Алый закат

Ранее Сутки клонились к вечеру, небо заволакивало серым — тяжёлым, свинцовым, будто готовым рухнуть на землю всей своей массой. Над старым, почти забытым храмом, где редко появлялись даже туристы, уже висел запах сырости и грядущего дождя. Каменные стены, покрытые мхом и трещинами, хранили вековую тишину, нарушаемую лишь редкими порывами ветра. Рэй пришла заранее и нервно мерила шагами узкую каменную площадку перед входом, время от времени поглядывая на телефон. Её пальцы дрожали — не от холода, а от напряжения. Она только час назад стояла на балконе квартиры Мамору и шёпотом, срывающимся от злости и беспокойства голосом говорила Джедайту по телефону: — Минако задумала добровольно дать себя похитить. Прямо так. По‑дебильному. Ты слышишь? Он слышал. И уже ехал. Теперь, когда звонок оборвался и она осталась одна, страх, спрятанный под привычной вспыльчивостью, подбирался поближе. Он царапал изнутри, напоминал о прошлых неудачах, о том, как легко всё может пойти не так. Рэй ненавидела это чувство. Она сжала кулаки, заставляя себя дышать ровно. Шаги она услышала раньше, чем увидела. Лёгкие, почти скользящие, на фоне начинающегося дождя. Он не вошёл в святилище — появился из бокового прохода, как бы тень из‑за колонны. Капюшон тёмной куртки скрывал лицо. Он остановился рядом — на расстоянии вытянутой руки, но почему‑то ближе, чем обычно позволяют себе незнакомцы. Джедайт медленно опустил капюшон. Его волосы слегка намокли от первых капель, лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, но глаза — внимательные, цепкие — сразу охватили всю картину: её позу, сжатые кулаки, подрагивающие пальцы. Он окинул её взглядом. Слишком внимательно, слишком проницательно. — Ты выглядишь разъярённой, — тихо заметил он. — Как будто готова поджечь этот храм. — Я вообще‑то могу, — огрызнулась она, складывая руки на груди. — Только скажи слово. Джедайт усмехнулся уголком губы — коротко, почти незаметно, но Рэй это уловила. И поняла: он специально вывел её на сарказм, чтобы сбить давление, чтобы она не сорвалась раньше времени. — Рассказывай, — сказал он и встал ближе, словно отгораживая её от ветра. Его присутствие создавало ощущение защищённости, хотя она никогда бы в этом не призналась. — Что именно она задумала? Рэй резко выдохнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Она играет в героя. Идиотка. Решила выяснить всё о Чан Йоле… этом психе… Думает, что она контролирует ситуацию. Ага. Контролирует. — Рэй взмахнула рукой, словно отгоняла наваждение. — И самое мерзкое — она нас не слушает. Джедайт прислушался, взгляд стал ещё серьёзнее. Он слегка наклонил голову, будто анализируя каждое слово. — Хорошо, что ты предупредила заранее. — Он перевёл взгляд на храм, на его стены, на статую у входа. — У нас будет план «Б», который мы подготовим на случай, если этот продюсер решит действовать жёстко. — Он подошёл ближе, понизил голос: — У Кунсайта есть люди — отдельная группа. Наёмники. Те, кому он доверяет после… всех прошлых событий. Рэй вскинула брови, пытаясь осмыслить сказанное. — То есть Мамору — план «А»… а вы с Кунсайтом — план «Б»? — хмуро уточнила она. — Мамору главный сборщик информации. Ты — связующее звено. Мы — тень. — Джедайт слегка повернул голову к ней, его глаза встретились с её взглядом. — Ты понимаешь, что это значит? Ветер усилился, швырнул в лицо прядь мокрых волос. Рэй сглотнула, но не отвела взгляда. — Что я не имею права ошибиться. — Именно, — твёрдо сказал он. — Наши люди будут готовы. Кунсайт будет рядом. Если что‑то пойдёт не так, мы войдём первыми. Рэй фыркнула, прикрывая страх раздражением: — Великолепно. А мне что, руку ему поцеловать? Он ведь появится только если всё пойдёт к чертям. Его стиль. Улыбка Джедайта стала шире, теплее — почти неприлично спокойной для ситуации. — Ты красивая, когда злишься. Рэй застыла на секунду. Её щёки вспыхнули — то ли от гнева, то ли от чего‑то ещё. Она резко отвернулась, пряча эмоции. — Ты… ты что вообще такое несёшь?! — Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Не время. — Согласен, не время. — Он подошёл к ней ближе, почти вплотную. — Поэтому слушай внимательно, Рэй Хино. Она повернулась. Он стоял рядом, взгляд — серьёзен до ледяной ясности, но в нём читалась и какая‑то странная забота. — Сегодня ты держишь связь с нами. Только ты знаешь маршрут Минако. Только ты можешь дать сигнал, что Чан Йоль перейдёт к активной фазе. Ами, Мотоки, Мамору — это фронт. Мы — удар из тени. Рэй медленно повернулась, проглатывая тревожный комок. Она посмотрела ему в глаза — и вдруг поняла, что он тоже волнуется. Не так, как она, но всё же. — Я дам сигнал, — сказала она твёрже. — И ещё, — добавил Джедайт тише. — Спасибо, что доверилась. Это… не то, к чему ты привыкла. Она резко посмотрела на него. — Я доверилась не тебе, — сказала она хрипло. — Я доверилась тому, что Минако не одна. Джедайт улыбнулся едва заметно. — Этого достаточно. Между ними на секунду повисло молчание. Грозовое, напряжённое… но как ни странно тёплое. В нём было что‑то большее, чем просто план спасения — что‑то, что объединяло их в этой борьбе. И в этот момент первые капли дождя упали на каменные ступени. Они застучали по крыше, по стенам, по земле, создавая ритм, который словно подгонял их.

***

Сознание возвращалось медленно, как будто Минако поднималась со дна ледяного колодца. Сначала — свет, болезненный, размытый, бьющий по глазам даже сквозь сомкнутые веки. Потом — шум. Издалека, будто сквозь толщу воды, кто‑то произносил её имя. — …Минако… слышишь меня? Она моргнула. В нос ударил запах медикаментов — резкий, стерильный — и металлический привкус крови на губах. Она попыталась приподняться — тело отозвалось острой болью в рёбрах и общей слабостью, словно она не двигалась несколько дней. Рядом сидела Рэй. Лицо бледное, как пепел. Глаза — огромные, блестящие от напряжения. — Минако?.. — голос Рэй сорвался. — Ты здесь. Всё хорошо. Ты с нами. «Всё хорошо» прозвучало настолько неправдиво, что Минако чуть не рассмеялась. Но смех застрял в горле — оно саднило, будто после долгого крика. Она пыталась вспомнить… Алмаз. Его руки на её шее, его глаза — безумные, одержимые. Холод металла, страх, парализующий волю. И… Она резко вдохнула, дёрнулась, но Рэй успела схватить её за плечи: — Тихо! Всё, всё… он не тронет тебя. Он под контролем. Ты в безопасности. И почти сразу второй голос, уже более низкий, напряжённый: — Минако… Мамору. Он стоял у стены, будто держался за неё, чтобы не рухнуть. Лицо искажено страхом и виной, пальцы судорожно сжимают край стола. Его обычно уверенная поза сейчас выглядела хрупкой, почти беспомощной. Минако закрыла глаза — слишком много, слишком резко. Голоса, запахи, ощущения — всё сливалось в какофонию, от которой кружилась голова. — Где я? — прошептала она. — На базе «Айсберга», — ответила Рэй, оглядываясь на Мамору, словно спрашивая, кто должен продолжать. — В безопасной зоне. «База». «Айсберг». «Безопасная». Слова не складывались в осмысленную картину. Они скользили по поверхности сознания, не проникая вглубь. Рэй и Мамору переглянулись так, будто вот этот взгляд они репетировали заранее — момент правды, которого боялись оба. В этом обмене взглядами было столько невысказанного, что Минако почувствовала ледяной ком в груди. — Что… происходит? — спросила она, уже не столько ужасаясь ответу, сколько ненавидя туман неизвестности. — Говорите прямо. Мамору шагнул ближе. Он выглядел так, будто на нём висит груз всего мира. Его плечи опустились, а глаза казались старше на десяток лет. — Ты уснула в машине Кунсайта, — тихо ответила Рэй. Мамору подошёл к подруге и бережно взял её за руку. Его пальцы были холодными и слегка дрожали. — Минако… я должен сказать тебе правду. Я… — он на мгновение закрыл глаза, собираясь с силами. — Я давно знал, что «Айсберг» жив. Секунда — как выстрел. Минако будто перестала дышать. Воздух застыл в лёгких, сердце пропустило удар. — Что? — выдавила она. — Что ты сейчас сказал? Рэй заговорила первой, торопливо, будто боялась, что Минако просто исчезнет, если она замолчит: — Понимаю, как это звучит, но послушай… Мамору помогал им уйти от слежки, когда ты охотилась на них. Это… было нужно, Минако. Ты была в ужасном состоянии. Ты бы убила себя этим поиском. Минако смотрела на них, не моргая. Слова проходили через неё, как сквозь стекло. Они доносились до сознания, но смысл их резал, как осколки. — Ты… скрывал от меня это? — спросила она Мамору хриплым, сорванным голосом. — Месяцами? Всё это время… ты знал, что они живы? Что Кунсайт жив? Мамору не оправдывался. Он даже не пытался. Он просто стоял, принимая её боль, как нож. Его взгляд был прямым, открытым — он не прятался. — Да. Одно слово. Без защиты. Без оправданий. Грудь Минако сжало так сильно, что стало трудно дышать. В ушах застучало, перед глазами поплыли тёмные пятна. — Ты… — она попыталась найти хоть одно слово, но язык не слушался. — Ты позволил мне верить, что они мертвы. Что их не найти. Что я… что это всё — за моей спиной. Рэй положила ладонь на её плечо, но Минако едва почувствовала прикосновение. — Перестань, прошу… Он не сделал это, чтобы причинить тебе боль, — сказала Рэй мягко, но настойчиво. — А получилось? — Минако сорвалась, голос стал громче, дрожащим. — Как думаешь?! Она закрыла лицо руками, пальцы дрожали. Слёзы обожгли глаза — слишком быстрые, слишком горячие. Они покатились по щекам, оставляя мокрые следы. — Я искала их, — прошептала она, почти не открывая рта. — Не потому что хотела мести. А потому что хотела… ответов. Хотела понимать, что случилось. Хотела знать, что не одна со всем этим. Рэй тихо сказала: — Ты никогда не была одна. — Нет. — Минако подскочила на ноги, несмотря на слабость. Её глаза полыхали болью и гневом. — Если бы я не была одна, этой ночи не было бы! — голос сорвался, она прикусила губу до боли, пытаясь сдержать новый поток слёз. Мамору шагнул вперёд, но она резко отстранилась. — Не трогай меня. Его руки замерли в воздухе. Он отступил на шаг, опустив голову. Тишина тяжёлая, вязкая, давящая. Рэй произнесла тихо: — Мы не оправдываемся. Мы пришли сказать правду. Потому что… теперь всё изменилось. Минако смотрела то на неё, то на Мамору — как на двух незнакомцев, которым когда‑то доверяла жизнь. Её дыхание участилось, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — А как давно вы знали? — наконец спросила она. — Что «Айсберг» жив. Что Кунсайт… жив. Рэй опустила глаза. Мамору ответил: — Достаточно давно, чтобы понять: если ты найдёшь их сама — кончится плохо. Ты была слишком сломана тем делом, Минако. Ты не слушала никого. И я… хотел дать тебе шанс начать жить. Его голос дрогнул. Это была не защита. Это была вина, обнажённая полностью. Но для Минако всё звучало по‑предательски. — Жить? — прошептала она. — Лгать мне — это жить? Слёзы снова начали течь, но теперь она даже не пыталась их остановить. Они катились по её лицу, смешиваясь с засохшей кровью на губах. В воздухе повисла тяжёлая пауза. Каждый звук казался оглушительным: тиканье часов, дыхание присутствующих, далёкий гул вентиляции. И вдруг — приглушённый звук со стороны коридора. Металлический, резкий. Будто кто‑то ударил чем‑то по столу. Рэй напряглась, прислушалась. — Это… — она сглотнула. — Его допрашивают. Минако замерла. — Алмаза? Рэй кивнула. — И не только. Джедайт и Зойсайт тоже там. У Кунсайта целая команда. Они уже работают. Они не дадут ему уйти от ответа. Минако посмотрела на дверь. Снова всплыло лицо Алмаза: его ярость, его руки, его смех… его вес. Её тело дёрнулось, будто от удара. Рэй сразу придвинулась ближе. — Не думай об этом сейчас, слышишь? Ты жива. Ты здесь. И мы… мы рядом. Минако закрыла глаза. Но в голове — только хаос. Образы, голоса, вопросы без ответов. Она чувствовала себя разбитой, как зеркало, осколки которого уже не собрать. Она прошептала еле слышно: — Я… не знаю, кому теперь верить. И впервые за весь разговор никто не ответил. Потому что сейчас — ответить было нечем.

***

Помещение было холодным, сырым от бетонных стен и практически пустым. Лишь одна лампа била в лицо Алмазу, приковывая его к деревянному стулу. Свет резал глаза, заставлял щуриться, но отвести взгляд было некуда — он словно впечатался в сознание, выжигая каждый нерв. Руки были вытянуты за спиной, одно колено распухло после выбитого удара. Он пытался сохранить надменность, но дыхание было сбито, губа разбита, взгляд — злой, исступлённый. Кунсайт стоял напротив, неподвижный, как статуя — только жёсткий овал челюсти выдавал ярость, которую он продолжал держать под ледяной поверхностью самоконтроля. Его поза была расслабленной, но в ней читалась готовность в любой момент нанести удар. Пальцы слегка постукивали по бедру — единственный признак внутреннего напряжения. Джедайт молчал, но в нём было столько холодного презрения, что любому, столкнувшемуся с его взглядом, стало бы не по себе. Он наблюдал, измерял, записывал каждое изъяне в поведении пленника — малейший тик, дрожание век, изменение ритма дыхания. Его глаза скользили по лицу Алмаза, словно сканируя его мысли. Зойсайт откинулся на стол, щёлкнул пальцами, словно ожидая аплодисментов: — Ну что, Алмаз, — с едкой насмешкой на последнем слоге, — продолжим нашу короткую исповедь? Ты так красиво начал, а теперь замолчал. Мы же только разогрелись. Алмаз хрипло усмехнулся, сплюнул кровь на бетонный пол. Капля алого цвета растеклась неровным пятном. — Так вот вы какие… легенды «Айсберга». Три призрака, которых невозможно поймать. Забавно… что вы сами пришли ко мне. Зойсайт тихо хмыкнул: — Поверь, красавчик, мы бы предпочли, чтобы ты продолжал сидеть в своей норе. Меньше работы, знаешь ли. Но ты решил поиграть с теми, кто под нашим покровительством. — «Покровительством»? — прохрипел Алмаз. — О, так значит, Венера всё же принадлежит «Айсбергу»? Кунсайт резко наклонился вперёд. Пальцы его сомкнулись на подбородке Алмаза с такой силой, что тот заскрежетал зубами. В глазах Кунсайта мелькнуло что‑то опасное, почти звериное. — Ещё одно слово о ней в таком тоне — и я позволю Зойсайту выломать тебе челюсть, — ровно сказал Кунсайт. — Мы здесь не за этим. Он отпустил подбородок. Алмаз мотнул головой, но молчал. Джедайт сел на корточки, оказавшись на уровне глаз с пленником. Его голос стал мягким, почти вкрадчивым: — Мы знаем, что есть некая структура. Имя. Женское. — Он говорил мягко, почти дружелюбно. — Мы даём тебе шанс сказать это самому. Если Кунсайт вытянет это силой, это будет уже совсем другая ситуация. — Да пошли вы… — Алмаз выдохнул с ненавистью. — Вы даже не понимаете, с кем связались. — Тогда понятно, — мягко сказал Джедайт. Зойсайт лениво шагнул ближе, поднял руку — и без предупреждения вогнал нож в деревянный стул рядом с коленом пленника, так, что лезвие прошло по коже, оставив кровавую борозду. — Ой, промахнулся, — фальшиво удивился он. — Рукам сегодня прям не везёт. Алмаз дёрнулся, зашипел от боли. Он вскинул голову — медленно, с вызовом. В глазах всё та же мрачная смесь силы и гордости. — Я уже сказал достаточно. Кунсайт снова подошёл и остановился перед ним. — Нет, — он наклонился ближе. — Ты только отметил то, что мы и так знали. Теперь… — он жёстко сжал пальцы Алмаза на подбородке, вынуждая смотреть прямо ему в глаза, — …давай поговорим о Нехелении. Кто она. Где она. Как устроена её структура. Алмаз усмехнулся — губы дрогнули надменно, хотя кровь стекала в уголок рта. — Вы трое… — он обвёл их взглядом. — Думаете, что стоите выше всего этого. Что вы знаете достаточно. Но вы даже не представляете, против кого встали. Нехеления — не просто руководитель. Она — власть. Без слабостей. Она — система. Зойсайт фыркнул: — О, боже, ещё один фанатик с постером начальницы над кроватью. Я думал, ты будешь оригинальнее. Джедайт бросил взгляд на Зойсайта, но ничего не сказал. Его внимание было полностью сосредоточено на Алмазе. Кунсайт усилил хватку: — Ты говоришь, что она — система. Хорошо. Тогда объясни: как она с тобой поддерживает связь? По какой цепочке? Через кого? Что за кураторы? Где они базируются? Алмаз дёрнулся, пытаясь вырваться — зря. Деревянное кресло только скрипнуло, как будто в насмешку. — Не скажу. — Сволочь, — голос Джедайта был настолько спокоен, что стало только страшнее. Он подошёл поближе, присел, прямо посмотрел в глаза Алмаза. — Ты не понимаешь, что с той секунды, как ты посмотрел в сторону агентов Селены, ты для нас стал трупом. Вопрос только в том, как быстро твоя душа покинет тело. Зойсайт хищно улыбнулся: — И действительно, долго ты кричать не будешь. Кунсайт бросил на них короткий взгляд. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что‑то, чего не заметил бы случайный наблюдатель — намёк на усталость от этой игры. Алмаз молчал. Взгляд его затвердел. Он будто решил умереть, но ничего не сказать. Кунсайт понял это мгновение раньше остальных. И медленно выпрямился. — Хорошо. Ты хочешь сыграть в героя? — он прошёл вдоль стола, словно размышляя. — Тогда давай поговорим о другом. О Макото. Реакция была мгновенной: мышцы Алмаза дёрнулись, как от удара током. Его дыхание участилось, а зрачки расширились. — Не смей… произносить её имя. — Почему? — Кунсайт обошёл его, наклонился к уху. — Потому что она умерла? Потому что не успела выполнить задачу? Или потому что ты не смог её защитить? Эта фраза была лучшим попаданием. Алмаз взорвался — рванулся вперёд, хотя ремни впились в кожу. — Ты! Ты ублюдок! Ты… ты не понимаешь! Она… — он захрипел, слова царапали горло. — Макото была лучшей! Она не боялась идти на задание! Она нашла вас! Она знала, что будет рисковать! А ты… — он вскинул голову на Кунсайта, — …ты её погубил. Тишина стала ненормально густой. Даже капли пота, стекавшие по виску Алмаза, казалось, падали беззвучно. Джедайт сказал едва слышно: — Он почти говорит. Зойсайт тихо смотрел, его улыбка стала ещё шире: — Ещё чуть‑чуть. Давай, дружок. Позволь нам проникнуть в твою душу… перед тем, как мы вырвем её через горло. Кунсайт смотрел на Алмаза не моргая. Его взгляд был холодным, расчётливым, но в глубине глаз мелькнуло что‑то ещё — намёк на понимание чужой боли. — Ты сказал: «Нашла вас». Значит, Макото была в цепочке доступа. Она имела канал связи со структурой Нехелении. И ты тоже. — Он наклонился ещё ближе. — Где все данные? Алмаз замер. Мелькнуло что‑то… страх? Он быстро спрятал его за маской ненависти, но было поздно — троица заметила. Но он снова собрался: — Сгорели. Взрыв уничтожил всё. И её… тоже. Кунсайт медленно улыбнулся — холодно, почти звериное выражение. — Ты врёшь. Если бы данные исчезли полностью… вас бы ликвидировали. Вас бы давно зачистили, как проваливших операцию. Зойсайт щёлкнул переключателем: — Логично же! Ты слишком живой для провала такого уровня. Значит… кто‑то прикрыл. Или что‑то осталось. Алмаз поджал губы, но взгляд метнулся в сторону — быстро, почти незаметно. Но не для троицы. Джедайт вскинул голову на это микродвижение, как охотник на звук в кустах. — Он что‑то знает. Кунсайт молча подошёл к столу и взял металлический ящик, от которого Алмаз нервно отвёл взгляд. Поставил его на колени пленнику. — Давай попробуем ещё раз, — мягко сказал Кунсайт, откидывая крышку. — Где находится архив Макото? Улыбка Зойсайта стала почти нежной: — В противном случае мы начнём проверять твои слова очень тщательно. Алмаз сглотнул. В горле у него заходила жилка. Капля пота скатилась по виску и упала на ящик. Но он всё ещё молчал. Кунсайт уже потянулся к первому инструменту — металлическому зажиму с регулируемым давлением. Его поверхность блестела в свете лампы, холодная и безжалостная. Алмаз захрипел, когда Джедайт резко дёрнул его за волосы, поднимая голову. Свет от одной лампы резал глаза, по виску текла кровь — они его не били сильно, только ровно настолько, чтобы он закончил играть в героя. В воздухе витал запах пота и металла, смешиваясь с едва уловимым ароматом антисептика. Кунсайт стоял позади, в тени, но его присутствие давило сильнее любых ударов. Зойсайт присел на край металлического стола, скрестив ноги, вращая пальцами тонкий хирургический скальпель. Его голос звучал легкомысленно, почти весело — и от этого Алмаз вздрагивал сильнее, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Ну что, прекрасный принц, — протянул Зойсайт, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось уха Алмаза. — Мы уже установили, что ты не гений, не герой и не особенный. Осталось выяснить главное: кто стоит выше тебя в цепочке Нехелении. Ты ведь сам не придумал охоту на Минако. У тебя не хватило бы мозгов. Алмаз сплюнул кровь — чуть не задев ботинок Джедайта. Капля алого цвета упала на бетонный пол. — Я не скажу вам ничего. Нехеления вас уничтожит. Джедайт отвёл ботинок, качая головой. Его глаза оставались холодными, расчётливыми. — Дружище… если бы Нехеления знала, что ты попался, она бы тебя истребила быстрее, чем я успел бы моргнуть. — Он нагнулся ниже, понизив голос. — А раз ты ещё жив — значит, она не знает. Или ты ей не так уж и нужен. У Алмаза дрогнуло веко. Он понял это. И это начало его ломать — не физически, а внутри, где‑то в глубине сознания, где ещё теплилась надежда на спасение. Кунсайт наконец шагнул вперёд — медленно, как хищник, который уже выбрал, куда вцепиться. Он поставил ладонь на стол рядом с лицом Алмаза и тихо произнёс: — Ты говорил Минако о Нехелении. Значит, ты уже нарушил один из главных приказов своей структуры. Ты мёртв для них. Единственный шанс остаться в живых хотя бы на час дольше — говорить нам правду. Алмаз сжал зубы. Вены у него на шее вздулись, жилы на руках напряглись, пытаясь разорвать ремни. Пот стекал по вискам, смешиваясь с кровью. Зойсайт легонько коснулся скальпелем воротника его рубашки. Лезвие блеснуло в свете лампы. — Давай, птенчик.. Кто вербовал тебя? Джедайт поставил перед Алмазом планшет с фотографиями — снимки наблюдения, лица, архивы. Изображения мелькали на экране, словно обвинения. — Мы знаем, что вербовка шла не напрямую, — сказал он. — Вряд ли Нехеления пачкает руки. Она работает через этажи ниже. Имя. Нам нужно имя — с кем ты работаешь. Алмаз дёрнулся, пытаясь оттолкнуться от стула, но ремни впились в кожу. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но давление нарастало. — Вы не понимаете… — прошипел он. — Вы вообще не представляете масштабов! Нехеления — это не просто человек. Это… система. — Отлично, — Зойсайт хлопнул в ладоши, как будто на уроке. — Тогда перечисляй всё по порядку. Алмаз закрыл глаза. Его дыхание стало прерывистым, плечи опустились. Он чувствовал, как рушится его последняя защита. — …Хорошо, — выдохнул он. — Я в структуре клана «Чёрной Луны». Он уделяет внимание агентам в зарубежных секторах. Там кураторы. Они — руки. Каждый отвечает за регион и тип операции. Я… я думал, что это обычная разведсеть. Но потом… Джедайт ожил. Его пальцы замерли над клавиатурой планшета, глаза впились в лицо Алмаза. — Имя куратора. Твоего. Долгая пауза. Алмаз дрожал. Он подписывал сам себе приговор. В его глазах мелькнуло отчаяние — осознание, что обратного пути нет. — …Изумруд, — наконец произнёс он. — Её зовут Изумруд. Она… связующая. Контроль. Психологические операции. Она тоже курировала «Дело Макото». Кунсайт замер. Зойсайт перестал играть скальпелем. Джедайт выпрямился, его взгляд стал острым, как лезвие. — «Дело Макото»? — переспросил Зойсайт. — Значит, Макото была под наблюдением вашего клана ещё ДО того, как она попала к нам? — Она была разведчиком. Её задача была в том, чтобы вычислить всех, кто входил в «Айсберг». Тишина стала почти физической. Она давила на уши, заставляла сердце биться чаще. Даже лампа, казалось, светила тусклее. И только Кунсайт медленно выдохнул. Холодно. Опасно. — Дальше, — сказал он. — Ты сказал «цепочка». Кто ещё над Изумруд? Алмаз поднял взгляд — и в нём впервые было честное отчаяние. Он понимал, что каждое слово приближает его к гибели, но уже не мог остановиться. — Над ней… только Нехеления. Алмаз хрипло рассмеялся — истерично. Он наклонился вперёд, на мгновение замер и прошипел: — И если вы думаете, что победили… Вы только подошли к порогу её интереса. Теперь она знает, что вы всё ещё живы. И знает, что Минако… — Алмаз выразительно посмотрел на Кунсайта, — твоя слабость. Зойсайт щёлкнул языком. — Как мило. Нас признали официальной угрозой. Кунсайт ударил кулаком по столу рядом, так что дерево треснуло. Звук эхом разнёсся по комнате, заставив Алмаза вздрогнуть. — И последнее. — Он схватил Алмаза за воротник и резко притянул к себе. Его глаза сверкнули сталью. — Что она хочет от Минако? Алмаз рассмеялся — истерично, надломленно. Его губы дрожали, но в глазах горел фанатичный огонь. — Того же, чего хотите вы. — Он прошипел: — Поймать наживку. Вырвать из неё информацию. И уничтожить всё, что связано с прежним «Айсбергом». Его глаза блеснули фанатичным огнём: — Она хочет вашей смерти. Всех троих. И Минако — ключ. Кунсайт медленно, почти задумчиво, отпустил его. Повернулся к Джедайту: — Записывай. Нам нужно собрать всё по кускам. У него ещё где‑то есть информация. И люди. — Кунсайт отступил в тень и произнёс: — Теперь мы знаем, в кого целиться.