Алый закат

В спальне Кунсайта запахло лекарствами и свежим воздухом — кто‑то распахнул высокое французское окно, и лёгкий ветер еле заметно колыхал тяжёлые шторы. Сквозняк принёс с собой ароматы сада: влажную землю, цветущие пионы и едва уловимую ноту хвои. Контраст между этой природной свежестью и стерильным запахом медикаментов создавал странное, двойственное ощущение — будто сама жизнь пробивалась сквозь боль и слабость. Кунсайт лежал на полуприподнятых подушках. Капельницу уже сняли, но слабость всё ещё заметно сдерживала его движения. Его взгляд был сияющим — холодным и внимательным, как всегда. Он слушал, отмечая каждую деталь в рассказе, оценивая угрозы и просчитывая ходы. В уголках глаз залегли тени усталости, но воля не позволяла ему расслабиться. Атмосфера в комнате была напряжённой — будто стены уже знали, что разговор не принесёт ничего хорошего. Даже солнечный луч, пробившийся сквозь шторы, казался каким‑то настороженным, словно боялся нарушить эту тяжёлую тишину. Когда Джедайт закончил пересказывать события нападения в больнице, в комнате повисла тишина. Слышно было только, как где‑то далеко за окном перекликаются птицы — будто сама природа напоминала, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. — …То есть, — медленно произнёс Кунсайт, и его голос звучал хрипло после сна, но всё равно стабильно твёрдым. — На меня напали в моей же больнице. — Он перевёл взгляд на Джедайта, и в этом взгляде читалась не просто злость, а холодный расчёт. — А Мамору похитил подставной полицейский. — Мы успели его вытащить, — спокойно добавила Рэй, скрестив руки на груди. — Но ситуация вышла на новый уровень. Кунсайт прикрыл глаза на секунду, как бы сортируя информацию. Его пальцы слегка сжались на краю одеяла — единственный признак того, что он всё ещё чувствует боль. — Это уже не давление. Это демонстрация силы. — Есть опасения, — осторожно сказал Джедайт, — что Сапфир собирается разрушить наше прикрытие, как обычных граждан. Через СМИ, полицию… возможно, через государство. Зойсайт тихо выдохнул и отошёл к окну. Его тень упала на паркет, вытянулась, как будто пыталась дотянуться до чего‑то невидимого. — Он пытается вытянуть нас на свет, — добавил он. — Чтобы мы оказались в западне. Кунсайт медленно повернул голову в сторону Минако. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем на остальных. В нём мелькнуло что‑то, чего раньше там не было — не просто внимание, а забота, почти нежность, тут же спрятанная за привычной маской. — Тогда мы найдём уязвимое место Нехелении раньше, чем она разрушит нас, — произнёс он наконец. — Любая система ломается через слабое звено. Мне нужны данные. Всё, что у вас есть. — Мы уже собираем, — сказала Ами, её пальцы машинально коснулись экрана планшета, будто она уже перебирала в уме цифры и коды. — Мамору и Мотоки работают над выявлением потоков сигналов китайской разветки, — добавил Джедайт. Кунсайт задумался. Он выглядел усталым. Но в его взгляде уже проступала привычная стальная расчётливость — как будто каждая минута отдыха возвращала ему силы. Он медленно перевёл взгляд на всех присутствующих, задерживаясь на каждом лице, запоминая реакцию, оценивая готовность. — Судя по всему… — его губы едва заметно дрогнули, — вся команда Селены теперь будет жить у меня. — Он произнёс это без восторга, но без колебаний. — Места хватит, — добавил он сухо. — Но это превращает виллу в цель. Рэй чуть наклонила голову. В её глазах читалось понимание — не просто согласие, а готовность разделить этот риск. — Мы понимаем риск. Кунсайт снова посмотрел на Минако. Его взгляд стал мягче. Почти. В нём появилось что‑то тёплое, почти человеческое. — Вы поняли, — тихо повторил он. Затем он сделал лёгкий взмах запястьем. — Все могут быть свободны. — Он сделал паузу, и в этой паузе было больше смысла, чем в словах. — Кроме Минако. Зойсайт тут же прищурился. — О‑о. Начинается… Минако бросила на него предупреждающий взгляд, но Зойсайт лишь ухмыльнулся, нарочито медленно направляясь к двери. — Венера, не задерживайся слишком долго, — добавил он лениво. — Пациенту нужен покой. — А ты внезапно стал доктором? — сухо спросил Джедайт, бросив на Зойсайта ироничный взгляд. — Я просто знаю, что она причина всех его тревог, — подмигнул Зойсайт. Рэй закатила глаза и мягко подтолкнула Ами к выходу. Дверь закрылась. Мягко, почти бесшумно, но звук этот прозвучал в тишине комнаты особенно отчётливо — как финальный аккорд перед чем‑то новым. В комнате стало тихо. Сквозняк сильнее качнул шторы, солнечный свет скользнул по тёмному полу и остановился у края кровати, куда присела Минако. В воздухе остался слабый запах антисептика и свежего ветра, но теперь он был наполнен чуть уловимым напряжением между ними — не враждебным, а интимным, почти трепетным. Минако не сразу подняла взгляд. Она рассматривала складки простыни, пальцы её чуть заметно сжимались и разжимались на тканевом покрывале, выдавая внутреннее волнение. — Давай договоримся сразу… — начала она тихо, но голос всё же выдал лёгкое волнение. — Сейчас не время обсуждать… наши отношения. Кунсайт смотрел на неё долго, спокойно, почти лениво — но в этом взгляде было слишком много внимания, чтобы его можно было назвать безразличным. Он словно изучал её — каждую эмоцию, каждый жест. — Место, по‑моему, весьма подходящее. — Он выдержал паузу, заметив её напряжение, и слегка смягчил голос. — Но я собирался насладиться тем фактом, что ты здесь. Минако посмотрела ему в глаза. На секунду её привычная внимательность дрогнула, появилась растерянная мягкость — как будто она впервые позволила себе быть просто женщиной рядом с мужчиной, а не воином. — Ты всё ещё очень слабый, — поспешно сказала она, пытаясь спрятаться за заботой. — Тебе нужен покой. — Мне нужна ты рядом, — спокойно поправил он. Она замерла. Сердце предательски ускорилось, и это было почти физически ощутимо. В груди что‑то сжалось — то ли от страха, то ли от радости. Несколько секунд она просто смотрела на него, затем осторожно выдохнула и присела чуть ближе. Матрас снова прогнулся, и теперь расстояние между ними стало почти интимным. — Ты понимаешь, что ты сейчас главная мишень? — прошептала она. — Нужно поставить охрану у дверей. Кунсайт лениво скользнул взглядом по её лицу, задержался на губах, затем вернулся к глазам. В его взгляде мелькнула искорка — не насмешка, а лёгкая игра. — Лучшая охрана — это ты в моей постели. Румянец медленно поднялся по щекам девушки. Она хотела возмутиться, но вместо этого тихо рассмеялась. — Ты невозможен… — пробормотала она, но улыбка всё равно появилась — тёплая, почти счастливая. — Мне часто это говорят, — тихо ответил он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. Она вдруг будто вспомнила что‑то и ожила: — Кстати… — она дерзко улыбнулась, и в её глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк. — Я согласна быть твоей охраной. Но только при одном условии. Он прищурился, явно наслаждаясь игрой. — Я слушаю. — Мой кот тоже будет спать здесь. Кунсайт моргнул. На мгновение маска невозмутимости дала трещину — в глазах мелькнуло искреннее удивление. — Ты привезла кота… в мой дом? — В наш временный штаб, — поправила она с лёгкой гордостью, чуть вздёрнув подбородок. Он внимательно посмотрел на неё, затем уголок его губ медленно поднялся. — Тогда мне придётся задуматься. — Он очень воспитанный, — заверила она. — Почти. — Тогда мне стоит опасаться конкуренции? — приподнял бровь Кунсайт. Минако тихо рассмеялась. Смех прозвучал мягко и почти облегчённо — как будто она впервые за долгое время позволила себе просто быть счастливой. Она осторожно провела пальцем по его запястью, проверяя, насколько он тёплый, живой, настоящий. — Ты напугал меня… — призналась она едва слышно. — Я думала, что могу тебя потерять. Кунсайт чуть повернул голову. Его рука медленно накрыла её ладонь. — Я всё ещё жив. — Да, — она повернулась и на секунду прикрыла глаза. — И это главное сейчас. Тишина между ними стала тёплой, почти уютной. Где‑то далеко в саду щебетали птицы, и солнечный свет уже добрался до их рук, окрасив кожу в золотистый оттенок. Минако невольно залюбовалась этой картиной: его пальцы, переплетённые с её, отблески света на коже, едва заметная расслабленность в чертах лица Кунсайта — впервые за долгое время он выглядел не как непреклонный лидер, а просто как человек, которому позволили быть уязвимым. Минако прошлась глазами по интерьеру комнаты. Строгие линии мебели, тёмные тона, минимум декора — всё подчёркивало характер хозяина. Но сейчас это казалось… чересчур. — У тебя здесь слишком… строго. Как будто ты живёшь в музее самого себя. — Я редко бываю дома, — коротко ответил Кунсайт, но в его голосе прозвучала нотка чего‑то похожего на сожаление. — Теперь чаще будешь, — мягко сказала она, чуть наклоняясь вперёд. — И я помогу тебе это исправить. Он приподнял бровь, но в глазах мелькнуло любопытство. — Ты планируешь контролировать мой распорядок дня? — Конечно, — с вызовом посмотрела на него Минако, но в её взгляде читалась нежность. — К тому же я уже слышала, что Зойсайт может занимать ванную с часами. Кунсайт тихо усмехнулся, и этот звук был непривычно лёгким для него. — Может. И будет. Несмотря на то, что ванная в доме одна. — Тогда начнётся война за воду, — серьёзно заявила она. — Нас слишком много. — Именно поэтому, — медленно произнёс он, чуть наклоняясь ближе, — если ты и будешь где‑то спать… то только здесь. Она приподняла брови, но в глубине души почувствовала, как внутри разливается тепло. — А остальные комнаты? — Уже поделены. Зойсайт и Джедайт считают их своими. Маленькую гостевую займут Мамору и Усаги. Ну, а в гостиной диван неудобный. Минако улыбнулась шире, и в этой улыбке было что‑то по‑настоящему счастливое. — Рэй и Ами выгонят мужчин из комнаты. Кунсайт посмотрел на неё с ленивым, почти хищным весельем, но в нём не было угрозы — только игривость. — Сомневаюсь. — Девочки не будут спать в комнате с парнями, — воинственно заявила она, чуть подаваясь вперёд. — Это не по правилам. — Предлагаю спор, — тихо сказал он, и его голос стал ниже, мягче. Минако прищурилась, но в её глазах уже плясали озорные искорки. — На что? Он чуть коснулся большим пальцем её ладони, медленно проводя по коже. Лёгкое прикосновение, но оно заставило её сердце пропустить удар. — На поцелуй. Минако замерла. В её глазах вспыхнуло одновременно смущение, азарт и та самая дерзость, которая всегда делала её непредсказуемой. Она медленно улыбнулась — не вызывающе, а скорее нежно. — Ты слишком уверен в своей победе. — Я уверен в своей интуиции, — спокойно ответил он, но в уголках губ дрогнула едва заметная улыбка. Она наклонилась чуть ближе, почти касаясь его плеча. Воздух между ними стал гуще, наполнился чем‑то ощутимым — не напряжением, а предвкушением. — Принимается, — прошептала она. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без спешки. Без необходимости что‑то говорить. В этом молчании было больше смысла, чем в любых словах. Минако осторожно поправила край одеяла, как бы находя повод, чтобы держаться ещё ближе. Затем её плечо слегка коснулось его руки — случайно, но она не отстранилась. Кунсайт чуть повернул кисть, и их пальцы снова переплелись. Его взгляд стал мягче — настолько, что это было почти непривычно. В нём больше не было стальной расчётливости, только теплота и что‑то очень личное. — Знаешь… — тихо сказала она, — я думала, что ты ужасно сложный человек. — Я и есть сложный человек, — кивнул он, но без прежней жёсткости. — Возможно, — она улыбнулась, глядя на их сцепленные руки. — Но рядом с тобой… мне почему‑то становится легко. Он ничего не ответил. Лишь чуть сильнее сжал её пальцы. В этом жесте было больше, чем слова: обещание, поддержка, признание. И впервые за время пребывания в этой комнате, заполненной планами войны и угроз, появилось ощущение дома. Не просто четырёх стен, а места, где можно быть собой, где рядом тот, кто понимает без слов. Солнечный луч скользнул по их рукам, задержался на мгновение, словно благословляя этот момент. Где‑то в саду всё так же щебетали птицы, ветер шевелил шторы, а внутри них обоих что‑то окончательно встало на свои места. Минако чуть склонила голову, прислонившись к его плечу. Кунсайт не отстранился — наоборот, чуть подвинулся, чтобы ей было удобнее. — Значит, мы начинаем новую главу? — тихо спросила она. — Да, — ответил он. — Но на наших условиях. Она улыбнулась, не поднимая головы. — Мне нравится этот план.

***

Ночь опустилась на виллу мягко и почти незаметно. Огромные панорамные окна открывали вид на тёмное небо и бесконечную водную гладь. Редкие огни сада мерцали сквозь листву, отбрасывая причудливые тени на мраморный пол. Внутри дома царила приглушённая тишина — та самая, которая бывает только в больших домах, когда каждый занят своими задачами. В воздухе витал слабый запах полированной древесины и лаванды — кто‑то недавно использовал ароматические свечи. Минако вышла с террасы, тихо прикрывая стеклянную дверь. Прохладный влажный воздух всё ещё держался на коже, немного освежая уставшее сознание. Она провела ладонью по волосам, пытаясь стряхнуть тяжёлые мысли, и медленно направилась внутрь. — Душ. Мне нужен душ… — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как напряжение дня сковывает мышцы. Она спустилась по лестнице третьего этажа, скользя ладонью по холодным перилам. Вилла Кунсайта ночью казалась ещё больше — тени удлиняли коридоры, свет настенных светильников оставлял золотые островки в полумраке. Каждый шаг отдавался тихим эхом, напоминая, что она здесь чужая — пока ещё чужая. Минако несколько раз сверялась с воспоминаниями, где ей показывали комнаты. Пройдя один холл, затем другой, она свернула в узкий коридор, который выглядел совсем непримечательно — без картин, без ковров, только ровные серые стены и приглушённый свет потолочных ламп. Воздух здесь был суше, чем в остальных частях дома, и пах металлом. В конце коридора виднелась тёмная дверь. Минако остановилась на секунду. — Странно… Любопытство победило осторожность. Она нажала на ручку. Дверь открылась беззвучно. И Минако замерла. Перед ней раскинулась просторная комната, освещённая холодным белым светом. Металлические стеллажи тянулись вдоль стен, столы были заставлены кейсами, ящиками, коробками. На стойках висели винтовки, аккуратно закреплённые рядами. На столах лежали разобранные пистолеты, магазины, гранаты, бронежилеты, тактические ножи, коробки с патронами, радиопередатчики, дымовые шашки, штурмовые карабины, аптечки полевого образца, даже несколько компактных дронов. Всё было разложено с пугающей аккуратностью — как в музее смертоносной эффективности. Посреди всего этого стоял Зойсайт. Он лениво проверял предохранитель пистолета, держа его так спокойно, словно это была обычная бытовая вещь. Его поза была расслабленной, но в движениях читалась отточенная годами привычка. Минако невольно сделала шаг назад от увиденного, но дверь тихо щёлкнула, наконец привлекая его внимание. Зойсайт медленно обернулся через плечо. — Заблудилась? — протянул он почти лениво, но взгляд его мгновенно стал острым, оценивающим. Минако всё ещё смотрела вокруг широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать масштаб увиденного. — Это… что вообще такое? Он посмотрел на неё, затем на комнату, словно впервые её увидев. — Армейский склад, очевидно. — Я серьёзно. — Я тоже. Он щёлкнул предохранителем и положил пистолет на стол, не сводя с неё взгляда. — На чёрный день, — он сделал короткую паузу, и в его голосе появилась знакомая холодная насмешка. — Который, кстати, быстро настанет с твоим появлением в этом доме. Минако нахмурилась. — Очень смешно. Она медленно прошла внутрь, всё ещё разглядывая ряды оружия. Взгляд зацепился за знакомый логотип на одном из кейсов — символ частной военной компании, о которой ходили мрачные слухи. — Откуда всё это? — Друзья «Айсберга», — пожал плечами он. — Они любят Кунсайта. Помогают. Заботятся. Каждый по‑своему. Она остановилась у стойки с винтовками, осторожно прикоснувшись к холодному металлу. Пальцы невольно сжались — она знала, что это за модели. Оружие не для охоты. Не для спорта. Для войны. — Кунсайт слишком быстро достиг влияния… Даже для криминального мира. Зойсайт хмыкнул. — Вообще‑то он наследник одной из самых криминальных семей прошлого. Минако замерла. В воспоминаниях всплыл блеск вечера, музыка бала, спокойный голос Кунсайта… и её собственное замешательство тогда — охотится ли она за преступником… или за мужчиной, который её притягивает. — Кажется… он говорил, что его мать умерла, когда он был ещё ребёнком… — тихо сказала она. — Её убили в перестрелке, — слова прозвучали резко, без смягчения. Минако медленно выдохнула. Картинка в её голове стала ясной — падение, окружение властью, связями, неприкосновенностью… и кровью. — …Значит, он отказался от всего этого? — Да, — голос Зойсайта стал заметно холоднее. — От связей. От империи, которую мог возродить вновь. — Он сделал шаг ближе, и свет лампы отразился в его глазах металлическим блеском. — И угадай, кто стал последней причиной, наконец, сжечь мосты. Минако медленно повернулась к нему. В секунду Зойсайт поднял пистолет и направил прямо на неё. Воздух словно застыл. Она резко вздохнула, но не отступила. Только взгляд её стал внимательнее, холоднее — как у зверя, почувствовавшего угрозу. — Сейчас бы пристрелить тебя, — спокойно сказал Зойсайт, — и на одну проблему стало бы меньше. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Минако пыталась понять — шутит он… или нет. Его палец лежал на спусковом крючке, но поза оставалась расслабленной. Слишком расслабленной для настоящей угрозы. И тогда она двинулась. Резкое движение плечом — и из рукава выскользнуло тонкое остриё. Лезвие вспыхнуло в воздухе и со свистом пролетело мимо головы Зойсайта. Металл ударился о стол за его спиной. Зойсайт дёрнулся, рука с пистолетом инстинктивно дрогнула. Он резко повернул голову — лезвие задело край его уха, оставив тонкую алую линию. Он моргнул от неожиданности. — Ты… совсем больная? — процедил он сквозь зубы. — Я пошутил. Минако медленно подошла ближе. Она остановилась почти впритык, протянула руку мимо его плеча и спокойно вытащила нож из столешницы. Металл вышел с тихим скрипом. Зойсайт наблюдал за ней, прищурившись. — Ты его всё, — вдруг сказал он. — Его прошлое. Его защита. Его мир. Его погибель. Она аккуратно убрала нож обратно в рукав. — Я его ни к чему не принуждала. — Но ты стала причиной, по которой он выбрал тебя, — его голос стал жёстче. — И теперь он уязвим. Минако подняла взгляд. В её глазах мелькнула боль — но она продолжала молчать, борясь с желанием возразить. Зойсайт уже что‑то хотел сказать дальше, но она шагнула ближе, настолько, что между ними почти не осталось расстояния. — Я промахнулась намеренно, — тихо сказала она. Он усмехнулся, хотя взгляд оставался ясным. — Я знаю. Она чуть наклонила голову. — Если понадобится — не промахнусь. Зойсайт опустил пистолет. Его привычная наглая ухмылка медленно вернулась, хоть и не полностью. — Вот за это я тебя и не люблю. — Взаимно, — спокойно ответила она. Он склонил голову набок, разглядывая её с ленивым интересом. — Но признаю… с тобой нескучно. Минако бросила на него последний настороженный взгляд, а затем снова направилась к выходу. У самой двери она остановилась на секунду и обернулась. — Спасибо, что присматриваешь за ним. Зойсайт ничего не ответил. Только когда дверь закрылась, он коснулся пальцами тонкой полоски крови у уха и тихонько усмехнулся себе под нос. — Чёртовы агенты Селены… Он подошёл к столу, взял пистолет и проверил магазин. Затем медленно убрал оружие в кобуру, глядя в ту сторону, куда ушла Минако. В его глазах мелькнуло что‑то, отдалённо напоминающее уважение.

***

Утро на вилле наступило яркое — слишком яркое для человека, который уснул далеко за полночь с головой, полной тревоги и слишком живых воспоминаний. Солнечный свет пробивался сквозь шторы, рассыпаясь золотыми бликами по полу и мебели. Минако спала на дальнем краю широкой кровати Кунсайта, почти свернувшись клубком. Одеяло было натянуто на голову, словно щит от всего мира. Рядом, у её ног, мирно сопел Артемис, растянувшись на простыне, словно хозяин мира. Его пушистая шерсть переливалась в солнечных лучах, а тихое мурлыканье создавало ощущение домашнего уюта. В комнате стояла мягкая утренняя тишина. В складках плотных штор пробивались тонкие полосы солнечного света. Было спокойно. Слишком спокойно. И вдруг раздался хлопок дверью. Громкий, резкий, почти взрывной. — ДЖЕДАЙТ! Крик разорвал тишину виллы так, будто внутри дома вспыхнул пожар. Минако подорвалась мгновенно. Реакция сработала раньше, чем сознание успело проснуться. — Что! Где?! Она запуталась в одеяле, резко дёрнулась и случайно налетела на Артемиса у края кровати. Кот недовольно мяукнул, но Минако даже не обратила внимания. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. В голове крутилась одна мысль: «Нашли. Напали». Она вскочила и торопливо поправила тонкую ночную рубашку, которая сползла с плеча. Волосы спутались, дыхание сбилось, но движения были быстрыми, почти боевыми. Мышцы помнили тренировки, инстинкты взяли верх. Она рванула к двери, по пути автоматически схватив тяжёлую декоративную вазу с антресоли у выхода — холодный фарфор лёг в ладонь, давая ощущение хоть какой‑то защиты. Дверь распахнулась. Она выскочила в коридор — готовая ударить. И застыла. Перед ней стояли Рэй и Джедайт. Девушка выглядела заспанной, взъерошенной, в бордовом тонком пеньюаре, который струился по её фигуре. Глаза сверкали так, что она была готова сжечь кого‑нибудь на месте. Перед ней — Джедайт. Совершенно невозмутимый. Только глаза устало закатил, словно уже привык к подобным сценам. — Ты отключил мой будильник! — шипела Рэй, почти наступая на него. — Я проспала! Мне ещё нужна моя работа! Голос звенел злостью и раздражением, смешанным с утренней хрипотцой. Джедайт сложил руки на груди. — Тебе не нужно выходить из дома. — Я не спрашиваю разрешения! — вспыхнула Рэй. — Тогда охрана тебя просто не выпустит. Тишина повисла тяжёлая и острая. Минако резко напряглась. — Прости… что? На шум из соседнего коридора вышли ещё двое. Ами — аккуратная, свежая, с идеально уложенными волосами и стаканом апельсинового сока в руках. И Зойсайт. С растрёпанными волосами, в домашней футболке, с зубной щёткой во рту. Он лениво опёрся на косяк, наблюдая за происходящим с выражением лица человека, который всё видел и уже заранее ненавидел утро. Минако моргнула. Потом ещё раз. Потом перевела взгляд с их лиц на стакан сока, потом на щётку в зубах Зойсайта. Её левый глаз нервно дёрнулся. Картина выглядела… как из ситкома. — Я просто сказал, что сейчас небезопасно, — устало проговорил Джедайт, потирая переносицу. — Ты сказал, что меня НЕ ВЫПУСТЯТ! — вспыхнула Рэй. Она шагнула ближе к нему, пеньюар вспыхнул бордовыми складками, словно живое пламя. — Это мой выбор, ясно?! — Это вопрос безопасности, — спокойно ответил он, хотя в голосе появилась напряжённая нотка. Минако резко вклинилась между ними, всё ещё держа вазу в руках. — Может… Рэй действительно стоит пока не идти на работу… Рэй внезапно повернулась к ней. — Минако! — Но, — быстро продолжила она, поднимая ладонь, — агенты здесь не пленники. Мы должны доверять друг другу. Джедайт тяжело вздохнул. — Я не так выразился. — О да, очень не так, — прошипела Рэй. Она снова повернулась на пятках и резко направилась в коридор. В следующую секунду хлопнула дверь ванной. Той самой, из которой только что вышел Зойсайт. Он медленно вынул щётку изо рта, прислушался к звукам из закрытой двери, затем перевёл взгляд на Минако. Его глаза опасно сузились. — Великолепно, — процедил он. — Просто великолепно. — Он направил щётку в сторону ванной. — Теперь я не попаду туда ещё часа два. Минако устало выдохнула, опустив вазу на ближайшую тумбу. — Прости, я не знала, что здесь нужно составлять расписание походов в ванну. — Дело не в расписании, — отозвался он. — Дело в сожителях, которых я бы не пожелал даже своим врагам. Ами тихо отпила сок, наблюдая за ними со скучающим взглядом. — Я думаю, мы все немного на нервах, — мягко сказала она. — Немного? — одновременно бросили Зойсайт и Минако. Они переглянулись. И почти синхронно отвели взгляд, скрывая усмешки. Извне послышался звук включённого душа. Рэй, очевидно, решила окончательно закрепить свою победу. Джедайт снова потёр переносицу. — Нам нужно обсудить ситуацию внутри территории виллы. И правила безопасности. — Нам нужно обсудить количество ванных комнат, — буркнул Зойсайт. Ами тихо рассмеялась, и этот звук прозвучал неожиданно легко и искренне. Минако провела ладонью по лицу, чувствуя, как возвращается напряжение последних дней, но теперь с каким‑то абсурдным, почти бытовым смыслом. Она вдруг осознала, что в этой суете, спорах и мелких конфликтах есть что‑то… нормальное. Что‑то, что напоминало обычную жизнь. Из спальни за её спиной послышалось ленивое движение на кровати. Кунсайт, похоже, тоже начал просыпаться. Минако внезапно осознала простую мысль: это была не просто база. Это был дом, в котором собрались люди, которые одновременно спасали друг друга… и сводили с ума. А утро только началось.