Алый закат

Утро было настолько ранним, что город ещё не успел проснуться. Туман стелился по земле плотным, влажным молоком, закрывая верхушки кустов и превращая улицы в белые коридоры, в которых каждый шаг звучал громче обычного — будто кто‑то специально усиливал звук, чтобы его услышали. На окраине Токио, где старые склады соседствовали с заброшенными парковками и переулками, Минако стояла, опершись ладонью на холодный металлический забор. Металл под пальцами был липким от влаги, а пальцы быстро начали неметь. На всякий случай она включила фонарик — луч света прорезал туман, выхватывая из него размытые очертания ржавых труб и осыпающейся штукатурки. Она пришла сюда неслучайно: здесь располагался старый офис подрядчика, который ещё до взрыва поставлял технику для «Айсберга». Место было официально закрыто, но в сводках всплыла запись: замечено движение людей после полуночи. Возможно — чистка документов. Возможно — тот, кто знал, что Минако ищет. Дверь была заперта. Но задний вход — нет. Минако тихо вошла внутрь, на ходу затягивая резинку для волос. Внутри пахло пылью, металлом… и чем‑то ещё — свежим, резким, как будто кто‑то недавно курил дорогие сигареты. В воздухе висела мелкая взвесь, оседающая на ресницах. Она быстро подошла к серверному шкафу. Замок был взломан. Кабели — выдраны. — Чёрт… — её губы сжались в линию. — Они чистили следы. Или… он? Этот офис когда‑то числился у самого Кунсайта. Он точно бы пришёл сюда проверять, что уцелело. Она почти физически ощущала его присутствие — лёгкий холодок вдоль спины, смесь страха и… надежды. В ушах зазвучал его голос, будто он стоял за плечом: «Ты слишком заметна, когда ищешь. Ты оставляешь следы». Она провела пальцами по металлической стойке. Поверхность была холодной, шершавой, с царапинами, которые она помнила ещё с прошлого визита. — Где ты теперь? — выдохнула она едва слышно. И вдруг… Позади что‑то щёлкнуло. Едва‑едва — звук зацепившегося ботинка? Что‑то упало в соседней комнате. Минако мгновенно напряглась, повернулась, свет её фонаря метался по полу, по стенам… Но пусто. Только ветер хлопнул незакрытым окном, и туман вплыл внутрь, словно живое существо. Она закрыла глаза, прислушиваясь к тишине. Где‑то вдалеке скрипнула тележка с доставкой, поднялась створка магазина. Здесь, ближе к окраине, город просыпался позже — и потому идеален для тех, кто хочет ходить незамеченным. Кунсайт… где ты прячешься? Мысль резанула знакомой болью — острой, как осколок стекла. Она шагнула вперёд, осматривая напольное покрытие. Ей казалось, что если она будет достаточно внимательной, то поймает хоть какой‑то сигнал. Осколок его присутствия. Что‑то, что подскажет: он жив. Он по‑прежнему держит дистанцию. Только вот… в её голове появилась совсем другая фигура. Чёткие черты лица, спокойный голос, мягкий взгляд — и при этом холод, спрятанный где‑то глубоко. Напряжение в плечах. Тот странный момент, когда он смотрел на неё чуть дольше, чем позволяла вежливость. Чан Йоль. Минако помотала головой, словно отгоняя наваждение. Но мысли всё равно тянулись к нему, как цепляющийся за одежду туман. Почему он так легко вошёл в голову? Почему именно сейчас? Телефон завибрировал в кармане. Она достала его, даже не посмотрев — и только увидев имя отправителя, тихо выдохнула: — Рэй. Конечно. «Ты опять ушла в одиночку? Будь осторожна. И… ну?.. Чан Йоль не объявился ещё?» Минако закатила глаза, прочитав сообщение. Пальцы замерли над клавиатурой. «Нет, не объявлялся. И мне плевать. Я занята делом», — набрала она и стёрла последнюю фразу, отправив более мягкое: «Нет, не объявлялся. Я потом отпишусь». Туман ложился на волосы, одежду, делая шаги всё тише, почти бесшумными. Она нашла склад — тот, что фигурировал в старой схеме грузопотока закрытого комплекса Джедайта. Там когда‑то должны были проходить грузы, связанные с компанией Кунсайта. Но после взрыва этот путь считался «мёртвым». И всё же… дверь была приоткрыта. Минако замерла на секунду, собралась и вошла. На полу, у пыльной стойки, лежала металлическая пластина с гравировкой, где угадывалась число «19». Это было похоже на обломок панели. Её сердце дрогнуло. Она подняла пластину и прижала находку к груди. Металл был холодным, но она почувствовала, будто он хранит тепло чьих‑то рук. Это мог быть лишь след — маленький, неуловимый, но живой. Значит, Кунсайт мог быть тут. Недавно? Или давно? Телефон снова завибрировал. Рэй: «Я знаю, где ты. Ты уже второй день там бродишь по утрам. Вернись домой, пока не потерялась в тумане». Минако посмотрела на серую мглу вокруг — и на секунду ей стало холодно. Не физически. Иначе — будто что‑то внутри неё начало растворяться в этом тумане, теряя форму, теряя цель. Она снова посмотрела на телефон. — Я не могу, Рэй… — тихо прошептала она сама себе, хотя сообщение не отправила. — Если я перестану искать… тогда он точно исчезнет. В этот момент что‑то металлически звякнуло в глубине здания. Минако резко обернулась, мгновенно напрягшись, вся, как струна. Тишина. Только туман медленно колышется, будто дышит. Она сделала два шага вперёд. Сердце ударило чаще. Кунсайт? Нет. Пусто. Она выдохнула, но напряжение в плечах осталось. Телефон снова завибрировал. Рэй: «Мина… если Чан Йоль не появлялся пару дней — это не конец света. Но если он тебе нравится — так и скажи. Никто тебя не осудит». Минако прикусила губу. В памяти всплыло: как он в машине смотрел на неё — спокойно, уверенно, словно изучал каждую черту, но при этом не переходил границ. Руки на руле — без напряжения. Низкая тихая музыка — почти расслабляющая. И то, как она сама — к собственному ужасу — действительно расслабилась под конец поездки. Ей вдруг захотелось увидеть его снова. Эта мысль появилась внезапно, как искра от удара металла. Она встряхнула головой. — Что за глупости… — шепнула она. — Думай о деле. О поисках. О Кунсайте… Чан Йоль. Странный. Непроницаемый. А она всё равно думала о нём. Но намного сильнее — о том, кто исчез. Минако убрала находку в карман и вышла из склада. Она шла медленно, будто боялась спугнуть собственные мысли. Туман цеплялся за ботинки, за подол куртки, будто не хотел её отпускать. Если он жив… где он? И… почему я думаю о другом мужчине, когда сердце должно помнить только одно? Двое мужчин — один исчез, другой появился. Один — опасность, другой — тоже опасность, но другого рода. Она развернулась и пошла в сторону города, медленно, будто туман удерживал её за плечи. В голове билась одна мысль: «Я должна найти его. Должна понять, кто из них — угроза, а кто… может быть чем‑то большим?» Она всё ещё не знала, что ищет сильнее — след Кунсайта или след Алмаза. Но оба пути вели её к беде.

***

Виллу окутал сырой воздух — с океана тянуло холодным утренним туманом, который просачивался сквозь щели, оседал каплями на стёклах и делал дыхание чуть тяжелее. На столе в кабинете горели несколько настольных ламп, обрисовывая мягкие очертания помещения, превращая его в полутёмный штаб, откуда Кунсайт управлял остатками своей разбитой империи. Свет от ламп дрожал, как пламя свечи на сквозняке, создавая на стенах неровные тени. Джедайт вошёл без стука — тихо, но достаточно уверенно, чтобы Кунсайт понял: новости плохие. Его шаги по паркету прозвучали глухо, почти неслышно, но в этой тишине они отдались в сознании Кунсайта тревожным сигналом. — Я поднял все отчёты, — Джедайт положил на стол планшет. — Те, что мы успели извлечь из резервных серверов до того, как комплекс полностью обрушился. И… у нас проблема. Кунсайт медленно повернул голову. Свет лампы подчеркнул резкую линию его скул, отбрасывая тень на половину лица — так, что один глаз остался в полумраке. — Что у тебя? Джедайт пролистал документ и выделил красным одну строку. — Блок данных № 19. Он исчез. Пауза была тяжелее влажного воздуха. Она повисла между ними, как невидимая гиря, давя на плечи. Это был не просто набор файлов. Не просто список формул. Не просто чертежи. Это было ядро проекта «Эос»: прототип генератора токсичных паров точечного поражения, который мог вывести из строя объект за семь секунд — тихо, незаметно, без следов. Чертежи. Химические матрицы. Алгоритмы впрыска. И главное — софтовая архитектура, без которой невозможно было бы повторить установку. В этих данных была не просто технология — в них была власть. — Ты уверен, что взрыв не мог его уничтожить? — глухо спросил Кунсайт. Его пальцы слегка постучали по подлокотнику кресла — ритм, который он всегда использовал, чтобы сдержать эмоции. — Нет, — ответил Джедайт. — Там было автономное охлаждение. Даже при взрыве файлы должны были сохраниться. Я проверил журнал доступа. Последнее открытие блока… прямо перед взрывом. — Он выделил одно имя. — Кайто Эйс. Кунсайт на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь удержать вспыхнувшее раздражение. Он поднял взгляд на Джедайта. Глаза как сталь, раскалённая до белизны, — холодный, острый блеск, который не сулил ничего хорошего тому, кто окажется на пути. — Кто ещё имел доступ? — Их было семеро, — отчеканил Джедайт. — Пятеро мертвы — погибли при взрыве базы. Один — под арестом. Остался… Он замолчал. — Кайто Эйс, — холодно закончил Кунсайт. Тишина кабинета стала плотнее воздуха, почти осязаемой. — Да, — подтвердил Джедайт. — Он исчез в ту же ночь. Ни сигналов. Ни следов. Ни его личных устройств, ни транзакций. Как будто… испарился. Кунсайт медленно поднялся из кресла. Сквозь окно в кабинет лился отражённый свет луны, делая его силуэт резким, чужим — будто он уже не принадлежал этому месту. Он подошёл к бару, но не налил себе ничего — только опёрся руками о край, сжимая его так, что побелели костяшки. — Кайто был моим человеком много лет, — произнёс он негромко. — Он входил в ближний круг. Не на уровне вас с Зойсайтом, но близко. Он знал слишком много. Джедайт кивнул осторожно: — Это подозрение… после случая с Нефритом… Имя Нефрита повисло в воздухе чёрной отметиной. Нефрит — их друг, правая рука Кунсайта ещё несколькими месяцами ранее. И тот, кто в момент налёта на лабораторию помешал предпринять действия по предотвращению взрыва. Кунсайт ощутимо напрягся. Мышцы на шее напряглись, а пальцы сильнее впились в край столешницы. — Предательство всегда приходит от тех, кому доверяешь, — он произнёс это размеренно, каждое слово — как удар. — И я сделал выводы. Он перевёл взгляд на планшет. — Но Кайто… Он никогда не проявлял слабости. Всегда был предан. Хладнокровен. Исполнительный. И не жадный. Джедайт чуть нахмурился. — Возможно, он предал не из‑за денег. Кунсайт обернулся. Его взгляд стал острым, изучающим. — Тогда из‑за чего? Джедайт не ответил сразу. Подобрал слова, взвешивая каждое. — Возможно… кто‑то предложил ему защиту. Или силу. Или идею. У нас пока нет фактов. В кабинете словно стало холоднее. Даже свет ламп будто потускнел. — Я хочу список всех, кто выжил, — приказал Кунсайт. — Всех, кто пропал. Всех, кто мог выйти на Кайто. Всех, кто мог с ним встретиться. И всех, кто его видел после взрыва. — Уже подготовлено, — сказал Джедайт, указывая на планшет. На экране — три списка: Выжившие сотрудники, сохранившие верность. (Тех немного, но они связались через закрытые каналы. Готовы работать дальше, затаившись.) Пропавшие сотрудники. (Имена без отметок о статусе. Среди них — Кайто.) Предатели. (Зачёркнутые красными линиями. Судьба большинства — судебное заключение или «исчезновение» при задержаниях.) Кунсайт бегло просмотрел, щёлкнув пальцем по имени Кайто. Экран чуть дрогнул под его прикосновением. — Восстанови сеть поддержки, — сказал он. — Тихо. Через вспомогательные каналы. Мы не сможем пользоваться замороженными счетами, но у меня есть ресурсы, спрятанные глубже. Через тех, кто обязан мне жизнью. Через тех, кто не засвечен. Через тех, кто боится потерять не деньги, а власть. У нас есть такой спонсар. — Ты не оставил ему выбора, — усмехнулся Джедайт. — И он всё ещё надеется, что ты вернёшь ему контроль над портом в Синдзюку. «И ты вернёшь?» — вопрос повис в воздухе, но Кунсайт не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым. — У нас есть деньги, чтобы работать. Есть люди. Есть тайники. Но «Эос»… Блок 19… — Джедайт снова вернулся взглядом к красной строке. — Если прототип окажется не в тех руках… Кунсайт отвёл взгляд в сторону окна, где ветер шумел над океаном, а туман всё густел, окутывая виллу, как саван. — Он уже не в тех руках, — он обернулся. Взгляд стал ледяным, почти прозрачным. — Найдите Кайто. Живого — желательно. Мёртвого — приемлемо. На губах Джедайта промелькнула заметная только тем, кто его хорошо знал, жёсткая тень улыбки. — Я начну с его последнего трафика. У него был доступ к сетям Китая. И к каналам Юго‑Восточной Азии… Кунсайт сжал пальцы. — Найди его. Найди всех. И особенно тех, кто с ним. — Считай, что Эйс уже наш. Но Кунсайт вдруг резко шагнул к нему и сжал плечо. Хватка была железной, почти болезненной. — Нет. Он не «наш», пока ты мне не докажешь это лично. Я хочу быть уверен. Он отпустил Джедайта и прошёл мимо стола, остановившись ровно в центре кабинета. Туман за окном сгустился, почти скрыв очертания океана. — Взрыв был только началом, — он снова посмотрел в туманное облако за окном, голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Теперь начинается настоящая игра. Джедайт тихо поклонился и вышел. Дверь за ним закрылась почти беззвучно. Кунсайт остался один, глядя в окно. Туман окутывал виллу, словно предупреждая: впереди — только тьма.

***

Самолёт медленно прорывался сквозь облака — они обволакивали фюзеляж, как вата, приглушая звуки и создавая ощущение оторванности от мира. Город под ними растворялся в молочной пелене, и лишь узкая розовая полоска солнца резала горизонт, будто лезвие, отделяющее прошлое от будущего. Алмаз сидел в приватном салоне бизнес‑класса — тёмная кожа кресел, холодный свет регулируемых ламп, ровный гул двигателей, который проникал в кости, заставляя чувствовать себя одновременно расслабленным и настороженным. Его поза безукоризненно расслаблена… но пальцы выдают напряжение: он то и дело постукивает по подлокотнику, будто отбивая бесшумный ритм своих мыслей — код, который ещё предстоит расшифровать. На столике перед ним — планшет с отчётами. На экране — имя: Сэцуна Мэйо. Он нажал на видеосвязь. Связь подключается почти мгновенно. Лицо Сэцуны появляется в кадре — спокойное, непроницаемое, с едва заметными тенями усталости под глазами. Её голос, как всегда, ровный, без эмоций: — Алмаз, обновление по объекту «Венера». Он слегка улыбается краем губ — почти машинально, но в этой улыбке нет тепла. — Говори. Сэцуна открыла файл, взгляд её двигался быстро, профессионально, сканируя данные, прежде чем озвучить их вслух. — Сегодня утром девушка снова покинула район проживания. Предположительно — с целью продолжения собственных поисков. Тут Алмаз отрывается от планшета, его взгляд становится острым, как лезвие. — Поисков? Сэцуна кивнула. — Да. Она снова обследовала периферию города. Район, который пересекался с маршрутом… — Она делает паузу, подбирая слова. Алмаз приподнимает бровь — он не любит паузы. В салоне на мгновение повисает напряжение. — Ну? Сэцуна смотрит в камеру серьёзнее обычного, её голос чуть понижается: — Маршрутом, который пересекался с её последним заданием. До взрыва. Алмаз медленно выпрямляется в кресле. В салоне становится как будто холоднее, даже гул двигателей звучит глуше. — Хочешь сказать… что она вернулась к поиску лиц из «Айсберга»? — Судя по её передвижениям, она ищет что‑то конкретное. Улицы, где были замечены следы старых складов, промышленных зон… Она идёт по маршрутам компании. Алмаз замолчал. Долгие секунды он просто смотрел куда‑то в окно, на бесконечный слой облаков, которые казались ему сейчас похожими на лабиринт — такой же запутанный и опасный. — Ты считаешь, она могла выйти на чей‑то след? Сэцуна чуть вздыхает — едва заметно, но Алмаз замечает. — Есть ещё один момент. — Я слушаю. — У нас есть серьёзные подозрения на тех, кто тенью ходит за Айно. Алмаз нахмурился. — Полицейские? — Нет. Уровень слишком высокий. Следов нет. Ни биологии, ни химии, ни оружия. Этот почерк… как у тебя… или как у Кунсайта Фьюри. И вот тут внутри Алмаза что‑то срывается. Не страх — нет. Холодная настороженность, как у зверя, почуявшего другого хищника на своей территории. — Кунсайт… мёртв. Сэцуна не меняет выражения лица. — Ранее это было предположение. Но после сегодняшнего анализа мы не можем это утверждать. Алмаз откидывается назад. Его взгляд темнеет, в нём вспыхивает опасный блеск. — То есть ты считаешь, что Кунсайт или кто‑то из его людей… — …может быть жив. И может наблюдать за Венерой. Гул самолёта становится будто громче — или это кровь стучит в висках. В груди Алмаза поднимается раздражение, холодная злость — та, что появляется только тогда, когда рушится идеально просчитанный план. — Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? Сэцуна выдерживает его взгляд. — Потому что до сегодняшнего утра не было корреляции. Сегодня — есть. Три совпадения. Одно — возле того места, где объект нашла некую улику. Алмаз замирает. — Улику? Сэцуна кивает. — Но мы не знаем какую. Она унесла её. Он тихо, бесшумно выдыхает. Слова ложатся на мысли чётко, как мишени. Минако что‑то нашла. Алмаз это упустил. И ещё кто‑то — возможно, Кунсайт — тоже знает, что она что‑то нашла. И вдруг он чувствует, как внутри воспламеняется интерес. Тот самый, опасный. Личный. — Продолжай наблюдение, — говорит он тихо. — Но только дистанционно. Она не должна почувствовать преследование. — Принято. Алмаз улыбается. Но улыбка — ледяная, без тени тепла. — Если это действительно Кунсайт… мы узнаем. — Да, Алмаз. — И ещё, Сэцуна. Её глаза чуть расширяются — он редко меняет тон, и когда это происходит, значит, дело серьёзнее, чем кажется. — Передай всем: Венера — высший приоритет. И если кто‑то ещё кроме нас ищет её… — Он на секунду закрывает глаза, а когда открывает — взгляд стальной, убийственный, как лезвие ножа. — …то мы будем действовать первыми. Использовать. Подойти ближе. Понять, что она знает. И — при необходимости — сломать. — Когда я прибуду в Циндао, хочу полный отчёт по её маршрутам. Если это действительно люди из «Айсберга»… Он не закончил. Не требовалось. Сэцуна кивнула, лицо её оставалось каменным, но в глазах мелькнуло понимание: ставки поднялись. Связь оборвалась. Экран планшета погас. Алмаз провёл ладонью по подбородку, взглянул в иллюминатор. Под ними вспыхивали огнями небоскрёбы — многоярусный Циндао распахивал свои улицы, словно раскалённые жилы огромного зверя, готового к прыжку. Он чуть прикрыл глаза, обдумывая новую информацию. «Ты ищешь его, Венера. Но в итоге найдёшь меня». Когда самолёт пошёл на снижение, на губах Алмаза мелькнула тень удовлетворённой улыбки — тонкая, почти незаметная, но в ней читалось предвкушение. Он уже видел следующий ход. Охота продолжалась. И теперь — она выходила на новый уровень. В воздухе витало ощущение неизбежного столкновения: Кунсайт, если он жив, Минако со своими поисками, сам Алмаз — все они были фигурами на одной доске. И только один сможет поставить мат.