missing again

Чонгук сидел на полу слева от камина и покачивал маленькую дверцу, оставляя свои отпечатки на стеклянном окошке. Он обижался, что ДаЧён не доверила ему жаропрочную перчатку, вместо этого заставив отбирать щепки и дрова. Поскольку он притворялся до глубины души задетым её недоверием, молчал о занозе, которую умудрился загнать, занимаясь таким пустяковым делом. — Держи, — она протянула ему коробок спичек, а сама взяла в руку торфяной кубик для розжига. Она не знала, как работает эта перчатка, поэтому не доверила её Чонгуку. Меньше всего ей хотелось, чтобы директор её прибил за то, что на отдыхе артист поранился. — Просто поджечь его? Она кивнула, поднося кубик ближе к Чонгуку. Он черкнул спичкой, прикрывая вспыхнувший тёплый огонёк рукой, чтобы их дыхание или поток воздуха из приоткрытого окна его не потушили, и поджёг торф. Вопреки переживаниям ДаЧён, перчатка хорошо защищала от огня и позволила ей подсунуть кубик под сложенные дрова. Оранжевое пламя медленно, но верно перекинулось на одно из плоских поленьев. — Прикрой, но не до конца, — попросила ДаЧён, наблюдая за тем, как Чонгук морщится, нечаянно задевая палец с занозой. — Что-то болит? Он потупил взгляд в пол и отрешённо покачал головой. Его поведение заставило её прищурить глаза и внимательно пробежаться взглядом по его лицу, плечам и рукам, достигая сжатой левой ладони. Он думал, что разберётся с занозой позже, но ДаЧён вдруг схватила его за кисть, поднося руку к лицу и разжимая пальцы поочерёдно. Заметив глубоко засевшую занозу, она повторила за ним и поморщилась, представляя, как это неприятно и больно. — Не беспокойся, я сам её достану, — убедительно сказал Чонгук, пытаясь убрать руку. — Как же, — на выдохе выпалила ДаЧён. — Пойди, помой руки, а я возьму иголку. — Иголку? — Чонгук ещё активнее начал дёргать рукой. — Пинцет будет лучше… — У меня нет пинцета. — Но есть иголка? Он не успел придумать шутку на этот счёт, потому что ДаЧён сказала: — Конечно. И нитки: чёрные и белые. Ношу при себе на тот случай, если у тебя что-то порвётся и нужно будет срочно зашить. Привычка с концертов и той церемонии награждения… Помнишь, когда ты дёргал карман, пока не додёргал и штанина по шву не разошлась? Чонгук прикусил нижнюю губу, испытывая смущение и веселье одновременно. Это была стрессовая и неловкая ситуация, когда ДаЧён весь стафф оббежала, чтобы найти иголку и чёрную нитку, а потом затолкала его в кабинку в женском туалете и заставила снимать штаны, чтобы за пару минут подлатать их. Почти никто не заметил их отсутствия, а главное — дырки в штанах. — Помню, — ответил он, невольно улыбаясь. — Весело тебе? — она сбросила перчатку, поднимаясь с пола. — Скорее иди, мой руки. С мылом. Она пересела на диван, на котором уже был расстелен красный плед с белой бахромой и лежала пара декоративных подушек. ДаЧён мечтала покончить с камином и рухнуть в это блаженство, но заставила себя подавить зевоту, переворачивая сумочку в поисках косметички. Когда Чонгук вернулся из ванной, она пересела обратно на пол, расположившись у огромного панорамного окна, откуда лился дневной свет. Заприметив парня, она села ровнее и сжала иголку в правой руке. Чонгук даже нервно сглотнул, представляя себе эту операцию. Он шлёпнулся на пол рядом, плечом слегка опираясь за окно и протягивая ДаЧён левую руку. Она ухватилась сперва за его ладонь, но вскоре переключилась на указательный палец, надавливая на него, чтобы лучше видеть, как глубоко сидит заноза. Ранее торчащий наружу кончик нынче спрятался под кожей, из-за чего ногтями или зубами подцепить его было невозможно, но ДаЧён, разумеется, всё испробовала, в том числе и щекочущие покусывания, от которых у Чонгука мурашки по плечам бежали и лицо почему-то краснело. Оно продолжало гореть и в то время, как она начала мучить его палец иголкой. Он ойкал и айкал, зато заноза была ликвидирована в кратчайшие сроки. — Не нужно пластырь, — взмолился Чонгук, но ДаЧён уже заклеила крохотную ранку, настолько незаметную и незначительную, что в любой другой ситуации он даже не додумался бы заливать её антисептиком. — Я не нашла здесь аптечки при первом осмотре дома, поэтому пока так. Она скомкала оставшийся после пластыря мусор в левой ладони, а иголку воткнула в моток чёрных ниток и вернула в сумку. Огонь к тому времени разгорелся сильнее и пришла пора закрыть дверцу и окно. Наверняка с улицы уже можно было видеть рассеивающийся над крышей дым. В доме царила приятная тишина, нарушаемая только потрескиванием дерева в камине. Чонгук продолжал сидеть на полу, как зачарованный глядя на поля за окном. Его удивляло, как это всё вокруг не поросло высоченной травой. Разве обыкновенной газонокосилкой можно такое предотвратить? И куда подевалась срезанная трава? Всё овцам? Он никогда не задумывался о подобном, потому что не было времени, но в этом доме была прекрасная возможность остановиться, хорошенько присмотреться к окружающему и перевести дыхание. Это могло показаться скучным сначала, но трава слишком завораживающе покачивалась на ветру, а распространяющееся по первому этажу тепло и приятный запах сосновых поленьев странно влияли на Чонгука. — Не собираешься протестить свою временную кровать? — ДаЧён укуталась в плед, край прижав ногами к дивану, чтобы было теплее. Он мог бы и не отвлекаться от природы, но уж очень хотелось взглянуть на девушку. Она выглядела забавно и уютно одновременно, обложившись подушками и свернувшись клубочком на диване. Чонгук начинал завидовать тому, что она так удобно устроилась. — Наверху ещё холодно, — ответил он, пересаживаясь на колени и начиная ползти через камин в сторону дивана. У стеклянного окошка было очень тепло и тёплый жёлтый свет плясал на деревянном полу. — Тут пока тоже, — ДаЧён внимательно следила за тем, что он собирается делать, и воскликнула: — Эй! — потому что он пытался отжать у неё плед. Чонгук был упрямым и использовал запрещённые методы — щекотал стопы ДаЧён. Её возмущения вперемешку со звонким хохотом вызывали у него улыбку. — Ты что творишь! Мы же договорились спать! — Для сна и творю, — он бросил плед ДаЧён на пол, а со спинки дивана стащил ещё один. Так внизу оказался шерстяной плед, а сверху хлопковый. — Ты грабитель! — ДаЧён постаралась не допустить кражи ещё и подушек, но Чонгук и их отбил, бросая ближе к камину. Развалившись на полу и подставив лицо под источник тепла и света, он убрал руки за голову и сладко выдохнул. Ждать, что ДаЧён сама догадается и слезет к нему, не приходилось, поэтому через какое-то время и её убийственный взгляд он кивнул в сторону подушки рядом. — Иди ко мне, нуна. Променять мягкие диванные подушки на холодный пол было бы глупо, но Чонгук выглядел невероятно счастливым со своей кривой ухмылкой, поэтому ДаЧён рискнула. Она легла на живот, обхватывая подушку руками и локтем упираясь в соседа по пледу. — Ладно, — произнёс он, сдаваясь, — здесь может быть неплохо. Мне нравится запах дерева и камин. Но решающим будем вкус супа из банки. Если он меня разочарует, я заберу свою сумку и свалю отсюда. — Попробуй. У тебя даже нет номера службы такси, которая работает в Таняне. И интернета. — Мы так далеко от города? — голос Чонгука приблизился. Повернув голову влево и приоткрыв глаза, ДаЧён увидела, что он перелёг на левый бок, глядя прямо на неё. — А если кому-то из нас станет нехорошо? А если пожар? Или грабители? — С каких пор ты записался в пессимисты? — Я не пессимист, я прагматик. Тут хотя бы стоит какая-нибудь сигнализация? На тот случай, если… Он ненадолго замолчал, находя себе новый объект для очарования. У ДаЧён была какая-то особенная красота, когда каждая чёрточка казалась логичной и подходящей, невыразительной по отдельности, но в совокупности её внешность была довольно яркой. Она почти всегда дорисовывала тонкую стрелку и подкрашивала губы красным или оранжевым тинтом, от которого в данный момент и следа не осталось, но и без этого всего казалась Чонгуку очень симпатичной. Он любил изучать её лицо, пока она зачитывала ему расписание в десятый раз за день или напоминала, что костюм после концерта нужно сразу в чехол убрать. И сейчас ему тоже нравилось смотреть. — Если?.. — её губ коснулась лёгкая улыбка и Чонгук заставил себя отвести взгляд, поглядывая теперь на плед между ними. — Неважно. Ты придумала для нас культурную программу на эти дни или надеешься, что мы будем просто лежать и ничего не делать? — Сходим на ферму, посмотрим фильм на моём телефоне, помедитируем. — Какой кошмар… Стон Чонгука был прерван шиканьем ДаЧён. Она почти ухватила сон за ниточку, но это было бы гораздо проще сделать в тишине. — Нуна, ты думаешь, это меня отвлечёт? Я чувствую себя странно в последнее время. Не то чтобы перерыв это конец света, но я сам такой непостоянный… Бывают дни, когда у меня много сил и я часами сижу в студии, думая, что создаю что-то потрясающее. Мне нравится звучание, и тексты понемногу пишутся. Я звоню и говорю тебе, что напишу целый альбом за месяц. А потом… ты знаешь. Ничего не выходит и мне грустно. Кажется, будто у меня неправильные цели и приоритеты, неправильный подход, не такой, как у всех, и это тянет ко дну. Он выпалил свои переживания практически на одном дыхании, и ощущение жжения в груди усилилось. — Что не так с твоими целями и приоритетами? — ДаЧён не спала. — Не знаю. Они просто не такие, как у Намджуна или Тэхёна… Почему-то меня это беспокоит. — Они и не должны быть такими, как у них или у кого-то ещё. Сейчас самое лучшее время, чтобы не смотреть на других и сосредоточиться на себе. Если не выходит с музыкой, займись чем-то другим. — Чем? Чонгук привык, что ему дают как минимум подсказки, хотя в основном ему прямо говорили, что делать, чтобы выглядеть лучше, петь лучше, чувствовать себя лучше. ДаЧён тяжело вздохнула, поворачиваясь к нему и упираясь своими коленями в его. — Отправься в гастрономический тур по Корее и найди самые лучшие ресторанчики с юккеджаном, сундубу чиге и так далее. Или нарисуй вебтун. Ты ведь хорошо рисуешь. — О чём должен быть вебтун? — Об айдолах, любви или зомби-апокалипсисе. Будет круто, если он станет популярен и наберёт миллионы читателей. Позже можно будет издать его в бумаге и устроить тебе автограф-сессию и встречу с читателями. У Чонгука вырвался смешок. Он просто представил себя за столом в книжном магазине и огромную очередь за подписями. Это было приятно и нелепо одновременно. — Я ничего не смыслю в любви и зомби, про айдолов писать не хочу, и даже не знаю, как правильно рисовать вебтун, чтобы он стал вебтуном, а не зарисовками, — с напускной тоской заметил он. — Не ври, — ДаЧён нахмурилась, не открывая глаз, — всё ты смыслишь в любви. Забыл, что я знаю обо всех твоих подружках? Ему показалось, в её тоне было больше осуждения, чем должно было. — Вот именно, что о подружках. Их завести проще простого, а вот девушку — нет. Тяжело встречаться, когда постоянно в разъездах, в шоу и даже спишь под прицелом камер. Никто не хочет иметь с таким дело. И со мной тоже. Люди думают, что знают меня, потому что посмотрели выступление, выпуск шоу и мой эфир, а со временем разочаровываются. ДаЧён распахнула глаза, окончательно отметая попытки уснуть раньше вечера. В конце концов, они приехали сюда ради Чонгука, а она сама стремилась стать тем, кто его утешит. — Кто в тебе разочаровался? С чего ты взял? — она приободрилась, а сев, подбоченилась, как будто в любой момент была готова вскочить на ноги и пойти разбираться с обидчиками Чонгука. — Мне говорили, что я скучнее, чем кажусь, что я слишком несерьёзный, что у меня рот не закрывается… — С последним я бы могла согласиться, — перебила его ДаЧён. — Но, по-моему, ты зацикливаешься на ерунде. Мне с тобой не скучно, хотя мы ничем не занимаемся конкретно в этот момент… — Это потому что ты ещё скучнее меня. Она шуточно замахнулась, вызывая у Чонгука усмешку. — Что? Это чистейшая правда. Ты притащила меня сюда, чтобы лежать и разговаривать. Что может быть скучнее? — Даже не знаю… Пить в одиночестве и разговаривать с камерой? У камина было тепло и уютно, но стоило подложить дров, чтобы к ночи весь дом успел прогреться. ДаЧён этим и попыталась заняться, пересев на колени и убрав подушки и край пледа в сторону, чтобы никакая искра не устроила здесь пожар. Чонгук сел следом, подползая поближе, чтобы открыть дверцу камина. — К твоему сведению, я разговаривал с фанатами, а не с камерой. — Но не сравнится ведь с разговорами со мной, верно? К тому же, мне ты можешь рассказать гораздо больше. Даже про свои неудачные попытки завести отношения с неподходящими девушками. — Где бы найти подходящую?.. — язвительно поинтересовался Чонгук. — Можешь попробовать в Тиндере. — Шутишь? Без фото никто не пишет, а с фото пишут, что я фейк. ДаЧён выставила указательный палец, тыкая им прямо в парня с уличающим: — Ага! Сидишь в Тиндере?! Ты знаешь, что это запрещено! — Нет… Ну, я… — он сложил руки на груди, занимая оборонительную позицию. — Ты тоже там сидишь. Я видел твой профиль. — Как? Когда? Чонгук пожал плечами. — Как-то, я уже не помню… Кажется, поставил радиус поиска поближе к моему дому и наткнулся на тебя, — он поймал её взгляд и стушевался под ним. — Ну ладно, может, я ещё ввёл немного интересующих меня моментов, вроде возраста, цели в отношениях и прочего, и ты была первой в списке. Из вежливости я не стал этого упоминать в дальнейшем, хоть и считаю фото в жёлтом топе немного… откровенным. Она кинула в него перчаткой. — Ты ещё рассматривал мои фото? — Просто пролистал, чтобы убедиться в том, что это ты, — он мельком взглянул на её раскрасневшееся от тепла и смущения лицо. Наверняка она судорожно соображала, что там было написано в анкете. — Так что, много парней клюнуло на «любовь к детям», хобби «чтение» и твой «приятный голос»? Ты пыталась найти парня или вакансию библиотекаря в библиотеке для детей? Планировала организовать там клуб чтения вслух? ДаЧён перекинула волосы на плечо, отворачиваясь к камину и дуясь на Чонгука. Она его поддерживала как могла, а взамен получила колкие замечания к тому, что его вообще не касалось. — Запиши в список недостатков, из-за которых девушки не хотят с тобой встречаться, что ты противный. И поставь знак восклицания возле «рот не закрывается», потому что это и правда твоя проблема. Чонгук сделал вдох, собираясь извиниться. В чём-то он действительно был неправ. Переборщил, потому что она пыталась обвинить его в попытке найти своё счастье. Пусть он и был айдолом, его волновала не только карьера. Личная жизнь тоже. — Ладно, нуна, про-… А! — он вскрикнул, отклоняясь к ДаЧён и попадая в её полуобъятия. Она еле успела выставить руку, чтобы поймать его до того, как он подтолкнёт её, и они оба окажутся на полу. — Кто это?! За панорамным окном, на которое он указывал, кто-то стоял. Капюшон скрывал его лицо, как и руки, которые он держал у лба, рассматривая двоих у камина. Догадавшись, что его заметили, человек отшатнулся и вдруг помахал. Сердце Чонгука пропустило ещё один удар.