Set me free.

Настоящее время

— Я врал сам себе, что был готов к этому, — глухо произносит Юнги, глядя в зеркало. Он не выходил из дома уже несколько дней. Учёбу он забросил. Друзей почти не осталось. Один — уехал к знакомым в другую страну. Намджун — учится за границей, далеко. У Юнги остались только мессенджеры и редкие звонки. Он всерьёз думает забрать документы. Недавно говорил об этом родителям — в ответ только гнев: — Ты хоть представляешь, сколько денег мы на тебя потратили? Почти 15 000 евро. Он прекрасно знает. Он вёл подсчёты. Но ведь они сами хотели, чтобы он учился за границей. Сами отправили. Почему теперь он — враг? Он правда пытался. Но страна, в которой он учится — маленькая, давящая. Особенно сейчас. Маленький город, чужой язык, осень, которая будто впитывает тепло из воздуха. И душу. Это второй год. Середина октября. Университет больше не радует. Он едва тянет занятия, а в голове только мысли — как выжить. Он нашёл работу, но та срывается снова и снова. Проблемы с деньгами, с бумагами, с жильём. Но хуже всего — ментальное здоровье. Психолог, к которому он когда-то решился пойти, оказался тем самым островком. Не спасением — но передышкой. Юнги ходил к нему после разрыва с Тэхёном. Но долго это не продлилось. Сеансы стали дороже. Денег не хватило. И всё рухнуло. Вернулись бессонницы, истерики ночью, чувство полной беспомощности. Всё стало тяжёлым. Жизнь — как ватный комок в горле, который не проглотить и не выплюнуть. С егодня он разговаривал с матерью по телефону. Она в отпуске, уехала к родственникам. Там был отец, бабушка, старший брат и его девушка. — Юнги, здесь не хватает только тебя. Все собрались... И вот тогда — в первый раз — он действительно захотел домой. Не просто приехать. Вернуться. Забыть про учёбу, про город, про Тэхёна, про все попытки быть сильным. Назад — в ту жизнь, где он был просто школьником. Где его ждали дома. Где он ещё верил, что может быть счастливым. Он вспоминает то чувство свободы, которое охватило его в 17 — когда он уехал. Он думал: "Наконец-то!" Наконец-то можно жить не под чужими правилами. Не слышать критику. Не быть проектом чьих-то амбиций. Он был ребёнком, да. Но ребёнком, который вырвался. А потом пришло одиночество. Оно обрушилось медленно, но мощно. Сначала друзья стали "заняты", потом просто исчезли. У всех — своя жизнь. А у него — тишина. Он курить начал почти случайно. Сигарета приглушала. Становилось теплее внутри. На короткое время — будто чувств меньше. Так появилась привычка. — Слушай, с тобой всё в порядке? — голос Намджуна звучит с экрана. Редкий видеозвонок. — Я не знаю… Всё навалилось, — устало вздыхает Юнги, устремив взгляд куда-то мимо. — Я начинаю за тебя волноваться. Поговори со мной, если нужно… — И как ты мне поможешь? — срывается Юнги. — У тебя, блядь, всё идеально! Родители тебя любят, у тебя охуенный парень, ты учился в столице, тебя все поддерживали! Ты мог выбрать, куда поступать! У тебя есть, сука, всё! Тишина. Намджун молчит. Юнги опускает голову. — Прости… — Ты не виноват, — мягко говорит Намджун. — В моей жизни действительно всё хорошо, я это ценю. Но, Юнги… тебе нужен кто-то рядом. Тебе нужен психолог. — Я не могу позволить себе это. Родители не поддержали. Всё… — он снова вздыхает. В этом вздохе — вся усталость последних месяцев. — Просто… пообещай, что сделаешь всё, чтобы выкарабкаться. Я переживаю за тебя. — Я ничего не обещаю, — отключается. — Было бы всё так просто… На улице темнеет. Он выходит на балкон съёмной квартиры. Курит. Смотрит на пустынный двор, на серые дома. Он сам не понял, как втянулся в это — каждый раз покупать сигареты. Привык. Это и было самым страшным — привыкнуть к боли. К бессилию. К одиночеству. Он начал в этом жить. В этот момент телефон вибрирует. Сообщение от Намджуна: «Я нашёл кое-что. Бесплатную психологическую помощь. Попробуй сходить. Вдруг там есть кто-то, кто говорит по-корейски.» Юнги молчит. Потом просто отвечает: «Спасибо.» Позже, он снова в ванной. Стоит перед зеркалом. Смотрит на себя. Тени под глазами. Покрасневшие веки. Губы прикушены. Плечи опущены. Голова чуть склонилась — как у человека, который давно не спал. Он всматривается в отражение. — Почему ты снова плачешь?.. — тихо шепчет. Как будто разговаривает с кем-то другим. С собой. С тем мальчиком из прошлого. И — да. Он снова плачет. Без рыданий. Без истерик. Просто — слёзы. Словно душа треснула — и из неё вытекает то, что давно копилось. Он не боится этого чувства. Боль — это всё, что он сейчас чувствует. Значит, он ещё жив. Он опирается о раковину. Закрывает глаза. Вдыхает. Один. Но всё ещё держится. И это уже победа.