Киллер

      «А теперь самые главные утренние события...»       Женская рука с золотым тонким брослетом на запястье косается сенсерного экрана своего новенького авто и радио замолкает.       Закончив с парковкой, Мису выходит из машины и на своих красивых ногах, дефелирует до входа в дом своего дяди, только каблуки оставляют за ней приятный для ушей звук – «цок-цок-цок». У нее в это летнее утро отличное настроение, и она хотела бы что бы так оставалось весь день.       - Дядя! - Мису прошла по гостиной и села возле Шихека на диван. – Как настроение?       Она широко улыбается, глядя на округлое с щетиной лицо дяди.       - Ужасное. – Признается Шихек.       - Ну что случилось? – Мису берет мужчину под руку и немного трясет его, пытаясь подзадорить.       - Читаю новости. - Он отмахивается от девушки, делая вид, что занят. – Биржа вот-вот рухнет, финансовый кризес назревает, а еще эти надоедливые политические войны!       - Это скучно. – Мису на глаза попадается пульт от телевизора и она берет его в руки, а затем жмет на кнопку включения. Ее редко интересуют новости, она предпочитает фильмы. - Зачем читать скучные новости, если можно посмотреть фильм?       - Вот молодёжь пошла, лишь бы не читать. - Ворчит Шихек.       - Почему же, я не против литературы, только не новостной. – Она усмехается и оставляет телевизор на канале с новостями. – Сейчас должны бы экстренные, они и то интересней политических. – Мису добавляет звук и прислушивается к ведущей. Краткая сводка ее заинтересовала. - Кто-то умер, но я не расслышала кто.       - Правда? - Шихек просматривает газету. - Тут об этом ни слова.       - Пойду принесу кофе.       Мису ушла на кухню. Запустила кофемашину и пока ждала, закрыла глаза в задумчивости. Ее жизнь размерена и спокойна, у нее есть абсолютно все, но каждый день она испытывает чувство одиночества. Вот бы человека рядом…       Открывает глаза, выбрасывает все эти мусли из головы и отдает все свое внимание кофе.       Когда первая кружка готова, Мису подставляет вторую. Больше не думает о себе и своей жизни. У нее столько было шансов построить отношения с достойным мужчиной, но она всех сама отшивала. Ей нужен один конкретный человек, который с ней никогда не будет.       Забирает вторую кружку и идет в гостиную, как раз начался репортаж про умершую:       "...Супруга известного и скандального бизнесмена, Ким Кибома была убита вчера днем на парковке торгового центра..."       Две кружки разбились об пол, кофе забрызгало брюки и туфли, Мису еле устояла на ногах. Как такое могло произойти?

***

      Ночью Доен расплакалась. Кибом, сквозь сон, не сразу осознал что больше кроме него никто не подойдет к его дочери. Он поднялся на ноги сквозь тяжесть, поменял ей подгузник и спустился на первый этаж за смесью с ней на руках.       - Ома-ома-ома. - Без остановки повторяла Доен, продолжая капризничать.       - Нету больше мамы. - Тихо проговорил Кибом, но Доен явно не поняла слов отца. - Нам надо справится, милая.       Кибом одной рукой держал дочь, а второй размешивал смесь. Когда все было готово, он дал бутылочку дочери и та ловко схватила ее своими детскими пальчиками.       - Когда ты научилась бутылочку самостоятельно держать?       Кибом вернулся на второй этаж, положил Доен на кровать, а сам лег рядом.       После того, как она поела, ему стоило бы вернуть ее в кроватку, но он не смог. вот так просто лежал и смотрел как она медленно засыпает, а по его лицу снова стекались слезы. Доен проспала до самого утра, и Кибом вместе с ней. Его разбудили тихие шаги по комнате.       "Юна." - Пронеслось в его голове и он открыл глаза.       - Доен пора есть. - Тихо проговорил Минхо. - Отдохни, я покормлю ее.       - Я все сделаю сам. - Он сел в кровати. Доен уже не спит, играется сама с собой, широко улыбаясь этому жестокому миру, отобравшему у нее мать. - Она ничего не понимает.       - Еще совсем маленькая. - Минхо садится на кровать возле Доен. - Давай помогу, не отталкивай меня.       - Не сейчас, Минхо. - Он смотрит на друга. - Чуть позже ты мне понадобишься, но сейчас не лезь, ладно?       Минхо подал Доен погремушку и она засмеялась, услышав ее звон.       - Мина поехала к матери Юны. - Говорит Минхо. - Они займутся похоронами.       - Будь наготове в любой момент.       - Хорошо. - Соглашается он.       - И пообещай что не станешь перечить, уговаривать или же просить чего-то не делать.       - Что ты задумал?       Они смотрят друг другу в глаза       - Не строй мне препятствий, дай мне все самому решить.       - Хорошо, даю слово подчиняться беспрекословно.       Кибом с недоверием смотрит на Минхо. Обычно он противится таким требованием и вечно идет поперек его просьб.       - Я доверяю тебе. - Минхо поднимается с кровати и идет к выходу. - Мина возьмет Доен к себе после похорон.       - Хорошо. - Кибом рад это слышать.

***

      Весь день до похорон Кибом провел с Доен. Он не отпускал ее с рук, напевал ей песенки, игрался с ней все время говорил с ней, не мог отвести глаз и не мог положить в кроватку. Как только он ощущал легкость в руках, он ощущал пустоту вокруг себя. Доен стала его единственным утешением, только она могла отвлечь его от мыслей о Юне.       - Моя маленькая девочка, - шептал он ей перед сном. - Завтра мы навсегда попрощаемся с мамой. Мы больше никогда ее не увидим.       По его щекам снова покатились слезы. Как ему жить без нее? Что теперь делать?       Утром следующего дня, ощущая невероятную тяжесть во всем теле, он был вынужден облачиться во все черное, одел на Доен ее единственный, купленный на кануне черный комбинезон специально для этого повода.       - Тебе не идет черный милая. Давай в будущем ты не будешь его носить? Доен что-то говорит на своем младенческом языке, Кибом закидывает сумку с детскими вещами на плечо, берет дочь и выходит из комнаты. На первом этаже его уже все ждут.       - Давай я возьму ее. - Предлагает Мина, стоя в черном платье. Она надела темные очки, но даже это не помогло ей скрыть бледности уставшего лица.       - Прости, но нет. - Ответил ей Кибом. - После похорон она поедет к тебе, только заедем за вещами, но сейчас она все время будет со мной. Мина молча соглашается, но сумку все же забирает у него.       К нужному месту добираются на двух машинах. Кибом сел на заднее сиденье с Доен, Минхо за рулем, а рядом с ним Мина. Во второй машине ехали Хюншик, Сара и Хюнки.       Поминальный зал полностью заполнился людьми, службу провели Шин Миен - мама Юны, Кибом и Мина, которая уже давно стала Юне не просто лучшей подругой, а настоящей, любящей и преданной старшей сестрой. Они обе плакали, а Кибом оставался с ледяным взглядом, и не отпускал дочь с рук, даже на поклоны. Минхо с опаской посматривал на него всю службу, прекрасно понимая что прямо сейчас происходит внутри его друга и чем чреваты последствия его такого состояния.       За столами собралось слишком много людей. Кибом не припомнит что бы они все интересовались жизнью Юны. Пришли сестры с Наби и даже Пак Хенсон - некогда семейный адвокат семейства Шин.       - С ума сойти. - Проговорила Мина, глядя в сторону входа. - Сучки, еще прийти посмели.       - Ты это на кого? - Удивился Минхо. Мина встала из-за стола.       - Дахен, Генхи! - Она пошла им на встречу. - Вам тут не рады.       - Мы пришли попрощаться с Юной. - Сказала Генхи.       - Вы с ней попрощались уже давно.       - На похоронах не скандалят. - Почти прошептала Дахен       - А я не собираюсь скандалить, я собираюсь повыдирать вам патлы. Мина вцепилась в волосы Дахен и со всей силы потянула ее, та закричала от шока и боли.       - Милая, прошу, не надо отпусти ее. - Тут же подскочил к ней Минхо       - Стервы, я вам покажу! - Она лишь еще сильней потянула противницу за волосы, чувствуя, как они рвутся под натиском ее пальцев.       - Отпусти ее. - Просит Минхо, но она не разжимает рук и он давит между костяшками пальцев. Ей приходится разжать хватку.       - Ты вообще на чьей стороне?! - Кричит на него Мина. - Они обговаривали ее за спиной после свадьбы! Поливали грязью! А сейчас пришли, будто ничего не было! - Она плачет и Минхо обнимает ее.       Кибом остался на месте. Ему приятно было видеть такое рвение Мины защищать память Юны.       Минхо возвращается с Миной к столу, гости стихают, обсуждая произошедшее только что на их глазах шёпотом, а незваные гостьи решают сразу же уйти, второй не захотелось рисковать своими волосами.       - Все руки в волосах. - Минхо распутывает волосы с пальцев Мины и в его руках образуется довольно крупный клок волос. - Ну ты и тигрица.       Кибом отводит взгляд. Он завидует Минхо, который ощущает тепло рук своей любимой и может перебирать ее пальцы своими. Не то, что бы он был рад, будь Мина на месте Юны, нет, это бы тоже разбило его сердце. Он просто хотел бы ощутить сейчас тоже, что ощущает он - гордость за свою любимую. Ему бы хватило даже простого ощущения того, что она сидит рядом с ним.       С трудом ему удается удержать слезы.       - Кибом. - Он поднимает взгляд на знакомый мужской голос. К их столику подошли Шихек с Мису.       - Прими наши искренние соболезнования. - Говорит Мину.       - Спасибо. - Говорит Кибом и возвращает все свое внимание дочери. Сейчас ему плевать на полный боли взгляд Шихека и на искренность Мису. Ему плевать на чувство неприязни к собственному отцу, и на оставшиеся, едва ощутимые, но все же романтические чувства к своей первой любви. Ничто не имеет значение, если рядом с ним больше нет Юны.       Хотя...       Он смотрит на Доен. Она все еще имеет огромное значение в его жизни. ради нее он готов бороться дальше и продолжать грызть эту проклятую и прогнившую землю зубами.

***

      Мина с Минхо собирали детские вещи пока Кибом проводил свои последние минуты с дочерью. Он не хочет отпускать ее от себя ни на минуту, но если начнет работу держа ее на своих руках, это может очень плохо закончиться. Она должна быть в безопасности.       - У нас все готово. - Тихо говорит Минхо.       - Подождите за дверью. - Просит Кибом.       Мина с Минхо выходят, прихватив с собой вещи и плотно закрыв за собой двери.       Кибом прижимает малышку к себе покрепче, вдыхает тот самый детский запах, который должен успокаивать, но подобного не происходит. Как он может отпустить свою малышку? Как он сможет спать сегодня ночью, зная, что ее нет рядом.       - Моя маленькая девочка. - Шепчет он, наплевав на свои слезы. - Прости своего отца, не повезло тебе с ним. - Целует ее маленький лобик, прикрытый черными прядками тонких мягких волосиков и поправляет у нее соску. Так вот что чувствовал Бан Шихек, когда держал его младенцем в руках и не имел ни малейшего представления когда увидит его в следующий раз. Он так хотел разорвать этот порочный круг разлуки с родителями, но в итоге теперь и сам разлучается с собственным ребенком.       - Не болей, кушай много, как ты любишь и жди меня, я обязательно вернусь к моей маленькой девочке. Доен тихо мычит в ответ, прикасаясь своими маленькими ладошками к его телу. в кокой-то момент она поднимает ручку и ее пальчики оказываются на его губах. Такая крошка, такая хорошенькая. Кибом обхватывает своей большой ладонью маленькую ручку дочери и целует ее пальчики. Такая нежная детская кожа... как же хочется увидеть все этапы ее взросления. Суждено ли ему это?       Он идет к выходу из комнаты и нехотя, злясь на самого себя, передает Доен Мине.       - С ней все будет хорошо, я позабочусь о ней до твоего возвращения.       - Спасибо.       - Кибом... - Тихо завет его Минхо.       - Отвези Мину и оставайся с ней. Я не знаю в какой момент ты мне понадобишься.       - Как скажешь. Я же обещал выполнять все указания. – Покорно отвечает Минхо.       Он провел их взглядом, а сам вернулся в спальню. Обошёл всю комнату, вспоминая тот день, когда сюда были перевезены вещи Мины. Он открывает шкаф и видит множество вещей-воспоминаний. Протягивает руки и достает ту самую юбку, в которой она когда-то его соблазняла. Улыбается, вспоминая такое далёкое, но счастливое прошлое. Как тогда было все просто, а он, дурак, не ценил. Вечно злился на нее и вечно был чем-то недоволен. Зачем он обижал ее? Идиот. Возвращает юбку на место и достает вешалку с провокационным платьем. Тут же в голове всплывают воспоминания о том, как она крутилась в нем, когда они опаздывали на вечер, а Минхо притворно откровенно пялился на нее, подшучивая над ревностью Кибома. Это были их лучшие времена. А как Юна устроила целый переворот в доме, пытаясь найти шпиона. Следила за всеми, даже до камер добралась. Такая глупышка, но такая отчаянная и способная на многое, просто не успела. Возвращает платье на место, проклятые слезы не заканчиваются. На глаза ему попадается их свадебная фотография, которую Юна поставила на комод, а рядом фото новорожденной Доен.       Кибом берет свадебную фотографию в руки и рассматривает внимательно лицо Юны. Она в тот день была особенно красива. Как же он тогда сам себе завидовал, что такую красивую невесту заполучил, а она даже не хотела к алтарю выходить. Сидела там на полу, капризничая и не желая становиться его женой. Вот бы еще раз все это пережить с ней. Неуклюжее падение на лестнице возле офисного здания, ее страх перед ним, ожидания свадьбы и первые, совсем неловкие шаги на встречу друг к другу. Так хочется отмотать время назад.       Ставит фотографию на место, идет к столу, садится и прикасается к ее ноутбуку. Вот тут она постоянно сидела, что-то изучала и занималась с репетиторами. Она так и не поступила, но все равно упрямо продолжала заниматься для самой себя. Кибом поднимает крышку, ждет пока прогрузится ноутбук, пишет в строке пароля "Доен", и ноутбук поддаётся. На рабочем столе слишком много файлом. Безумный бардак. Он ухмыляется, совершенно не понимая как Юне было так удобно работать. Решает немного разобрать эти файлы. Все равно спать неохота, а до завтра он ничего делать не будет.       Некоторые документы не имели большого значения, но некоторые выглядели довольно серьезными. Были и те, которые показались Кибому подозрительными. Он полез дальше по компьютеру, проверил все приложения, перешел на программы, открыл самую небезопасную, и увидел то, чего никак не ожидал - одна тройка, а за ней шесть нулей. Это не просто цифра, это деньги в долларах, которые были переведены из неформальной экономики в официальную.       Перед смертью, готовясь к переезду и неизвестному будущему, Юна отмыла три миллиона долларов, которые Кибом потерял и уже не надеялся вернуть. Она знала про финансовые трудности у него, и она понимала, что скорее всего в этот раз может все пойти прахом. Она подготовила для них подушку безопасности.       - Это я должен был о вас заботиться. - Говорит Кибом, глядя на крупную сумму денег, которую осталось лишь перевести на нужный счет. - Мне бы понравился твой подарок.       Снова вытирает слезы, делает глубокий вдох, выдыхает, и принимается за перевод денег. Он все еще должен заботится о Доен и о ее будущем.

***

      Первые сутки с Миной и Доен для Минхо были не простыми. Мина больше не может быть такой же веселой и активной как прежде, к тому же на них легла вся ответственность за ребенка. Минхо всегда с легкостью справлялся с ней, точно знал все расписание дня и что нужно делать в любой из ситуаций. Но сейчас, когда рядом не оказалось Кибома с Юной, он полностью растерялся. Доен много капризничает, Мина не может все делать одна и не может ее успокоить, а он даже с бутылочкой больше не способен совладать. Все валится из рук, ничего не получается и ждать поддержки не от кого.       Раз пять за день он выходил покурить на улицу, а по возвращению боялся даже подойти к Доен из-за запаха, исходившего от него, а она смотрит на него своими детскими, наивными глазками и ручонки тянет. Когда пошли вторые сутки, Минхо хотелось просто уехать, напиться, остаться где-нибудь в отеле и не возвращаться сюда несколько дней. Но он понимает, что не может сейчас бросить Мину, она уж точно этого не заслуживает, ведь если так тяжело ему, то какого ей. Она не может заменить Доен ее маму, а та продолжает капризничать, совершенно не понимая куда делись ее родители.       Но все же во второй вечер он не смог себе отказать в нескольких банках пива. Мина с удовольствием присоединилась к нему, когда Доен наконец уснула чутким, беспокойным сном.       - Я ужасно устала. - Мина делает глоток пива. - Как Юна справлялась с ней так легко?       - Она скучает по своим родителям, поэтому так много капризничает. Я же жил с ними, она была спокойной. - Минхо залпом выпивает половину банки, сминает ее и кидает в раковину, а после сразу открывает следующую. - Ненавижу все это.       - Ничего не вернуть. - Мина смахивает слезы. - Мне ужасно ее не хватает. Почему она умерла?       - Меня вызывают на дачу показаний. Мина замирает, смотрит на Минхо.       - А ты?       - И что я им скажу?       - Назови имя стрелявшего!       - И ты думаешь они его поймают? А если и поймают, как думаешь, что сделают?       - Он ответит за свое преступление!       - Он и так ответит. - Минхо делает несколько больших глотков. - Почему оно так быстро заканчивается? - Говорит он, глядя на полупустую банку.       - И как же он ответит?!       - Кибом позаботится об этом, уж поверь.       Мина тяжело вздыхает и пьет пиво.       - Надеюсь он заставит его страдать.       - Однажды он слетел с катушек и убил убийцу своей сестры не так, как хотел изначально, а после этого дал себе слово, что каждый, кто поднимет руку на его семью будет умирать самой мучительной смерть.       - А как он хотел его изначально убить.       - Похоронить заживо. - Минхо снова сжимает в руке пустую банку и отправляет к первой легким броском. В ход идет третья. - Он так сделал с убийцами брата.       - Все равно это достаточно быстро. Человек задыхается за несколько минут.       - Через минуту человек уже в отключке.       - И разве это мучительная смерть?       - Он оставил их в могиле без еды и воды. - Минхо ухмыляется. - И с отличным доступом к кислороду.       - И на сколько это продлило их жизнь?       - Учитывая, что на следующий день начался сезон дождей и им было что пить, думаю недели две-три.       - Тогда ладно. - Мина возвращается к своему пиву. - Кибом, похоже, мстительный.       - Даже слишком. - Минхо быстро выпивает третью банку и отправляет ее к предыдущим. - Иногда и мне доставалось.       - Ты никогда на него не злился?       - Удивительно, но нет. Иногда бывал расстроен из-за его решений, но всерьёз никогда не злился.       - Минхо. - Тихо завет она его.       - Что?       - Я перестаю верить в то, что у нас все получится. - Смотрит в стол. - И мне из-за этого страшно. Я так боюсь потерять тебя.       Минхо пододвигается к ней ближе и обнимает за плечи.       - То, что произошло, выбило нас всех из колеи. Так странно больше не ощущать присутствия Юны. Без нее стало очень пусто и одиноко, но мы справимся с этим. Наоборот, сейчас я верю в наше будущее еще больше, потому что эта боль нас сближает и связывает общими воспоминаниями. Я никуда не собираюсь уходить, я тут, рядом с тобой.       Мина опускает голову на его плечо, больше не стирает слез с глаз.       - Я ужасно по ней скучаю, и я не знаю чем заполнить эту пустоту.       - Разговорами о ней.       - Но это так больно.       - Именно поэтому и нужно говорить. Она больше никогда не позвонит, мы больше никогда ее не увидим, но мы можем говорить о ней, вспоминать ее. Не нужно молчать об этой боли, так только хуже будет.       - Спасибо тебе.       - За что ты благодаришь меня?       - За то, что рядом. - Мина поднимает голову и смотрит на Минхо.       - Ты мог просто уйти, но остаешься рядом и помогаешь.       - Скажу правду, я до безумия хочу уйти, сбежать от всего этого, но мне совесть не позволяет. - Минхо видит слабую улыбку на ее заплаканном лице.       - Я могу поступить как подлый трус, но куда деваться тебе? Ты ведь тоже с радостью сбежала бы.       - Это правда. - Тихо говорит она.       - Так ответь мне, если ты не сбегаешь, какое я имею право на это? Сильный, взрослый, кричащий о своих серьёзных намерениях и клявшийся быть с тобой всегда просто возьму и сбегу?       - Многие мужчины сбегают даже от собственных детей.       - Я не многие.       - Это я уже давно поняла. Поэтому и благодарна тебе. На тебя можно положиться, ты настоящая опора и защита. Мне действительно очень повезло что ты выбрал именно меня.       - Это вышло само собой. - Минхо улыбается, вытирая влажные дорожки на ее лице. - Я просто хотел развлечься, и ты это сама прекрасно знаешь.       - Знаю. - Мина тоже улыбается. - Я сама рассчитывала на то, что мы больше никогда не встретимся.       - Противоречие получается какое-то. - Минхо оставляет короткий поцелуй на ее губах. - То замуж при первой встрече звал, то видеться больше не хотел.       - Так уж вышло, - Мина пожимает плечами. - Что теперь поделаешь?       - Ну, у меня в любом случает больше нет выбора. Как настоящий, порядочный мужчина, я обязан на тебе женится.       - Ты так специально говоришь, что бы побыстрее меня под алтарь затащить.       - Все-то ты знаешь.

***

      Деньги всегда все решали. Круглые суммы сжали все в максимально короткие сроки, и уже через неделю Кибом закончил со всеми юридическими бумагами. Одна папка на случай если он выживет, а вторая на случай его смерти. Минхо быстро разберется во всем и исполнит последнюю волю Кибома, он в этом не сомневается. Осталось только одно дело - месть.       Стягивает с переносицы очки, берет телефон в руки и звонит Минхо. Тот отвечает на звонок после первого гудка.       - У вас все в порядке? - Спрашивает он.       - Да, все отлично. Были у врача, Доен в полном порядке, растет быстро, кушает много. Хочешь ее увидеть?       - До ужаса. - Отвечает Кибом. - Только мне нельзя. Не смогу второй раз отпустить ее.       - Тебе и не нужно.       - Пока что нужно. - Кибом тяжело вздыхает. - У меня все готово.       - Тебе нужна помощь?       - Нет. Просто продолжай заботится о Мине с Доен.       - Конечно.       - Минхо...       - М-м?       - Спасибо тебе за все эти годы. Ты был настоящим лучшим другом.       - Не смей прощаться!       - Я и не прощаюсь, я просто стал слишком сентиментальным. Наверное это первый признак того, что теперь я медленно двигаюсь в сторону старости. Даже приятно, ведь не думал, что доживу до этого.       - Рано еще о старости думать.       - Мы своего рода уже старики.       - Кибом, - Минхо громко вздыхает в трубку. - Мы же еще увидимся?       - Конечно. - Он поднимается с места и идет в сторону двери, ведущей из кабинета. - Обязательно увидимся, когда все закончится.       - Удачи.       - И тебе.       Кибом отключает вызов, оставляет дверь открытой, и идет в свою комнату. Пустой коридор режет по сердцу ножом. Он помнит как Тэмин выходил из своей комнаты, помнит как Минхо громко хлопал дверью, смеялся и курил у себя в комнате. Пускай и не долго, но тут жил Славик. Его вечно угрюмая физиономия придавала этому дому особый шарм. Джинки, хоть и коп, но честный и правильный до мозга костей. Юна вечно крутилась под ногами, вечно обижалась и злилась, но одной ее улыбки хватало на то, что бы растопить его заледеневшее сердце. Как же ему всего этого не хватает. Больше в этом доме никогда не будет прежней суеты.       Стены стали холодные и серые, хотя еще недавно играли солнечными зайчиками и были наполнены уютом. Этот пол прежде был теплый, а сейчас холодный, неприветливый, неприятно скрипучий, словно в заброшенном старом замке, наполненным обрывками прошлого и своими трагедиями.       По его щекам снова покатились слезы. Кибом уже никогда не будет так счастлив, как был в этом доме с самого первого дня. Сейчас кажется, что он прожил в нем не так уж и много времени, а значит и счастья было коротким. Вытирает слезы пальцами рук, внутри все закипает от обиды и гнева. Семья Пак - его личное проклятие, и он с ним навсегда покончит.

***

      Когда человек становится старше, у него появляются свои личные сожаления. У Джехвы таких слишком много и недавно добавилось еще одно. Оно обещает стать самым сильным сожалением в его жизни, а может так кажется только до тех пор, пока рана еще слишком свежая. Сложно теперь найти истоки начала этой длинной истории, можно расковырять всю родовую линию и в каждом поколении найдешь изъян, который и привел их в сегодняшний день. Судьба словно специально сталкивает нужных людей лбами и заставляет их сворачивать в нужном ей направлении. Она ведет людей, не оставляя им выбора, а когда кажется что выбор есть, нужно помнить о том, что ничего изменить невозможно, исход в любом случае предрешен, финал уже кем-то написан и сколько не старайся изменить собственную историю, ничего не получится. Джехва тушит сигару в пепельнице, берет в руки стационарный телефон, и крутит барабан, набирая нужный номер. На том конце провода ему отвечают быстро:       - Чего тебе опять? - Спрашивает мужской голос.       - Что про Кима слышно?       - По слухам сидит в своем особняке один одинешенек и зализывает раны.       - А Чхве?       - Никто не знает где он.       - Как так? - Удивляется Джехва.       - Думаю, что после того, как он бездарно просрал половину своих достижений, от него отвернулся даже Чхве.       - Кто с ним остался?       - Парочка мелких сошек из уличных банд, у которых ни власти, ни денег. Ну разве только те, которые он сам им платит.       - Никогда бы в жизни не поверил в то, что Ким сломается.       - В наше время нет железного стержня даже у самого стойкого. Вымерли такие, как мы с тобой, Джехва.       - Надеюсь ты прав. - Джехва сжимает переносицу большим и указательным пальцами. - Держи меня в курсе, вдруг все таки захочет мести.       - Он то хочет, да не потянет. - Мужчина на той стороне линии смеется.       - Управа на любого найдется, даже на такого, как Ким.       - Ладно, поеду домой.       - Удачи. - Короткие губки.       Джехва уже вторую неделю на нервах. Он ожидал от Кибома мимолетной реакции, на этом и рассчитывал его подловить, ведь на горячую руку никто не может действовать осознано и полностью себя контролировать. Либо Ким и правда сдался, понимая свое бедственное положение, либо же он готовится и совсем скоро им придется заплатить за свои действия.       Джехва накидывает на плечи куртку и выходит из кабинета, заперев его на замок. В этом здании не так уж и много места, но тут проживает около сотни бездомных ребят, которые переметнулись от Кима к нему, так как не смогли добиться от предыдущего хозяина повышения. По ночам сюда заглядывали и те, кому было где жить, увеличивая количество присутствующих вдвое. Они собираются огромной компанией и весело проводят время за выпивкой, азартными играми и общением с женщинами. И не только. Кибом всегда запрещал и пресекал любые развлечения, связанные с насилием, а он позволил, что и завлекло на его сторону некоторых любителей подобных развлечений. Им все же гораздо больше нравится под покровительством Джехвы, а он доволен увеличением своей банды. Он здоровается с теми, кого встречает на коридорах.       - Джехва, ты не знаешь где застрял наш груз? - Спрашивает один из мужчин.       Под видом "груза" им доставляют девочек и мальчиков для утех, но сегодня водитель задержался.       - Я не знаю. - Ответил Джехва и пошел дальше, игнорируя недовольное ругательство мужчины.       Он выходит из здания и идет к своей машине. Когда подходит к ней, кто-то со спины прижимает его к капоту, надевает мешок на голову, заталкивает в машину, затянув запястья стяжкой и садятся рядом с ним. Все случилось в считанные секунды, он даже понять произошедшего не успел. Когда машина заводится, с него стягивают мешок. Он видит водителя, рядом с ним сидит второй, а на пассажирском сидении возле водителя сидит Ким Кибом. Он выглядит расчетливым, ледяным, уверенным в своих действиях и на его лице совершенно нет ни капли скорби по недавно убитой жене.       Кибом для этой встречи приоделся - на нем жакет кремового цвета, белая рубашка, черные брюки и черные кожаные туфли, а его волосы идеально уложены.       Кажется он совсем запустил свою банду и та решила, что может своевольничать. Он же решил напомнить, что все еще их глава, их хозяин.       - Знаешь что делают с собакой, которая покусала хозяина?       - Я по твоему собака?       - Да. - Кибом смотрит в зеркало заднего вида и Джехва видит его глаза.       - А там, - он указывает рукой в кожаной черной перчатке на здание. - шакалы.       - И что ты нам сделаешь?       - Видишь ли, некоторые шакалы все же предали своего сторожевого пса за энную сумму денег и кое-что сделали для меня. - Кибом сгибает руку в локте и демонстрирует ему через плечо кнопку детонатора. - Сейчас продемонстрирую.       Кибом нажимает на кнопку, и в одну секунду звучат сразу не менее десяти взрывов. Джехва поворачивает голову. Ему остается только смотреть на быстро сгорающее здание, в котором он просидел так много лет.       - Кажется, там остались все твои записи и телефоны? - С сарказмом спрашивает Кибом, когда они сворачивают на трассу. - Ничего, они тебе больше не понадобятся. Долго ты не проживешь.       - Неблагодарная скотина. - Злобно выговаривает Джехва.       - Неблагодарныя скотина тут только ты. - Кибом слабо улыбается и от этой улыбки по спине Джехвы стекают капли холодного пота. - Я тебя предупреждал.       Больше Кибом ничего не сказал. Они ехали в полнейшей тишине. Джехва старался запомнить дорогу, но они так много раз сворачивали, петляли и путали следы, что запомнить весь путь было невозможно. Катались вокруг лесов они больше часа, а после свернули на широкую тропинку. Дорога по лесу петляла и вела в самую глубину чащи. С каждым новым километром Джехве становилось все страшнее. Что он может сделать? Тут же даже связи нет.       Когда они наконец остановились, его чуть ли не выкинули из машины, но рук не освободили. Земля под ногами мягкая, наполненная водой. Это очень напоминает болотную местность.       - Уже понял что это? - Спрашивает Кибом, поправляя перчатки на руках.       - Болото.       - Болотная местность, все верно. - Он подходит к нему и смотрит в глаза. Услужливые охранники включили фонарики. - В моем доме жил одно время Славик, да ты и сам знаешь. Так вот, он стал мне преданным другом и иногда любил поболтать за соджу, а я люблю узнавать что-то интересное про своих новых друзей. Оказывается, среди вояк второй мировой войны, была популярна довольно жестокая казнь - человека привязывали к дереву обнажённым в болотной местности так, что бы он не мог шевелится. Это делалось не зимой в мороза, а летом, когда тепло. Знаешь зачем?       - Насекомые. - Говорит Джехва, стараясь контролировать свой страх, но все бесполезно.       - В частности комары. - Кибом всматривается в темноту. - Сейчас их довольно много и они голодны, особенно в такой глуши. Бесконечный писк в ушах этих маленьких существ кого угодно сведет с ума, но их укусы... - Цокает языкам. - Ты не сможешь их отогнать или почесать места укусов. Ты ничего не сможешь сделать и будешь сидеть привязанным к дереву, когда в тебя будут впиваться сотни изголодавшихся самок комаров*. Довольно жестокая смерть, верно?       - Просто застрели меня!       - Все об этом в конце просят, но никто не получает. - Кибом ухмыляется.       - Не стоило меня предавать. Мне плевать было на банду и все дела, которые ты подмял под себя, даже на предоставление молодых людей изголодавшимся насильникам тебе лично готов был простить, но семья... Зря ты полез в это дело.       - Пак Нами тоже была невиновна.       - И она тоже подняла руку на мою семью. - Кибом смотрит старику в глаза. - Если хочешь, что бы я позволил тебе умереть от одного прямого выстрела в голову, скажи мне где прячется Пак Дэян. Заодно карму перед смертью почистишь, да и совесть хоть немного успокоишь.       - Ты никогда его не достанешь. - Джехва не отводит глаз, хоть и готов повалиться на землю от страха и цепляться за нее пальцами в истерике. Кибом смотрит на Хюншика с Хюнки.       - Привязывайте его и поехали от сюда. Эти твари уже над ушами пищат. Кибом садится в машину и через стекло заднего вида наблюдает за тем, как сопротивляющегося и плачущего Джехву раздевают до белья и привязывают к первому, попавшемуся дереву. На душе становится в разы спокойно. Он давно не занимался подобным и сейчас чувствует невероятное облегчение, прилив силы и свое могущество над другими. Сегодня он убил приметно двести человек. Неповторимое ощущение.

***

      Капитан Со раздражённо постукивает пальцами по поверхности стола. Он стоит лицом к своей команде. Тишина повисла в отделе. Сегодня ночью они снова не спали. Вызов на очередной подрыв – уже третий на этой неделе.       - Двести три человека погибло. – Тихо и осторожно говорит Хену. – Сто семьдесят шесть серьёзно ранены, так что список умерших еще пополнится.       - Тридцать восемь человек точно выживут. – Кенхи пытается подбодрить хоть чем-то, но числа звучат удручающе.       - И только двадцать из них отделались несерьезными ожогами. – Подмечает Джинки. – Восемнадцать навсегда останутся инвалидами.       - И все это за шесть дней. – Наводит еще больше драматизма Джихун.       - Капитан Со… - Осторожно говорит Джинки.       Капитан смахивает все бумаги со стола одним рывком. Вся команда переглянулась. Да, погибшие почти все преступники, низший и средний класс, участники уличных группировок или же просто те, кому не повезло родиться и жить за чертой бедности. Но все они люди, и большая их часть никому не причиняла вреда, разве что карманники могли кошелек вытащить что бы прикупить себе немного еды и поспать в тепле. Не все эти люди заслужили такой участи.       - У меня есть предположение.       - Какое? – Капитан Со не смотрит на команду, садится на корточки и собирает разбросанные бумаги.       - Ким пытается выкурить убийцу своей жены. – Говорит Джинки. – Он продолжит убивать, пока не доберется до него.       - И что ему мешает схватить одного, вместо того, что бы убивать сотнями? – Кенхи смотрит на Джинки. – Это немного нелогично.       - Думаю, что убийца Юны Пак Дэян…       - Мы же уже об этом говорили. – Перебивает его Джихун.       - Просто давайте предположим что это он. – Джинки осматривает команду. – Выходит так, что Дэян убил Юну, а дом, который нам всем известен, в том числе Киму, заброшен, он же очевидно там не живет, и уж точно не вернется туда после убийства Юны. Киму просто неизвестно его местонахождение так же, как оно неизвестно нам.       - Допустим, - Хену смотрит на Джинки – но одному Дэяну это не провернуть, ему нужна была помощь.       - И она была. – Джинки указывает на доску с фотографиями с мест взрыва. – Поэтому он и мстит.       - Эти люди были в его банде. – Говорит капитан Со.       - А что, если они переметнулись?       - Такой толпой? – Уточняет Джихун.       - Ими же кто-то один управляет, он и бросил Кима, да попутно помог Дэяну…       - Джинки… - Завет его Кенхи.       - Да подождите! – Перебивает он ее. – Вот еще что странно! Он недавно распустил весь дом, оставив только двух верных охранников и одну девушку.       - Может у них роман? – Хену пожимает плечами.       - У этой девушки, по слухом, был недолгий роман с Пак Дэяном, а значит, она буквально его заложница!       - По слухам. - Тихо говорит капитан Со, вернув все документы на стол. – Все это слухи и предположения, не больше. Работайте над разными версиями, а я пока возьмусь за связи между взрывами.       Джинки лишь тяжело вздохнул. Его команда не видела всего происходившего в доме Ким Кибома, а значит они не поверят в его безумную теорию. Ну и пусть, он сам все перепроверит.

***

      Кибом щелкает ручкой, просматривая последние документы. Убедившись, что все в порядке, он засовывает их в файл, затем в папку, встает из-за стола, но не успевает сделать и шагу, в кабинет без стука заходит Сара, сжимая в руке измятый листок.       - Пожалуйста, отпустите меня. – Просит она, глядя на Кибома.       - Не могу. Ты и сама это знаешь. – Отвечает Кибом.       Сара проходит через весь кабинет, подходит к столу и кладет листик на стол.       - Это мне оставил Дэян, если я захочу его разыскать. – Она опускает взгляд. – Прошу, отпустите.       - Я могу тебе верить? – Спрашивает он.       Сара смотрит ему в глаза.       - Я всегда была верна вам.       - Лишь из страха. – Кибом видит в ее глазах страх перед ним. – Я всегда знал, только страх вынуждает вас хранить мне верность. Госпожа Пак была бесстрашной.       - Потому что она была мамой. Все матери бесстрашные.       - Верно. – Кибом грустно улыбается. – Юна даже понять не успела что сделала. Она подставила свое тело под удар. Если бы она повернулась к Дэяну спиной, пуля прошла бы и сквозь Доен. Но она встала боком, приняв весь удар на себя. Разве это не пример бесстрашия?       - Но она умерла. – В глазах Сары появляются слезы. – Вокруг вас все умирают.       Эти слова режут по живому. Верно, вокруг него всегда ходит смерть.       - Уходи.       Сара с испугом смотрит на него. Она понимает – сказала лишнее.       - Я не собираюсь стрелять тебе в спину. Иди, ты свободна.       Сара быстро покидает кабинет на дрожащих ногах, а Кибом идет к шкафу и ставит папку на место.       «Неблагодарные сволочи.» - Проносится мысль в его голове.

***

      Кибом провел несколько часов в своей комнате, сидя за столом, за которым раньше так часто сидела Юна. Она много занималась, многое изучала и строила планы на будущее. У нее все забрали, не оставили даже жизни.       Он уже дал последние указания Хюнки с Хюншиком. Осталось совсем немного, а как только все закончится, он заберет Доен и уедет подальше от Кореи. Хватит с него этой беспросветной тьмы. Он хочет домик в пригороде, садик с лужайкой и видеть возле себя свою маленькую дочь. Ему больше ничего не нужно.       Смотрит на механические часы, стоявшие на столе. Они совсем маленькие, в форме пухлой кошки. Кибом даже не знает где Юна их купила и как давно они тут стоят, он просто не обращал раньше внимание на такие мелочи.       Почти десять вечера. Кибом ощущает острую нужду в ком-то, кто прямо сейчас остался бы с ним рядом до самого утра. Слишком тяжело и больно быть одному.       У него все еще есть один человек, которого он может потревожить, но только сейчас уже сложно сказать на его ли стороне этот человек. Может стоит позвонить? А что если не ответит или нагрубит? Пусть лучше уж в глаза прогонит.       Поднимается с места и идет к выходу из спальни. Выключает свет во всем доме и впервые за очень долгое время закрывает входные двери на ключ.       Сам открывает ворота, потом сам же закрывает их, и едет по улицам вечернего Сеула.       Стоило бы остаться в пустом доме, да только этот дом теперь висит на нем тяжким грузом. Он стал слишком пустым, слишком холодным, слишком далёким. Если так уж подумать, это место никогда не было его домом, эту иллюзию создавали живущие в нем люди.       Дом – это не место, а человек, который всегда рядом.       Для Кибома с самого детства таким человеком был Минхо. Если его там нет, значит и место это не больше, чем пустая бездушная коробка.       Проезжает через огромный город, наворачивает круги соблюдая все правила, и все же добирается до нужного адреса.       Паркуется, выходит из машины, все еще ощущает тяжесть внутри, но уже гораздо легче. Вот бы не прогнала. Заходит в дом и поднимается на нужный этаж. Нажимает на дверной звонок без промедлений. Мису открывает двери почти сразу.       - Сейчас меня все сторонятся. Ты тоже? – Спрашивает он.       Мису шире открывает дверь и отходит в сторону, пропуская его. Кибом заходит в ее просторную квартиру и скидывает обувь.       - Чай или кофе? – Спрашивает она.       - Алкоголь.       - Пиво сойдет?       - Все сойдет.       Они проходят на кухню и Мису достает упаковку банок пива.       - Хватит? Или еще заказать?       - Хватит. – Кибом разрывает клеенку и берет первую банку. – Спасибо.       - За что?       - За то, что не прогнала.       - У меня никогда не было сил противостоять тебе. – Мису видит на его лице слабую улыбку. – Мне кажется, относись ты ко мне плохо, хоть бей, хоть убей, я бы все равно осталась тебе верна.       - Ну и напрасно.       - Возможно. – Она пожимает плечами и берет банку себе.       - Как ты жила все это время? – Спрашивает Кибом и видит удивление на ее лице. – Я ведь никогда тебя об этом не спрашивал. Только новости видел, особенно про твои отношения с банкиром.       - Который бросил меня, когда узнал, что я в хороших отношениях с тобой.       - Конечно, попробовал бы он тебя обидеть. – Кибом отпивает немного алкоголя. – Я бы все его банки превратил в пепел.       - Ты страшен в гневе. – Мису грустно улыбается. – По крайней мере для тех, кто тебя плохо знает.       - Я плохой человек, Мису.       - Ты очень плохой, просто кошмарный. – Она смотрит на него, а его взгляд опущен. – Только вот о чем думаю я: если бы добрые люди могли спасти мир, система наказания была бы неактуальна.       Кибом поднимает взгляд на нее.       - Может ты и плохой человек, зато всегда поступаешь по совести. Да и вообще, где те самые границы добра и зла? Мне кажется, они полностью размыты, и так было всегда.       - Не было бы счастья, да несчастье помогло.       - Да. – Мису отпивает еще пива. – Для меня счастье в том, что ты пришел. Но если бы не твое горе, ты бы никогда больше со мной не заговорил. Но знаешь что, - она часто моргает не помогает, глаза начинает печь и в них чувствуется влага. – Я понимаю, между нами уже ничего не исправить…       - Поехали со мной. – Кибом сам не знает зачем сказал это, вырвалось само собой.       - Куда? – Удивленно спрашивает Мису.       - В Россию. Навсегда. Ты, я и Доен.       - Ты же сейчас шутишь?       - Я все равно уеду.       - Я… - Мису не знает что сказать.       - Просто подумай, я же не тащу силой. Мису пересаживается поближе к нему и сокращает между ними расстояние.       - Ты же всегда будешь думать о ней. – Тихо говорит она.       - Да. – Отвечает Кибом. – В моей жизни было всего две женщины, которые с легкостью покорили и разбили мое сердце. Я всегда буду вас обоих помнить и мне всегда будет больно.       - Я не хотела. – По щекам Мису побежали слезы.       Кибом прикоснулся к ее щекам, вытирая влажные следы.       - Я знаю. – Кибом опустил взгляд на ее губы. – Поэтому и пришел сегодня.       - Ты пришел из эгоистичных побуждений, просто больше не можешь быть один и хочешь заглушить боль.       - И это тоже правда.       - Я ненавижу тебя, Ким Кибом.       - А вот это откровенная ложь.       Она первая целует его, но он охотно отвечает на этот поцелуй. Его тело быстро наполняется жаром, дыхание сбивается, касания к женскому телу помогают всем эмоциям выйти наружу. Ее руки так горячи, ее губы податливы, ее тело готово отдаться ему без остатка, и он больше не видит ни одной причины, что бы отказываться от него. Мису смутно помнит как они перешли в спальню. Их поцелуи разрывались только для того, чтобы дышать. Спортивный домашний костюм был снят с нее слишком быстро, а она сама лишь только стянула футболку с него.       Никто не может так же прикасаться к ее телу, никто не может вызвать в ней такую бурю эмоций, никто не обжигает кожу горячими поцелуями так, как он. Мису хотелось закричать от счастья, она ведь и не рассчитывала на то, что ей суждено побыть с ним хоть еще немного.       Она обнимает его, пальцами мнет кожу на его спине и плечах, не закрывает глаз, рассматривает его лицо, смотрит ему в глаза, а после целует жадно, настойчиво, словно это единственная возможность дышать полной грудью.       Знала бы она тогда, что жизни без него у нее не будет, никогда бы в жизни не ушла, и плевать на все, лишь бы он был рядом. И пускай убили бы ее, а не Юну, это не важно, она провела бы с ним все эти годы. Целовала бы его так, как целует сейчас, прижималась бы к нему и эти приятные ощущения в животе и ниже испытывала бы регулярно.       - Зря я ушла. – Шепчет она.       - Замолчи. – Шепчет он в ответ и снова целует ее губы, затем скулы и шею.       Для него потеря Мису стала бы не меньшей, чем потеря Юны. Как можно делать выбор в сторону одного, когда любишь каждого из этих людей?       Он стонет, а она еще сильней обхватывает его бедра ногами, еще крепче сжимает руки на мужских плечах, притягивая его поближе к себе. Она уже и забыла какого это, проводить настоящую ночь любви с мужчиной, к которому не можешь оставаться равнодушной.       Он крепко обнимал ее всю ночь, прижимал к себе и между мимолетными пробуждениями целовал. Кибом всегда был особенно нежен с ней, а может он со всеми так, она не может знать, просто хочет верить, что именно с ней у него все по-особенному.       Когда рассвет коснулся неба, окрасив его в яркие цвета, Кибом проснулся, посмотрел на Мису, спящую на его плече и тяжело вздохнул. Была ли прошедшая ночь ошибкой? Сложно сказать, лишь время покажет. Хочет ли он на самом деле забрать Мису с собой? Скорее нет, чем да, просто одиночества боится, да и эмоции накопились в нем, так хочется все выплеснуть.       И самый главный вопрос - любит ли он ее? Он не знает, но определенно что-то внутри шевелится.       Оставляет поцелуй на ее виске и садится, спустив ноги на пол. Мису тут же просыпается и прикасается своей рукой к его спине.       - Ты куда? – Сонно спрашивает она.       - Мне пора, а ты спи, еще рано.       - Кибом. – Он молчит, ждет ее вопроса. – Можешь просто остаться со мной?       - Я еще не закончил свое дело. – Поворачивается к ней, и она садиться в кровати. – Я позвоню тебе, когда все будет кончено.       - А ради меня ты бы пошел на подобное? – Спрашивает она с дрожью в голосе.       - А ты как думаешь? – Видит непонимание в ее взгляде. – Ты же тоже моя семья. Разве нет?       - Но не твоя женщина.       Кибом приближается к ней и целует ее губы.       - Ты стала моей уже очень давно.       - Я была с другими…       - Ты ж не в гареме. – Он улыбается. – Плевать, все равно моя.       Она снова плачет.       - Я люблю тебя. – Шепчет очень тихо.       - Прости меня. – Он обнимает ее в последний раз и целует в макушку. – Не плач, я этого не стою.       Приглаживает ее спутанные волосы руками, а после поднимается, подобрав одежду и уходит из спальни, что бы не сломаться, и не остаться тут еще на день, а после на еще один. Если так пойдет, он не закончит начатое дело, а ведь осталось совсем мало.

***

      Кибом вернулся в свой опустевший особняк, разделся до гола, бросив одежду на полу спальни и пошел в ванную комнату. Пол стал липким и босыми стопами ног это хорошо ощущается. Плитка в ванной покрылась загрязнениями, свежих полотенец почти не осталось, а постельное не менялось с похорон Юны.       В доме больше никто не убирается, и он медленно покрывается грязью и пылью. Сейчас на это уже плевать, совсем скоро он покинет это место навсегда и больше никогда не вернется. Принимает душ медленно, наслаждаясь последними мгновениями в этом доме. Как там Доен? Все ли у нее хорошо? Наверное она сейчас много капризничает, все же зубки уже должны были начать прорезаться. Может у нее температура и она не спит по ночам? Закрывает глаза, совершенно не понимая – это слезы на его лице или же капли воды. Его маленькая девочка, его дочь. Он так давно ее не видел, так давно не слышал ее младенческого голоса. Сердце разрывается от тоски по ней. Вот бы увидеть ее, услышать, взять на руки и прижать к себе.       «Моя маленькая дочь, прошу, подожди еще немного, папа скоро придёт.» - Только она не слышит его мыслей.       Выйдя из ванной, надевает свой один из лучших нарядов – мужское платье от Juun.J*, добавил кожаную куртку свободного покроя и массивные кожаные ботинки на высокой подошве, которым не страшны бездорожья. Когда был готов, он сел в свою машину и снова выехал из дома, который теперь был больше похож на заброшенный особняк, и поехал в противоположную сторону от центра Сеула. Его уже ждут в лесу его два верных человека, которые сегодня заканчивают свою работу на него. По дороге он много думал о прошедшей ночи и о своем предложении Мису. Опять наступает на те же грабли – делает глупое предложение, которое может обернуться катастрофой.       Его телефон звонит и он смотрит на дисплей – Минхо.       Не сейчас, он должен быть сосредоточен на другом деле. Сбрасывает вызов и отключает телефон.       «Прости друг, чуть позже.» - Выжимает чуть больше скорости из своего внедорожника.

***

      Минхо снова звонит. Бесполезно, Кибом недоступен.       - Ты же знаешь, он не ответит. – Мина держит на руках Доен. Она капризничает весь день.       - Может отвезем ее к доктору?       - У нее зубы режутся, конечно она будет плакать. – Мина подходит к нему.       – Подержи, я приготовлю смесь.       Минхо забирает Доен с рук Мины и улыбается, глядя на нее.       - На что Кибом променял дочь? Как думаешь?       - Он же вернется за ней.       - Местью ничего не исправишь, а отец ей нужен каждый день!       - У нее есть мы. – Смотрит на малышку и чувствует как внутри все теплеет - Я бы сдался на его месте, ради нее.       - Ты не на его месте.       - Я просто устал.       Он уходит в спальню, берет в руки музыкальную игрушку, которую купил позавчера в центре и включил. Детская мелодия немного отвлекла Доен и она даже улыбнулась, на короткий период забыв про боль в деснах.       - Малышка, дядюшка Минхо тебя не оставит никогда. – Он подает ей соску, а после трясет погремушкой. Доен выглядит в меру довольной.       Вскоре приходит Мина с бутылочкой в руках.       - Думаю, что он тоже устал, просто не понимает этого. – Она отдает бутылочку Минхо.       Как только он прикладывает ее к малышке, та ловко хватается за теплый пластик ручками и ловко удерживает ее самостоятельно.       - Она больше не срыгивает. – Говорит Минхо, грустно улыбаясь. – Не быть больше моей одежде испачканным молоком и смесями. Даже грустно немного.       - Я больше другого боюсь. – Мина садится возле Минхо. – Того, что Кибом увезет ее далеко от нас и мы ее больше никогда не увидим.       - Так Кибом не поступит.       - А тот Кибом, которого ты знал, хоть раз вот так вот исчезал?       Мина бьёт по больному. Кибом и вправду стал непредсказуемым. Минхо видел новости и точно знает, что это его рук дело. Мина права и это его пугает. Минхо не представляет своей жизни без этой маленькой девочки, но он ей никто, просто крестный. Ну почему она не его дочь?

***

      Когда Кибом подъехал к назначенному месту, солнце стояло уже высоко. Его встречали двое оставшихся ему верных охранника.       - Он в багажнике. – Сказал Хюнки.       - Вываливайте его и свободны. – Кибом посмотрел в сторону выкопанной ямы.       - Три с половиной метра. – Ответил на его немой вопрос Хюншик.       - Отлично.       Охранники открыли багажник, буквально выбросили из него связанного Дэяна, веревку, пакет с продуктами и упаковку с бутылками воды.       - Это все. – Сказах Хюнки, глядя в землю.       - Деньги за последнюю работу я перевел на ваши счета.       - Господин Ким. – Хюншик подошел к нему и протянул руку.       Кибом ответил на рукопожатие, а после так же и Хюнки протянул ладонь.       - Мне нравилось жить с вами, господин Ким.       - Не надо любезностей, особенно если они лицемерны.       - Я не лицемер. – Хюнки улыбнулся ему. – Мне действительно было приятно работать с вами.       Они оба сели в машину на которой приехали, посигналили ему на прощанье и уехали той дорогой, которой сюда приехал сам Кибом.       Он поднял с земли веревку, привязал ее к ближайшему дереву, а после, держа в руках второй конец, подошел к Дэяну и сел на корточки. Его рот был заклеен скотчем. Кибом сорвал его.       - Я предупреждал Джехву о том, что за семью хороню заживо. Разве он тебе не передал этих слов.       Кибом резко встал и сделал шаг назад. Дэян харкнул в его сторону, но не попал.       - Ублюдок. – Выдавил из себя Дэян.       Кибом со всей силы ударил его своим крупным ботинком под ребра.       - Ты будешь страдать. – Кибом вернул скотч на его рот, а после принялся обвязывать его тело веревкой.       После этого он подтащил его к краю ямы и начал медленно и аккуратно спускать.       Когда осталось примерно пол метра, Кибом просто отпустил его и услышал звук падающего на дно ямы тело.       Он вернулся к машине, из бардачка достал перочинной нож, вернулся к яме, перерезал веревку и бросил конец в яму, прямо на голову Дэяна. Вслед за веревкой туда же отправился и нож.       - Я ж все таки не настолько изверг, развяжи себя с помощью ножа и наслаждайся обществом со мной, пока у меня не закончится еда и вода.       - Вытащи меня! – Закричал Дэян.       - Ну уж нет. – Кибом снова пошел к машине и достал из багажника палатку, фонарь и складной стул для походов. – Нас ждут несколько потрясающих дней наедине друг с другом. Потом мне надоест и я уеду, а оставшиеся дни ты проведешь в одиночестве в этом прекрасном месте. Все же дикая природа наша естественная среда обитания.       - Я вылезу от сюда ночью и убью тебя!       - Яма вырыта ровно на довольно твердой каменистой почве. Ты скорее пальцы постираешь в кровь, чем выберешься. Заражение – дело серьезное, помимо голода, холода и жажды, добавишь себе процесс гноения заживо. Валяй, чем больше ты страдаешь, тем больше доставляешь удовольствия мне.       - Как ты меня нашел?!       Кибом раскручивает палатку и отвечает на вопрос:       - Сара. Зря ты ей адрес оставил.       - Вот же сучка! Я убью ее!       - Она была у меня в заложниках, ждала пока ты за ней придешь и вытащишь ее. Она не пришла к тебе не потому что не хотела, а потому что не могла. Если бы ты пришел ее спасать, она бы никогда тебя не выдала, а ты ее бросил. Что ей оставалось делать? Надо же себя как-то из башни, охраняемой монстром вытаскивать.       Палатка с системой быстрого установления готова уже через менее, чем десять минут. Кибом закидывает в нее несколько спальных мешков, подушку, и продукты с водой. После того, как ночлег готов, он возвращается к краю ямы и садится на походный стул. Он готов смотреть как убийца Юны на его глазах будет истощаться и умирать из дня в день.       - Просто застрели меня! – Кричит Дэян.       - Ну почему вы все об этом просите?! Джехва просил, твоя мать об этом просила и еще куча народу до вас! Ну не могу я позволить вам так просто уйти из этого мира! Не в моем характере это!       - Почему ты можешь убивать наших близких, а мы твоих не можем?! – У Дэяна явно начинается истерика.       - Я бы никогда в жизни не причинил вред твоей матери, если бы она не предала меня. А из-за нее меня предал Джехва. Разве мог я подумать, что они были настолько близки? Он явно знал больше, чем говорил, и явно знал, что она – шпион в моем доме, но не сказал. Он закрыл глаза на ее попытки навредить Юне, когда она была беременна и он подмял под себя большую часть моей банды. Я бы все это ему простил, но он скрыл от меня то, что ты собираешься убить мою жену и новорожденную дочь. В чем они провинились? Они не вредили ни тебе, ни твоей матери. Я не мог простить этого Джехве и он отправился на болота, служить кормом для комаров, а ты теперь тут, побудешь немного едой для опарышей. Не стоило будить во мне истинного монстра, которым меня вся Корея считает. Вы думали я просто так прослыл Дьяволом во плоти? Нет, вы должны были понимать, что добрый я до тех пор, пока есть люди, сдерживающие мой своевольный нрав. Вы лишили меня покоя, теперь же наслаждайтесь моим гневом.       - Чертов ублюдок, книг перечитал что ли?!       - Люблю красиво поставленную речь. Тебе бы я тоже рекомендовал заняться чтением, но поздно, ты скоро умрешь.       Дэян не без труда разрезал веревки, ножиком, а после швырнул его в Кибома. Естественно промахнулся. Кибом подобрал нож, сложил его и спрятал в карман.       - А ведь ты мог им себе вены перерезать. Спасибо, что избавил меня от этого страха.       Дэян больше ничего не говорил. Кибом наслаждался звуками леса, а когда стало вечереть, отвлекся, что бы достать немного еды. Тут порций хватит на три дня, в общем девять приемов пищи, но кибом постарается растянуть их на четыре, а то и на пять. Он пробудет тут как можно дольше, в ожидании, пока Дэян не ослабнем достаточно сильно, что бы спасать его было поздно.       После ужина он попил немного воды и заметил сверху взгляд Дэяна.       - Если я дам тебе воды, ты продлишь свои страдания. – Кибом смотрит на почти пустую бутылку. Черт с ним, тем приятней будет для него. Кибом чувствует прилив удовольствия, который не испытывал очень давно и внутри вся тяжесть отпускает. Он швыряет бутылку в яму и, внезапно для самого себя, начинает смеяться, глядя как Дэян с жадностью выпивает остатки воды.       - Это так забавно. – Кибом смотрит в небо. – Скоро будут видны звезды. Ты разбираешься в созвездиях? – Смотрит вниз. Дэян молчит. Он в ужасе, сейчас ему по настоящему страшно.       - Прошу, отпусти меня. – Просит он громким голосом. Пока что еще громким.       - Ну уж нет, я только начал развлекаться.