Кровь и пепел

      Нисида ступает голыми ступнями по горячим головешкам, поднимая вверх тончайшую взвесь пепла, который оседает темными пятнами на белоснежной — не тронутой огнём — коже. Девушка поднимает руку, чтобы коснуться уродливого шрама, оставленного Риндо в момент, когда опоенная наркотиком Юрэй кончала. Это, как и следы на запястьях, единственное, что напоминает о том, что случилось с Нисидой до её перерождения.       Боли нет. Нет вообще никаких чувств и ощущений: ни ужаса, ни гнева, ни злости, ни разочарования. Абсолютное ничего. Всё это осталось там — в подвале, а затем в Аду, когда истерзанные тело и душа Нисиды оказались лицом к лицу с тем, в честь кого и была принесена жертва. Юрэй с удивлением опускает взгляд вниз, смотря на то место, где стоит. Под пяткой ощущается что-то твёрдое и наверняка горячее; наверное, будь Нисида человеком, то уже кричала бы от жгучей пронизывающей боли — она всё ещё находилась в самом эпицентре догорающего кострища, где жарко тлели угли и её собственные кости. Вот только нынешнее тело не чувствует никакого дискомфорта: совершенное, созданное для мщения и уничтожения тех, кто сделал Юрэй такой.       Единственное, что теперь ощущает Нисида: жажду крови. Неутолимую и растущую с каждой секундой. Горло болит, Юрэй кажется, что вместо мышц там сплошной шершавый наждак, который необходимо смочить в живительной, горячей и солёной крови. В той жидкости, что несёт в себе жизнь и разносит кислород по организму, но восставшей из мёртвых Нисиде не подходит первая попавшаяся влага, текущая в венах. Нет. Ей нужна кровь трёх ублюдков, воспользовавшихся ей, а потом убивших.       Да, Юрэй почти не ощутила боли во время своей смерти — кровь слишком быстро вытекла из тела, находившегося под воздействием наркотика. Но вот душа девушки, которая, как и само тело, было предназначено Баалу, не смогла покинуть злосчастный подвал, и была вынуждена с пробирающими ужасом и дрожью смотреть, как хладнокровно — издевательски — над ней измываются эти три подонка, будто она всегда была лишь куском плоти.       Удары молотка по костям черепа отдавались фантомной болью в голове, пока Юрэй наблюдала за Санзу. С каким-то омерзением девушка сравнила Харучиё с капризным ребенком, из интереса разбивающим чужую игрушку, просто чтобы посмотреть, что там внутри находится. Оба Хайтани не отставали от своего дружка, с методичностью заправских мясников кромсая на лоскуты её кожу и мышцы, чтобы достать органы из тела Нисиды.       Сколько таких же дурочек, которыми воспользовались эти животные, побывало до Юрэй в подвале? Тогда Нисида ещё не знала, что получит ответ и на этот вопрос, более того: с щедрой руки демона, которому и были принесены жертвы, сможет увидеть во всех деталях их смерть. Если бы её организм был способен блевать, то Юрэй выдала бы из себя всё, включая внутренности.       Нисида выходит из кострища, замирает на пару мгновений, а потом ощущает, как на её теле появляется одежда, скрывающая наготу. Девушка уверена, что будь здесь зеркало, то она могла бы убедиться, что и на лице и волосах не осталось никаких следов сажи и пепла — теперь она может спокойно покинуть это место, но куда ей пойти для начала? Все вещи, включая ключи от собственной квартиры, трио также сожгло, чтобы не оставить никаких напоминаний о Нисиде, но запасная связка была у Аджисай.       Перспектива встречи с близкой подругой напрягала, но чтобы остаться здесь и совершить задуманное, девушке придётся вести себя, как обычный человек.       — Блять, — Юрэй вскинула голову вверх, смотря на нежно-розовое небо, словно лепестки самых красивых роз, распускающихся в саду. Удивительно, какую красоту можно заметить после того, как побывала в чистилище.       Губ касается злая саркастичная усмешка, потому что Нисида, хоть и вернувшаяся с того света на короткий промежуток времени, предвкушает сладкую месть, которую не будет подавать холодной. О, нет. Это будет жарко, с обилием секса и крови, все, как положено в ритуале. ***       Когда в подвале возник силуэт демона, Юрэй испытала неподдельный шок, хотя куда уж больше? Она до последнего думала, что всё это просто фарс заигравшихся преступников, которые совсем слетели с катушек и, видимо, чтобы найти хоть какое-то оправдание своим действиям, решили всё подвести к ритуалам. Нисида и представить себе не могла, что всё происходящее не игра, а злая реальность, наполненная мистическими силами, над которыми раньше девушка потешалась, считая мать и бабушку немного чокнутыми, потому что они верили в это!       Стоило душе Юрэй поймать взгляд красных вертикальных зрачков, окружённых чёрным белком, как по фантомному телу прошла дрожь, заставляющая её застыть, подобно ледяному изваянию. Демон склонил рогатую голову на бок, внимательно изучая свою жертву, а потом расплылся в довольной усмешке.       — А вы хорошо постарались, какая интересная душа мне досталась на этот раз, — с каким-то придыхание протянул Баал, а потом щёлкнул пальцами с длинными когтями, и вокруг тонких щиколоток образовались огненные цепи, тянущие Юрэй вниз, во владения демона. — Так что хотят мои просители?       Желаний своих мучителей Нисида уже не услышала, мгновенно оказываясь в огромной зале, по стилю очень напоминающий подвал, в котором встретила свою смерть. Широкое прямоугольное помещение имело большие арочные окна, правда без стёкол; через них в помещение лилось красное, будто вино, смешанное с кровью, освещение, но никакого светила на карминовом небосклоне не было видно. Юрэй перевела взгляд вперёд, замечая высокий резной трон, сделанный из какого-то чёрного минерала. Судя по виду, царственное место было целиком вырезано из огромного камня. Вокруг горело множество свечей, но не было слышно ни шума снаружи, ни внутри.       Абсолютный вакуум. И от этой жуткой тишины, давящей на барабанные перепонки, Нисида ощутила страх, который доселе не испытывала никогда при жизни. Неизвестность пугала её до дрожи, и сейчас девушка готова была на что угодно, лишь бы сбежать из этого тронного зала, где чувствовала себя жалкой пылинкой.       Вдруг перед глазами возникает яркая ослепительная вспышка, и Юрэй понимает — она больше не одна. Взгляд синих глаз встречается с ярко-красными глазами демона, сейчас принявшего вид обычного человека, правда голову его по-прежнему украшают витиеватые рога, растущие из копны густых чёрных волос, крупными кольцами достающих до широких плеч.       Баал вальяжно восседает на своём троне, с явным интересом рассматривая Нисиду, что остаётся полностью обнажённой и сжавшейся в комок на холодном каменном полу. Густые рыжие волосы прикрывают хрупкие плечи и грудь, красиво блестя в холодном свете свечей, будто языки пламени, стекающие по коже. Нет, все девушки, оказавшиеся здесь по выбору троицы, были красавицами, но в этой чувствуется что-то особенное, однако Баал никак не может понять что именно его так интригует в Юрэй.       — Даже ничего не скажешь? — первым нарушает тишину демон, улыбаясь и демонстрируя девушке острые зубы, которыми легко можно рвать нежную человеческую плоть. — Так и будешь трястись, словно лист на ветру?       — Я… — голос не слушается, и потому первое слово, произнесённое Нисидой, выходит еле слышным из-за долгого молчания. — Это Ад?       Баал склоняет голову в знак подтверждения, гадая какой дальше будет реакция Юрэй. Обычно, все жертвы начинают истошно вопить или слёзно умолять вернуть их обратно на землю, ведь у них там муж/ребёнок/мама больная и тому подобная банальщина, которая за долгие тысячилетия приелась и уже не вызвала даже скуки; демону она просто напоминала белый шум, который рано или поздно прекратится, надо только дождаться окончания трансляции, но сегодня что-то идёт не так, и Баал аж выпрямляется на троне, ловя злобный взгляд синих глаз, зрачок в которых начинает отдавать алым цветом.       — Раз уж я здесь, то хочу знать, в честь кого была принесена жертва? — Нисида встает с колен, переставая чувствовать себя ничтожной и жалкой. Терять ей в любом случае уже нечего, так почему бы не попытать удачу и не выведать условия сделки этих ублюдком с демоном?       — Я Баал, Бог плодородия, вод, войны, неба и солнца, — усмехается демон с обликом обычного мужчины. Раньше люди почитали таких, как он; возносили им молитвы и приносили жертвы, лишь бы сыскать благословение одного из пантеона, но со временем всё это превратилось в зыбкие воспоминания, и память о некогда могущественном боге исчезла, делая его обычным безликим мифом, а затем — демоном, нечистью, а вместе с этим и вся его власть ушла под землю, где пришлось строить новое королевство и брать другое имя, дабы хоть как-то сохранить крохи былого величия. Кем демон только не был за свои долгие века, начиная от Аида и заканчивая Сатаной, но всё-така отдавая дань былому, предпочитал свое первоначальное имя — Баал.       В памяти всплывают обрывки каких-то уроков истории, связанных с древней ассиро-финикийское мифологией, но всё это было так обрывочно и мало, что вряд ли принесло бы пользу, за исключением одного интересного факта. Юрэй склоняет голову на бок, рассматривая своего теперешнего владельца — душа-то в любом случае у него в ловушке. По тем скудным воспоминаниям, что смогла воспроизвести память Нисиды, у бога Баала была жена — богиня любви и власти Астарта, но вот заковыка в их непростых семейных отношениях: чтобы предаться супружеской любви, им был необходим мощнейший источник энергии, который — какая ирония — возвращал бы Баалу член! Истинный облик бога мог бы до усрачки напугать любого: верх от быка, а низ — паучий, и дабы удовлетворить свою любимую жену богу приходилось изощряться, но взамен он одаривал своих «помощников», которые и устраивали ритуалы с жертвоприношением, всем, чего бы их гадкая душонка не пожелала.       — То есть, моя жизнь отдана тебе для встречи с супругой? — Нисида проходит вперед, чтобы получше разглядеть сидящего на троне бога-демона. Возможно, это последствия шока и осознания собственной смерти, но Юрэй больше не чувствует удушающего липкого страха и ужаса, возникших в самом начале. Девушка смело смотрит на существо, сидящее перед ней, понимая — демон, или бог, вполне реален, как и место, в котором она очутилась. В глазах подземного царя она замечает неподдельно вспыхнувший интерес — видимо, Баал не ожидал такой прозорливости от очередной жертвы, хоть она и вызвала в нём что-то доселе неизвестное, будто могла предложить что-то новое.       — Признаться честно, я впечатлён такой прозорливостью и знаниями, которые почти исчезли из истории человечества, — усмехается Баал, думая, что на этот раз ему попался настоящий самородок, и душа Нисиды позволит ему на долгие часы познать истинное наслаждение в объятиях его прекрасной возлюбленной сестры Астарты. — Всё верно, дитя, ты здесь именно для этого.       Нисида прикладывает пальцы к губам, обдумывая своё положение. Очевидно, что хоть Баал и обладает силой, но её недостаточно для того, чтобы раз и навсегда решить его сексуальную проблему. По этой причине ему приходится прибегать к помощи смертных, которые преподносят богу жертвы, дающие необходимую энергию. Но рано или поздно трио прекратит это делать по вполне естественным причинам — сдохнут, и тогда Баал снова сядет на свою «безсексную» диету.       Юрэй внезапно падает перед богом на колени, а потом касается лбом каменного пола, чтобы выказать максимальное почтение и уважение правителю подземного царства. Её ум лихорадочно соображает, как бы найти выход из сложившегося положения, пока её не использовали, как виагру, и девушка находит лазейку — с не совсем счастливым для себя финалом, однако, это даст ей возможность отомстить.       — Я понимаю, что явилась сюда всего лишь, как инструмент для проведения акта вашего соития, однако, о, всесильный Баал, не будешь ли ты так любезен выслушать моё предложение? — Юрэй не видит, но красивых чувственных губ демона касается улыбка. Нисида была первой за многие столетия, кто не постеснялся что-то попросить, уже являясь его трофеем. Бог прекрасно понимает, что может отказать ей и даже не выслушивать, сразу же приступая к делу — желание обладать Астартой не утихает никогда! — но ему действительно становится интересно послушать ту, что смогла разжечь в нём интерес.       — Говори, — звучит властный глубокий голос над головой Юрэй, будто тяжелый меч рассекает пространство, повисая над шеей девушки. — У тебя одна возможность вызвать во мне любопытство.       — Я уверена, что все те, кто был твоими помощниками — жрецами, если можно так выразиться, — просили о чём-то банальном: власть, деньги, женщины, вечная жизнь и тому подобное, — Юрэй поднимает голову, смотря куда-то в район подбородка Баала, любуясь нежными бликами в чёрных кудрях, точно свет звёзд, пляшущий на тёмном шёлке. — Я осознаю, что уже нахожусь в твоей власти, и ты можешь использовать меня для удовлетворения своего желания, однако, как только это закончится, тебе снова потребуется жертва.       — Ты говоришь очевидные вещи, смертная, и я начинают терять терпение, — он подпирает щёку кулаком, разглядывая тело девушки и думая, что она чем-то напоминает ему Астарту.       — Верни меня на землю, чтобы я смогла отомстить этим ублюдкам, и тогда я отдам тебе своё тело и одного из них, чтобы ты смог возродится и править вместе со своей женой, больше не прибегая к ритуалам, — молчание, возникшее после слов Юрэй, не шло ни в какое сравнение с тем, что было в зале в самом начале, когда Нисида только попала сюда. Она поднимает взгляд, встречаясь с глазами Баала, и на дне его красных вертикальных зрачков видит жгучее любопытство, точно кислота, разъедающая мышцы и оставляющая свой вечный след.       Вот с таким Баал действительно сталкивается впервые, потому что это просьба означает только одно: тело Юрэй перейдёт Астарте, а значит душа сгинет, не имея своего вместилища. Всё-таки люди остаются низменными существами, эгоистичными до мозга костей. Её желание поквитаться демону ясно, как белый день, однако, неужели девушка не осознает, что если даст ему добровольно своё тело, то он заново воцарится над миром, подчиняя его своей жестокой воле и убивая неповинных людей? С другой стороны, какая Баалу разница какие именно мотивы двигают Юрэй, ведь у него действительно есть власть, способная возродить Нисиду на земле, наделяя безграничной силой, с помощью которой девушка сможет совершить свою месть. Бог склоняет голову на бок, усмехаясь.       — Ты до конца осознаешь суть своего предложения? — интересуется Баал, думая, что ради такой возможности можно и отложить секс с любимой супругой. Ведь если Юрэй совершит задуманное, у них с Астартой больше не возникнет проблем в этом плане, и ритуалы канут в небытие за ненадобностью.       — Вполне, — твёрдо отвечает Нисида, не колеблясь. — Я понимаю, что как только убью всех троих — сгину, отдавая свое тело твоей жене, чтобы вы могли воцарится на земле.       — Подойди, — велит Баал, и девушка ступает вперёд, чувствуя холодный камень под ногами, пока поднимается ближе к демону, что продолжает восседать на троне. Она останавливается в считанном шаге от его коленей, и Баал протягивает вперёд руку, откидывая назад длинные рыжие локоны, открывая взору соблазнительную наготу Юрэй. Демон бесцеремонно обхватывает ладонью полную грудь, лаская сосок и осознает — это тело вызывает в нём возбуждение, а значит — идеально подойдёт Астарте. — Ты чудно сложена, смертная, пожалуй, моей жене действительно будет приятно возродиться в твоём теле. В качестве своей милости, разрешу тебе выбрать того, чьё тело займу на земле. Его ты должна будешь убить последним.       — Благодарю за этот дар, — вежливо отвечает Нисида, склоняя голову. Пальцы Баала, всё ещё ласкавшие сосок, раздражают, но теперь Юрэй готова вытерпеть что угодно, лишь бы получить желанную возможность отомстить этим ублюдкам. — Могу я попросить показать мне смерти остальных девушек?       Баал усмехается, а потом дёргает девчонку к себе, закрывая ей глаза ладонью и вливая в сознание воспоминания о предыдущих ритуалах — самых первых, наполненных глупой ненужной жестокостью. Вместе с этим он дарует Юрэй силу, которая возродит её на земле, чтобы она могла притворить свою месть в жизнь и исполнить соглашение с богом.       — Ступай, дитя, но помни, что у тебя не так много времени, чтобы совершить желаемое. Я, знаешь ли, ненавижу ждать, — Баал отталкивает девушку от себя. — Получи от совершения своей мести как можно больше удовольствия, а пока я буду ждать тебя здесь, рассчитываю на две жертвы — ты всё-таки испортила мне свидание с женой.       — Конечно, мой господин, — Нисида склоняется перед богом, усмехаясь. На внутренней стороне ладони расцветает тонкий огненный узор в виде головы быка — знака Баала, скрепляющего их сделку. — Я доставлю вам две жертвы, а потом и весь мир.       — До скорой встречи, Нисида Юрэй, мой огненный феникс. ***       — Вот твари паскудные, — Юрэй зло сдула со лба непослушную рыжую прядку, то и дело лезущую в глаза. Хоть Баал и наделил её силой, но мгновенное перемещение в этот список не входило, поэтому Нисиде пришлось топать до дома Аджисай пару десятков километров — сволочи сожгли её тело за городом, так что это была та ещё неспешная прогулочка. Девушка была уверена, что будь она человеком, то уже давно стёрла бы себе ноги в кровь, а так испытывала лишь глухое раздражение, нарастающее с каждым шагом.       Круто, конечно, не уставать и уметь перевоплощаться, но чтобы поддерживать эти умения на должном уровне, Юрэй нужна была кровь её убийц, и чем скорее, тем лучше. Пока же её внутренний стержень поддерживала кровь самого демона, но это ненадолго — Нисиде нужно ускориться со своей местью, иначе сделке не бывать.       До дома Аджисай Юрэй добирается ближе к обеду, радуясь, что сегодня суббота, и подруга точно дома — скорее всего смотрит сериал и ест какую-нибудь вредную гадость, которую её организм не перерабатывает в жир от слова совсем. Ведьма чёртова, не иначе!       Юрэй нажимает на кнопку звонка, и дверь распахивается в ту же секунду, а на саму Нисиду смотрят испуганные заплаканные глаза, словно у лани — такие же большие и влажные, а потом Аджисай взвизгивает и кидается подруге на шею, крепко прижимая к себе. Девушка не понимает такого поведения Исобу, а потом вспоминает, что они условились созвониться сразу же, как Юрэй вернётся с бала. Вот только Нисида так и не позвонила, и впечатлительная Аджисай сразу же предположила худшее.       И была права.       — Живая, цветочек мой, — ласково шепчет блондинка, сжимая тонкими нежными ладонями лицо Юрэй, пытаясь выискать наличие увечий или синяков, но Нисида прекрасно знает, что искомое исчезло с её лица сразу же, как только она восстала из пепла. — Почему ты не позвон…       Слова застревают в глотке, когда Исобу опускает взгляд вниз, глядя на длинный уродливый шрам, украшающий шею Юрэй вместо ожерелья; только это «украшение» не снимешь, оно намертво врезалось в слои кожи, врастая в саму душу Нисиды; являясь спусковым крючком к тому, чем теперь являлась девушка, вернувшаяся с того света.       — Зайдём? — Юрэй осторожно вталкивает Исобу в прихожую, понимая, что не хочет обманывать подругу и давать ложные надежды на то, что ей этот шрам привиделся — а Нисида намеренно не стирала пока с тела эти следы, чтобы смотреть на них и наливаться яростью и злостью, как зреющее на солнце яблоко, напитываясь изнутри сладкой мякотью; только начинка Нисиды состояла из жаркой ярости и холодного гнева, что сливались в одно целое, рождая безжалостного феникса. — Моя курочка, мне так жаль, что ты оказалась права.       — Юрэй, что это? — в ужасе шепчет Аджисай, прижимая ладонь к губам. Только сейчас Исобу понимает: перед ней не её нежная веселая и едкая Нисида; это совершенно незнакомая девушка с лицом и телом её подруги, но глазами дикого животного, которое перед гибелью испытало нестерпимую боль. — Что с тобой случилось?       — Всё просто, милая, я умерла, — Нисида произносит это легко, как что-то само собой разумеющееся, но Аджисай слышит непреодолимую волну грусти и скорби, которыми наполнен голос подруги. Она стоит перед ней — вроде живая, — но насквозь мертвая, как искусственный цветок: красивый, почти живой, но навечно застывший в одном состоянии.       — Что ты такое говоришь? — шепчет Исобу, оседая на банкетку позади себя. Юрэй присаживается на корточки около её коленей, ласково беря в миг похолодевшие руки в свои и мягко растирая тонкие пальцы. Нисида улыбается, хотя вряд ли момент соответствует хоть каким-нибудь положительным эмоциям, однако видеть Аджисай было так здорово, и Юрэй во чтобы то ни стало хотелось, чтобы у подруги было счастливое будущее, которому никогда не смогут помешать такие уроды, как Бонтен.       — Они убили меня, Аджи. Я была права с самого начала: все эти ритуальные убийства дело рук Хайтани и Санзу, и я стала очередной жертвой, которую они принесли в жертву демону!       — Но ты здесь, чёрт тебя дери! — вскрикивает Исобу, вскакивая на ноги и хватая Нисиду за ворот тонкого свитера, совсем не скрывающего уродливого свидетельства её гибели. — Я чувствую твой пульс, Юрэй! Ты ведь не блядский ходячий труп! Ты говоришь и дышишь, какое «умерла»?!       Нисида прижимает девушку к себе, крепко обнимая за плечи и чувствуя, как та скребёт ногтями по её спине, безудержно рыдая от навалившихся эмоций и чувств. Юрэй прекрасно понимает, что подруга в полнейшем шоке, но ей придётся выслушать историю Нисиды от начала и до конца, чтобы принять факт того, что, возможно, видятся они в последний раз. Журналистка вступает в свою собственную битву, где будет и обвинителем, и судьей, и палачом, и новые невинные жертвы ей ни к чему.       — Просто я заключила свою сделку, Аджи, — холодно произносит Нисида, расплываясь в злобной предвкушающей улыбке, больше походящей на оскал животного, загнавшего свою добычу в ловушку. — Я вернулась, чтобы убить каждого из них по отдельности и закончить то, что не могут власти Токио.       — Ты бредишь, да? — с робкой надеждой интересуется Исобу, смешно шмыгая покрасневшим носом, а потом вскрикивает, когда Юрэй на её глазах обращается… в неё же, Аджисай; только с тем же злобным кровожадным выражением лица, и это пугает истинную Исобу почти до икоты. — Охуеть, ну и еблище у меня. А в Джоли можешь?       Юрэй хмыкает, возвращаясь к своему первоначальному облику: если подруга начала шутить, то первый шок прошёл, и Аджисай готова её слушать. Нисида знает, что её нежной впечатлительной девочке ещё предстоит ощутить невосполнимую боль утраты, которая никогда не исчезнет, лишь притупится со временем, но иногда будет напоминать о себе, как внезапный укол где-то за грудной клеткой; как внезапный порыв набрать нужный номер телефона и чем-то поделиться и только в процессе вспомнить, что абонент больше никогда не ответит на звонок; как неожиданно налетевшая печаль, укрывающая плечи плотным тёмным плащом — как прежде уже не будет никогда, и с этой мыслью надо жить дальше, открывать по утрам глаза и знать, что чьи-то закрылись навсегда.       — Могу, — Юрэй берёт Аджисай за руку и идёт вместе с ней на кухню, намереваясь рассказать подруге всё, что с ней приключилось и предостеречь от любых взаимодействий с Бонтен. Возможно, когда Нисида завершит своё дело, организация уже перестанет существовать, либо же перейдёт во владение Баалом. — Так выслушаешь меня?       — Юрэй, скажи мне, — шепчет Исобу, сжимая тонкими пальцами плечи подруги. — Ты больше не вернёшься?       — Нет, моя хорошая, это наша последняя встреча.       Аджисай снова заходится плачем, и Нисида спешит обнять подругу, понимая — ей самой эти объятия нужны не меньше. ***       Около ночного клуба яблоку негде было упасть — такая длинная очередь из желающих попасть внутрь собралась перед входом. Но от одного из самых элитных и пафосных мест, которых владели знаменитые братья Хайтани, ожидать иного было бы глупо. Здесь собирались самые «сливки», и попасть сюда — значит быть причисленным к высшей касте; почти к богам.       Нисида усмехнулась, касаясь рукой предплечья секьюрити, стоящего перед двойными дверьми, словно огромный чёрный шкаф, загораживающий своими мощными плечами любой обзор. Мужчина опустил голову вниз и застыл, загипнотизированный взглядом глубоких синих глаз, окружённых морем густых чёрных ресниц. Яркие — кобальтовые — очи манили и сияли, как две звезды на бархатном полотне огромного небосклона; казалось, что нет ничего важнее, чем присутствие этой женщины, обратившей своё драгоценное внимание на такого простого мужчину, как он.       — Пропусти меня, — шепчут полные алые губы, напоминающие сочную землянику. Секьюрити заторможенно отходит в сторону, любезно открывая дверь для важной гостьи, которая тенью проскальзывает внутрь, сразу же оглушённая волной музыки, разносящейся по всему первому этажу.       Стоит двери захлопнуться, как Нисида перебрасывается в совершенно другую девушку: хрупкую, миниатюрную блондинку с длинными платиновыми волосами, бледной — без изъяна — кожей, которую обязательно захочется разукрасить россыпью алых засосов, абсолютно бездонными чёрными глазами и безэмоциональным выражением на красивом тонком лице. Юрэй кидает взгляд в зеркало, усмехаясь самой себе, а потом вливается в дикую беснующуюся толпу, напоминающую волнующийся в шторм океан. Девушка, подобно маленькой рыбке, ловко обходит препятствия в виде пьяной молодёжи, чтобы оказаться на втором этаже, где сейчас находилась её первая жертва — Санзу Харучиё.       Когда только Юрэй начала обдумывать план своей жаркой мести, то встал закономерный вопрос: в какой последовательности умрут её мучители? Убивать одновременно сразу троих было не так интересно и зрелищно, тем более — Нисида всеми фибрами проданной души желала, чтобы оставшиеся в живых знали — за ними идут; они должны испытать ужас от того, в каком состоянии найдут первый труп; должны с дрожью думать, какая же участь уготована им самим и когда придёт их час?       Сначала Юрэй решила, что первым умрёт Риндо. В конце концов, именно он убил её и опоил наркотиком, но потом подумала: а может наоборот убить его последним, чтобы подольше помучился? Однако, если первым тронуть кого-то из Хайтани, то оставшийся в живых сразу смекнёт, что это не случайное убийство и станет в миллион раз осторожнее. Значит, братья отпадают. Таким образом, первой жертвой был избран номер два Бонтен, а значит Баал займёт тело одного из Хайтани, и Юрэй предстояло крепко поразмыслить, кто же до конца своей вечности будет трахать тело, когда-то принадлежавшее ей?       Впрочем, эту дилемму Нисида решила пока отложить, чтобы всецело насладиться сначала жарким сексом с Санзу, что — глупо было это отрицать — в постели показал себя великолепным любовником. А благодаря воспоминаниям о предыдущих жертвам, Юрэй узнала и о слабом месте Харучиё — больная привязанность к главе Бонтен. Именно поэтому сегодняшний облик был так приближен к женской версии Манджиро Сано.       У Харучиё нет шанса к спасению.       Девушка проходит на второй этаж, где расставлены удобные мягкие диваны, за которыми предаются порокам состоятельные посетители клуба. У дальней стены она замечает свою сладкую жертву, сидящую в окружении, очевидно, своих людей. Нисида усаживается прямо напротив, так, чтобы обязательно угодить под прицел холодных голубых глаз. Она снимает с себя чёрный пиджак, оставаясь в коротком узком платье с тонкими бретельками, выгодно подчёркивающими узкие изящные плечи с красивыми стрелами ключиц и высокую грудь, стянутую лифом. На лебединой шее сияет ажурный чокер, как чёртов ошейник — сигнал для дикого Харучиё: возьми меня, подчини, видишь, только потяни за поводок, и я последую за тобой.       «Бери меня, милый, я уже готова», — улыбается про себя Юрэй, закидывая нога на ногу, чтобы из-под края платья показались края ажурных чулок.       Рядом оказывается услужливый официант, смотрящий на Нисиду, как на что-то неземное, будто она диковинная райская птичка, по какой-то нелепой случайности залетевшая сюда; именно такого взгляда на себя Юрэй и добивалась, зная, что в этот клуб ходит полно первоклассных красавиц, мечтающих прыгнуть в постель к влиятельным и сильным мира сего, однако сегодня самый лакомый кусок достанется Нисиде, оставаясь около неё навсегда.       — Добрый вечер, госпожа, — вежливо произносит парень, стараясь смотреть исключительно в глаза девушки, иначе рискует получить выволочку, но устоять так сложно, и официант украдкой проходится взглядом по стройному соблазнительному телу, которое гостья демонстрирует. Даже обидно, что такая явная красота достанется, скорее всего, тому розоволосому ублюдку. Неспроста же девушка выбрала именно этот столик? — Я могу принять Ваш заказ?       — Конечно, милый, — от звука её голоса — томного, с нежным грудным произношением, — у парня идут мурашки по спине, и ему до скребущего зуда в ладонях хочется узнать: а как она стонет? — Принеси мне шампанское.       Официант кивает и спешит исполнить заказ, направляясь в бар, а проходя мимо места, которое обычно занимают люди из организации Бонтен, замечает жадный заинтересованный взгляд Санзу, направленный на одинокую девушку-блондинку, которая добилась желаемого, особо не напрягаясь.       «Везёт же таким ублюдкам, как этот», — раздражённо думает парнишка, не зная, что лучше бы никому не хотеть оказаться на месте Санзу Харучиё.       Нисида усмехается краешком губ, лениво скользя взглядом по гостям второго этажа. Не то чтобы это было очень интересным занятием, тем более, что большую часть присутствующих девушка уже видела — на блядском маскарадном балу, где её убили, но надо же дать Харучиё время хорошенько присмотреться к той, кого он уже желает поиметь, раскладывая в своей постели? Юрэй не надо иметь дар провидения, чтобы знать: женскую копию Манджиро Санзу ни в коем случае не станет рассматривать, как развлечение на один вечер, именно поэтому клуб станет всего лишь ареной для их обоюдного и жаркого флирта.       Юрэй замечает движение слева от себя и поворачивает в ту сторону голову, любуясь тем, как Харучиё встаёт со своего места и идёт к ней, улыбаясь, точно сам Дьявол.       «Да начнётся моя месть»       — Ну, здравствуй, сладкая девочка. Давно меня ждёшь?