missing again

— Приехали, — огласил таксист. Чонгук выглянул в окно со своей стороны, потом придвинулся ближе к ДаЧён, выглядывая в противоположное окно, даже назад оглянулся. — Но тут ведь гора… — А я о чём? Машиной дальше никак. ДаЧён и близко не выглядела возмущённой, напротив, бодро и весело вручила мужчине наличные, дождалась сдачи и шлёпнула Чонгука по плечу, чтобы он выходил. — Там ведь есть тропа? — решила она поинтересоваться уже будучи снаружи. — Да, там кусты вырублены. Вы сразу увидите. Погода здесь была даже хуже, чем в Сеуле. В столице днём чаще появлялось солнце, с началом весны оно даже согревало, и воздух был пыльным, но каким-то своим, привычным. В Таняне же небо было затянуто серо-белыми облаками, что будто зависли на одном месте, солнце пряталось за ними, своим отсутствием погрузив земли внизу в какой-то странный сине-серый фильтр, свойственный раннему утру или надвигающимся сумеркам. Воздух тоже был другим — чем дольше его вдыхали, тем свежее и холоднее он становился. Чонгуку пришлось потереть нос ладонями, чтобы хоть немного согреть его. — Бери сумку, — скомандовала ДаЧён, — и давай наверх. И поживее, а то ещё простуду подхватишь. Он послушно взял сумку, плетясь за девушкой, пока машина медленно отдалялась по просёлочной дороге, состоящей из двух чёрных полос между сплошным зелёным покрывалом. Она подмигнула задними фарами, прежде чем повернула за холмом, словно желала Чонгуку удачи. Большой удачи пережить это путешествие. — Это здесь, — ДаЧён проговорила с нарастающей радостью Доры-путешественницы, которая нашла очевидный путь чёрт знает куда. — Я вижу, — буркнул он в ответ, ступая по траве в сторону тёмной дыры между деревьями и усыпанной пожелтевшими иголками дорожке. Из земли где-нигде торчали корни, расположенные удобно, как своеобразная лестница. По ней ДаЧён с Чонгуком и взобрались на основную тропу, которая извивалась под небольшим наклоном. Лес был густым только вначале, а через двести метров превращался в зыбучие пески, невысокие кусты и пеньки, оставшиеся после рубки деревьев. Чонгук подумал, что с высоты птичьего полёта этот холм выглядел как лысеющая голова директора Нама. — Долго нам ещё? — спросил он, покачивая сумкой, пока шёл. — Нет, — ДаЧён дышала чуть тяжелее обычного, — мне сказали, тут всего полкилометра. — Всего, — повторил язвительно Чонгук. — Я думал, мы будем отдыхать, а не покорять вершины. И ты уверена, что чьи-либо сообщения до меня дойдут в этом месте? — Не бурчи как старик. Водитель завёз нас не с той стороны, нужно было с полей… — Тогда почему ты не сказала ему, что он ошибся, и не попросила подвезти нас с другой стороны? Она пожала плечами. Не было как таковой причины. Она не сразу заметила, что пейзажи сменялись, потому что исподтишка следила за реакцией Чонгука, а когда их попросили выйти, она посчитала наглостью упрашивать объехать холм. Идти всего ничего, зато можно насладиться видами и по-настоящему чистым воздухом. — Просто. Чонгук надулся ещё больше, нарочно зарываясь кроссовками в песок, чтобы показать, как тяжело ему идти. К счастью, это длилось недолго и вскоре земля превратилась в вытоптанную другими ботинками траву, что вела прямо к коричневому домику. Единственному намёку на человечество за долгое время. — Это наш? — по тону Чонгука не было ясно, впечатлён он или разочарован. — Да, совсем как на фото. — А где другие дома? Где соседи? Он ускорил шаг, обгоняя ДаЧён и выпрямляя спину и шею, пытаясь увидеть побольше, но вблизи было совсем пусто — только сочные зелёные поля, а дом загораживал вид, что открывался со стороны входа. В какой-то момент Чонгук сорвался на бег — победный рывок перед финишем, — достигая верхушки холма и замирая. Арендованный ДаЧён участок и дом никак не были отделены от километров полей, кусочков асфальтированных дорог внизу и пары других домиков, разбросанных на огромном расстоянии друг от друга. Невооружённым взглядом он отыскал четыре постройки, не считая большого здания овцеводческой фермы, вокруг которой топтались серо-белые пятнышки — овцы. А где-то вдали, где зелень всё чаще превращалась в кажущийся синим с таким преломлением лучей асфальт, было расположено настоящее поселение с вереницей одноэтажных домиков с загнутыми краями крыш. — Ну как? — ДаЧён поравнялась с Чонгуком, цепляясь за рукав его куртки и выдыхая тяжело и шумно. — Нравится? Чонгук сжал губы, глядя на чужие владения внизу. — Понравилось бы, если бы я был маньяком. Идеальное место для преступления и лес близко — можно закопать и никто ещё лет десять тело не найдёт. ДаЧён рассмеялась, приняв его слова за шутку, а он ведь говорил вполне серьёзно. — Вижу, тебе уже не терпится поиграть в детективные настолки, — она похлопала его по плечу, за которое совсем недавно цеплялась. — Пойдём, посмотрим на дом изнутри, распалим камин и приготовим крепкий кофе. Я усну в ближайшие двадцать минут, если не получу дозу кофеина. Чонгук закинул сумку на плечо, напоследок оборачиваясь к лесу, через который они пришли. Он выглядел близким и далёким одновременно. — Ты же спала у меня, да? — спросил он, нагоняя её на деревянных ступеньках, что вели на открытую веранду. Она привстала на носочки, рукой дотягиваясь до фрамуги над входной дверью. — Спала, — согласилась она, ощупывая покрытое коричневой краской дерево и находя ключ с плоским металлическим брелоком, который гласил «Я (сердечко) Танян». — Хотя это громко сказано. Пока я разобрала весь бардак, связалась с директором и договорилась о том, чтобы привезти тебя сюда, нашла этот замечательный дом, узнала расписание поездов и собрала твою сумку… Кажется, я спала не больше получаса. Поэтому у меня так болит голова? — Ты ведь так рискнула, не собрав себе сумку, потому что мы здесь на два дня? — с явной мольбой в голосе спросил Чонгук. — На четыре или на неделю, или, может, на две?.. — с каждым её загадочным предположением Чонгук выглядел всё более подавленным. — Не смотри на меня так. Ты виноват в том, что мы здесь. — Каким образом?! — Компания сказала: или путешествие по Корее или пускай Чонгук платит. А я не смогла тебя разбудить и выведать пароль от твоей карты, — она распахнула двери, впуская не только Чонгука, но и появившийся из ниоткуда сквозняк. Где-то в доме было открыто окно. — Шучу. На самом деле я хотела свозить тебя в тихое и безлюдное место. — Ты тот маньяк, о котором я говорил? Чонгук бросил сумку на входе, стянул кроссовки и переобулся в домашние тапочки, которые хозяин любезно оставил в прихожей. Для ДаЧён пара тоже стояла. — Ха-ха, — совсем невесело произнесла она. — Я просто волнуюсь за тебя. — У меня в квартире тоже было тихо и безлюдно, если ты вдруг не заметила. Чонгук первым обнаружил открытое на проветривание окно и закрыл его, проворачивая ручку. После он смог поёжиться, прохаживаясь по небольшой кухне, обставленной ничуть не хуже, чем его собственная в Сеуле. Он боялся, что дом будет таким же непримечательным и старым внутри, как и снаружи, но мебель была хорошей, пол был покрыт ламинатом, а единственная большая комната одновременно была гостиной и спальней — внизу располагался раскладной диван, а деревянная лестница вела на второй этаж с кроватью. Там же был и камин, обложенный красным кирпичом. — Я заметила, — слова ДаЧён звучали особенно громко, отбиваясь от стен и высоченного потолка. — Но там снаружи был большой и шумный город, переполненный незнакомцами, которым нет до тебя дела. В таких местах одиночество ощущается острее. А в доме на холме течение времени замедляется и то, с чем ты борешься, можно попробовать приручить. Поймав внимательный взгляд Чонгука, ДаЧён улыбнулась ему. Она знала, что в советах не так уж и сильна, и что гораздо лучше у неё выходит составлять расписания и следовать им молча. — Кофе, — вспомнила она. — Давай всё же сначала кофе, а потом уже камин. — Думаешь, здесь есть кофе? — Я отправила хозяину список необходимых продуктов, и он за небольшую доплату доставил их сюда перед нашим приездом. Что-то должно быть на кухне, а что-то в ящике на веранде, подожди, я проверю. Она удалилась на кухню, начиная стучать дверцами и посудой, а Чонгук, пользуясь её отсутствием, решил заглянуть в мессенджеры. Он сперва проверил наличие Wi-Fi, но ни одной доступной сети поблизости не было. Но что самое худшее — у его связи было лишь одно деление, которое обеспечивало его черепашьим 2G, что обновлял одну страницу больше трёх минут. Чонгук не был уверен — ему правда никто не писал или интернет попросту не работал. — Я нашла свежий хлеб! — ДаЧён звучала необычайно счастливой. Чонгук впервые за сегодняшний день разделял её радость. Он отложил мобильный на полочку над камином, надеясь, что чем выше, тем лучше связь, и бросился на кухню, куда ДаЧён принесла с улицы две консервные банки с острым овощным супом, малиновый джем в стекле и обёрнутый в бумагу Камамбер. Буханка упомянутого хлеба, пышная и круглая, с золотистой корочкой, была переложена в чугунную посуду, похожую на сковороду без ручки. ДаЧён надрезала хлеб сверху ножом с зубчиками как у пилки. Чонгук сначала решил, что это настоящее варварство, но когда она протянула ему хрустящую корочку, он ничего не посмел ей возразить, вгрызаясь в свежую выпечку и с интересом наблюдая за тем, как девушка стягивает бечёвку с сыра, разворачивает упаковку и перекладывает Камамбер в хлеб. — И я поставила кофе, — она махнула рукой, указывая на турку на индукционной плите. — А что ты готовишь? Зачем сыр? — Отправлю в духовку на пару минут, чтобы он расплавился, а хлеб нагрелся, и с джемом это будет объедение. — А что с супом? — Это на попозже. Уверена, вечером мне будет лень что-либо готовить, так что просто разогреем его. Чонгук опёрся на столешницу, следя за тем, как именно ДаЧён прокручивает ручку регулировки, выставляя градусы на небольшой духовке, по размеру сравнимой с микроволновкой, и отправляет туда хлеб. Она была увлечена готовкой, а Чонгук ей, и они оба чуть не позволили кофе убежать, растёкшись по плите. Это был крепкий заварной кофе, горький и терпкий. В свою чашку ДаЧён плеснула немного сливок, а после первого же глотка застонала от удовольствия. Он не придавал ей сил, но удерживал её в режиме энергосбережения, позволяя дождаться щёлканье таймера духовки. — Чур, моя кровать наверху, — сказал Чонгук, отрывая кусочек тёплого хлеба, обмакивая его в плавленый сыр и терпеливо дожидаясь ложки для джема, что временно находилась у ДаЧён. Он и не догадывался, как вкусно это может быть, пока не попробовал. Изначально относился скептически, как и ко всему, что приходило в голову ДаЧён, но разогретый хлеб был мягким, сыр сливочным и нежным, а джем с лёгкой кислинкой, что в совокупности превращалось в настоящий восторг во рту. Он не мог остановиться. — Согласна. Я попросту не доползу туда, — она усмехнулась, находя забавным стремление Чонгука уничтожить весь хлеб за раз. — Давай, как только разберёмся с камином, приляжем ненадолго? Кажется, у меня переизбыток кислорода и без дневного сна я никак не смогу. — Ты как ребёнок, — его комментарий очень вовремя перешёл в зевок, насмешив ДаЧён ещё больше. Он успел забыть, насколько утомительны поездки куда-либо. И пасмурная погода за окном так и уговаривала развести огонь, чтобы в тепле, уюте, а главное — под потрескивание поленьев зарыться лицом в подушку и убежать от реальности. — Я осознанный взрослый, — исправила его ДаЧён, объясняя: — Я ценю дневной сон побольше детей.