missing again

Чонгук натянул покрывало до самого подбородка, отворачиваясь от окна к темноте спальни и заставляя себя закрыть глаза. Мысли разноцветными звёздочками вскружили ему голову, придавая ещё больше бодрости, так что сна не было ни в одном глазу. Хотелось слезть на первый этаж, устроить разминку, поприседать немного, поотжиматься, чтобы усталость из вежливости навалилась на руки, плечи и ноги, но Чонгук уговаривал себя лежать смирно. От силы всего минуту до смены позы, но всё же. — Почему ты там крутишься? — процедила ДаЧён почти сердито, расслышав, что простыни вновь шуршат, пока Чонгук переворачивается и достаёт руки из-под покрывала. — О, нуна, — он обрадовался, — ты не спишь? — Нет. Чонгук сдвинулся на край кровати, свешивая голову со второго этажа и пытаясь разглядеть очертания ДаЧён внизу. Из-за того, что свет от камина ей мешал, она завесила плотно закрытую стеклянную дверцу джемпером Чонгука, и теперь внизу была практически кромешная тьма. Лишь свет далёкой белой луны проложил дорожку между диваном и камином, отсвечивая от покрытых блестящим лаком деревянных поверхностей. — Почему? — Потому что ты отвлекаешь. — Я на это и рассчитывал, когда ты сказала, что тебе нужно подумать, — он сделал короткую паузу, борясь с широченной улыбкой. — А не хочешь залезть ко мне наверх? Уверен, мысли обо мне будут отвлекать тебя меньше, если я буду так близко. А ещё отсюда видны звёзды. В этот раз и ДаЧён зашевелилась, взбивая подушку рукой и подтягивая её повыше. Благодаря панорамному окну она тоже могла видеть редкие сияющие огоньки, но в основном белый круг луны. — Это так не работает, — пришла к выводу она. — Если ты будешь рядом, ты будешь занимать ещё больше моих мыслей, потому что мне придётся думать как о том, что было час назад, так и о насущном. И ещё я боюсь свалиться оттуда — там нет никаких бортиков. — Тогда можно я спущусь к тебе? Он откинул одеяло в сторону и сел скорее, чем она успела ответить. ДаЧён подозревала, что Чонгуку потребуется время, чтобы перестроить свой график сна и научиться ложиться вечером, а не ночью. Если бы она ему отказала, она бы бросила его на съедение бессоннице. — Ла-адно, только… — Спасибо, нуна! — он перебил её, начиная скрипеть деревянными ступеньками, а вскоре спрыгнул на пол и с топотом пронёсся вдоль изголовья, зная, что этой ночью ДаЧён лежит ближе к окну. — Только не смей трогать меня ногами, если они хо-… ах, Чонгук! Диван сотрясся, когда он прыгнул на него, оттягивая край одеяла и, разумеется, сразу же пытаясь согреть свои замёрзшие босые ноги о ДаЧён. — Прости, — без малейшего сожаления сказал он, собственнически просовывая левую руку под её шею, а правой обхватывая её плечи. ДаЧён хотелось возмутиться, поворчать за то, что у него нет никакого уважения к личному пространству других, но слова словно застряли в горле. Понемногу ёрзая на простынях, Чонгук подобрался впритык, прижимаясь грудью к её спине и компенсируя холод ног теплом рук и собственного дыхания. Он не оставил ни капельки расстояния даже для своих бёдер, плотно прижимаясь к ДаЧён сзади и так же, как она, сгибая ноги в коленях. — У тебя такие длинные волосы, — прокомментировал он свои шевеления на подушке, пока старался убрать её локоны наверх, чтобы можно было уткнуться лицом в пахнущую увлажняющим лосьоном шею. — Ты выглядишь милее всего, когда их распускаешь. ДаЧён по-прежнему не могла ничего из себя выдавить, ощущая, что сердце сходит с ума только из-за того, что он рядом. Это именно то, о чём она волновалась. И как теперь расслабиться и уснуть? Как подавить желание накрыть его руку своей? Как сохранять спокойствие? Она проиграла по всем фронтам, когда всё же рискнула коснуться чонгуковских пальцев. Сравнила их размеры, отмечая, что у него пальцы длиннее, а ладонь шире, пробежалась подушечками по костяшкам, надеясь нащупать очертания букв, нежно погладила тыльную сторону ладони. От её действий Чонгук закрыл глаза и расплылся в довольной улыбке. Он буквально таял, когда она пыталась поднырнуть под его ладонь, продолжая своё изучение на ощупь. Она слышала его ровное и глубокое дыхание, более спокойное и медленное в сравнении с её, и от этого нервничала ещё больше. — Я тебе нравлюсь? — спросила она. Её вопрос не был таким уж неожиданным, но Чонгук успел удивиться. — Конечно, а разве не очевидно? — чтобы закрепить её уверенность в его ответе, он оставил поцелуй на её шее, точно там, где билась тоненькая жилка. Это было до мурашек приятно, и после ДаЧён едва смогла с трудом сглотнуть очередной ком в горле. — Ты как-то совсем не нервничаешь, — сомнение в её голосе должно было поставить Чонгука в неудобное положение, но в итоге вызвало лишь веселье. — Нервничаю, но не так сильно, как ты, — в его словах буквально слышалась улыбка. Она стала ещё очевиднее, когда он якобы нечаянно, поправляя её волосы, нырнул пальцами под ворот футболки, в которой она спала. Под одеждой она была очень горячей — во всех смыслах этого слова. — Кстати, почему ты нервничаешь сильнее меня? Это я едва не получил от ворот поворот, а ты была довольно уверенной и решительной… Притворялась, пытаясь произвести на меня впечатление? — Притворялась, потому что хоть кто-то же из нас должен, — она слегка дёрнула плечом. — Чонгук, держи руки при себе. — Иначе умрёшь от волнения? — он послушно убрал пальцы от её кожи, возвращаясь к безобидным, но крепким объятиям. — Ох, это, оказывается, так хорошо… — Что именно? — Знать, что я тебе небезразличен. Твоё сердце сейчас, должно быть, выскочит. Ты правда так сильно переживаешь из-за меня? Она попыталась отцепить его руку от своего плеча, но он упрямо держался за футболку. Тогда ДаЧён, ворочаясь, перевернулась на спину, а после и на другой бок, получая потрясающую возможность столкнуться лбом с подбородком Чонгука. К счастью, это даже ударом нельзя было назвать. — О, так мне нравится даже больше, — сказал он, ни на миллиметр не отстраняясь, потому что ему действительно нравилось ощущать жар её дыхания на шее, приятный запах шампуня и ладонь, которой она упиралась в его грудь. — Твоё бесстыдство меня поражает, — пролепетала ДаЧён, пользуясь возможностью и утыкаясь в его грудь лбом. — Пристаёшь, когда мы и так ближе некуда. Мы же договорились сегодня думать и спать. — Я этим и старался заняться наверху, но получалось только напряжённо думать, — сказал он, — о том, как сильно мне хочется тебя обнять. У него получилось материализовать свои мысли, и благодаря этому он был счастливее некуда. — В таком случае, пришло время сосредоточиться на сне, — ДаЧён осторожно просунула руки ему за спину, обнимая в ответ. — Ты даже… — Тс-с. — И мы?... — Тс-с, Чонгук. Он выдохнул, сдаваясь. Всего-то нужно было дожить до утра, временно угомонив самого себя. Но с ДаЧён в одной постели это было куда сложнее, чем одному наверху.

✫✫✫

Чонгук спал, откинув покрывало в сторону. Правая его рука была под подушкой, левая на животе, как раз там, где низ футболки немного задрался, открывая ДаЧён полоску смуглой кожи. Ей приходилось себя заставлять не смотреть и не отвлекаться, пока она переодевалась и причёсывалась, а потом не скучать по спящему Чонгуку, пока она обжаривала сосиски на большом огне и нарезала овощи. Запах хлебных сухариков с маслом и сушеным базиликом способствовал громкому урчанию в животе, но перекусывать в одиночку не хотелось. Стуча как можно тише ножом и столовыми приборами, она быстро и успешно складывала ланчбоксы, накладывая в них закуски госпожи У, кимпабы с ещё тёплым рисом, жареные яйца с сосисками, кусочки курицы в кисло-сладком соусе с мелко нарезанным красным перцем с жгущими зёрнышками. Из напитков господин Мин практически ничего не оставил, потому ДаЧён заварила огромный термос крепкого и сладкого чая, и запаслась упаковкой влажных салфеток. Она не могла поверить своей удаче, когда щелчок последней крышки совпал с покашливаниями просыпающегося Чонгука. Он дышал через рот полночи и в горле сильно пересохло. — Доброе утро, — ДаЧён махнула ему рукой и одарила его тёплой улыбкой, быстро пересекая кухню и комнату. — Сколько времени тебе нужно, чтобы умыться и разобраться с торчащей наверх чёлкой? Чонгук зарылся пальцами в волосы, оттягивая чёлку вниз. Обычно его не очень волновал собственный внешний вид по утрам, но когда ДаЧён выглядела так потрясающе, стащив из его сумки синий свитер, надев узкие джинсы, в которых приехала, и подкрасив губы помадой, невольно хотелось и себе прихорошиться. — У нас есть планы? — борясь с зевотой, поинтересовался он. — Конечно, — с улыбкой ответила ДаЧён, перехватывая его руку и помогая ему встать с дивана. — В последние два дня нужно взять максимум от поездки. — Разве ты не собиралась задержаться, если будет потребность? Чонгук думал, что сейчас самое лучшее время, чтобы продлить аренду, для других сославшись на вдохновение. Ему нужно было это место и ДаЧён рядом, нужны были неторопливые завтраки, обеды и ужины, а ещё возможность обо всём подумать, перестроившись на тот темп жизни, что ждал его в Сеуле. В итоге четырёх дней могло бы оказаться достаточно, но поскольку прошлым вечером всё изменилось, Чонгук хотел остаться ещё. — Собиралась, — ДаЧён виновато поморщилась, встряхивая одеяло перед тем, как начать складывать, — но этим утром меня разбудил звонок директора Нама. — Что-то случилось? — Компания закончила последние обсуждения касательно сотрудничества с Calvin Klein. Теперь ты должен поскорее вернуться домой и приступить к тренировкам. Как ты и мечтал, начнутся недели активной работы. Некогда будет отдохнуть. Может и с альбомом дело пойдёт быстрее… ДаЧён почему-то тяжело вздохнула. Как будто не была готова к этим новостям. — Что ж… — Чонгук замялся, пытаясь подавить внутреннее волнение. Возвращение домой ведь не означает, что они с ней вернутся к былым отношениям? В этом нет никакого смысла. — Что ж, — повторила ДаЧён чуть бодрее, — скорее приводи себя в порядок. Я подготовила всё для пикника и мне не терпится накормить тебя всяким вкусным. — Не хлопьями хоть? — на всякий случай уточнил Чонгук. Он ожидал толики язвительности в её ответе, но она лишь мотнула головой, сосредотачиваясь на постельном белье и диванных подушках. — А это у нас пикник-свидание будет? — спрашивал он, не желая уходить умываться и разлучаться с ней даже на пару минут. У неё была привычка, которую Чонгук любил и ненавидел одновременно — когда он был окружён людьми, ДаЧён предпочитала исчезать, но когда исчезали другие, она единственная оставалась. Зная об этом, он никак не мог позволить себе расслабиться и упустить момент, когда она снова от него спрячется, считая, что лишняя в его окружении. — Свидание, — подтвердила она, оглядываясь через плечо и махая рукой, подгоняя. — Ну же, умывайся и чисти зубы. Не заставляй меня ждать ещё дольше.