Кровь и пепел

      Юрэй поднимает взгляд чёрных — как капли густой смолы — глаз на Харучиё, в который раз отмечая, что номер два Бонтен до неприличия хорош собой: высокий, широкоплечий, подтянутый, с выражением абсолютной наглости на красивом холёном лице — нотки высокомерия и вседозволенности, сияющие в ледяных, как кристаллы айсбергов, глазах придают взгляду мужчины сексуальности. Санзу опирается ладонью о бархатную обивку дивана, как бы невзначай демонстрируя девушке татуировку, красующуюся на предплечье.       «Не смей мне отказывать, иначе это плохо для тебя закончится» — единственное послание, которое несёт этот жест, но мужчина не знает, что в эту ночь отказа не получит. Восставший феникс даст ему всласть наиграться, как-никак это будет последним желанием Харучиё перед смертью; да и сама девушка планирует взять от этой встречи по максимуму, чтобы насытиться перед дальнейшими играми.       Рукава белой рубашки закатаны до локтей, показывая плотные синие вены, змеящиеся под кожей, и у Нисиды на языке появляется зуд — хочется ощутить их фактурность на вкус, почувствовать ток горячей крови, идущей по этим каналам. Она усмехается, откидывая назад платиновые локоны волос, и подносит пальцы к губам, продолжая смотреть в холодные голубые глаза, начинающие тлеть от жажды обладать девушкой. Удивительно до дрожи, как быстро удаётся распалить номер два Бонтен.       — Давно, — томно тянет Юрэй, и её губы, больше напоминающие тёмные вишни из-за оттенка помады, расплываются в соблазнительной улыбке. — Даже слишком, господин Санзу.       Он усмехается, а потом без приглашения садится напротив Нисиды, широко разводя колени в стороны, будто заранее намекая, что скоро девушка окажется на них, и жестом подзывает к себе официанта. Расторопный мальчишка оказывается рядом почти мгновенно — то ли желая угодить, то ли от страха напортачить.       — Чем могу быть полезен? — произносит паренёк, украдкой кидая взгляд на всё также улыбающуюся Юрэй, что не отводит взгляда от Харучиё; он отвечает тем же, жадно пожирая глазами стройное соблазнительное тело, затянутое в атлас узкого платья.       — Бутылку лучшего виски, лёд и шампанское для моей дамы, — Санзу склоняет голову на бок, ухмыляется и ждёт, чтобы Нисида возразит, но она только покорно кивает, чем разжигает в мужчине голод, распространяющийся по телу с невероятной скоростью.       — Будет исполнено, — официант исчезает в пространстве, оставляя их наедине. И хотя вокруг полно людей, слышны бесконечные разговоры, смех, звон бокалов и шум толпы в перемешку с музыкой, Нисида чётко ощущает эту интимность, будто вокруг них образовывается кокон, который не позволяет ничему лишнему проникнуть внутрь.       — Моё имя ты знаешь, — произносит Харучиё, откидываясь на мягкую спинку дивана. Он напоминает Юрэй хищника на охоте, что уже притаился в засаде и готов напасть; одетый в чёрный костюм — пиджак, очевидно, остался за тем столиком, где продолжали пировать люди Санзу, — и кипельно-белую рубашку, что светилась неоново-голубым в свете клуба, он был похож на чёрную пантеру — изящную и смертоносную. Но не сегодня. Сегодня Харучиё, сам того не ведая, встретил хищника куда опаснее и смертоноснее. — А как же зовут мою девочку?       — Какая досада: называть меня своей, но не знать имени, — Юрэй проводит пальцами по ключицам, откровенно дразня Санзу. Кожа там слишком чистая, не разукрашенная ничьими следами и метками. — Может, попробуешь угадать?       — Забавно, что кошечка знает кто я и всё равно позволяет себе играть с таким, как я, — Юрэй по голосу чувствует — он не злится, наоборот — ему нравится. — Давай так, красавица, если я угадаю, то ты сядешь мне на колени?       «Смотри-ка, так не терпиться вставить мне, представляя, что трахает женскую версию Майки?» — Нисида про себя усмехается. Перед тем, как прийти сюда, она долго настраивалась, чтобы чётко следовать намеченной цели и не отвлекаться. Память о собственной смерти была свежа, и девушке не терпелось изничтожить этих ублюдков, но ритуал должен быть проведён неукоснительно. Поэтому Юрэй намеревалась не только хладнокровно убить Санзу, но и получить от секса с ним максимум удовольствия, как принимая, так и отдавая его; её главным козырем было то, что девушке даже пресловутый афродизиак не понадобится — Харучиё и без него уже желает её, а вечер только начался.       — Так уверен, что угадаешь? — Нисида подаётся вперёд, давая ему заглянуть в вырез платья. Она видит, как расширяются зрачки в голубой радужке, оставляя лишь тонкую кайму вокруг себя, а длинные фактурные пальцы, с тонкими узелками вен у оснований, сжимаются, впиваясь в бархатную обивку.       — Я азартный игрок, а ещё — никогда не проигрываю, — они жадно смотрят друг на друга, чувствуя, как атмосфера вокруг густеет, окрашиваясь в насыщенный красный цвет.       — Уверена, — усмехается Юрэй, проводя языком по нижней губе, — в своих мыслях ты уже трахаешь меня на этом столе.       Слышится смешок, и Харучиё расплывается в довольной улыбке, показывая острые белоснежные клыки — вот уж точно дикий зверь.       — О нет, пока ты всего лишь отсасываешь мне в подъезде, а я стираю слёзки из твоих красивых глаз, — честно отвечает мужчина, проводя ладонью по колену и останавливаясь почти около паха, намекая. — Как тебе?       — Ваш заказ, — на столик опускается поднос, а Юрэй готова захохотать от бешенстве, возникшего в глазах Харучиё, когда в их заигрывание бесцеремонно вклинивается официант. Он, не обращая внимания на взгляд Санзу, который сейчас так напоминает по остроте любимую катану бешеного пса, кидает в бокал лёд и наливает в него виски.       Нисида вдруг поднимается со своего места, изящно обходя столик с другой стороны и, под охуеший взгляд официанта, опускается на колено Харучиё, придвигаясь вплотную к его телу и обнимая за шею, сразу же вплетая пальцы в шелковые розовые пряди. Девушка склоняется к уху Санзу, хватая ртом одно из тонких колец в мочке и оттягивает.       — Меня зовут Рехён, и давай не будем пускать парню кровь — вряд ли из него выйдет хорошая «Кровавая Мэри», — его рука, что немедля оплелась вокруг талии, больше напоминает стальной капкан — не вырвешься при всём желании. Вот суть верхушки Бонтен: получать всё, что они хотят, даже если желаемое принадлежит не им.       Санзу ощущает, как от возбуждения кровь внутри тела вскипает до состояния лавы, а тяжесть стройного тела на коленях только усиливает эффект: хочется опрокинуть девчонку на стол и поиметь, слушая громкие вскрики и стоны. Её запах — сладкий, изысканный — оседает тончайшей паутиной на коже; хочется снюхивать его с тела Рехён, как будто она обсыпана самым дорогим кокаином. Харучиё кладёт вторую руку на колено девушки, сжимая и лаская большим пальцем внутреннюю часть бедра.       — Исчезни, — кидает он официанту, что раскланивается и уходит, будто его и не было у их столика. — Такая смелая, неужели не боишься?       — А тебе бы хотелось этого? — интересуется Нисида, дотягиваясь до бокала с шампанским и отпивая, смотря в глаза Санзу. Ей нравится его взгляд: голодный и вожделеющий, направленный именно на неё — это уже не желание обладать Майки, потому что загадочная Рехён похожа на него только внешне. Нет, Харучиё хочет именно её — красивую оболочку, придуманную специально для него одного. — Не хватает ощущения власти на работе?       Санзу усмехается от слов девушки. Дерзкая и острая на язык, она, конечно же, знает, что он не принц на белом коне, скорее — один из князей Ада. Однако, сама идёт на контакт, прижимаясь всё ближе, предлагая себя. И вот какая странность — Харучиё чувствует, что его одолевает то же возбуждение, которое он испытывает каждый раз, находясь в подвале во время проведения ритуала; за одним исключением — Рехён он убивать не собирается, напротив — хочет сохранить подле себя, чтобы иметь постоянную секс-игрушку.       — Хватает, с лихвой. Но одно дело отнимать чью-то бесполезную жизнь, а с другой знать, что тебе добровольно подчиняется такая куколка, — он убирает руку от её колена и тянется за пачкой сигарет, но Рехён опережает мужчину. Она ловко извлекает сигарету, обхватывая фильтр тёмными губами и, глядя в глаза ухмыляющегося Харучиё, поджигает. Делает первую затяжку, набирая в лёгкие вкусный шоколадный дым, а потом выдыхает его в приоткрытый рот Санзу.       — Так подчини, господин Харучиё, — нагло улыбается девушка, отдавая ему сигарету. Санзу поднимает руку с талии на затылок Рехён, собирая в кулак копну тяжёлых платиновых локонов, и сжимает, чтобы девушка наклонилась ближе к его лицу.       — Ты в любом случае уйдёшь отсюда со мной, — он затягивается, ощущая, как при каждом вздохе, тяжелая грудь Рехён касается его собственной; хочется содрать с неё это блядское платье, облить роскошное тело алкоголем и слизывать его с кожи. — А уж каким способом я тебя подчиню, выбирай сама: пойдёшь добровольно — будет хорошо обоим, заартачишься — только мне.       — Ты же знаешь, что если бы я не хотела, то вряд ли вела бы себя так, — Рехён склоняется ниже, а потом проводит языком по приоткрытым губам Харучиё, слизывая с них привкус табака и алкоголя, что он уже выпил ранее. — Мысль о том, что я отсасываю тебе в подъезде, кажется всё соблазнительнее.       Девушка кладёт руку на крепкую грудь, скрытую рубашкой и жилеткой, и медленно ведёт вниз, смотря в пылающие похотью глаза Санзу. Тонкие пальцы добираются до ремня, а потом легко пробегаются по ширинке и обхватывает по контуру эрегированный член Харучиё, мягко поглаживая. Рехён расплывается в улыбке, а потом мужчина целует её, нагло и бесцеремонно проталкивая в девичий рот свой язык, не встречающий никакого сопротивления. Они целуются так жадно и голодно, что кажется, будто пространство вокруг них сейчас воспламенится.       Сознание — сплошной кроваво-красный туман, сквозь который ничего не видно. Санзу понимает, что сходит с ума, потому что не может найти в себе никаких моральных и физических сил, чтобы оторваться от губ Рехён. Он поочередно посасывает то верхнюю, то нижнюю, кусает, лижет, сплетается с юрким языком девушки, а потом слышит, как она глухо стонет ему в рот. Харучиё не понимает, что происходит, но чётко знает одно — Рехён отныне принадлежит ему.       Сигарета летит на стол, попадая точно в пепельницу, а ловкие проворные пальцы Санзу скользят между ног девушки, бесстыдно сдвигая в сторону насквозь влажную ткань кружевного белья. Мужчина удовлетворённо улыбается, собирая на подушечки смазку, а потом касается набухшего клитора, лаская мягкими круговыми движения. Он отрывается от губ Рехён и сразу же оставляет болезненный засос прямо под линией челюсти — не спрятать, чтобы каждый видел, кому девушка принадлежит.       — Я бы с удовольствием отымел тебя прямо сейчас, тем более, — на этих словах Харучиё подносит пальцы, блестевшие от смазки Рехён, к шрамированному рту и медленно — с наслаждением — облизывает, смотря в чёрные глаза девушки, — что ты уже готова к этому.       — Но? — усмехается Рехён, наматывая на фаланги шёлковые розовые локоны. Такой потрясающе красивый — такой мерзкий и гнилой внутри. Однако, это не мешает девушке чувствовать, как низ живота горит и тянет от возбуждения, что накапливается в теле, доводя до состояния бомбы — тронь и взорвётся.       — Но я не люблю делиться, — «Правда что ли? А в подвале это так — ебучее исключение из правил?» — Поэтому, кошечка, собирайся, мы уходим.       «Вот ты и попался, шакал, сам захлопывая крышку своего гроба»       Люди Санзу продолжают веселиться, когда он сам, вместе с Рехён, которую мужчина крепко и властно обнимает за талию, подходят к их столику и забирают пиджак Харучиё. Один из них порывается встать, чтобы проводить босса до машины, но Санзу взглядом останавливает его.       — Здесь мне помощь не нужна, — снисходительно тянет Харучиё, опуская ладонь на аппетитный зад Рехён и сжимая округлую ягодицу. Этого жеста никто из подчинённых не видит, но Санзу, как выясняется, любит метить территорию — девушке ясно дают понять, что теперь она собственность номер два Бонтен. — Идём, кошечка.       Они проходят сквозь беснующуюся толпу, легко лавируя меж движущихся тел и оказываются у выхода, где услужливый администратор сообщает, что машина господина Харучиё уже припаркована у входа и ожидает владельца.       Санзу, не отсчитывая, извлекает из кармана пачку купюр и бросает в руки мужчины, что принимается раскланиваться почти до земли. Дай ему волю — лизнул бы пол, где прошлись дорогие туфли Харучиё.       Пара выходит из клуба, и Рехён сразу же видит чёрную изящную красавицу, приветливо моргнувшую фарами, когда Санзу забирает ключи у мальчишки, послушно ждавшего хозяина машины. Девушка ласково проводит пальцами по лаковому покрытию, внутренне восхищаясь вкусом Харучиё в выборе машины.       — Нравится? — интересуется он, вставая сзади и кладя ладони на бёдра Рехён, обтянутые платьем.       — Да, роскошная машина.       — Может, разложить тебя на её капоте? — горячий шёпот касается мочки уха, а сильное поджарое тело прижимается сзади, и девушке приходится наклониться, ставя руки на чёрную поверхность автомобиля. Санзу проводит ладонью по узкой гибкой спине, слегка потянув за платиновые локоны. — Хочу тебе вставить прямо сейчас.       — Устроим шоу? — усмехается Рехён, прекрасно зная — он не станет; возможно, не попади она в такую ситуацию и действительно завладей сердцем Харучиё, он предложил бы снять домашнее видео, запечатлевая на плёнку все их извращения, но увы — исход их встречи предрешён.       — Если ты и будешь раздеваться, принимая мой член, то видеть это буду только я, — шеи касаются горячие губы, оставляя новый засос. — В машине сядешь мне на колени, без белья.       Рехён усмехается, смотря, как от нажатия на кнопку брелока, двери открываются автоматически — всё-таки Lexus LFA потрясающая игрушка, — и Санзу усаживается внутрь, смотря на девушку сквозь лобовое стекло с такой же расслабленной ухмылкой. Ему интересно, как она поступит в этой ситуации: подчиниться или продолжит дразнить?       Тонкие пальцы пробегаются по ногам вверх, слегка задирая узкую юбку платья. Рехён всё ещё стоит на улице, и у входа в клуб полно народа, но её это мало волнует, потому что всё внимание сосредоточено на лице Харучиё. Он начинает тяжелее дышать, сжимая пальцами руль — стройная женственная фигура девушки не даёт назойливым пошлым мыслям покинуть голову, давая в неё похлеще алкоголя и наркоты вместе взятых. Мужчина видит, как Рехён, чуть наклонившись вперёд и продолжая смотреть ему в глаза, поддевает пальцами края кружевной ткани, спуская её с бёдер. Девушка усмехается, держа в зажатой ладони своё бельё, а потом обходит машину и садится рядом, кидая кружево на приборную панель.       Харучиё закрывает двери, думая, что захлопывает свою собственную ловушку, и Рехён активно помогает ему в этом заблуждении, уже изящно перелезая через коробку передач на колени мужчины. Она садится спиной к двери, опираясь о руку Санзу, которую он держит на руле, ноги перекидывает обратно на своё место, а потом припадает губами к жилистой шее, целуя и ласкаясь точно кошка в период течки: просящая и умоляющая взять себя. Рехён нравится запах Харучиё, ощущение его сильного тела, к которому она вплотную прижата; нравится то, как тяжело он дышит, жар от его паха, который девушка чувствует своей задницей и потому слегка ёрзает, дразня номер два Бонтен.       — Какая послушная девочка, — удовлетворённо шепчет Санзу, с наслаждением проводя ладонью по стройным ногам Рехён, наслаждаясь их длиной и красотой, всё ещё скрытой чулками. — Папочка доволен.       Она усмехается, а потом глухо стонет, когда Харучиё без предупреждения впивается в нежные губы злым голодным поцелуем, бесцеремонно проталкивая язык в рот Рехён, что покорно открывает его шире, беззвучно моля не останавливаться. Санзу, не закрывая глаз, нажимает на кнопку, и машина заводится. Мужчина давит на газ, и автомобиль срывается с места, унося их к элитной высотке в центре Токио, где Харучиё рассчитывает хорошенько поиметь эту горячую сводящую с ума девчонку.       Ему нравится, как она льнёт к нему всем телом, бесстыдно стонет и елозит аппетитной задницей по его члену. Санзу, продолжая целовать Рехён, отрывая одну руку от руля и проводит ладонью между ног девушки, и она тут же разводит их шире, без слов понимая желания Харучиё. Он усмехается, а потом плавно вставляет в Рехён сразу два пальца, наслаждаясь тем, какая девушка влажная, узкая и горячая.       С пошлым причмокиванием, девушка разрывает их поцелуй, смотря на Санзу большими чёрными глазами, на дне которых мужчина видит яркие угли, вот-вот готовые разгореться ярким пламенем. Он усмехается, продолжая трахать её и одновременно вести машину, даже не смотря на дорогу — всё внимание приковано к Рехён, что внезапно откидывает голову назад, громко застонав от накатившего, подобно цунами, наслаждения, пронизывающего собой всё тело.       — Хочу твой член, папочка, — хнычет девушка, обхватывая тонкими пальцами запястье Санзу — будто препятствует возможной остановке их маленькой игры, но Харучиё на такое лишь снисходительно улыбается, наслаждаясь реакцией Рехён.       — Папочка даст его тебе, кошечка, — он наклоняется, пролетая на красный свет на огромной скорости, и касается языком ключицы девушки, зверея от желания сорвать с неё это платье. — Стяни его вниз, хочу увидеть твои сиськи.       Девушка послушно сбрасывает с плеч бретельки, а потом расстёгивает тонкую молнию сбоку и стягивает лиф вниз, чувствуя, как низ живота болит из-за невыносимого желания, а одних пальцев ей мало, чтобы удовлетворить этот голод — жадный взгляд голубых глаз Харучиё прошибает до самого хребта, заставляя выгнуться ему навстречу.       — Поласкаешь их, папочка? — усмехается Рехён, обхватывая пышную грудь ладонями и касаясь большими пальцами розовых сосков, который Санзу до безумия хотелось взять в рот и пососать, кусая и оттягивая.       — Я сделаю тебя своей личной шлюхой, обещаю, — взгляд голубых глаз темнеет, потому что Харучиё наливается безумием, желая эту невозможную стерву, вздумавшую дразнить его так сильно. — Я буду иметь тебя везде, где захочу, поняла? Ты — моя.       — Папочка зол, — мягко тянет Рехён, припадая губами к подбородку мужчины, она осторожно поднимается вверх, издавая глухие стоны от ловких пальцев, всё ещё трахающих её. — Я сделаю всё, что ты захочешь, папочка, только приласкай меня, сделай своей.       — Платье вверх, молнию не застёгивай, — велит Санзу, резко тормозя около своего дома. Он открывает дверь и выходит наружу вместе с Рехён на руках, сходя с ума от того, как она вновь льнёт к нему, целуя в шею и мурлыча на ухо. Желание обладать ей буквально разрывает Харучиё, а он давно такого не чувствовал — даже в подвале. Определённо, если девушка сумеет сохранить в нём эти эмоции, то надолго останется рядом с Санзу.       Они оказываются в шикарном холле, где всё так богато и пафосно, что блевать хочется — однако нельзя не отметить, что сочетание чёрного и золотого смотрится весьма изысканно; всё это Рехён отмечает краем сознания, остальное направлено на Харучиё, что стремительно пролетает мимо поста охраны — умные мужчины смотрят в пол, не желая вызвать гнева одного из жильцов — и оказываются в лифте, где Санзу мгновенно припечатывает девушку к стене, подсаживает вверх, заставляя оплести свою талию ногами и срывает лиф вниз, с громким стоном припадая к груди Рехён, что также издаёт стон наслаждения, прижимая его голову ближе. Двери лифта мягко закрываются, унося их на самый верх.       Девушка извивается, стонет, бесстыдно трётся о мужской пах, наполняя кабину самыми опьяняющими звуками, которые доводилось слышать Харучиё. Сам он с удовольствием ласкает шелковистую плоть, жадно посасывая то один, то другой сосок; прикусывает, оттягивает и чувствует, как член болит от приливший крови — хочется вставить Рехён, имея бесконечно долго и слушая дивные стоны.       — Ещё, папочка, — просит девушка, пропуская сквозь пальцы длинные шелковые локоны волос Санзу. Ох, он по темпераменту оказался, пожалуй, горячее Хайтани. Даже жаль, что придётся убить, но пока есть время — Нисида Юрэй сполна насладиться своей жертвой. Она твёрдо намерена объездить этого жеребца. К тому же, ей очень хочется сыграть на его слабости — этой непонятной, но сильной тяге к Манджиро. Санзу и не догадывается, что хоть он и играет сейчас альфу — скоро окажется под девушкой, руководящей процессом.       Створки мягко разъезжаются в стороны, и Харучиё, продолжая терзать губами шею и грудь девушки, выходит из лифта, на ощупь вставляет ключ в замочную скважину и открывает дверь, впуская в тёмную квартиру полоску золотистого света из коридора. Мужчина наконец опускает Рехён, и она — полуголая, возбуждённая — снимает с ног туфли на шпильке, сразу же становясь ростом с Сано, и чувствует — Санзу тоже улавливает это очевидное сходство, а его глаза загораются с новой силой, и номер два Бонтен склоняется к лицу девушки, беря за подбородок, чтобы получше рассмотреть. Он неосознанно облизывается, а Рехён склоняет голову на бок, хитро блестя абсолютно чёрными бездонными глазами.       — Подчинишься мне, мой верный бешеный пёс? — шепчет девушка, скользя пальцами по пуговицам на жилетке, расстёгивая. Ей хочется коснуться бледной груди Санзу, оставить там глубокие следы от своих ногтей — пометить его.       — Да, — Харучиё не понимает, что происходит; знает только, что это правильно — эта девушка всё, что ему нужно. Он, ещё мгновение назад занимающий лидирующую позицию в их игре, теперь хочет быть покорным, исполняющим любой каприз и желание Рехён.       — Обещаю, на людях я буду послушной и кроткой, но наедине, — девушка привстает, обвивая руки вокруг шеи Санзу, — ты будешь моей секс-игрушкой, правда ведь, любимый?       — Всё, что госпожа пожелает, — Харучиё легко принимает правила этой игры; в конце концов, ёбаный Ран Хайтани был прав — Санзу безумно понравилась их первая жертва, похожая на Майки, и всё же она и близко не стояла рядом с Рехён. Вот от кого Харучиё полностью сошёл с ума, теряя даже контроль над самим собой. — Я сделаю всё, что ты захочешь.       — Идём, — усмехается девушка, и они следует через просторный коридор в дальний конец необъятных апартаментов, в спальню Харучиё, из которой открывается потрясающий вид на ночной Токио, сверкающий и переливающийся миллиардом огней; но находясь здесь, на такой высоте, чувствуешь себя богом, правящим этим великолепием. — Кажется, мой послушный мальчик что-то говорил про отсос?       — Если госпожа снизойдёт до такого подарка, — усмехается Харучиё, а потом послушно усаживается на широкую кровать, с жадностью наблюдая за тем, как Рехён избавляется от платья, оставаясь в одних чулках, что делало вид ещё соблазнительнее. Она поворачивается к нему, и у Санзу во рту всё пересыхает. — Ты самая красивая женщина из всех, которых мне доводилось встречать.       — Больше никого не встретишь, — ласково отвечает девушка, приближаясь к мужчине мягкой кошачьей походкой; она видит, с какой жадностью его взгляд скользит по её бёдрам, талии, груди, желая уже насадить Рехён на себя. — После меня у тебя больше никого не будет.       Харучиё ухмыляется, думая, что это действительно так, не считая жертв для ритуалов, но о них его госпоже знать необязательно; вот только они вкладывают разный смысл в сказанные Рехён слова, и девушка улыбается, касаясь пальцами лица мужчины. Она медленно расстёгивает пуговицы на белоснежной рубашке и снимает её с широких плеч вместе с жилеткой. Вещи летят на пол, а Рехён с наслаждением касается крепких плеч и твёрдой груди, неспешно лаская пальцами бледную кожу, очерчивая каждый мускул и напряжённую мышцу пресса.       «Вот ещё одна прелесть ритуала с одной жертвой — можешь рассмотреть и насладиться её телом в деталях», — думает Юрэй, откровенно наслаждаясь касаниями к телу Харучиё, что откинулся назад, опираясь на руки, чтобы девушке было удобнее.       — Ты бесподобно сложён, — Санзу чувствует трепет внизу живота от слов Рехён, потому что он видит искреннее восхищение в её чёрных глазах, и почему-то это знание наполняет мужчину теплотой и неуместной нежностью, но отрицать очевидное глупо — Харучиё без ума от этой девушки. — Так к чему скрывать это, да?       Пальцы ложатся на ремень и вынимают его и шлёвок, а затем девушка ловко избавляет Санзу от брюк и боксеров, являя свету длинный толстый член, обильно истекающий смазкой. Харучиё ухмыляется, шире разводя колени и приглашая Рехён «к столу».       — Осилишь? — усмехается он, а потом думает, что готов кончить только от вида того, как девушка опускается перед ним на колени и облизывает губы, смотря на его твёрдую изнывающую плоть. Рехён обхватывает ладонью толстый ствол и, глядя Санзу в глаза, проводит языком длинный мокрый след снизу вверх, пробуя. Мужчина стонет, вскидывая бёдра навстречу ласке. — Нравится?       — О да, я с удовольствием найду применение этой игрушке, — девушка оставляет нежный поцелуй на чувствительной головке, чувствуя густую смазку на собственной коже, а потом обводит языком по кругу, дразня щель и уздечку, помогая себе рукой и мягко надрачивая Харучиё.       Она слышит тяжёлое дыхание над головой, видит, как длинные пальцы Санзу сжимают чёрное покрывало на кровати; ему хорошо, и хоть он пытается не показывать насколько сильно — не выходит. Тело мужчины выдаёт его с головой, к тому же он уже продолжительное время испытывает сильнейшее возбуждение, которое и не думает утихать.       Харучиё, не отрываясь, смотрит вниз, где между его ног сидит Рехён, которая умудряется дразнить и распалять Санзу даже уже отсасывая ему. Взгляд её чёрных блестящих глаз гипнотизирует, и мужчина тонет в нём, любуясь тем, как тёмно-вишнёвые губы ласкают его член, а юркий язык порхает вокруг чувствительной головки, посылая жаркие импульсы по всему телу, что выгибается от этих горячих терпких ласк. Девушка вбирает в рот плоть Санзу, прикрывая глаза от наслаждения, от чего тёмные густые и длинные ресницы отбрасывают тень на высокие скулы, окрашенные нежным румянцем. Она помогает себе рукой, обнимая твёрдый упругий ствол кольцом тонких пальцев; легко подстраивает движения руки и рта друг под друга, тем самым доводя Харучиё до исступления.       Рехён берёт член глубже, расслабляя горло и давая Санзу возможность почувствовать заднюю стенку её глотки крупной красноватой головкой, от чего мужчина громко стонет, разнося по роскошно обставленной спальне звуки своего удовольствия. Ему вдруг становится абсолютно всё равно на тот факт, что в обычно именно он задавал сценарий своих игр с партнёршами, не давая им ни малейшего права выбора, но Рехён была другой — во всём. Харучиё даже усмехается сквозь стремительно накатывающие волны всепоглощающего удовольствия: ей он бы подчинился и без просьбы, просто потому, что это было интересно.       Мужчина протягивает руку и обхватывает пальцами затылок Рехён, мягко наматывая на фаланги длинные платиновые ленты волос, чтобы потом сжать в кулаке тяжёлую копну и на мгновение зафиксировать голову девушки. Она, усмехаясь, что сладкой вибрацией отдаётся на члене, поднимает взгляд к Харучиё, и он с удовлетворением отмечает крупные кристаллики слёз в уголках самых красивых глаз на свете.       — Надеюсь, что моя госпожа не подавится, — с нежностью говорит Санзу, а потом чуть надавливает на затылок Рехён, прося взять глубже, и она, продолжая ласкать языком плотные синие вены и чувствительную головку, опускает голову, утыкаясь носом в лобок Харучиё, что издаёт громкий животный рык. У девушки тёплая узкая глотка, и она так охуенно ласкает изнывающую плоть Санзу. Он запрокидывает голову назад, полностью отдаваясь процессу, ощущая, как Рехён продолжает отсасывать ему, издавая пошлые — возбуждающие — звуки, от которых на бледной коже мужчины появляются мурашки, а все волосы встают дыбом от наслаждения. — Я сейчас кончу.       Рехён усмехается, продолжая ласкать Харучиё, жадно впитывая в себя его вид и состояние, ведь он доведён до настоящего безумия, сжирающего его изнутри, заполняющего собой вены и артерии; смешиваясь с новыми волнами возбуждения, что завязывают прочный тяжелый узел внизу живота Санзу, и девушка активно способствует тому, чтобы это тянущее чувство исчезло, наполняя всё тело мужчины негой и удовольствием. Харучиё вдруг максимально насаживает её глотку на свой член и замирает так, громко застонав, а потом в горло Рехён ударяет горячая струя густой спермы, и девушка покорно ждёт, пока мужчина полностью изольётся.       Санзу тяжело дышит, ощущая частое сильное сердцебиение. Он опускает взгляд и понимает — возбуждение, только утихнувшее, сейчас вспыхнет с новой силой: девушка, не сводя с него взгляда, глотает его сперму, а потом жадно облизывается, довольно прикрывая глаза.       — Как вкусно, — усмехается Рехён, а потом привстаёт, кладя ладони на колени Харучиё. — Трахнешь, папочка?       — Конечно, трахну. Я пиздец, как хочу тебя, — шепчет Санзу, а потом тянет девушку на себя, врезаясь в её рот жадным голодным поцелуем. Он крепко обнимает Рехён за талию, а потом опускает ладони на округлые ягодицы и сжимает их. Его член, снова стоящий колом, трётся о бархатный живот девушки, пачкая тёплую кожу смазкой. — Как ты хочешь?       — Тебя оседлать, — сразу же отвечает Рехён, а потом встаёт и стягивает с ног чулки, удерживая материю в ладони. — И связать руки.       Харучиё замирает, облокачиваясь спиной о широкое изголовье кровати, а потом снисходительно улыбается, но послушно разводит руки в стороны, чтобы девушка могла обвязать его запястья тонким нейлоном вокруг столбиков постели. Она забирается на кровать, сразу же седлая мужчину, и оба стонут, когда влажная горячая промежность Рехён соприкасается с твёрдым членом Харучиё. Девушка привстаёт, чтобы накинуть чулок на одно из запястий, а Санзу ловит ртом розовый сосок и начинает играть с ним, не предпринимая попыток другой рукой направить член внутрь Рехён. Это томительное ожидание начинает ему даже нравиться, оно множится внутри тела яркими сиреневыми пузырьками, которые лопаются, насыщая кровь возбуждением и терпким наслаждением, что растекаются мёдом по коже.       Рехён прикрывает глаза, тяжело дыша. Ловкий язык и губы Харучиё сводят её с ума, играясь с чувствительными сосками. От этих жарких ласк между ног всё сводит, и девушка трётся о член Санзу, пачкая в обильной смазке. Её сознание полностью застилается возбуждением, которое не идёт ни в какое сравнение с тем, что было в подвале — она настоящее, и от того приятнее в сотни тысяч раз. Девушка заканчивает связывать руки Харучиё, хотя оба знают, что это номинальное лишение свободы, но Санзу позволяет ей взять над собой верх — разве может он отказать той, что так напоминает ему Майки, его короля?       — Моя госпожа довольна? — усмехается Харучиё, жадно смотря на тело девушки, уже изнывая от желания войти в неё. — У тебя слишком чистая кожа, кошечка, хочу наставить на ней засосов.       — Заслужи, — улыбается Рехён, а потом в одно движение насаживается на член Харучиё до самого основания, выбивая громкий общий стон из двух глоток. Санзу закатывает глаза от влажного узкого плена тела на себе. В девушке было ещё более прекрасно, чем он мог ожидать. Её горячее нутро так плотно обволакивало его плоть, что казалось сдвинуться не сможешь, однако, Рехён, выгнувшись в пояснице, высоко поднялась, а потом снова опустилась, вбирая член в себя и чувствуя жаркие волны удовольствия, расползающиеся по всему телу. — Если удовлетворишь меня, то разрешу поставить на своей шее целое ожерелье из засосов.       — Трахай, куколка, — стонет Харучиё, вскидывая бёдра навстречу медленным томным движениям девушки. Она расплывается в дерзкой завлекающая улыбке, соблазнительно проводя языком по припухшим от поцелуев и минета губам, а потом стонет, снова насаживаясь на плоть Харучиё, чувствуя, как от фрикций по телу расползается жар и удовольствие, которые окружают их плотным коконом. Ей слишком хорошо, и Рехён откидывает голову назад, стремясь продлить это жгучее наслаждение, а потом снова громко стонет, потому что Санзу накрывает ртом сосок девушки, слегка оттягивая его и облизывая. — Тебе же нравится это, давай, куколка, наклонись ко мне, я поласкаю их.       Девушка усмехается, а потом нагибается вперёд, ставя руки на спинку кровати и подставляя пышную грудь под жадные поцелуи Харучиё, что припадает губами к нежным соскам, кусая и посасывая их, тем самым добавляя остроты к жгучему удовольствию Рехён. Она продолжает плавно двигаться на члене Санзу, постепенно ускоряя частоту и глубину фрикций, ощущая приближающийся оргазм.       Ласки Харучиё, их крышесносный секс и осознание того, что скоро один из её убийц отойдёт в мир иной, заставляет всё тело наполниться кипучей лавиной наслаждения, что обрушивается на Рехён, которая сильнее и чаще насаживается на член Санзу, и он, не прерывая своего занятия, подстраивается под движения бёдер девушки, чувствуя, как она начинает сжимать его плоть своим горячим влажным нутром.       Они громко в унисон стонут, и на обоих обрушивается сокрушительный оргазм, заставляющий на время потерять самих себя во времени и пространстве, а потом Харучиё чувствует, как Рехён тянет за узелки, и мужчина немедленно обнимает тонкую талию, касаясь губами шеи девушки.       — Заслужил? — тихо интересуется он, проводя языком по ярёмной вене Рехён.       — Пометь меня, папочка.       Ближе к четырём часа утра, когда Харучиё и Рехён наконец-то смогли насытиться друг другом, Санзу предложил девушке выпить, и она — вся в багровых засосах и укусах, сиявших не хуже тех блядских рубинов с ожерелья — согласилась, накидывая на голое тело рубашку мужчины и усаживаясь на небольшой диванчик с видом на город. Ночные огни медленно гасли, и здания укрывались предрассветным сумраком, ожидая восхода солнца.       Девушка склоняет голову, с интересом наблюдая за Харучиё, который даже не ощущает тех изменений, что произошли с ним за эту долгую страстную ночь. Всё то время, что они трахались, Рехён-Юрэй насыщала организм Санзу своей энергией, подчиняя его — и сейчас девушке не терпелось приступить к самому интересному из первого акта этого великолепного спектакля.       — У тебя есть скальпель? — интересуется Нисида, наматывая на палец платиновый локон. Санзу поворачивается к ней, и девушка удовлетворённо отмечает большие зрачки, почти скрывшие ледяную радужку. Энергия Рехён была сравнима с сильным наркотическим опьянением, и у Харучиё не было ни малейшего шанса к сопротивлению.       — Есть, — отвечает он, не видя ничего странно в вопросе девушки; всё, что занимает мысли Санзу — как же красиво на ней смотрится его рубашка. Дорогая белая ткань прикрывает прелести Рехён полупрозрачным флёром, делая их ещё более соблазнительнее и притягательнее. — Принести?       — Сама возьму, где он? — она улыбается мягко, нежно, словно Харучиё её возлюбленный, и видит — мужчина готов весь мир бросить к её ногам за эту улыбку и взгляд.       — Второй ящик стола в кабинете, — автоматически выдаёт Харучиё, а потом разливает по бокалом виски и ставит на небольшой хрустальный столик. — Код: 200890.       — Спасибо, моя любовь, — девушка касается его губ своими, а потом встаёт и выходит из спальни, открывая первую же дверь и попадает в сокровищницу номер два Бонтен — если бы было время здесь порыться подольше, то можно было разрушить империю Манджиро до самого основания, растереть всю преступную сеть в мелкую труху, однако, нынешнюю Юрэй это больше не интересует — когда Баал придёт на землю, ему будет нужна власть и влияние, и Бонтен как нельзя лучше подойдёт для этого.       Она проходит к дорогому столу, вырезанному из цельного куска мрамора с красивыми тёмно-зелёными прожилками на столешнице, и нажимает код на ящике, получая доступ к смертельно острым ножам, а потом замечает брошь, лежащую на бархатной подложке. Юрэй берёт её и улыбается, прикрепляя к рубашке. Получив желаемое, возвращается в спальню, где её покорно ждёт Санзу, лениво попивающий виски.       — Соскучился? — ухмыляется Рехён, усаживаясь на колени Харучиё и обнимая того за шею.       — Конечно, моя королева, — он оставляет в сторону бокал, полностью опьянённый присутствием девушки, сидящей на нём. Удивительно, но Санзу чувствует, что в этом мире теперь значение имеет одна только Рехён, а все её прихоти и желания должны исполняться незамедлительно.       — Хороший мальчик, — она касается его скулы губами, а потом приставляет скальпель к мужскому подбородку. — Насколько на самом деле ты заинтересован во мне?       — Я готов на всё, чтобы быть рядом с тобой, — в какой-то момент Харучиё думает, что на него действительно смотрит Майки — в чёрных глазах невозможно ничего прочесть, но это только подстёгивает Санзу в желании разгадать Рехён.       Она усмехается, а потом открывает рот, высовывает язык и оставляет на нём глубокую длинную рану скальпелем, тут же наполняющуюся кровью.       — Повтори, — нагло усмехается Рехён, а из её рта текут яркие кровавые дорожки, капающие на шею и грудь, пачкая белоснежную ткань. Вид этих ручейков завораживает Харучиё, и он берёт острое лезвие в руку, а потом проделывает идентичное действие; как только рот наполняется тёплой кровью, девушка врезается в его губы поцелуем, заставляя застонать от наслаждения и боли, пронзивших тело, и всё же Санзу со всей яростью и страстью отвечает на поцелуй, потому что не может остановиться, даже испытывая физические неудобства. — Твоя кровь такая же вкусная, как и сперма.       От этих слов Санзу прошибает до самого позвоночника, собирая золотистый шар возбуждения внизу живота. Он касается ладонью нежной щеки, а потом растирает пальцами рубиновую кровь по шее Рехён, думая, что она выглядит до охуения сексуально сейчас, а потом стонет, потому что девушка сдёргивает с него боксеры и насаживается на мгновенно вздыбленный член, сжимая своим узким горячим нутром.       — Вот так, мой послушный мальчик. Ты такой красивый, — нежно шепчет Рехён, медленно двигаясь на плоти Харучиё. — Мне так сильно нравится твоё лицо. Срежешь его для меня?       Юрэй расплывается в широкой улыбке, наполняясь настоящей эйфорией. Её ритуал давно был приведен в действия, а энергия собрана и рассеянна в пространстве и теле Санзу — на этот раз жертве кончать не обязательно. Чёрные глаза становятся синими, но мужчина не замечает этого, послушно поднося скальпель к бледной коже и без каких-либо метаний вспарывает верхние слои, выпуская наружу горячую солёную кровь. Он ведёт инструментом наощупь, делая неровные рваные края, не издавая ни звука, а только чувствуя тесный плен тела Рехён, что сладко стонет, сжимая пальцы на его плечах, а потом размазывающей ими кровь по жилистой шее.       Раз — и лоскут кожи падает меж их телами, но девушка не обращает на него внимания, жадно следя за тем, как скальпель разрешает мышцы и сухожилия на лице Харучиё, калеча и уродуя его — но боли он по-прежнему не чувствует. Пока. Лезвие скользит по лицу, как горячий нож в масле: легко, не встречая никаких препятствий, и это завораживающее своей садисткой прелестью зрелище.       Юрэй двигается чаще, ощущая приближающийся оргазм, и стоит Санзу буквально сорвать с себя верхний слой кожи, заливая кровью всё вокруг — Нисида кончает, принимая свой настоящий облик.       С Харучиё слетает дурман, и он встречается взглядом с дикой безумной улыбкой Юрэй, осторожно держащей в пальцах кожу с его лица.       — Скучал по мне, шакал? — интересуется она, и Харучиё издаёт первый и последний крик боли и страха, с отвращением понимая — он только что кончил. — Не переживай, нас с тобой ждёт вечность в Аду.       Два — Нисида легко перерезает ему глотку, попадая под кровавый фонтан, безбожно пачкающий всё вокруг себя, но ещё никогда Юрэй не чувствовала себя такой живой, как сейчас. Она кладёт скользкую ладонь на грудь Санзу, с наслаждением ощущая, как его сердцебиение замедляется, а затем вместо обычных человеческих ногтей у девушки вырастают длинные острые когти, как у гарпии, и она в одно движение вырывает трепещущее сердце из грудной клетки, заворожённо смотря на бьющийся последние разы орган, а потом переводит взгляд на развороченную грудь, из которой торчат обломки рёберных дуг в ошмётках плоти и кожи.       Завораживающий вид.       Девушка слезает с трупа, осторожно кладёт сердце на столик, а потом стаскивает тело Харучиё на пол и укладывает на спину, чтобы ничего не мешало сделать с ним задуманное. Юрэй возвращается в его кабинет и забирает из ящика остальные ножи, чтобы устроить один из самых кровавых перформансов, какие вообще доводилось видеть миру.       Виски приятно обжигает язык, пока Нисида медленно пьёт его, смотря на оранжевый диск солнца, неспешно поднимающийся над горизонтом и накрывающий город золотисто-розовым светом.       — Как романтично, Харучиё, наш рассвет вместе, который ты так и не увидишь, — она кидает стакан в сторону, а потом берёт в руку нож, склоняясь над телом. — Твоих подельников ожидает феерично шоу, но не тревожься: вы обязательно поделитесь впечатлениями между собой в Аду.       Три часа спустя, Юрэй, переодевшись в шмотьё Санзу, покидает его апартаменты, унося с собой сердце номер два Бонтен. В прямом смысле слова.