Алый закат

Влажный ветер с океана тянулся вверх по скалам, шумел в кронах чёрных сосен и цеплялся за длинные пряди волос Кунсайта, едва колыхая их. Он стоял на открытой террасе виллы, опершись ладонями о холодные металлические перила. Под ним бушевала изломанная линия скалы — тёмная, суровая, как сама природа этого полуострова. Волнорезы далеко внизу расчерчивали море на участки, но даже они не могли укротить постоянный ритм прибоя. Запах соли, смолы и сырого камня стоял в воздухе, впиваясь в кожу. Здесь всегда дул ветер — живой, влажный, хищный. Он скрывал звуки шагов, слова и делал виллу почти незаметной для тех, кто не знал о её существовании. Уступ холма, на котором стоял дом, был укреплён. Достаточно удалён от города, чтобы никто случайно не забрёл, и достаточно дорог, чтобы не возникло вопросов. Официально вилла числилась за инвестиционной компанией. Никто не посмотрит в сторону недвижимости, оформленной через три офшора и старого японского предпринимателя, который уже десять лет как умер — на бумаге. Теперь этот особняк числился за подставной фирмой — одной из тех, что Кунсайт оформил ещё до падения своего предприятия. Он всегда планировал запасные пути. Сзади послышались тихие шаги. Джедайт вышел на террасу. Дверь сдвинулась мягко, не скрипнув. — Ты опять здесь? — спросил он, прищурившись от ветра. — У тебя это уже привычка. Кунсайт не обернулся сразу. — Здесь легче думать, — ответил он спокойно. — О чём в этот раз? О Минако? — уточнил Джедайт. Кунсайт всё‑таки повернул голову. Лениво, уверенно, как будто всё происходит по его сценарию. — А она знает, что мы её нашли? — прозвучал ещё один вопрос. — Знает? Она уверена, что преследует нас. А я… — Кунсайт чуть наклонился, — лишь позволил ей один раз подумать, что она близко. Джедайт нахмурился. — Ты про ту историю в порту? — Да. — Кунсайт сделал паузу, словно вспоминая. — Тупая случайность. Проклятый грузовик перекрыл выезд. Я задержался на минуту. Только одна минута. И, конечно, именно тогда она оказалась на парковке. — Но она тебя не узнала? — Узнала бы, если бы увидела лицо. Но… — он усмехнулся, — маска, тонированные стёкла, номер поддельный. Внешне — обычная машина. Она могла рассмотреть лишь силуэт. — Но этого достаточно, чтобы она заподозрила… — Заподозрила — да. Доказала? Нет. — И всё же… Что ты делал тогда в порту? Ты сказал — встреча. Кунсайт смерил его долгим взглядом. — Забирал документы. Новые. Старые сгорели вместе с лабораторией. Эти поддельные удостоверения сделали люди, которым я доверял ещё до проекта. Они умеют закрывать следы, работать чисто. — Опасные связи. — Других у меня больше нет. Джедайт хмыкнул и тихо спросил: — Но, Кунсайт… Если она так близко, почему ты сам не меняешь район? Не исчезнешь на пару месяцев? Кунсайт едва заметно усмехнулся. — Слишком поздно. Она уже идёт по следу. Если исчезну сейчас — она поймёт, что была права, и пойдёт ещё глубже. А если столкнусь с ней… — он на секунду прикрыл глаза. — Она не станет разговаривать. — Думаешь, она действительно зажигает огонь? — серьёзно спросил Джедайт без издёвки. — Она считает, что это её миссия, — ответил Кунсайт. — Она потеряла слишком много из‑за «Айзберга». В её глазах я — угроза. И в том, что она желает моей смерти, нет сомнений. Он говорил спокойно, но в его голосе было слышно сожаление. — Значит, ты её боишься? — осторожно уточнил Джедайт. Кунсайт перевёл взгляд обратно на океан. — Нет. Я боюсь не за себя. Я боюсь того, что она сделает, если я появлюсь перед ней прямо сейчас. Джедайт поднял брови. — То есть ты бережёшь её? Кунсайт медленно втянул влажный воздух, словно взвешивал, стоит ли признавать очевидное. — Я… наблюдаю. Убеждаюсь, что она жива. Что её окружение — безопасно. Что она не зайдёт туда, где уже слишком опасно. — Ты следишь за ней? — спросил Джедайт, теперь уже подступив ближе. Кунсайт ответил не сразу. — Только настолько, чтобы знать, что она не пересекает линию. Пока не время. И пока… — он посмотрел вдаль, на тёмный горизонт, — пока она действительно хочет моей смерти, встретиться невозможно. Джедайт покачал головой. — Сложные у вас отношения. — Это ещё мягко сказано, — тихо усмехнулся Кунсайт.

***

Вечерний Сиба‑парк уже погружался в мягкие сумерки. На узких улицах возле танцевальной студии «Shine Move» загорались лампы тёплого света, отражаясь на мокром асфальте. Кунсайт стоял в глубокой тени между двумя кипарисами на противоположной стороне улицы — неподвижный, как часть пейзажа. Двери студии распахнулись, и вышла Минако — усталая, но всё такая же яркая. Волосы собраны в высокий хвост, на плече — спортивная сумка, шаг чуть тяжелее обычного после долгих повторений. Она задержалась у двери, вытянула шею, размяла плечи и тихо выдохнула. Кунсайт подметил всё: то, как она прикусила губу — значит, болит нога; то, как взглянула на студию — значит, снова недовольна собой; то, как быстро проверила телефон — значит, ждёт новости от Мамору. Он слишком долго следил за ней, чтобы не уметь читать такие мелочи. Но сегодня что‑то было иначе. Она начала спускаться по бетонным ступенькам, когда телефон в её руке резко завибрировал. Минако отвлеклась на экран, прочитала сообщение — и в этот момент пропустила ступеньку. Небольшого, почти незаметного срыва на полшага оказалось достаточно, чтобы она потеряла равновесие. Кунсайт непроизвольно шагнул вперёд. Почти. Почти вышел из тени. Он поймал себя на том, что его ладонь уже протянута — будто он был готов её подхватить. Но Минако выровнялась сама — в последний момент ухватившись за металлический поручень. Она тихо выдохнула от неожиданности, наклонилась, проверяя сустав, и чуть нервно рассмеялась. Этот короткий звук был достаточно сильным, чтобы Кунсайт почувствовал, как внутри всё затягивается в тревожный комок. Он ненавидел такие моменты — когда она могла пострадать, даже не зная, что уже близка к реальной опасности. Он смотрел, как она убрала телефон, как держала руку на колене. Ей явно было больно, а она всё равно сделала вид, что ничего страшного. И в этот момент в груди Кунсайта что‑то сжалось. Он знал это чувство. Он боролся с ним. Но оно появлялось каждый раз, когда он видел её — яркую, настоящую, без маски, без оружия, без той ярости, которую она хранила для него. Она не предполагала, что китайские агенты нашли её маршрут ещё несколько месяцев назад. Что за ней следили возле метро. Что один из них сегодня уже пересёк этот квартал. Она не знала, потому что он скрывал это. Он следил за ней, потому что иначе — она была бы мертва. И когда она снова оглянулась — словно кожей почувствовала чей‑то взгляд, — он шагнул глубже в тень. Так, чтобы она увидела лишь свет. Лишь мокрый асфальт. Лишь собственное отражение. Минако поправила ремешок сумки, вздохнула глубже и направилась в сторону станции — чуть медленнее, чем обычно. Её шаги были мягкими, как у женщины, не знающей, что хищники уже вышли на её тропу. Кунсайт смотрел ей вслед — слишком внимательно, слишком долго. Пока она не скрылась за поворотом. И только тогда позволил себе выдохнуть. Вечерний воздух стал гуще. Туман поднимался с асфальта, и свет фонарей расплывался золотыми ореолами. Кунсайт всё ещё стоял в тени между кипарисами, неподвижный, будто высеченный из тёмного камня. Он смотрел туда, где за поворотом исчезла Минако, — и тень беспокойства на его лице не спешила растворяться. Шорох резины нарушил тишину. Сначала тихий, осторожный — если кто‑то намеренно сбрасывал скорость, это выглядело незаметно. Потом — знакомый, характерный рык двигателя, который Зойсайт никогда нормально не обслуживал, потому что ему нравилось, как он «рычит». У дороги плавно остановилась тёмная машина. Фарами она не высветила Кунсайта: Зойсайт всегда знал, как не ослепить «шефа». Окно опустилось. Из теней салона появилось лицо: рыжие кудри, собранные в небрежный низкий хвост; зелёные глаза, в которых мигали искорки нетерпения; на губах — едва заметная ухмылка. — Ну что, — тихо протянул он, — снова устроил себе вечерний сеанс «Минако‑кино»? В его голосе было всё: и привычная язвительность, и осторожность. Он шутил, но точно по безопасной границе. Кунсайт даже не повернул головы. — Зойсайт. — Да‑да, знаю, — мягко перебил тот. — «Не мешай, Зойсайт». «Не комментируй, Зойсайт». «Зойсайт, хватит света рядом». — Он хмыкнул. — Но, знаешь, я бы тоже наблюдал, прежде чем столкнуться с ней лицом к лицу. Ответа не последовало. Но Зойсайт заметил, как пальцы Кунсайта всё ещё были напряжены после того, как чуть не кинулись ловить оступившуюся девушку. Зойсайт это увидел сразу — он замечал мелочи, которые игнорировали другие. — Она подвернула ногу? — спросил он уже серьёзнее. — Почти упала, — коротко бросил Кунсайт. Зойсайт присвистнул: — Ну да… Она же не знает, что два китайца прочесали этот район. Знаешь, Кунсайт, бывают моменты, когда твой героизм выглядит подозрительно романтично. Тишина. Влажный ветер колыхнул кипарисы. Машина тихо урчала, словно тоже ждала ответа. Зойсайт глубже высунулся из окна, изучая друга — с уважением, с тревогой, с той редкой серьёзностью, которая проявлялась только тогда, когда Кунсайт даже не реагировал на его колкие замечания. — Ты понимаешь, что так долго ты не выдержишь? — Это не обсуждается, — холодно ответил Кунсайт. — Тогда обсудим другое, — Зойсайт вернулся к делу, мгновенно меняя тон на профессиональный. — Китайцы передвинулись ближе. Один из них перешёл на соседний квартал. Мы засекли его дрона. Они ищут её активно. Очень активно. Кунсайт наконец повернул голову. Ледяной взгляд. Молчание, в котором читалось одно: никто не подойдёт к ней ближе, чем он позволит. Зойсайт продолжил: — И ещё… — хитрый блеск вернулся в его глаза. — Если ты хотел прятаться, стоять десять минут и тупо смотреть ей вслед, то это не лучший способ слиться с пейзажем. На этот раз Кунсайт ответил взглядом, от которого большинство людей отшатнулось бы. Но Зойсайт лишь улыбнулся мягче: — Я здесь, чтобы помочь. И если ты продолжишь играть в призрака, который защищает женщину, считающую тебя чудовищем… я в самом деле готов выполнить любое твоё поручение. Кунсайт на мгновение закрыл глаза, как человек, взвешивающий слишком многое. Потом сказал: — Едь за ней. Но держись на расстоянии. До её станции. Если кто‑то подойдёт — убери их. Зойсайт довольно наклонил голову. — Ладно. Буду её ангелом‑хранителем. Со стороны ада, конечно. Он усмехнулся и нажал на газ. Машина плавно тронулась в сторону, куда ушла Минако. А ветер снова качал ветки кипарисов, как будто подчёркивая, что эта ночь будет долгой.