Старое доброе время

Основано на песне Джоша Гробана "Песня февраля" (February Song by Josh Groban) 27 декабря, 2009 года Наконец-то Гейл добрался до дома. Утомлённый ночным перелётом из Нью-Йорка в Сан-Франциско Харольд не сразу вспомнил об оставленных в его отсутствие сообщениях на автоответчике. И всё-таки он о них вспомнил. «Гейл, это Марк.... Ты... эээ... Перезвони, как сможешь, хорошо?» После прослушивания первого же сообщения дурное предчувствие пустило корни где-то в районе желудка, но Гейл решил пока не поддаваться пока мрачным мыслям и просто набрал номер друга. - Привет. Вы, ребята, уже успели по мне соскучиться? Передай Джейкобу, что он побьёт меня в «Уно» в следующий раз..., - молчание в трубке только усугубило неприятное чувство внутри. - Что-то случилось? - Ты не слышал, - голос Марка был таким соболезнующим... - Не слышал чего? - Я прочитал вчера в газете. Сразу после того, как ты уехал. Тот парень, с которым ты снимался в сериале... Рэнди... Рэнди Харрисон. Он в больнице, Гейл. Кажется, всё... плохо. Куда ушёл тот старый друг, Затерянный в песне февраля... Гейл просто неправильно расслышал. Такого просто не могло быть. У него, должно быть, повредился слух. Или мозг как-то неправильно работает. Потому что с Рэнди всё в порядке. Харольд же только что его видел. И Рэнди был такой красивый... Он был прекрасен. - Гейл, ты ещё здесь? Я знаю, вы дружили, поэтому и хотел рассказать тебе прежде, чем ты увидишь это по телевизору или... Гейл? Он едва мог вздохнуть, и всё-таки ему нужно было спросить... - Насколько всё плохо? - прошептал Харольд, чувствуя, как боль в груди становится просто невыносимой. - В газете писали «Доставлен в больницу в критическом состоянии». Это всё, что мне известно. - Критическом, но стабильном? Разве врачи не говорят это всегда, когда кто-то серьёзно ранен, но обязательно будет в порядке? - Я не знаю. Чёрт, мне так жаль... Больше он ничего не успел сказать, потому что Гейл отключился. Марк тут же перезвонил, но Харольд не ответил - он уже был в дверях по пути в аэропорт. Это чувство... На самом деле оно появилось не после сообщения Марка, а раньше — два дня назад. И теперь Гейл знал, что причина была не только в том, что он снова позволил Рэнди уйти. Харольд просидел в аэропорту почти целый день. Из-за праздников билеты на все рейсы были давно раскуплены. Покинув дом с той же сумкой грязных вещей, с которой приехал, мужчина был вынужден прямо в аэропорту купить рубашку. После этого Гейл отыскал наименее людный угол в зале ожидания и сосредоточился на том, чтобы не сойти с ума. 28 декабря 2009 года Самолёт приземлился в Нью-Йорке около десяти часов утра. Новый день принёс с собой очередное сообщение от Марка, который узнал название и адрес больницы, а также сообщение от Скотта — тот только что услышал печальные новости. Чёрт. Скотти был другом Гейла, возможно, Харольд должен был сразу позвонить ему и другим членам команды... Однако Гейл не мог думать ни о ком, кроме Рэнди. Каждая миля, приближавшая мужчину к больнице, казалось, растягивалась на сотни. И вот, наконец, Харольд вступил в унылое, стерильное здание и на негнущихся ногах двинулся по коридору в отделение интенсивной терапии. Первой его заметила мама Рэнди. Она поднялась с неудобного металлического стула и отправилась навстречу Гейлу. Они виделись всего однажды, но миссис Харрисон и без того имела представление о том, какое место занимал этот человек в жизни её сына, и наоборот. Тело Гейла сразу как-то ослабло, когда женщина без лишних слов заключила его в объятия. - Рэнди будет очень рад, что ты здесь. Харольд отстранился, с надеждой взглянув на неё. - Значит, он в порядке? Я могу с ним поговорить? - О, милый..., - миссис Харрисон сжала его руку и, всхлипнув, покачала головой. - Рэнди в коме. Скажи ему, что это ненадолго - Пока он не открыл глаза - В коме, - глухо повторил мужчина. - Ты всё равно должен поговорить с ним. Мозговая активность Рэнди продолжается. Он услышит тебя, Гейл. Я знаю. С этими словами она слегка подтолкнула его к двери в палату. Гейл так стремился поскорее попасть сюда, однако, сейчас, находясь в двух шагах от Рэнди, он едва мог заставить себя сдвинуться с места. Краем глаза Харольд заметил, как к миссис Харрисон подошёл её муж с чашкой кофе. Отец Рэнди слабо улыбнулся, ободряюще кивая Гейлу, и тот, собравшись, наконец, с духом, толкнул заветную дверь. Внутри было тихо, а фигуру Рэнди заслоняла медсестра, которая списывала какие-то показания с развешенных повсюду аппаратов. Рядом, сгорбившись в кресле, сидел бледный как смерть Саймон. Гейл вдруг почувствовал себя лишним, будто он вмешивался во что-то личное и чужое. Мужчина уже собрался уйти, но в этот момент медсестра отошла от кровати, и Харольд увидел Рэнди. Он был почти такого же цвета, как больничные простыни, если не считать ярко-красных ссадин на руках и кровоподтёков на левой стороне лица. Голова и левая рука Рэнди были перевязаны, а всё его тело буквально опутано проводами, которые тянулись к гудящим и жужжащим приборам. Это был уже не грёбаный сериал, не театральная постановка... Это была реальность, настолько пугающая, что Гейл застыл на месте, не в силах пошевелиться. Очнулся он только когда с ним заговорила медсестра. - Сэр, Вам нельзя здесь находиться. - Вообще-то можно, - раздался властный голос, и с кресла поднялся Саймон. - Это Гейл Харольд. Его имя есть в списке, предоставленном мистером и миссис Харрисон. Он может приходить к Рэнди, когда захочет. Слова Саймона в его защиту настолько шокировали Гейла, что он отвлёкся от созерцания Рэнди и удивлённо посмотрел на мужчину. - Что произошло? - хрипло спросил Харольд, когда медсестра, недовольно пробормотав «единовременно только один посетитель», оставила их. - Скажем, Рождество в этом году было не очень веселым. И где теперь тот славный день, Когда цвета ещё не превратились в тени Авария случилась рождественской ночью вскоре после двенадцати. Плохая погода и наледь на дороге усугубили ситуацию, но не это стало основной причиной происшествия. Ею стал изрядно выпивший водитель другой машины, проскочивший на красный сигнал светофора и врезавшийся в автомобиль Харрисона. Подушки безопасности сработали с опозданием, у Рэнди были множественные повреждения на теле и обширная травма головы. Услышав о кровоизлиянии в мозг и перенесенной другом операции с целью снижения внутричерепного давления, Гейл пошатнулся. Саймон рассказал, что в тот первый праздничный день Рэнди был на грани смерти, у него почти не было шансов выкарабкаться. Однако он пережил и тот день, и следующий, и сейчас прогнозы врачей были весьма оптимистичны. Но всё же Рэнди оставался в коме. И пусть все тесты показывали чёткую мозговую активность, он был далеко... С каждым днём всё дальше и дальше от своих близких. - Посиди с ним, Гейл. Поговори. От меня сейчас мало проку. - Спасибо тебе... Значит, я могу теперь приходить к нему? - Да. Знаешь, это одна из лучших больниц в городе с высококлассными специалистами в области нейрохирургии, но поначалу местный персонал ужасно меня раздражал. Они не пускали меня к Рэнди, поэтому мне пришлось обвинить их в дискриминации по отношению к однополым парам и показать его медицинскую страховку, куда я вписан как доверенное лицо. К счастью, теперь, когда здесь его родители, проблем больше нет, - Саймон вздохнул. - Мне нужно съездить домой на пару часов, уладить кое-какие дела... Я скоро вернусь. Последние три слова предназначались Рэнди. Перед уходом Саймон дружески сжал плечо Гейла и, наконец, ушёл, оставив мужчину в тишине, нарушаемой лишь тоскливым гудением медицинского оборудования. - Господи, Рэнд. Это какой-то кошмарный сон... Вот к чему привело моё возвращение в твою жизнь! Ведь наверняка прошло не больше двадцати минут с момента, как мы расстались... Чёрт. Пять лет порознь и твои дела идут лучше некуда. Один час со мной и ты почти... Как получилось так, что растворился Я в этой жизни, в этой жизни - Дьявол! - Харольд расхаживал взад-вперед по палате, изредка проводя рукой по зеленому покрывалу. Наконец, он опустился на стул возле кровати. - Ты должен очнуться, слышишь? Здесь твои родители. Они стараются не подавать виду, но на самом деле они ужасно напуганы. И Саймон... Он был таким милым со мной. Не то, чтобы он не был милым раньше, но... В следующий раз ты просто обязан открыть глаза, просто чтобы увидеть моё выражение лица. Нет, к чёрту следующий раз! Открой их сейчас же, Рэнд. Открой. Открой, пожалуйста. Открой. - Может, мне стоило рассказать ему о нашей встрече той ночью? Но какой в этом смысл? Саймон задумался бы, почему ты скрыл это от него. Не хочу, чтобы он считал, что между нами тогда было что-то... чего не было, - Гейл осторожно дотронулся кончиками пальцев до запястья Рэнди. - Пусть это останется только между нами. Знаешь, ты даже сейчас такой красивый... Харольд не врал. Покрытый порезами и синяками, с сухими потрескавшимися губами и дыхательной трубкой во рту, со спрятанными под повязку золотистыми волосами и закрытыми глазами Рэнди всё ещё выглядел... выглядел как Рэнди. - Что, если бы я увёз тебя куда-нибудь? Ведь я так не хотел отпускать тебя снова. Почему, чёрт возьми, я... Что, если бы наш поцелуй продлился чуть дольше, пусть даже на несколько секунд? Вдруг та машина не врезалась бы в твою? Хорошо хоть ублюдок погиб на месте... Некоторое время Гейл осыпал проклятьями пьяного водителя, а затем снова принялся обвинять себя. - Я ведь тоже сел за руль нетрезвым в ту ночь, - внезапно осознал он. - И пусть я выпил немного, я ничуть не лучше того, из-за кого ты оказался здесь. Харольд смахнул выступившие слёзы и наклонился ближе, не сводя глаз с мерно вздымающейся и опускающейся груди Рэнди. - Наверное, я просто не должен был подходить к тебе в ту ночь, Рэнд. С этими словами Гейл покинул палату и направился к выходу из больницы, оставляя позади ту часть своего сердца, которую он, казалось, почти вернул. 31 декабря, 2009 года Я никогда не хотел тебя подвести Прости, что исчез так внезапно Мобильный всё звонил и звонил, а Харольд по-прежнему не делал ни малейшей попытки взять трубку. Отключать телефон он боялся. Пусть Гейл практически сбежал из больницы несколько дней назад и с тех пор не возвращался, он всё-таки оставался в Бруклине рядом с Рэнди, и включённый мобильный в каком-то смысле поддерживал эту связь с другом. Мужчина сообщил отцу, что не сможет навестить его, и уже забронировал номер в нью-йоркском отеле, однако, Марк и Диана настояли на том, чтобы Гейл вновь остановился у них. Сегодня они отправились на одну из новогодних вечеринок и оставили Харольда дома одного - игнорировать назойливую трель телефона и мысли о страшной аварии, произошедшей неделю назад. Когда мобильный зазвонил в пятый раз, Гейл всё-таки посмотрел на экран. Со вздохом взлохматив себе волосы, мужчина решил ответить. - Скотт. Привет. - Гейл, ты в порядке? - А ты как думаешь? Лоуэлл вздохнул. - Я сейчас в больнице. Со мной Питер. Где ты? - Недалеко. - За тобой заехать? - Нет, я взял машину в прокате. - Так ты... собираешься прийти? Миссис Харрисон сказала, что ты был у Рэнди только один раз. - Как будто моё присутствие сможет ему помочь... - Слушай, Гейл, я не собираюсь делать вид, что знал подробности ваших отношений во время съёмок. И тем более я не знаю, что было между вами последние пять лет. Единственное, что мне известно — если кто-то и должен быть с Рэнди сейчас, то это ты. Неожиданно трубку выхватил Питер. - Привет. Если ты решил не приходить, будь по-твоему. Поступай так, как считаешь нужным, Брайан. Это привлекло внимание Гейла. Какой, к чёрту, Брайан? - Упс, я хотел сказать «Гейл»... Наверное. А сейчас мы собираемся провести время с нашим другом. Пока. Молодец, Питер. Бьёшь прямо в цель. *** Все, что я знал, пропало и нашлось Я обещаю, что однажды я вернусь Гейл как раз поднимался по лестнице в отделении интенсивной терапии, когда навстречу ему вышли Питер, Скотт и Макила, приехавшая накануне. На их лицах были грустные улыбки, а в глазах необъяснимая гордость за Харольда, который всё-таки набрался смелости и пришёл. - Дай ему то, что он хочет, - шепнула Макила на ухо Гейлу прежде, чем уйти. - То, к чему он захотел бы вернуться. В ответ на слова девушки Харольд лишь покачал головой. Все его мысли сейчас занимал Саймон, который стоял неподалёку и обнимал какого-то парня. Возможно, это были лишь дружеские объятия, но их было достаточно, чтобы разозлить Гейла. Особенно, когда эти двое, одетые, кстати, в парадные костюмы, слились в кратком, но явно не дружеском поцелуе. Что?! Саймон устраивает свидание, пока его партнёр лежит в коме? Разразившись нецензурной бранью, Харольд бросился к парочке. - Что ты себе позволяешь? Да ещё и в больнице?! - О чём это ты? - Саймон обнял за талию высокого рыжеволосого мужчину и кивнул в сторону Гейла. - Это Гейл Харольд. Гейл, знакомься, Адам Керриган. Уже шесть месяцев он мой партнёр. Харольд растерянно пожал руку Адама, по-прежнему ничего не понимая. Какого чёрта здесь творится? - Но ты и Рэнди... - ...расстались больше года назад. - Он же говорил... То есть, ты же говорил про дискриминацию по отношению к однополым парам! - Так и есть. Едва ли кто-то усомнится, что мы были парой достаточно долгое время. Мы с Рэнди по-прежнему близки, но романтические отношения между нами давно закончились. Да, мы живём вместе - просто потому, что это удобно. И мы всё ещё любим друг друга, но только как друзья. - У них самые здоровые из самых нездоровых отношений после разрыва, которые можно себе представить, - заметил Адам с улыбкой. - И тебя это устраивает? - поинтересовался Гейл, всё ещё пытаясь свыкнуться с полученной информацией. - Вряд ли я могу возражать. Ведь мы познакомились благодаря Рэнди. - Да, как ни странно, я вновь влюбился в актёра. - Мы с Рэнди играли в одной постановке прошлой весной. Он отличный парень и я надеюсь, что с ним всё будет хорошо. Я уверен в этом. Гейл в ответ лишь рассеянно кивнул. - Идёте на вечеринку? - Да. Настроение, конечно, не праздничное, но я уверен, Рэнди хотел бы, чтобы мы встретили Новый год как положено. Я даже убедил его родителей пойти поужинать. Им нужен отдых - хотя бы до завтрашнего дня. - Я побуду с ним. Желаю хорошо провести время. - Спасибо. Саймон просунул руки в рукава пальто, которое галантно придержал для него Адам, и помог партнёру надеть верхнюю одежду. Пара уже направилась к выходу, когда Саймон неожиданно окликнул Гейла. Тот повернулся, ожидая услышать какую-нибудь банальщину, вроде «С новым годом», но вместо этого... - Рэнди желал мне встретить такую же любовь, какая была у него... Даже не смотря на то, что он свою упустил. Настанет утро. Иногда Ничего больше и не нужно - Ты! Почему ты не рассказал мне, маленький засранец!? Просто прекрасно! Теперь я говорю совсем как Брайан. А всё из-за тебя... Питер хитрец. Ему потребовалось не больше пяти секунд, чтобы ткнуть меня носом в моё искажённое представление о том, как будет лучше для тебя... - Гейл вздохнул и покачал головой. - Слишком много ассоциаций с Брайаном и Джастином на мой вкус. Не говоря уже о тебе. Давай, Рэнд, заставь меня заткнуться. Просто проснись и сделай так, чтобы я замолчал... Знаешь, мне следовало бы хорошенько надрать тебе задницу за то, что ты скрыл от меня ваш с Саймоном разрыв. Зачем ты это сделал!? Почему солгал мне!? В повисшей тишине Гейлу невольно вспомнился их разговор в машине. Может, Рэнди и не врал ему. Каждый раз, когда Харольд спрашивал его о личной жизни, тот ограничивался лишь кивком головы или вовсе уходил от ответа. Фраза «Саймон очень заботится обо мне» едва ли была ложью, так же, как и замечание, что они живут вместе. Только вот Харрисон несомненно понимал, о чём спрашивает Гейл. Почему же Рэнди не поправил его, не рассказал ему правду?.. Нет, он поступил иначе. Он первым поцеловал Харольда, а Гейл, наоборот, прервал поцелуй, напомнив, что Рэнди пора возвращаться домой. - Я должен был показать тебе, как много ты значишь для меня. По-прежнему значишь. Где-то вдалеке раздался бой часов, радостные возгласы «С Новым годом!», а затем и звуки песни «Старое доброе время», которую вспоминал Рэнди во время их разговора рождественской ночью. - Она не про нас, Рэнд, - Гейл наклонился и поцеловал Харрисона в уголок рта, осторожно, чтобы не задеть дыхательную трубку. Видимо, кто-то догадался смазать губы Рэнди бальзамом, потому что теперь они были такими же мягкими и нежными, как раньше. - Я никогда тебя не забывал... Чёрт, Рэнд. Уже 2010 год, представляешь? Звучит как дата из научно-фантастического фильма про будущее. Кажется, у меня появляется ещё один седой волос. Проснись и помоги мне посмотреть!.. Говорят, с кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь. И, если ты до сих пор не вскочил и не убежал, значит, ты не против моего общества... Это хорошо. Потому что я больше никуда не уйду. Я буду рядом. Гейл так и уснул прямо там, на стуле, склонив голову на постель и прижавшись щекой к бледной руке Рэнди. 10 января 2010 года Если всё, что ты любишь, Находится прямо перед тобой - А знаешь, Харрисон, ты — популярный парень! Последние две недели люди всё прибывали и прибывали в больницу. Первого января приехал брат Рэнди, который очень сожалел, что не смог выбраться раньше. Они с Саймоном тут же занялись продлением медицинской страховки и решением прочих финансовых вопросов, ведь пребывание Рэнди в больнице растягивалось теперь на неопределённый срок. Приехала также подруга Рэнди Марси. Надо отдать девушке должное, она никогда не давала волю отчаянию и страху и всячески помогала справиться с новостями тем, кто только что узнал о произошедшем с Рэнди. Палата быстро наполнялась цветами — от фанатов, коллег, актёров, с которыми Харрисон работал в различных театральных постановках на Бродвее. Одна из самых милых медсестёр – Ноэми - сказала, что человек, пребывающий в коме, особенно чувствителен к запахам тех цветов, с которыми связаны положительные воспоминания. Гейл понятия не имел, какие цветы имели особое значение для Рэнди, зато он принёс туалетную воду, которую Харрисон всегда любил на нём. Харольд побрызгал ей вокруг и на себя тоже. - Хм... Я пахну так хорошо, а люди всё равно приходят к тебе. Все, кто хоть как-то был связан с сериалом, приезжали в больницу или звонили. И по какой-то причине, которую Гейл никак не мог уяснить для себя, все звонили именно ему. Впрочем, он сразу передавал трубку Марси или Ноэми - тех, с кем приходилось общаться лично Харольду, и так было достаточно. Конечно, он был не против встретиться с бывшими коллегами, по некоторым он по-настоящему соскучился. Даже по Хэлу. Гейл был готов врезать ему за первую же неуместную шутку, однако, Спаркс был на удивление деликатен и искренне подавлен. После посещения Рэнди он взял несколько букетов и отнёс их в детское отделение, после чего ещё долго сидел с малышами, развлекая их разными забавными историями. Шэрон и Тэа наперегонки бросились обнимать Харольда, и он всё не мог взять в толк, почему все сочувствуют именно ему. Безусловно, родственникам Рэнди и Саймону также выражали соболезнования, но почему именно Гейла друзья утешали как-то по-особенному, не так, как друг друга? Это прямо перед тобой Он догадывался, почему. Слишком сложно было скрыть чувства от окружающих. И, хотя Гейл был очень признателен друзьям за заботу, сочувствующие взгляды уже начинали сводить его с ума. - Да... Не так я представлял себе воссоединение нашей команды через пять лет. Но, если задуматься, это был единственный способ заставить меня с тобой встретиться. Очень умно, Рэнд. Хуже соболезнующих взглядов были разве что вопросы о самочувствии Рэнди. В арсенале Харольда было немногим больше одного слова «кома». Из новостей о состоянии Харрисона, которые врачи сообщали Саймону или родителям, Гейл воспринимал лишь бодрый тон голоса и взгляд, полный надежды. Слова не имели значения, превращаясь в неуловимый гул, и совершенно не отпечатываясь в его сознании. - Знаешь что, Рэнд? Просыпайся. И тогда, когда ты очнёшься, откроешь глаза, ты увидишь меня и возьмёшь за руку... Но сначала, конечно, ты разозлишься, потому что твоё тело онемело и трубка торчит из носа... Ладно. Время признаний. Я думал о тебе все эти пять лет. Да, ты прав. Едва ли это новость для тебя. Хотя, погоди... В Сан-Франциско я любил заходить в то маленькое кафе на Харрисон-Стрит или в магазинчик пластинок и представлять, что ты сейчас со мной, представлял наши разговоры... Знаю. Всё это чертовски грустно. О чём разговоры? Да так. Вспоминали старые времена. Мечтали о будущем. Ты как всегда ругал еду, которую я заказывал, и хвалил музыку, которую я выбирал... Всё такое... А иногда, когда я приезжал сюда, я заходил в «Горячие Рты» и представлял тебя... Неважно. Алонсо лучше этого не слышать. Алонсо был телохранителем, которого Саймон и Гейл, посовещавшись, решили нанять для охраны палаты. В больнице, безусловно, была своя неплохая система безопасности, однако, вероятность, что какой-нибудь безумный фанат ворвётся и набросится на Рэнди, всё-таки существовала. В обязанности Алонсо входил также просмотр корреспонденции, но с каждым днём её приходило всё меньше и меньше, из-за чего Саймон предпочитал заниматься ей самостоятельно. Рэнди был не такой уж знаменитостью за пределами Нью-Йорка, и вскоре заметки в газетах о его состоянии сменились фотографиями очередной старлетки без нижнего белья и другими несомненно важными новостями. На шестнадцатый день была отключена система вентиляции лёгких. Теперь Рэнди дышал сам, хотя в остальном его состояние оставалось неизменным. Тесты показывали активную работу мозга, а это, по словам врачей, означало, что пациент может очнуться в любой момент. Впрочем, они говорили то же самое едва ли не с первых дней. - Почему тебе обязательно нужно быть такой королевой, Рэнд? Ты уже победил Джастина в игре «Кто дольше пролежит в коме». Может, пора заканчивать? 26 января 2010 года - Как у нас прошла физиотерапия сегодня? - Он со мной не разговаривает. Может, с тобой поговорит? - И всё-таки я могу точно сказать, о чём он думает. Он думает, что Вам обязательно нужно хорошо питаться. Клянусь Богом, Вы уже похудели даже больше, чем малыш. - Отлично. Может, покормишь меня внутривенно? - Не искушайте меня, - Ноэми улыбнулась. - Но о Вас я буду беспокоиться позже. Прямо сейчас я собираюсь привести мистера Харрисона в порядок. - И что это значит? - Его мать попросила сбрить ему бороду. Гейл улыбнулся, представляя гладко выбритого Рэнди. - Хорошая идея. - Вы мне поможете? - Что, побрить его? А разве мне разрешено делать что-то подобное? - Да, члены семьи могут принимать участие в гигиенических процедурах. - Но я не член семьи. - Это просто выражение такое. Вы здесь постоянно. Говорите с ним, держите за руку и смотрите так... Очевидно, что он - близкий Вам человек. Поэтому Вы заслужили помочь мне. Ноэми поставила рядом с кроватью тележку, на которой лежали необходимые принадлежности: бритвенный станок, пена для бритья, мисочка с тёплой водой и полотенце. Подмигнув Гейлу, медсестра вышла из палаты, предоставив Харольду возможность сделать всё самому. - Эй, а она ничего, правда? Пожалуй, стоит пригласить её куда-нибудь. Ну, в том случае, если ты не очнёшься. Мы сходим куда-нибудь пообедать, я разрешу ей покормить себя... Потом, возможно, мы поиграем в доктора... Гейл мог поклясться, что при этих словах аппарат, измеряющий пульс Рэнди, начал показывать учащённый ритм. Только вот что это означало, мужчина не знал. Я никогда не хотел тебя подвести Прости, что исчез так внезапно - Эй! Эй, я пошутил! Я уже перепробовал всё, и решил, что, может, ревность заставит тебя очнуться... На самом деле я не собираюсь никуда приглашать сестру Ноэми. Даже если бы я попытался, она бы не пошла. В конце концов, она видела меня плачущим у твоей постели. И, знаешь, она только что погладила меня по голове и попросила не сдаваться..., - лезвие медленно и аккуратно скользило по щеке Рэнди. - И я не собираюсь сдаваться, Рэнд. Меж тем казалось, что некоторые люди уже отчаялись. Первые две недели посетителей, выражающих надежду на то, что Рэнди скоро очнётся, было очень много. Но теперь по прошествии месяца их становилось всё меньше и меньше с каждым днём. Даже Саймон и Марси стали проводить больше времени на работе, а не в больнице. И только Гейл, как фотограф, имеющий свободный график, практически жил в палате Рэнди, приходя к Марку только чтобы принять душ, поспать пару часов и принять несколько звонков от своего издателя. - Сегодня состоялась премьера твоей пьесы. Да, пришлось провести её без тебя. Знаю, ты злишься, что не смог присутствовать, но зато ты исполнил мечту какого-то мальчишки, который сыграл твою роль. Мне кажется, это даже хорошо, что люди пришли посмотреть именно пьесу, а не известного актёра. Ты, конечно, не считаешь себя известным актёром, но это так. И я очень горжусь тобой, Рэнд. В общем, Марси сказала, что всё прошло отлично, хотя с тобой, разумеется, было бы лучше... Представляешь, когда весь актёрский состав вышел на поклон, тот парень, который играл вместо тебя, поднял твою фотографию и весь зал встал, аплодируя... Пожалуй, мне стоит признаться ещё кое в чём. Ты думаешь, что последние пять лет мы не виделись, но это не так. Я солгал тебе. Я приходил почти на каждую пьесу, в которой ты играл. «Эдвард II», «Профессия миссис Уоррен», «Пролетая над гнездом кукушки»... Чёрт, даже не вспомню все названия. Во всех постановках ты был великолепен. Я занимал место на последнем ряду прямо перед началом и уходил одним из первых, чтобы ты — или не дай Бог кто-то ещё — не заметил меня. Мне нужно было тебя видеть. Слышать твой голос, любоваться твоими сияющими глазами. Мне нужно было видеть, как ты очаровываешь людей в зале, заставляя их всех влюбляться в тебя... Только в последний год я перестал приходить. Это стало слишком тяжело. С каждым разом всё тяжелее. Порой земля уходит из-под ног И я всё падаю, пытаясь убежать От этого ненормального мира Гейл осторожно провёл бритвой по подбородку и вниз по шее Рэнди. Закончив, он протёр его лицо влажным полотенцем. - Помню, как ты однажды делал то же для меня. Это было утром в твоей квартире. Мы тогда ещё опоздали на съёмки, потому что ты никак не мог перестать трогать меня... Я почти вижу, как ты закатываешь глаза..., - Гейл понизил голос, наклоняясь к вырезу рубашки Рэнди. - Ты сказал, тебя возбуждает то, что я целиком в твоей власти. Это было что-то новое для нас... И ещё ты сказал, что гладить мою кожу так же приятно, как быть внутри... Он потёрся носом о гладкую щёку Рэнди, глубоко вдыхая его запах, и скользнул вниз к шелковистой коже шеи. - Ты всегда так приятно пах везде... Спустя час миссис Харрисон обнаружила Гейла спящим в этой позе — с ногами, упиравшимися в пол, чтобы сбалансировать вес, неудобно вытянутой шеей и лицом, уткнувшимся в плечо её сына. Это была очень милая картина, и женщина не хотела разлучать их, однако, она должна была сделать это. Миссис Харрисон нежно потянула Харольда на себя, заставив его слегка привстать. - Милый, ради моего сына, ты должен заботиться о себе. Тебе нужно хорошенько отдохнуть. Сонно посмотрев на женщину, Гейл пробормотал: - Почему он не может очнуться прямо сейчас и быть со мной? В ответ женщина только обняла его крепче, стараясь сдержать слёзы. 7 февраля, 2010 года - Тебе нравится, как мы украсили тут всё? На стенах, прикроватном столике и даже на спинке кровати теперь красовались фотографии: цветные и чёрно-белые снимки Сан-Франциско, Нью-Йорка и Торонто, фото случайных прохожих и, конечно, улыбающиеся лица самых близких Харрисону людей. Рэнди и Саймон, Рэнди в кругу семьи, Рэнди на сцене, Рэнди поёт в караоке, Рэнди и команда «Queer as Folk», Рэнди и Гейл. По просьбе Харольда Саймон принёс фотографии из их с Рэнди квартиры, остальные Гейл просто нашёл в интернете и распечатал. Среди развешенных по палате изображений был даже рисунки цветными карандашами — спасибо крестникам Гейла. - Я показал Хейли твои фото, и она нарисовала это... Нет, постой. Сначала вот это. Ты спишь, а я делаю грустное лицо. А потом она нарисовала ещё одну картинку, где ты просыпаешься. Видишь, какой я здесь веселый? А это рисунок Джейкоба. Ему пять. Тут ты гуляешь со мной и Губкой Бобом. Просто я сказал Джейку, что тебя показывают по телевизору..., - Гейл коротко рассмеялся. Затем его взгляд вновь потух и мужчина уронил голову на руки. Я никогда не хотел тебя подвести Прости, что исчез так внезапно - Это должно прекратиться, Рэнд. Ты должен постараться. Клянусь, ты нарушаешь какое-то вселенское равновесие всем этим... Это просто неправильно. Шесть недель! Я за всю свою жизнь столько не молился, да и вообще не разговаривал, как за эти шесть грёбаных недель... Твоя мама спросила меня две недели назад, не нужно ли мне возвращаться назад к своей жизни. Знаешь, что я ответил ей? Что я как раз пытаюсь вернуться к настоящей жизни. К тому единственному, которого люблю. Это ты. Я люблю тебя, Рэнд. И я так устал... Когда мы были вместе, ты говорил, что мы словно живём в невесомости... Но за эти пять лет я понял, что на самом деле означает жить в невесомости. Это жить без тебя... А сейчас я здесь, с тобой. Могу прикоснуться к тебе, - Харольд погладил ладонь Рэнди подушечкой пальца. - Но ты по-прежнему далеко... И я по-прежнему жду. Чёрт... Как же... Как же я устал... Гейл подумал, что он, вероятно, задремал, когда ощутил, как что-то щекочет его кожу между указательным и большим пальцем. Почти невесомое касание... Когда Харольд, наконец, понял, что ему не показалось, он боялся посмотреть наверх. Он знал, что такие непроизвольные движения могут происходить, когда человек находится в коме. Только если он увидит глаза... по-прежнему такие... Невозможно голубые. Гейл повернул голову и увидел их. Глаза Рэнди были открыты и смотрели на него. Абсолютно осознанно. - Рэнд, ты... Ты...? Губы Харрисона чуть приоткрылись и растянулись в улыбке. И в этот самый момент Харольд ощутил, как вся тяжесть шести последних недель уходит, и сердце начинает биться. Мужчина упал на колени рядом с кроватью и заплакал, всхлипывая и судорожно пытаясь вздохнуть, пока лёгкие как пёрышки пальцы неуклюже трепали его по голове. - Г...Гейл..., - почти шёпот. Горло Рэнди слишком пересохло, но он всё же произнёс это. Его имя. Сплетая их пальцы, Харольд придвинулся ближе, чтобы услышать: - Я тоже тебя люблю, Гейл. *** - Да у тебя здесь настоящий цветочный магазин. Гейл с неохотой оставил палату — страх, что Рэнди может снова его покинуть, был слишком силен. Однако мужчина не смог отказать себе в удовольствии выйти в коридор и сообщить миссис Харрисон, что её сын пришёл в себя. «Рэнди очнулся» были самыми приятными словами, которые он когда-либо произносил. Через десять минут Гейл повторил их только что пришедшим Саймону и Адаму. Он говорил их Скотту, который обещал перезвонить остальным, и медсестрам, и врачам, и всем, кто попадался ему на пути. Но прежде всего он повторял их самому себе, всё ещё до конца не веря, что Рэнди вернулся к нему. - Просто несколько человек с поздравлениями... Где ты был? - Хотел дать остальным возможность побыть с тобой. Все чуть с ума не сошли от волнения. И... я не хотел тебя утомлять. - Может, я этого хотел..., - начал Рэнди и тут же закашлялся. Гейл быстро протянул ему чашку с водой и придержал её у губ Харрисона. - Спасибо. - Это обычная вода. Не та дорогая минералка, которую ты любишь... - Не только за это. За то, что был со мной. Я слышал тебя... Наверное, всё время. - Правда? - Да. Я заблудился. Но я знал, что всё равно найду тебя. - Ты молодец. - Прости, что так долго. - Ты стоишь того, чтобы подождать. Рэнди смутился, и Гейл коснулся его разрумянившейся щеки. - ...У меня один вопрос... Я пропустил день Святого Валентина? - Что? - Я помню, как мы стояли на вершине Эмпайр Стейт Билддинг в день Святого Валентина, но мне кажется, это было только в моём воображении... - Так ты серьёзно собирался встретиться там со мной? - Абсолютно. - Праздник на следующей неделе, но я не уверен, что доктора выпишут тебя так скоро. Рэнди недовольно поморщился, будто перенесенная кома была лишь небольшим раздражающим неудобством. Гейл только рассмеялся тому, что перед ним правда был настоящий Рэнди Харрисон и, наконец, наклонился к его губам. Пока они целовались, Гейл изо всей силы старался держать себя в руках, чтобы не накинуться на него по-настоящему. Рэнди усмехнулся. - Ты станешь моим Валентином? Благодаря Хейли, которая настояла на праздничном оформлении, палата была украшена множеством разноцветных бумажных сердечек. Гейл взял одну из валентинок с надписью «Будь моим» и протянул её Рэнди - вместо ответа. Утомлённый избытком впечатлений, Харрисон уже клевал носом. Нащупав руку Гейла, он прижал её к своему сердцу, уверенный, что когда он проснётся, любимый будет рядом. Слишком долго они были порознь. Пора с этим заканчивать. - Хорошо. Это всё, что мне нужно. Всё, что мне когда-либо было нужно. Куда ушёл тот старый друг, Затерянный в песне февраля... Скажи ему, что это ненадолго - Пока он не открыл глаза.