Кровь и пепел

      «Впечатляет. Неужели ты можешь смотреть на девушку таким взглядом, Риндо?» — Юрэй саркастично про себя улыбается, продолжая тонуть в кипучем аметистовом взгляде молодого мужчины напротив себя. Многие девушки отдали бы всё на свете, чтобы их возлюбленный смотрел на них так, как Риндо Хайтани сейчас смотрит на псевдо-Изанами.       В его глазах целый спектр эмоций: начиная от неверия и заканчивая ослепительной жгучей жаждой. Аметистовые радужки темнеют, выдавая злость и нервозность своего владельца, а Изанами продолжает ласково улыбаться, зная — он не сможет устоять. Взгляд Риндо сейчас — целый мир, огромная вселенная, наполненная стремительно возвращающимися чувствами к той, которую он считал потерянной для себя навсегда. Младший Хайтани совершенно точно полагает, что его сердце разбито на миллиард микроскопических частичек; перетёрто в мелкодисперсную пыль, из которой уже никогда не собрать чего-то целостного. Может, именно по этой причине он стал тем, кем является сейчас? Риндо умело отыгрывает роль ласково любовника при ритуалах, тогда как вне тёмных каменных стен, пропитанных чужими стонами и кровью, он не ощущает ничего, кроме механического желания удовлетворить свои физиологические потребности.       Так почему сейчас так потяжелело в груди, а всё естество стремится вперёд, к ней? Сжать в своих руках, уткнуться носом в густые тёмные волосы, чтобы не чувствовать ничего, кроме свежего и сладкого запаха малины с персиком; слушать нежный голос, который без конца будет произносить его имя; ощущать тонкие ласковые руки на своём лице; стать с Изанами единым целым.       Риндо сглатывает, а потом протягивает руку вперёд, осторожно касаясь матовой кожи на щеке Харады, и девушка ласково усмехается, склоняя голову ниже и ласкаясь к мужской ладони, смотря на Хайтани смеющимися карими глазами, в которых танцуют золотые пластинки, мерцая яркими блики на солнце.       — Привет, Риндо, — она видит, как от звука её голоса, мужчина на мгновение прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Девушка совершенно точно подобрала время для своего появления, ведь младший брат Рана был уже на грани своего спокойствия: старший Хайтани, совершенно обоснованно переживающий за жизнь Риндо, запретил ему покидать здание Бонтен, уверенный, что здесь младшему Хайтани ничего не грозит. Что же, дальновидно, хотя с возможностями Юрэй — она бы и в императорский дворец влезла. Однако, девушка всего лишь подождала, пока взрывной и импульсивный Риндо, охренеет от четырех стен и просто сбежит из офиса, чтобы банально размять ноги. А тут она — обворожительная Изанами Харада, потерянная первая любовь, которую Риндо так и не смог отпустить от себя.       — Сбылось всё-таки, — тихо шепчет мужчина, но Юрэй слышит его. Она знает о загаданном желании Хайтани: ещё раз увидеть Изанами. Правда, как бы всесилен не был Баал, он не мог вернуть к жизни душу, которая не была отдана ему, но подложить Риндо фальшивку — запросто. Обмана, как такого же нет, правильно? Внешность и характер скопированы со ста процентной точностью.       «Мой сладкий мальчик, любовь-то тебя и сгубит. Может, Ран был прав в своём жестоком поступке, но и он поплатится за это», — Юрэй кладёт свою ладонь поверх руки Риндо, мягко посылая через прикосновение токи магии, хотя младший Хайтани в любом случае уйдёт с ней.       — Я скучала, — её голос стелится, как неспешная текучая река, мягко обволакивающая берега и камни, которые становятся гладкими со временем. Полные розовые губы изгибаются в ласковой улыбке, и девушка послушно поднимает голову, когда Риндо оказывается вплотную к ней, обхватывая другой рукой талию Харады.       Они смотрят друг другу в глаза, стоя посреди тротуара, а вокруг них бушующее море из людей, спешащих по своим делам, вот только для Риндо и Изанами время останавливается; создается впечатление, что они отделены от остальных прочным прозрачным куполом, не пропускающим ничего лишнего в эту сладкую любовную атмосферу людей, давно мечтающих об этой встрече.       — Я так долго ждал тебя, — Риндо больше не хочет ждать, накрывая манящие губы своими, чтобы тут же ощутить яркий фейерверк чувств, взорвавшихся за грудной клеткой, стоило почувствовать тот самый сладкий вкус Изанами на своём языке.       Сколько раз он целовал чужие губы за эти долгие десять лет, стремясь в слепом эгоистичном порыве найти тот самый вкус, который сейчас ощущает на своём языке? Риндо целует жадно, горстями пьёт этот поцелуй, крепче прижимая девушку к себе, чтобы не вздумала снова исчезнуть, оставляя его одного. Младший Хайтани был абсолютно нормален для всех остальных — даже для Рана, — но на наедине с собой чётко осознавал — умер в тот момент, когда старший брат сообщил, что Харада бросила его. Риндо существовал, следовал за братом, взбираясь на верхушку криминального мира, достигал небывалых высот, мог позволить себе заиметь всё, чего бы ему не захотелось, но понимал — это мираж. Для всех остальных он взрослый успешный и крайне опасный мужчина, с мнением которого следует считаться, иначе — смерть, однако наедине с собой Риндо знал — это всего лишь иллюзия, суррогат бьющей ключом жизни. На самом деле он давно мёртв внутри, пребывая в абсолютном мраке, без возможности выбраться из этой глубокой трясины.       Мужчина углубляет свою ласку, поочередно посасывая то верхнюю, то нижнюю губу Изанами, выбивая тихие сладкие стоны из Харады, что послушно льнёт к нему ближе, запуская тонкие пальцы в лиловые пряди на затылке и медленно перебирает их — за веками вспыхивает яркая вспышка, потому что Риндо помнит этот жест, и по телу расходятся мурашки, а сам он звереет, желая всё больше и больше: снова ощутить их с Изанами единение, когда она стонет под ним, шепча имя Хайтани, как молитву; снова чувствовать себя способным любить и быть любимым. Уже не так важно почему девушка оставила его — она реальна, и Риндо крепко держит Хараду в своих руках.       Жадный собственник внутри него расплывается в оскале: даже если у неё кто-то есть — сдохнет. Риндо сотрёт всю её жизнь без него в труху, потому что Изанами может быть счастлива только с ним одним. Всё!       Никаких исключений из этой аксиомы.       Вкус её губ заставляет чувствовать себя бесстыдным животным, потому что Риндо такого яростного желания обладать кем-то не испытывал даже во время проведения ритуалов. Он углубляет поцелуй, проникая языком глубоко в приглашающие открытый рот, и Изанами подчиняется, тихо мелодично постанывая, когда зубы Хайтани задевали мягкую упругую плоть. Мужчина обхватывает юркий язык девушки, втягивая в свой рот и сам стонет, потому что этот поцелуй ярче всех событий, чтобы происходили с ним за всё это время! А это только начало, ведь больше Риндо не намерен отпускать от себя ту, встречу с которой он так отчаянно желал.       Он проводит ладонью по узкой спине, наслаждаясь плавными женскими изгибами, и ему кажется, что Изанами изначально была создана для него. Просто случилась какая-то чудовищная ошибка, и им пришлось разлучиться, но это в прошлом; сейчас важно только то, что они снова вместе.       — Больше ты от меня не сбежишь, — он поднимает голову, чувствуя, как дыхание спирает в груди: Изанами медленно облизывает губы, с наслаждением прикрывая глаза. Длинные пушистые ресницы оставляют тень на матовой коже щёк, и Риндо хочется коснуться этих мест, обласкать их, как и всю девушку, а потом он умирает второй раз — Харада смотрит на него потемневшими карими глазами, которые отливают золотом, и это так красиво, притягательно, что Хайтани плавится, понимая — те чувства, что он похоронил глубоко в своей душе — живы, и они легко ломают свою стальную клетку, выбираясь наружу.       К ней. Потому что Риндо Хайтани, несмотря на свою натуру монстра, умеет искренне любить. И вся его дикая сильная любовь предназначена ей одной — Изанами Хараде, которая вернулась к нему, чтобы остаться с ним до последнего вздоха.       Девушка ласково улыбается, легко считывая эмоции Риндо: самый скрытный из тройки сейчас считывается так, будто сам вслух зачитывает все свои тайны, покорно открывая все секретные закоулки своих сердца и души.       — Поэтому и вернулась, — она поднимает руку, ласково касаясь щеки Риндо, и он точно так же, как и Изанами до этого, склоняется к мягкой женской ладони, чувствуя себя котом, выпрашивающим ласку. Харада улыбается, сама погружаясь в эту игру с головой, ведь от сегодняшнего ритуала надо получить максимум удовольствия, а то, что каждый из тройки ощущается по разному, только добавляет остроты и удовольствия.       С Санзу было страстно, по-животному дико и опасно; с Риндо будет долго, нежно и мягко. Изанами буквально нырнёт в это огромное море любви и ласки, отдавая себя точно так же, как это сделает сегодня младший Хайтани.       Но перед этим мстительная натура Юрэй сделает всё, чтобы перед смертью Риндо возненавидел старшего брата, и хотя девушка сама не скажет мужчине правду почти до самого конца, вызвать сейчас его ненависть к Рану — проще простого и без полной картины. Младший Хайтани, живший в тени старшего брата, всегда был более жадным и эгоистичным, крепко удерживая то, что считал своим. Исключением стала одна лишь Изанами, и пришло время раскрыть Риндо настоящую правду.       — Не хочешь мне рассказать о том, что произошло? — интересуется Риндо. Ему нужно знать правду, знать, что стоящая перед ним девушка до сих пор принадлежит ему одному. — Почему ты ушла?       «Почему бросила меня?»       Изанами закусывает губу, и карие глаза наполняются печалью. Хайтани физически чувствует эту тьму, окутывающую их, и ему хочется закрыть Хараду собой, спрятать от всего мира и горестей в своих руках. Он переплетает свои пальцы с её, мягко поглаживая.       — Это был не мой выбор, — тихо говорит Харада, а потом отворачивается, смотря на проезжую часть, наблюдая за стремительно проносящимися мимо автомобилями. — Меньше всего мне хотелось уходить от того, кого я любила и продолжаю любить сейчас.       «А знаешь, Риндо, тебя действительно сложно не любить. Уверена, что Изанами придерживалась этого же мнения, не смотря на твою деятельность и репутацию», — Юрэй грустно усмехается. Всего этого бы не случилось ни с ней, ни с Риндо, если бы не Ран. Даже Санзу сдох бы другой смертью, не лишившись своего хозяйства и красивой мордашки.       — Так сильно любила, что бросила? — он знает, что теперь точно не отпустит её, но эта обида была с Риндо так долго, что невозможно не рассказать о ней. За что Изанами так поступила с ним, если оба были до смерти влюблены друг в друга? — Чей же это выбор, малыш, если не твой?       — Твоего брата, — жёстко произносит девушка, поворачивая голову и смотря прямо в аметистовые глаза, в которых росли неверие, шок и боль. — Послушай, меньше всего мне хочется говорить с тобой о Ране, но я понимаю, что ты имеешь право знать правду. Просто… можем мы поговорить там, где он нас не достанет?       — Ран в Иокогаме сейчас, — на автомате отвечает Риндо, а потом обхватывает Изанами за талию и тянет за собой. — Поехали ко мне, чтобы нам никто не смог помешать.       «Поиметь меня в том числе, любимый», — про себя усмехается Нисида, чувствуя крепкую руку на своем теле, что ощущалась стальным кольцом — не вывернешься, как не пытайся. Младший Хайтани наконец-то получил ту, что хотел и теперь не отпустит.       Они минуют большие ворота, свободно проходя на территорию организации, и следуют к просторному подземному гаражу, где помимо служебных машин, находятся личные автомобили верхушки Бонтен. Охрана на всём пути следования послушно опускает глаза, не смея глазеть на спутницу одного из руководителей.       Чёрный джип приветливо моргает фарами, когда Риндо разблокирует автомобиль, но прежде, чем усадить девушку в машину, он разворачивает Изанами спиной к двери, зажимая в тиски и снова впивается в сладкие губы, крепко обнимая Хараду за шею и путаясь пальцами в густых каштановых волосах. По спине проходит дрожь, когда Хайтани чувствует тонкие руки, обвивающиеся вокруг его талии, и как девушка жарко льнёт к нему всем телом.       Первая волна эйфории от внезапной долгожданной встречи проходит, и, естественно, что Риндо начинает ощущать ещё и злость вперемешку с обидой, но даже если и так — Изанами он не отпустит от себя. Услышать имя Рана было… ожидаемо больно, потому что где-то в глубине души Хайтани-младший знал, что старший брат замешан во внезапном исчезновении Харады, хотя никаких прямых доказательств этому не было.       Плевать! На всё!       Теперь Изанами рядом, а больше Риндо ничего не желает у этой жизни. Он получил свой заветный приз.       Они целуются долго, так что кровь вскипает в венах, и в какой-то момент Хайтани-младший понимает: он начинает расстёгивать пуговицы на платье девушки, а потом задирает подол, закидывая длинную ногу на своё бедро. Ему хочется не так, не здесь, но стоит ощутить язык Изанами, сплетающийся с его собственным, как все здравые мысли вылетают из головы.       — Что, вспомнил, как мы делали это прямо на улице? — смех Харады заполняет пространство, растекаясь серебристым ручьём, и у Риндо теплеет в груди, когда он слышит эти звуки.       — Да, захотелось тебя разложить прямо на капоте, — он прячет лицо в изгибе её шеи, оставляя там медленные поцелуи, но постепенно теряет контроль, и вот на коже Харады расцветают следы несдержанной страсти Риндо, а она специально склоняет голову в другую сторону и убирает мешающиеся густые волосы, давая больше простора для жарких ласк. — Блять, Изанами, прекрати, я не могу устоять.       — Соблазн слишком велик, — губы Харады касаются ушной раковины Хайтани, и девушка опаляет кожу горячим дыханием. — Думаешь, ты один голоден?       Риндо хватает её за волосы, грубо наматывая густую копну на кулак, и запрокидывает голову Изанами, так что она выгибается назад всем телом, проезжаясь по паху мужчины.       — В машину, — рычит Хайтани, но знает — Хараде нравится, когда он такой. В их паре девушка всегда провоцировала, а потом подчинялась, покорно принимая ярость Риндо, пока он вдалбливал её в первую попавшуюся поверхность. — Мы давно не подростки, и я хочу как следует тебя наказать, детка.       — Звучит многообещающе, — Изанами делает так, как велит Хайтани, усаживаясь в салон, где приятно пахнет дорогим парфюмом Риндо и натуральной кожей — всё буквально кричит о том, что хозяин авто знает толк в роскоши и хороших тачках. Он обходит машину, не отрывая взгляда от лица Харады, продолжающей соблазнительно улыбаться.       «Думает, что я могу сбежать. Милый, на это раз любимая тобой Изанами останется с тобой до самого конца», — девушка усмехается про себя, следя, как младший Хайтани садится за руль и поворачивает ключ в замке зажигания. Мотор утробно и гладко рычит, а потом автомобиль трогается с места, покидая территорию Бонтен. Юрэй уверена, что Рану доложат об этом сразу же, вот только он в любом случае не успеет спасти младшего брата, даже если телепортироваться научится.       Они вливаются в плотный поток машин, которыми всегда забиты токийские дороги, и Риндо думает, что быстрее было бы добраться до его апартаментов на метро, но делить минуты своего вновь свалившегося на него счастья он не хочет ни с кем посторонним. Мужчина ощущает пленительный запах Изанами, сидящей так близко — наяву, а не в мечтах; Хайтани протягивает руку, и Харада-Нисида переплетает их пальцы, думая, что ей очень нравятся его руки: в них чувствуется сила и мощь, но так же они могут быть нежными, дарящими сплошную ласку, а могут глотку перерезать. На губах появляется улыбка — даже этот факт не отбивает желания подразнить Риндо.       Девушка подносит его руку к губам, оставляя на смуглой коже нежные чувственные поцелуи, наслаждаясь вкусом и теплом. Ласкает выступающую запястную косточку, обводит языком фаланги и слышит, как утяжеляется дыхание Хайтани, что поворачивает голову, обжигая Изанами жарким аметистовым пламенем своих глаз. Он больше похож на зверя в человеческом обличье, и ведь мог быть ручным, когда хотел этого.       — Ты не можешь остановиться, да? — голос сел, а внизу живота всё свело от желания обладать Харадой; взять её прямо сейчас, заставляя кричать от удовольствия.       — Когда дело касается тебя — нет, — Изанами улыбается, а потом потирается нежной щекой о пальцы Риндо, заставляя его прикрыть глаза и глубоко вздохнуть, чтобы хоть как-то унять дикое безумное желание внутри себя. — У нас отняли слишком много времени.       Хайтани стискивает зубы, когда слышит это. Старший брат себе не изменяет, и это горечью отдаётся где-то за грудной клеткой. Риндо хочет и не хочет слышать правду, которую от него скрывали, но понимает, что ему в любом случае предстоит с ней столкнуться лицом к лицу.       — Больше этого не произойдёт, — твёрдо отвечает младший Хайтани, ощущая, как едкая горечь и глухая тоска покидают его, сменяюсь чистой, ни чем не запятнанной, эйфорией от осознания — Харада сидит рядом, ласкаясь к его ладони. Она живая, самая реальная из всех людей, которые есть сейчас в жизни Риндо. — Теперь всё будет иначе.       «Итак, первый клин вбит», — Юрэй ехидно усмехается, чувствуя, как по венам течёт сладкое удовлетворение, наполняющее её тело силой и желанием совершить ритуал, забирая себе ещё одно сердце. Но самым большим наслаждением для Нисиды будет лицо Рана, когда он поймёт, что потерял то единственное, что имеет для него значение — младшего брата. — «На что ты будешь готов, чтобы искупить свои грехи?»       Риндо живёт не так уж и далеко от высотки, где раньше обитал Санзу, но этот факт совсем не удивляет Изанами: когда имеешь столько денег, то хочется жить с максимальным комфортом, а огромный муравейник-Токио, почти не располагает просторными шикарными апартаментами из-за густой населённости, и большей части японцев приходится ютиться буквально в комнате два на два, втискивая в неё всё, что нужно для жизни. Но это не касается никого из верхушки Бонтен, что привыкли жить на широкую ногу.       Они выходят из машины, которую Риндо паркует в подземном гараже, и, рука об руку, идут к лифту, который должен увезти парочку на самый верх. Вид из апартаментов должен быть таким же шикарным, а значит Харада сможет полюбоваться сразу несколькими закатами: и жизни Риндо, и просто из окна его спальни.       В отличие от того, что происходило с Санзу в тёмном замкнутом пространстве, здесь, наедине с Риндо, сама атмосфера буквально была пропитана любовью, нежностью и теплотой: Хайтани привлёк девушку к себе, крепко обнимая за талию и касаясь губами шоколадных локонов, жадно вдыхая в себя аромат малины и персиков, который окутывал собой всё вокруг. Но Изанами чувствует, как Риндо дрожит от нетерпения, действительно изголодавшись по той самой, долгожданной девушке.       Постепенно его поцелуи из нежных и лёгких, становятся страстными и больными, а потом Хайтани и вовсе запрокидывает голову Харады назад, впиваясь в её губы голодным глубоким поцелуем, не давая и шанса на хоть какое-нибудь сопротивление. Он нависает сверху, вжимая Изанами в стену, обхватывает лицо девушки ладонями и снова припадает ртом к желанным губам, сплетаясь языками, слушая глухие стоны и чувствуя, как Харада выгибается ему навстречу, обнимая тонкими руками за талию.       Объятия и поцелуй с ней, как нырнуть в омут головой, погружаясь на самое дно без какого-либо желания выплывать обратно. Воспоминания обрушиваются на Риндо лавиной, заставляя трепетать всем телом — не терпится оказаться за надёжно закрытыми дверьми своих апартаментов, чтобы никто не мог им помешать; отключить телефон и запереться в спальне, предаваясь долгому занятию любовью с Изанами.       — Я так сильно люблю тебя, — шепчет Хайтани, и на мгновение мёртвое сердце Юрэй сжимается, потому что чувства Риндо искренние, больно бьющие под дых. Он мог бы быть счастливым, мог бы оставить эту деятельность, мог бы… Однако именно младший Хайтани перерезал горло Нисиде, лишая жизни в угоду своему желанию. Он точно так же покрыт мраком и кровью, участвуя в убийствах тех девушек.       Нет, жалости не получит никто из них.       Изанами смотрит в аметистовые глаза, нежно улыбается, а потом льнет к мужчине, вжимаясь лбом в твёрдую грудь, слушая тяжелое дыхание Риндо.       — И я люблю тебя, — так правдиво, что ложь не различить никому, и Хайтани счастливо улыбается, снова целуя Хараду, а потом выходит с ней из лифта, открывая дверь в апартаменты и, как только они заходят в просторный светлый и широкий холл, Риндо поворачивает ключ в замке, отрезая их от всего белого света.       Здесь есть и будут только они двое.       Апартаменты у младшего Хайтани удивляют обилием натуральных материалов и тёплым пастельным тонам, с редкими вкраплениями ярких акцентов наподобие шикарных ваз на комодах или цветных принтов на подушках, но вот спальня точно отражает внутренний мир Риндо: выполненная в тёмно-синем цвете, с огромной кроватью и мягким серым изголовьем.       «Не привяжешь», — со смешком думает Изанами, но Хайтани другой и подчинение не его кинк.       — Вы теперь живёте с Раном раздельно? — мягко интересуется Харада, смотря на Риндо, снимающего с себя пиджак. Под ним — привычно — оказывается кобура с личным оружием младшего Хайтани. Мужчина избавляется от явных атрибутов своей деятельности и кладёт их на комод, не пытаясь спрятать — опасности от девушки он не чувствует совсем.       — Да, как только заняли посты в Бонтен — разъехались, — Риндо устало опускается в мягкое кресло, а потом протягивает руку, и Изанами усаживается ему на колени, перебрасывая ноги на мягкое быльце. Мужчина прислоняется головой к её груди. — Я слушаю.       Харада мягко улыбается, запуская пальцы в длинные волосы. Рука Риндо по-хозяйски ложится на женское бедро, убирая в сторону ткань платья, чтобы ничего не мешало касаться гладкой тёплой кожи.       — Я думаю ты уже и сам догадался, что произошло, — девушка тяжело вздыхает, шикарно отыгрывая фальшивую грусть и обречённость. — Для твоего брата власть и влияние всегда стояли на первом месте.       — Ничего не изменилось, — горько усмехается Риндо, а потом откидывается назад, облокачиваясь на спинку кресла, чтобы видеть любимые глаза и ту боль, что скопилась внутри них за такой длительный срок. Хайтани чувствует то же самое, и как щемит за грудной клеткой от этой блядской несправедливости: они всё это время могли бы быть вместе и счастливы.       — Ран сказал, что я — помеха, занимаю слишком много твоего времени, когда вы оба целиком и полностью должны быть сосредоточены на своём влиянии, и мне не место в твоём мире, — Изанами видит, как темнеют от гнева глаза Риндо, когда он слышит это. — Он сказал, что если я не исчезну из твоей жизни, то он убьёт меня. Прости меня, я испугалась! Ран так же обещал, что если я не сделаю этого, то он убьёт ещё и мою семью.       Харада закусывает губу, будто сама окунается в эти воспоминания, только на самом деле — правда куда хуже, чем она рассказывает мужчине, но пока ему слишком рано знать все чудные детали рановской «заботы».       Хайтани крепко прижимает Изанами к себе, пытаясь справится с яростным желанием найти брата и разъебать в кровь его холёное лицо, чтобы Ран не только выплюнул все передние зубы, но ещё и всю оставшуюся жизнь жрал исключительно через трубочку! Гнев и злоба буквально кипят в артериях Риндо, грозясь вырваться наружу и затопить всё вокруг.       — Никто не причинит тебе вреда, — с каменным спокойствием произносит Хайтани, но Харада ощущает его яростный импульс, пульсирующий под кожей. Девушка нежно обхватывает лицо мужчины ладонями, без страха смотря в глаза Риндо, наполненные гневом. — Ублюдок конченный.       — Риндо, забудь сейчас о Ране. Теперь, когда мы вместе, мне не хочется больше говорить о нём. Всё, чего я хочу — тебя, — Изанами почти мурлычет последнее слово, а потом припадает губами ко рту младшего Хайтани, чувствуя, как он раскрывается ей навстречу, а тонкое платье трещит по швам — Риндо тоже не хочет больше ждать.       Он легко поднимается из кресла, удерживая девушку на руках и продолжая целовать, ощущая, как внутри него растёт жажда, а контроль окончательно машет ручкой, предоставляя телу и инстинктам полную свободу.       Риндо становится коленями на мягкое темно-синее покрывало, укладывая на кровать Хараду, обнимающую его за шею, и нависает над девушкой, продолжая целовать её мягкие нежные губы, созданные для его поцелуев, наполненных бесконечной лаской и любовью. Хайтани так не хватало этих потрясающих ощущений, которые он мог получить только с ней — с его Изанами.       Миг — Риндо приподнимается, с жадностью рассматривая Хараду, лежащую под ним. Мягкие длинные локоны шоколадной вуалью разметались на синей поверхности; красивые тёмные глаза лукаво блестели, сияя мягкими золотистыми бликами каждый раз, как Изанами моргала; на матовых щеках появился нежный румянец, и Хайтани хотелось вжаться в него лицом, ощутить сладкий малиновый запах, исходящий от кожи Харады; полные губы опухли, приобретая ярко-красный цвет, от чего стали ещё соблазнительнее, вызывая в Риндо новый голод — он ещё не насытился их поцелуями.       Взгляд жадных аметистовых глаз скользит ниже, на тонкую шею, где уже пестрят пятна несдержанной страсти, а вырез платья соблазнительно разошёлся, показывая краешек кружевного белого белья с красной окантовкой — словно разворачиваешь вкусную конфету с ванильной начинкой.       Изанами поднимает тонкие руки и скользит по сильным предплечьям вверх до плеч, чтобы распустить тугую удавку галстука на шее Риндо. Она стягивает вещь, отбрасывая прочь, а потом проворные пальцы ловко расстёгивают пуговицы на жилетке и белоснежной рубашке, распахивая её.       — Блять, — Харада резко подаётся вперёд, жадно врезаясь губами в смуглую шею, прямо под ходящим туда-сюда кадыком. Она целует, засасывает кожу, продолжая руками оглаживать грудь и торс Риндо, в очередной раз наслаждаясь красиво прорисованными мышцами и тем, как классно они ощущаются под ладонями.       Хайтани стонет, громко, не сдерживаясь, и кладёт ладонь на затылок Изанами, путаясь пальцами в густых каштановых волосах. По телу проходит электрический ток всякий раз, как к коже прикасаются губы Харады, оставляющие за собой череду новых поцелуев и засосов. Возбуждение заволакивает сознание плотной вуалью, растворяется во всех клетках тела, заставляя кровь приливать к низу живота, от чего стоящий колом член неприятно соприкасается с нижним бельём.       Девушка помогает Риндо скинуть лишнюю одежду, продолжая скользить по его телу руками, касаясь косых мышц живота, уходя ниже, а потом возвращаясь назад и оставляя лёгкие красные следы от ногтей на широких плечах и спине — Изанами нравится оставлять на Хайтани свои следы. Присваивать его себе.       — Не жадничай, — он мягко усмехается, а потом в одно сильное резкое движение разрывает на девушке платье, от чего по полу рассыпаются пуговки, а сам Риндо застывает, смотря на Изанами, улегшуюся обратно на спину и смотрящую на него взглядом, полным желания и любви. Он опускает глаза, с жадностью рассматривая россыпь маленьких родинок, которыми усыпана грудь и живот девушки; до каждой хочется дотронуться губами, что Хайтани и делает, покрывая стройное тело нежными трепетными поцелуями, параллельно избавляя Изанами от остатков платья, что бесформенным комком падает на пол, более ненужное.       Пальцы скользят по острым плечам, стягивая вниз тонкие лямки лифчика, а голой кожи тут же касаются жадные губы Риндо, заново вспоминая этот ни с чем не сравнимый вкус её кожи — сладкий и полностью сводящий его с ума. Она пахнет персиками и любовью, счастливой жизнью, которую Хайтани удалось вернуть. В густые лиловые волосы вплетаются тонкие пальцы, и Изанами прижимает его голову ближе к себе, постанывая от каждого нового касания.       Потребность Риндо обладать Харадой физически ощущается в пространстве спальни, и дело даже не в эрегированной плоти, вплотную прижатой к промежности Изанами, а в том как Хайтани ведёт себя: он мог бы уже давно избавить и себя, и девушку от лишних шмоток и наконец-то вставить ей, но Риндо не делает подобного, вместо этого нежно и чувственно расцеловывая каждый сантиметр обожаемого тела, медленно снимая с Изанами бюстгальтер.       Мужчина приподнимается, облизывая губы и глядя на тяжело дышащую Хараду. Её глаза потемнели, наполняясь вожделением и жаждой, в точности копируя взгляд Риндо, направленный на девушку.       — Ты невероятно красивая, — шепчет Хайтани, а потом припадает губами к нежно-розовому соску, обводя его языком и слегка прикусывая, второй лаская длинными пальцами. Харада под ним выгибается, крепче обнимая ногами мужские бёдра. Она стонет, ощущая, как тонет в этом нежном шёлковом удовольствии, которое ей дарит Риндо, продолжающий неспешно ласкать её тело: руками, губами, языком.       Он оставляет аккуратную роскошную грудь в покое, удовлетворившись на время количеством засосов, горящих красными бутонами на нежной коже, и спускается ниже, осыпая ласками плоский живот и выступающие рёбра, а руками оглаживая бёдра Изанами, что бесстыдно трётся от него, чем доводит до исступления.       — Моя девочка, — мягкий шёпот отдаётся вибрацией на коже, а потом Хайтани прокладывает дорожку к низу живота, поддевая пальцами бельё и стаскивает его вниз. Он на мгновение привстаёт, полностью избавляя Хараду от лишнего, и опускается обратно, подталкивая девушку к середине кровати, чтобы было удобнее. — Я тебя люблю.       И это единственная правда, которая существует сейчас. Хайтани действительно любит, всей душой и телом, бьющимся в груди сердцем, что разносит по венам и артериям не кровь — нежные цветы пионов, которые так любит Изанами. Риндо отчаянно жаждет слиться с девушкой воедино, навсегда остаться в этом сладком моменте, не вспоминая про реальную жестокую жизнь за стенами этих апартаментов.       Горячее дыхание касается нежной чувствительной кожи на внутренней стороне бедра, и Харада стискивает в пальцах синее покрывало, издавая еле слышный стон. Возбуждение кипит внутри её тела, требуя разрядки, а потом девушка чувствует нежные губы, оставляющие неспешные, тягуче-медленные поцелуи, которые с каждым разом всё ближе подбирались к сердцевине — сосредоточению женских нервов в организме. Изанами издаёт громкий стон, когда рот Риндо накрывает её клитор, мягко посасывая, а потом мужчина принимается обводить языком половые губы, слизывая естественную смазку и даря Хараде всё новые, и новые витки удовольствия, множащиеся в её теле.       «Вряд ли кто-то из девушек может похвастаться, что им отлизали оба Хайтани», — Изанами запрокидывает голову, прогибается в спине и шире разводит ноги, сгибая их в коленях. Чувственная интимная ласка Риндо ощущается слишком хорошо, буквально наполняя Хараду наслаждением, растекающимся по коже тёплой карамелью. С ним невыносимо сладко и приятно, хочется ещё больше, ещё дольше.       Риндо продолжает ласкать клитор девушки, массируя его языком, помогая себе пальцами, которые он осторожно вводит в горячее лоно — узкое, влажное. От ощущения шелковых стенок, которых касаются мужские подушечки, член болезненно дёргается, а Хайтани прикрывает глаза, уже мечтая о том моменте, когда наконец-то окажется внутри Изанами, заставляя её сходить под ним с ума от удовольствия.       Она безумно вкусная; сладкая, как цветочный нектар и пахнет нежно-фруктово, словно на чувствительной коже был разлит персиковый сок, и Риндо хочет слизать его весь, доставляя как можно больше наслаждения своей Хараде, стонущей и прижимающей его голову ещё ближе. Хайтани чувствует — она близко. Изанами мечется по постели, громко стонет и выкрикивает его имя, чем только подстёгивает активнее работать языком и пальцами, доводя Хараду до сокрушительного оргазма.       Ощущение от его губ и языка, ласкающих клитор, было непередаваемым: так любовно, точно зная, как девушке понравится, полностью сосредоточившись исключительно на её удовольствии и игнорируя собственное. Риндо внимательно прислушивается, подмечая любые изменения, и это делает его потрясающим любовником.       Для Изанами. Потому что её Хайтани любит, и честно, Юрэй рада на какое-то время побыть объектом искренней любви Риндо, чтобы потом забрать себе его сердце, не лишённое человеческих чувств.       — Риндо! — звук застревает на выдохе, когда тело изгибается под немыслимым углом, и девушка кончает, чувствуя внизу сладкую пульсацию и мягкие нежные губы, продолжающие ласкать её.       Хайтани довольно облизывается, вынимая из Харады пальцы, на которых остаётся густая смазка. Он смотрит на девушку, на шикарный румянец, украсивший щёки и понимает — любит ещё сильнее. Хочется подарить Изанами всю ласку и любовь, на которую он способен; которую не растратил за эти десять лет.       — Ты так красиво стонешь моё имя, — ласково улыбается Хайтани, а потом избавляется от брюк и белья, чувствуя незначительное облегчение от того, что возбуждённый член больше не соприкасается с тканью. Мужчина тянет женские бёдра к себе, бесстыдно потираясь плотью о влажную промежность и сам громко стонет, уже мечтая оказаться в Хараде. — Я тебя хочу.       — И я хочу тебя, — Изанами привстаёт, обнимая Риндо за шею и впиваясь ему в губы жадным, до безумия страстным поцелуем, желая слиться с Хайтани и внизу, и вверху. Риндо будто мысли её читает, обвивая одну руку вокруг тонкой талии, а второй направляя член в узкое лоно, с готовностью принимающее его. Оба глухо стонут, чувствуя это потрясающее совпадении их тел. Харада изгибается назад, сама глубже насаживаясь на член Хайтани и обвивая ноги вокруг его талии. — Так хорошо, Риндо-о-о…       Он срывается, укладывая Изанами обратно на кровать, и начинает жарко вбиваться в податливое женское тело, с лёгкостью принимающее его сразу на всю длину. Они целуются, сливаются в одно целое, переплетая пальцы в замок, пока продолжают двигаться навстречу друг другу. А вокруг них расплёскивается наслаждением, смешанное с магией — обряд идёт.       Вместо крови в организме чистое ослепительное наслаждение, и Харада тонет в нём, танцует, как ягода в бокале с алкоголем, пропитываясь удовольствием насквозь. Она стонет, кусается, царапает плечи Хайтани, ощущая, как часто и мощно он двигается, каждый раз надавливая пахом на её клитор. От этого по телу расходятся новые волны наслаждения, разбрызгивая вокруг их тел шипучие пузырьки удовольствия, взрывающиеся и оседающие на коже золотистой пыльцой.       С Риндо безумно приятно заниматься любовью, чувствовать его поцелуи, горячие ласки, как он сжимает их переплетенные пальцы и загнанно дышит, как благоговейно произносит имя Изанами, в моменты особо сильного удовольствия. Девушка плавится под ним, получая колоссальное наслаждение, жадно слушая влажные пошлые звуки двух совокупляющихся тел, которые оторваться друг от друга не в силах — настолько им хорошо.       — Я люблю тебя, — шепчет Харада, и губы Риндо врезаются в её рот, запуская язык глубоко внутрь и лаская, лаская, лаская. Хайтани всем телом демонстрирует силу своего чувства, оно поработило его, сделало совершенно ручным, и мужчина готов на всё, лишь бы всегда быть вместе с Изанами.       Единственной любовью, пахнущей малиной и персиками.       Второй оргазм настигает Хараду одновременно с Хайтани, и она, сжимаясь на нём, чувствует, как её изнутри наполняет обжигающе горячим семенем, а сам Риндо тяжело дышит, опаляя дыханием женское плечо. В голове пусто, абсолютно. Ощущается только приятная нега, растекающаяся по телу, оставленная одним из самых крышесносных сексов в жизни Изанами.       — Хочу ещё, — шепчет Харада, и Риндо ухмыляется, сразу же врезаясь в её рот новым голодным поцелуем. ***       Когда спальня начинает окрашиваться в нежные оранжевые тона, Изанами понимает — время пришло. Она чувствует себя довольной сытой кошкой, а всё тело приятно ноет от жадных долгих ласк Риндо. Они никак не могли унять этот обоюдный голод, продолжая заниматься сексом на кровати, в душе, а потом на кухонном столе, в конечном итоге снова вернувшись в спальню.       Харада поворачивает голову, наблюдая за Хайтани, расслабленно лежащего рядом. Глаза закрыты, и длинные ресницы отбрасывают тень на смуглые щеки, весь торс и плечи покрыты засосами и укусами, как и тело девушки. Она усмехается, думая, что из Риндо вышел бы не только отличный спутник жизни, но и любовник, способный легко считать желания своей партнёрши. Жаль только, что ему не суждено прожить долгую и счастливую жизнь, и даже не из-за убийства девушек в подвале, а из-за поступка родного брата.       Девушка перебрасывает длинную ногу через бёдра Хайтани, а потом усаживается сверху, и Риндо укладывает руки на женскую талию, мягко поглаживая её.       — Тебе не хватило, любимая? — мягко интересуется он, а потом слабо стонет, когда Изанами парой нежных дразнящих движений заставляет его возбудиться снова, а потом с наслаждением ощущает шелковый плен её тела. — Какая жадная девочка.       — Риндо, — зовёт Изанами, и глаза из карих становятся синими, словно холодные куски айсберга. Мужчина встречается с ней взглядом, но опьянённый магией всё ещё не понимает, кто перед ним. — А хочешь я расскажу тебе, что на самом деле случилось с Изанами?       — Что? — мозг, одурманенный удовольствием, с трудом может осмыслить сказанную фразу, а потом Хайтани чувствует, как его руки заводят ему за голову, и он не может ими шевелить, хотя никаких пут на запястьях нет.       Адреналин пронзает организм, расходясь по телу, и Риндо наконец-то сбрасывает с себя дурман, встречаясь взглядом с рыжей ведьмой, всё ещё сидящей на его члене. Тонкие пальцы ложатся ему на губы, как бы предупреждая, что говорить будет она — Нисида Юрэй, которой он самолично перерезал горло в подвале особняка.       — Вижу, ты впечатлён, Хайтани, — усмехается девушка, продолжая плавно и медленно двигаться, и Риндо стискивает зубы, пытаясь не дать расползтись наслаждению по телу — бесполезно. Оно окутывает его, как и напевный голос Юрэй. — Надеюсь, что ты успел соскучиться по мне, самый красивый мальчик на свете. Думаю, будет вполне справедливо перед твоей смертью — а она настигнет тебя точно так же, как и Санзу, — рассказать тебе, что же на самом деле случилось с твоей единственной любовью.       — Какого блядского хера здесь происходит? Я же убил тебя, — ядовито выплёвывает Риндо.       — Всё верно, но я не так проста, как вам могло показаться. Оказавшись в Аду, я заключила с Баалом свою собственную сделку, и он дал мне возможность и силу, чтобы отомстить вам, — она усмехается, а потом склоняется над Риндо, закрывая ему обзор на комнату волнами густых огненных волос. — Ты можешь не верить, но тебя мне искренне жаль, потому что ты мог бы быть счастливым с Изанами.       — Она бросила меня, — зло выплёвывает Хайтани, мечтая вцепиться Нисиде в глотку зубами. — Сбежала, разбив меня до основания.       — Ран убил её, — жёстко произносит Юрэй, и слышит, как сердце Риндо на мгновение перестаёт биться, а зрачки в его красивых аметистовых глазах опасно расширяются. — Правда, милый, куда гаже, чем ты думаешь. Позволь-ка, я покажу тебе.       Баал действительно не мог вернуть Изанами к жизни, но в его распоряжении были все воспоминания участников ритуала, даже самые потаённые. Именно так демон проследил за путём становления братьев в криминальном мире, а ещё — кого Ран пустил в расход, чтобы они с Риндо оказались на самой вершине, без лишних и обременительных людей.       Нисида прижимается губами ко рту Хайтани, показывая ему, как Ран, предварительно изнасиловав девушку — долгие двенадцать часов, — затем жёстко убил её, бездушно избавляясь от трупа. Показывает, как Ран, грубо вбиваясь в нежное женское нутро, саркастично говорил, что Изанами — помеха, и брату будет без неё куда лучше; со временем Риндо всё поймёт, а Хараде нет места в их мире, и Ран любезно избавляет младшего братишку от кучи проблем, который девчонка принесёт ему со временем.       Юрэй в подробностях показывает Риндо каждую секунду этого ужаса, который пришлось пережить Хараде только потому, что она всем сердцем влюбилась в младшего Хайтани.       Когда Нисида отрывается от губ Риндо, то видит, как из уголков глаз мужчины текут прозрачные дорожки — оплакивает потерянную любовь, с которой мог бы быть счастлив.       — Убей меня, — тихо произносит Хайтани. — Пожалуйста, Юрэй, убей.       — Как мило, Риндо, — она усмехается, кладя ладонь на грудную клетку; туда, где под кожей и слоем мышц, всё ещё бьётся сердце одного из руководителей Бонтен. — Я сделаю это, но мне кажется, что тебе стоит перед этим попрощаться с братом.       Она дотягивается до прикроватной тумбочки и берет в руки смартфон Риндо, находя в списке контактов номер Рана, хотя это и не обязательно — с тех пор, как они оказались в апартаментах младшего Хайтани, старший названивал уже несколько раз.       — Как волнуется, ты посмотри. Просто умилительно до дрожи, — улыбается Нисида, а потом нажимает на видеовызов, отводя руку в сторону и наводя камеру пока только на Риндо. Не проходит и одного гудка, как Ран принимает вызов, и на дисплее высвечивается его обеспокоенное лицо.       — Риндо? Какого хера ты не берёшь трубку, когда я звоню? — злобный раздражённый тон веселит Юрэй, а потом она понимает, что Ран заметил в каком положении находится Риндо: голый, с руками за головой и с абсолютно бескровным, наполненным ненавистью и отвращением лицом. — Малыш? Ты в порядке?       — Я тебя ненавижу, — тихо говорит младший Хайтани, и у Нисиды идут мурашки по коже от тона его голоса: это мертвец шепчет с того света о том, что заставило его умереть. — Чтоб ты сдох, ублюдок.       — Риндо? — непонимание на лице старшего Хайтани — подарок свыше, и Нисида радуется, как ребёнок, наблюдая за ним. — О чём ты?       — Ты убил Изанами, ублюдок. Убил, а перед этим изнасиловал, — шепчет Риндо, а потом переводит взгляд на Юрэй. — Убей меня.       Мгновение — Нисида вспарывает горячую кожу когтями и, прямо на глазах Рана, вырывает сердце из груди младшего Хайтани, который на мгновение выгибается в спине, а потом обмякает, смотря в потолок безжизненным взглядом.       — РИНДО! РИНДО, НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — Юрэй переводит камеру на себя, расплываясь в жуткой улыбке, а потом слизывает кровь со своих пальцев, держащих ещё тёплое трепещущее сердце. Взгляд Рана встречается с синими холодными глазами.       — Скучал по мне, Ран? — и отключается, услышав напоследок вопль, полный гнева и боли. — Не переживай, орхидея, скоро мы встретимся с тобой.       Нисида не спеша принимает душ, прохватывает с собой сердце и смартфон Риндо, и покидает апартаменты Хайтани, думая — остался только Ран.