таким мастерством они вскрывают грудную клетку и извлекают сердце; но этого мало, теперь им всегда будет мало.       Продолжая разрез, Ран разворачивает слои кожи и мышц, как обертку, чтобы добраться до матки и почек, которые нужны для ритуала вместе с сердцем. Ему нравится ощущение горячей крови на пальцах, что ещё недавно несла жизнь по организму, а сейчас всего лишь огромная клякса на полу, них самих и внутренностях Нисиды.       Пока Хайтани заняты, Санзу становится на колени позади головы девушки и, совершенно не церемонясь — теперь уже нахуй не надо изображать учтивого любовника, — разбивает ей голову молотком, будто это скорлупа от ореха.       — Блять, розовый, мозг не повреди, — шипит Риндо, осторожно извлекая матку, пока брат ворошит пальцами кишечник, извлекая его из тела, чтобы добраться до почек.       — Удивлюсь, если найду его здесь, — хохочет Санзу, откидывая в сторону части костей с налипшими мышцами и фасциями. — Имей она серое вещество в бошке — не пришла бы сюда, хотя трахать её было классно.       — Больной ублюдок, — обыденно говорит старший Хайтани. — Даже если там только «грецкий орех», доставай аккуратно, Санзу.       — Заебали, — номер два Бонтен закатывает глаза, а потом — длинными пальцами достаёт глазное яблоко из уцелевший глазницы. — Красивый цвет.       — Оставь себе, как сувенир, — милостиво разрешает Риндо, снимая с шеи девушки ожерелье, полностью испачканное в крови. Он откладывает его в сторону, чтобы потом отмыть и прислать следующей жертве, которой придётся отдать свою жизнь.       Санзу пару минут разглядывает вырванный глаз, а потом с ухмылкой давит в своей руке, чувствуя влагу и тёплую мякоть, оставшуюся в ладони. Откидывает себе за спину и принимается извлекать мозг из разбитой черепной коробки.       Когда все внутренности, необходимые для ритуала извлечены, останки Нисиды бесцеремонно сваливают в угол вместе с одеждой, чтобы не мешались. Мужчины раскладывают органы по своим местам, расставляют свечи и опускаются на колени, начиная напевно читать заученный текст заклинания, чтобы призвать Баала.       Весь смысл ритуала состоял в том, что демон Баал, по злому року судьбы, был лишён полового члена, и по этой причине не мог совокупиться со своей женой Астартой, которую любил и обожал. Человеческие жертвы давали ему возможность банально заняться сексом с собственной женой, и за эту возможность Баал готов был одарить тех, кто совершил ритуал, чем угодно.       Над звездой появилось красное свечение, постепенно становившееся всё ярче и плотнее. Ещё через мгновение в нём угадывался силуэт демона с огромными рогами быка и дьявольской широкой ухмылкой, демонстрирующей несколько рядом острых зубов.       — А я уже заждался, мои преданные верные слуги. И чего же вы желаете на этот раз? ***       Машина плавно тормозит у пустыря, где всё уже готово для очередного костра, уничтожающего любые улики.       Санзу следит за тем, как его подчинённые закидывают дровами пластиковые мешки с частями тела Нисиды. Он курит, чувствуя полное умиротворение и небывалый прилив сил. Всё-таки ощущения после этого ритуала были несколько другими — более живыми и яркими что ли? Или всё дело банально в самой девчонке, что оказалась такой раскрепощённой и жадной блядью? Если потратить больше времени, то её можно было бы уломать и без наркоты трахнуться вместе с ними.       Харучиё чиркает спичкой, смотря на яркий пляшущий огонёк, который уже через пару минут превратиться в огромное пламя, сжирающее всё на своём пути — в том числе бедняжку Юрэй, которой не посчастливилось быть слишком любопытной и сующий свой очаровательный нос куда не следует.       — Вот и всё, лисичка, — широкая ухмылка касается губ Санзу, и он кидает спичку на дрова, мгновенно занимающиеся пламенем, от которого летят яркие искры. — Передавай привет остальным шлюхам, если, конечно, встретишь их.       — Снова тут речи толкаешь? — Ран, закуривая, усаживается на капот машины, лениво выпуская дым изо рта. — Поуспокоился?       — Ты же сам говорил, что я давно не трахался в крови, — Санзу отворачивается от погребального кострища и садится рядом с Хайтани. — Я вхожу во вкус всё больше.       — Я заметил, — Ран стряхивает пепел, который подхватывает лёгкий ветерок и уносит прочь, развевая точно также, как тело Нисиды жадный обжигающий огонь. — Поехали, жрать охота.       Санзу хохочет, запрокидывая назад голову.       — Ой, блять, что восполняешь потерю белка после обильного оргазма?       — Конечно, — их самих забавляет собственная бесчеловечность и низменность поступков. Убили человека и так устали, что пробило на пожрать.       — Поехали, я угощаю.       Яркое пламя ещё долго пожирало древесину и нежные человеческие останки, расплавляя металл украшений и драгоценные камни, портя их до неузнаваемости, а вверх поднимался сладковатый дымок, отдающий человеческим мясом.       К утру осталось только огромное пепелище, а потом в его центре образовалась воронка. Абсолютно голая, со следами сажи на всём теле и длинных волосах, с уродливыми шрамами от скальпеля и ножей, из неё появилась Нисида Юрэй.       — И восстану, как феникс в обличье ином. Страшитесь ночи, ибо приду я за вами. И плата за жизнь мою — ваша кровь.