missing again

Отправляться в такую поездку в обуви на каблуках оказалось очень плохой идеей. Лесная дорожка была спрятана под деревьями, протоптана сотнями пар ног и укрыта покрывалом из сухих иголок, а полевая земля — влажной и мягкой, каблуки так и норовили под неё провалиться. ДаЧён пыхтела, стараясь бежать через поле травы за Чонгуком, а он как назло разогнался, сунув руки в карманы, опустив плечи и пытаясь поставить рекорд по самому быстрому пересечению бесконечных полей. — Не ходи за мной, — приказал он, когда они уже отошли на приличное расстояние от домика, но при этом ферма и другие строения, казалось, совсем не приблизились, по-прежнему выглядя крошечными. — Ну прости, — ДаЧён говорила с отчаяньем в голосе, но Чонгуку её тон на тот момент показался скорее страдальческим. — Ну прости?! — он обернулся, чтобы переспросить, а заодно смерить девушку упрекающим взглядом. ДаЧён всегда пугала чрезмерная серьёзность Чонгука. Она прекрасно воспринимала его сосредоточенность, ответственный подход, с которым он прекращал дурачиться и брался за голову, но его сжатые губы и проницательный взгляд заставляли её чувствовать себя некомфортно. Ей сразу начинало казаться, что он имеет полное право так себя вести, потому что он звезда, а она всего лишь менеджер. И она совершила ошибку. — У меня нечаянно вырвалось, я не подумала, — она остановилась в нескольких шагах от него, виновато потупляя взгляд в землю под ногами. — Прости, пожалуйста. Чонгуку было очевидно, что всё она прекрасно обдумала. У неё было достаточно времени с позапрошлого вечера, чтобы прийти к мнению, что он драматизирует и страдает фигнёй, а это его больше всего огорчало. — Нет, ты была права, — его взгляд ни капельки не смягчился. — А в правде нет ничего обидного. Тебе не за что извиняться, так что прекращай идти за мной и возвращайся в дом. Он утверждал, что она его не обидела, но его тон говорил об обратном. ДаЧён слегка поёжилась от налетевшего ветра, стараясь не дать ему пробраться за шиворот пуловера, заправленного в спортивные штаны, которые были одолжены у Чонгука. Её и так дрожь пробирала из-за неловкости ситуации. С трудом верилось, что им было так хорошо вместе всего десять минут назад, и всё это оказалось перечёркнуто одной необдуманной фразой. — Нет, — она замотала головой, пользуясь тем, что Чонгук стоял на месте, чтобы добраться до него и вцепиться пальцами в рукав его джемпера. — Мы же собирались вместе пойти гулять после завтрака. Я обещала тебе фотосессию. Он попытался одёрнуть руку, намекая, что ему не хочется, чтобы она даже одежды его касалась. Точно ведь обижен. — Не нужно. Пускай лучше никто не знает, что мы были здесь. Он отвернулся от неё, разглядывая ферму. Овцы увеличились лишь немного, но теперь можно было проследить за тем, как они разбредались по территории, передвигаясь кучками. — Как скажешь, — она убрала руки за спину, выдвигаясь следом за Чонгуком сразу после того, как он вновь ощутил свободу и устремился вперёд, топтать траву. — А меня сможешь сфотографировать? Она забавно переваливалась с ноги на ногу, про себя проклиная ботинки. Чонгук заметил это только когда она немного обогнала его, шумно выдыхая благодаря возможности остановиться на мгновение. — Так, чтобы были видны только лес и поле, — сказала она, вытягивая большие и указательные пальцы обеих рук, складывая их вместе, чтобы получился прямоугольник, и поднося к лицу. Так она стала смотреть по сторонам, ища наилучшее место. — О, вот здесь! Наблюдая за ней, в голову Чонгука пробралась мысль, что он всё же погорячился. С ним ДаЧён обычно была милой и осторожной, и не было ничего смертельного в том, что раз она не успела хорошенько продумать шутку. Теперь, чем больше он об этом думал, чем больше смешных, смягчающих ответов находил, тем сильнее жалел, что разозлился. Одна радость — она отвлеклась и выглядела такой же счастливой, как и прежде. — Ладно, — он вытянул правую руку из кармана, — давай, я сфотографирую. ДаЧён проигнорировала его ладонь, сразу пятясь к тому месту, которое выбрала для идеальных фото. — Можешь на свой телефон, пожалуйста? Мой остался в коттедже. Чонгук хмыкнул, ещё около минуты наблюдая за тем, как она выбирала позу, становясь вполоборота к нему, немного выставляла левую ногу и вдруг вспоминала о собранных волосах. Она мигом распустила пучок, резинку надевая на руку и пытаясь причесать волосы пальцами. — Я тоже свой не брал, — сказал он, как только она была полностью готова к фото. — Что? — её разочарованный стон повеселил его. — Ты не мог сказать раньше? Налетевший ветер спутал её волосы, и Чонгук даже хохотнул. — Мог, но мне хотелось посмотреть на то, как ты прихорашиваешься, думая, что это спасёт твои фото. Она за пару секунд опять собрала и перевязала пучок, даже более неаккуратный чем до этого, но всё ещё идеально подходящий ей. Чонгук лукавил, намекая на то, что ДаЧён недостаточно хороша, но отказываться от уже сказанного не собирался. Пускай тоже подуется на него. Баланс — самое главное в их отношениях. — Завидую тем, кто родился красивым и фотогеничным одновременно, — она вздохнула, приближаясь к нему. После они снова вернулись к тому, что можно было бы назвать прогулкой. — Ты это обо мне? — О Ким Тэхёне, разумеется. — Эй, ты же мой менеджер, ты должна хвалить и подбадривать меня, а не Ким Тэхёна! — Я этим и занимаюсь, а ещё ищу новые интересные проекты, готовлю завтраки… Но это не мешает мне восхищаться красотой Тэхёна. Но это мешало Чонгуку. Он привык к тому, что ДаЧён смотрит только на него. — Ради приличия могла бы и моей красотой хоть раз восхититься… Она сделала вид, что не услышала, вытягивая руку и перебивая его бормотание: — О, утренний заяц! В Чонгуке тут же проснулось желание поспорить: — Это другой. Здесь их миллионы, наверное… ДаЧён сорвалась с места, неуклюже спотыкаясь, но удерживаясь на ногах. Она побежала в сторону зайца, что давно заметил вероятную опасность и попытался припасть к земле, поджав уши, а когда понял, что ДаЧён несётся прямо на него, оттолкнулся задними лапами и рванул вперёд с такой скоростью, что у неё и шанса не было его догнать. Её звонкий смех донёсся до Чонгука даже притом, что она убежала довольно далеко и продолжала передвигаться. — Подожди меня! — прикрикнул он, переходя на бег трусцой. Ветер налетал сзади, подталкивая Чонгука. Бежать так было сплошным удовольствием. Можно было сосредоточиться на ДаЧён, которая то ускорялась, то замедлялась, выискивая взглядом следующую жертву для догонялок, на траве под ногами, такой зелёной и сочной, с притаившимися в ней божьими коровками, либо на приближающейся ферме и овцах. Только подобравшись поближе, Чонгук заметил натянутую металлическую сетку, что образовывала забор в полтора или около того метра. Он тянулся до подъёма на холм, на котором они с ДаЧён находились. — Вау! Я овец только в рекламе про Альпы видела. Она остановилась и наклонилась вперёд, упираясь в колени ладонями и разглядывая домашний скот. — Хочешь подойти поближе? — предложил Чонгук. Зайцы наверняка выдохнули с облегчением, когда ДаЧён кивнула. Она предприняла ещё одну попытку ухватиться за парня, и в этот раз он был не против. Она планировала придержаться за его джемпер, но тогда рукав понемногу сползал с плеча, и вместо этого Чонгук предложил ей свою ладонь. Спуск с холма был медленным и наполненным смеха, потому что ДаЧён умудрилась раз поскользнуться на траве и с тех пор шла как пингвин — крохотными шагами. Она держалась за Чонгука как за спасательный круг, боясь, что он от неё сбежит, как только она немного ослабит хватку, но он и сам напрягал руку и поднимал её немного выше, чтобы поддержать ДаЧён в любой ситуации и предотвратить очередную попытку шлёпнуться на траву. Она первой за него ухватилась и первой же отпустила, направляясь к забору. Ближайшая овца находилась в паре метров от них, её нужно было чем-то приманить, и ДаЧён не нашла идеи получше, чем просто вытянуть руку и начать двигать пальцами, показывая, что у неё что-то есть. Она почти коснулась металлической сетки, когда кто-то вскрикнул: — Не трогайте! ДаЧён одёрнула руку, удивлённо оглядываясь по сторонам, но до тех пор, пока женщина сама не вышла к полю с другой стороны забора, увидеть её было практически невозможно. Чудо, что она заметила незнакомцев сразу и приглядывала за ними, пока подливала овцам чистой воды. — Забор под напряжением. Вы разве не увидели табличку? Чонгук схватил ДаЧён за шиворот, оттягивая её ещё дальше от забора — от греха подальше, как говорится. — Простите, — он низко поклонился, после выпрямляя спину и окидывая забор изучающим взглядом. Белая табличка и правда была, даже не одна, а две, но они находились довольно далеко друг от друга и от Чонгука с ДаЧён. — Вы та пара, что приехала из Сеула? — выдохнув первичный испуг, женщина перестала морщиться и немного улыбнулась. — Как вам отдых в коттедже? Всего хватает? — Мы не… — попыталась возразить ДаЧён, сделав глубокий вдох. — Да, всего хватает, — перебил её Чонгук. — Мы вышли на прогулку. Простите, что заставили волноваться. А забор сильно бьёт током? — Не смертельно, но неприятно, — женщина помахала им рукой, подзывая поближе, чтобы она смогла вернуться к работе. — Это больше для отпугивания животных и чтобы новые овцы не разбредались — им нужно время, чтобы осознать, что забор под напряжением, и не лезть к нему. Соседи и так знают, а для приезжих мы повесили таблички, но почему-то их в упор никто не видит. Нужен огромный баннер, наверное… ДаЧён неловко рассмеялась, представляя себе, что случилось бы, если бы она успела притронуться к забору. Пусть было бы не очень больно, испытывать подобное на себе совсем не хотелось. — Может, вам помочь? — спросил Чонгук, наблюдая за тем, как женщина поднимает и опускает вёдра. Она успела перелить только два, а ещё три оставались нетронутыми. — Да нет, не нужно, — хозяйка вдруг стала выглядеть растроганной, — мой муж сейчас придёт и со всем тут закончит, но спасибо за предложение. О, а вот и он! Господин Мин вышел из-за дома ещё с двумя наполненными водой вёдрами и усмехнулся, увидев гостей. — Быстро вы устали от уединения, — заметил он. — Пришли к овцам и на домашний обед? Он стремительно пересёк двор и приблизился к деревянным решёткам, в которые превращался забор ближе к дому. Он подтолкнул ногой калитку, приходя к пустым корытам и опуская вёдра на землю. — Рано ещё для обеда, — ответила ДаЧён, всё с тем же интересом поглядывая на овец за спиной мужчины, — мы только позавтракали. — Говори за себя, — сказал Чонгук, тут же возмущённо добавляя: — Это был не завтрак, а обман. — Нужно было не мухлевать, а готовить самому, — даже с улыбкой слова ДаЧён прозвучали ворчливо. — Мы привыкли обедать около двенадцати, — господин Мин нарочно сказал погромче, чтобы прервать их бурчание. — И сегодня как раз можно попробовать домашнее макколи. ДаЧён обернулась к Чонгуку, просто чтобы убедиться в том, что он действительно хочет остаться. Он ведь только вчера был враждебно настроен по отношению к господину Мину, а теперь стал обмениваться с ним дружелюбными улыбками. — Ну, раз домашнее макколи, — неуверенно протянула она, — тогда мы никак не можем отказаться. Да, Чонгук? Он согласно закивал, приближаясь на пару шагов к забору: — Но перед этим можно ДаЧён посмотреть на овец поближе? Она их никогда вживую не видела.