Алый закат

Коридоры особняка постепенно стихли после бурного утреннего разговора. Дом словно выдохнул. Однако эта тишина была обманчивой. Она не приносила покоя, а только подчёркивала, сколько напряжения осталось в воздухе. Минако медленно шла по коридору второго этажа. Она всё ещё слышала в голове обрывки недавнего разговора в гостиной — резкий голос Рэй, холодную колкость Зойсайта, спокойный расчёт Мамору. И странную уверенность Кунсайта, который наблюдал за всем, будто уже видел дальнейшие ходы. Но сильнее всего её тревожили слова Мамору. Концерт как ловушка. Она остановилась у двери его комнаты. Изнутри доносился тихий, быстрый стук клавиш. Он работал. Минако на секунду прикрыла глаза. Внутри неё боролись два чувства: доверие к Мамору… и тревога. Она всё же постучала и, не дожидаясь ответа, осторожно открыла дверь. Комната была залита мягким дневным светом. Шторы были раздвинуты, и солнце падало длинными полосами на стол, уставленный бумагами, распечатками и картами. Мамору сидел за ноутбуком, чуть наклонившись вперёд. На его лице была та самая сосредоточенность, которую Минако видела у него много раз — выражение человека, который собирает сложную схему и не хочет, чтобы хоть одна деталь выпала из расчёта. Когда дверь скрипнула, его пальцы на секунду замерли на клавиатуре. Он быстро нажал несколько клавиш. Экран изменился. Минако сразу заметила это движение. Слишком быстрый жест. — Прости, — тихо сказала она, закрывая дверь за собой. — Я не помешала? Мамору повернул голову. — Нет. — Он провёл рукой по волосам и немного отодвинул ноутбук. — Усаги ушла с Ами прогуляться по территории, — добавил он. — Так что у меня редкий шанс спокойно поработать. Минако медленно подошла ближе. Её взгляд невольно скользнул по столу — схемы, заметки, какие‑то координаты. Всё выглядело как часть плана. Но когда её взгляд почти коснулся экрана ноутбука, Мамору почти незаметно повернул его в сторону. Совсем немного. Она остановилась, и внутри неприятно кольнуло. — Мамору… — тихо начала она. — Я хотела поговорить о твоём плане. Он посмотрел на неё внимательно и слегка кивнул. — О концерте? — Да. Минако опёрлась ладонями о край стола, чуть наклоняясь вперёд. Она пыталась подобрать слова, но внутри всё равно росло беспокойство. — Ты правда собираешься превратить концерт в ловушку? Мамору спокойно выдержал её взгляд. — Да. Его ответ прозвучал без колебаний. И именно это её тревожило. — Там будут тысячи людей, — сказала она тише. — Фанаты, техники, журналисты. Просто люди, которые пришли послушать музыку. — Она невольно провела рукой по волосам. — Они не имеют никакого отношения к этой войне. Мамору чуть откинулся в кресле, сцепив пальцы. — Я понимаю это. — Тогда почему ты так спокоен? — её голос прозвучал чуть резче, чем она хотела. Он смотрел на неё несколько секунд. — Потому что у нас нет другого выхода, — эти слова прозвучали очень тихо, но твёрдо. — Сапфир уже начал игру, — продолжил он. — Он использует медиа. Политику. Давление. — Мамору слегка постучал пальцем по столу. — Сегодня в новостях уже обвиняют айдолов. Завтра будут обвинять нас, опубликовав наши настоящие имена. Минако сжала губы. Она знала, что он прав. Но внутри всё равно было чувство, будто они стоят на краю обрыва. — Концерт — идеальная сцена, — сказал Мамору. — Камеры, журналисты, прямая трансляция. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Если Сапфир решит ударить там, он больше не сможет скрываться. Минако опустила взгляд. В голове мелькнули тысячи образов: толпа людей, свет сцены, музыка… и внезапная атака. Её пальцы чуть сильнее сжали край стола. — Это всё равно риск. — Да. Он не стал спорить. И это неожиданно заставило её поднять глаза. — Но если мы всё правильно рассчитаем, — продолжил он, — этот риск будет минимальным. Он повернул ноутбук чуть в сторону. Но снова так, чтобы экран оказался вне её поля зрения. Теперь это было уже слишком заметно. Минако почувствовала, как внутри медленно поднимается сомнение. — Завтра будет репетиция, — сказал Мамору. — Ты должна быть на площадке. Она кивнула. — Я знаю. — Но ты будешь не одна, — он посмотрел на неё внимательно. — Мотоки и Кайто должны осмотреть территорию. Минако нахмурилась. — Кайто? — Да. — Ты уверен, что это хорошая идея? Мамору слегка пожал плечами. — Нам ничего не остаётся. У «Айсберга» и так дел хватает, а разведать поле боя необходимо. К тому же «Айсберг» ещё не знает, что он на нашей стороне. Она тихо выдохнула. — Да, ты прав. Полезным делом займётся. — Именно. Мамору постучал ручкой по папке. — Пока ты будешь репетировать с ребята проверят площадку — входы, камеры, технические зоны. Минако снова посмотрела на ноутбук. Мамору мгновенно чуть прикрыл крышку. Её сердце неприятно кольнуло. — Мамору, ты что‑то скрываешь? В комнате стало тихо. Очень тихо. На секунду она почти пожалела, что задала этот вопрос. Мамору молчал. Всего пару секунд. Но Минако этого хватило, чтобы почувствовать: да, что‑то есть. Он наконец слегка улыбнулся. — Я просто просчитываю ещё пару вариантов. Она покачала головой. — Это не ответ. Он смотрел на неё спокойно. Но в его взгляде появилась просьба. — Минако, — его голос стал мягче. — Мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Эти слова прозвучали почти устало. И она вдруг увидела в нём не только стратега, но человека, который тащит на себе слишком много решений. Она медленно выдохнула. Сомнение никуда не исчезло. Но сейчас у них действительно не было времени спорить. Она отступила от стола. — Хорошо. Мамору молча наблюдал за ней. — Я поеду на площадку, — она чуть пожала плечами. — Отрепетирую с ребятами. — Потом добавила, уже спокойнее: — А Мотоки и Кайто смогут спокойно провести разведку. Мамору кивнул. — Будь осторожна. Минако направилась к двери. Но у самой ручки остановилась. Она снова посмотрела на ноутбук. Закрытый чуть сильнее, чем раньше. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Мамору. Он ответил не сразу. — Я тоже на это надеюсь. Она тихо вышла из комнаты. Дверь закрылась. И только когда её шаги растворились в коридоре, Мамору медленно открыл ноутбук снова. На экране не было схемы концертной площадки. Лишь сигнальная строка.

***

Зеркало занимало почти всю стену, и в нём Минако видела себя в полный рост. Она наклонилась ближе, прищурила один глаз и уверенным движением провела кисточкой по ресницам. Чёрная тушь ложилась густо, делая взгляд ярче — почти сценическим. Она остановилась, оценивающе посмотрела на своё отражение и слегка повернула голову, проверяя, как ложится свет на макияж. Сегодня это было важно. Не просто репетиция танцев. Сегодня будет и примерка сценических образов, и работа со светом, и камеры. Поэтому макияж она сделала заметно ярче обычного. Минако откинулась назад на стул и внимательно посмотрела на результат. — М‑м… — тихо протянула она, слегка повернув голову. — Очень даже ничего. Сегодня она выглядела именно так, как должна выглядеть танцовщица на большой сцене. На ней были чёрные спортивные штаны, облегающие и удобные для танцев, короткий светлый топ и лёгкая спортивная куртка, расстёгнутая на груди. Волосы собраны в высокий хвост, но несколько светлых прядей всё равно выбились и мягко падали на лицо. Образ был спортивным. Но макияж — уже сценический. Минако потянулась за блеском для губ… и вдруг прищурилась. Она медленно посмотрела на отражение за своей спиной. И вздохнула. — Ты можешь перестать так смотреть? Через секунду раздался спокойный голос: — Ты заметила. Минако фыркнула и вернулась на стул. Кунсайт стоял чуть позади, прислонившись плечом к стене. Руки скрещены на груди, взгляд спокойный и внимательный — тот самый взгляд, от которого всегда становилось немного не по себе. Он явно наблюдал уже какое‑то время. — Конечно, заметила, — сказала Минако с лёгкой усмешкой. — Ты так смотришь, словно я собираюсь на войну. Это нервирует. — Наблюдение редко бывает комфортным. Она фыркнула. — Главное, чтобы не глазами Зойсайта. Кунсайт чуть приподнял бровь. Минако быстро поймала его взгляд в зеркале и поморщилась. — Не хочу оставаться с ним один на один, — она слегка передёрнула плечами. — Серьёзно, Кунсайт. Если ты вдруг решишь делегировать слежку… выбери кого‑нибудь другого. Кунсайт тихо усмехнулся. — Тебе не нравится Зойсайт. — Я стараюсь быть вежливой, — сухо сказала Минако. — Но да, идея, что он где‑то рядом, меня совсем не радует. Она взяла кисточку и добавила немного теней. Кунсайт несколько секунд молчал, наблюдая за её движениями. — Мотоки будет на концертной площадке, — сказал он спокойно. — Да. — Он поддерживает связь с Мамору. Минако махнула рукой, как будто это была мелочь. — Да знаю я. Мамору вчера прочитал мне целую лекцию о стратегиях и рисках. Она вернулась на стул и чуть насмешливо посмотрела на Кунсайта. — Ты что, теперь тоже решил провести со мной брифинг? Кунсайт медленно сделал несколько шагов по комнате. — Я заберу тебя после репетиции. Это звучало спокойно. Но в голосе слышалась твёрдость. Минако приподняла брови. — О, правда? — Она чуть наклонила голову набок. — А если я захочу задержаться? — Ты не захочешь. Она тихо рассмеялась: — Какой ты уверенный. Она встала со стула и прошла по комнате, проверяя, всё ли взяла. — Вообще‑то там будет половина организаторов, — она повернулась к нему с озорной улыбкой. — И я не буду там одна. Кунсайт молчал и ждал продолжения. — Ятэн и ребята тоже будут, — легко сказала она. — Это же их концерт, и они не причинят мне вреда. Кунсайт не сразу ответил, но его взгляд стал чуть внимательнее. — Особенно Ятэн, — спокойно заметил он. Минако на секунду закатила глаза. — О боже, — она подошла к столу, забирая резинку для волос. — Не начинай. У нас с Ятэном… — она сделала нерешительный жест рукой, — длинная и очень глупая история. Кунсайт ничего не сказал. Но выражение его лица стало чуть более понимающим. Он догадался. Когда‑то Минако была влюблена в Ятэна. Это было видно. А сам Ятэн заметил её только тогда, когда рядом появился Кунсайт. Минако поймала его взгляд и усмехнулась. — Это всё давно прошло. Кунсайт подошёл ближе. Теперь он стоял прямо за её спиной. — Я не сомневаюсь, — тихо сказал он. Его руки мягко легли ей на плечи. Минако слегка вздрогнула. Она поймала его отражение в зеркале. Его лицо было спокойным. Но в этом спокойствии чувствовалась забота. Настоящая. — Я всё равно буду рядом, — сказал он. Его руки медленно скользнули вокруг неё, и он осторожно притянул её к себе. Объятие было неожиданно мягким. Тёплым. Минако на секунду застыла. И в груди неприятно кольнуло. Потому что он говорил о том, как присматривает за ней. А она не сказала ему всего. Не рассказала о своих сомнениях насчёт плана Мамору, о том, как её тревожит мысль о тысячах невинных людей на концерте, о том, что она до сих пор не уверена, правильно ли поступает. Она осторожно коснулась его руки. — Всё будет хорошо, — тихо сказала Минако, стараясь вложить в эти слова больше уверенности, чем чувствовала на самом деле. Он ничего не ответил. Просто чуть крепче обнял её. В этом объятии было что‑то успокаивающее — будто весь мир на мгновение остановился, оставив только их двоих. Минако закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. На секунду она позволила себе просто быть здесь и сейчас, забыв обо всех планах и опасностях.

***

Концертный зал встретил Минако гулкой тишиной. Не той тишиной, что бывает перед выходом, когда зрители затаивают дыхание. Это была рабочая тишина пространства, наполненного приглушёнными голосами техников, скрипом металлических конструкций и редкими ударами инструментов. Она остановилась у самого входа. Перед ней раскинулся гигантский зал. Сцена поднималась высоко над полом — массивная платформа из чёрного металла, окружённая деревянными конструкциями, которые ушли в темноту потолка. На них висели ряды прожекторов и огромные экраны, пока ещё затемнённые. По полу натянулись тросы. Технические специалисты двигали прожекторы, кто‑то на высоте проверял крепления, кто‑то перекрикивался через весь зал. Пока всё создавалось для будущего шоу. Но Минако знала — через несколько дней здесь будет реветь толпа. Она медленно вздохнула. Воздух пах металлом, сценой и электричеством. И на её губах появилась улыбка. Та самая — предвкушающая. Её плечи чуть расправились. Она чувствовала пространство почти физически — огромную тяжесть будущего концерта. И внутри неё поднялось это знакомое чувство. Азарт. Лёгкое, искрящееся возбуждение. Здесь она была не агентом. Здесь она была частью шоу. — Наконец‑то ты здесь. Голос Ятэна вырвал её из мыслей. Минако повернула голову. На краю сцены стояли Ятэн, Сэйя и Тайки. Ятэн первым заметил её и спустился с платформы. Его шаги были быстрыми, но выражение лица оставалось напряжённым. Он остановился напротив неё, скользнув по её фигуре — от спортивной одежды до сценического взгляда. И что‑то внутри него неприятное кольнуло. Она выглядела… слишком живой. Слишком воодушевлённой. Слишком уверенной. Ятэн сразу понял, с чем это связано. Кунсайт. Мысль вспыхнула почти автоматически. — Ты сегодня сияешь, — сказал он, и в его голосе прозвучала тонкая нота колкости. Минако лишь пожала плечами, и её улыбка стала чуть лукавой. — Это называется хорошее настроение. Сэйя, наблюдавший сверху за этим диалогом, тихо усмехнулся. — О, начинается. Тайки лишь отвёл взгляд от планшета. Ятэн же не улыбнулся. Он чуть наклонил голову. — Или это влияние «Айсберга»? Его слова прозвучали мягко, но в них скользнула явная ревность. Минако сразу подняла руку. Небрежный, почти ленивый жест. — Стоп. — Она спокойно посмотрела на него, но в её глазах появилась холодная искра. — Про Кунсайта мы сегодня не говорим. Ятэн чуть напрягся. — Что? Она наклонила голову и усмехнулась. И эта усмешка была почти снисходительной. — Я уже достаточно наслушалась твоего яда на эту тему. Её голос был ровным. Но взгляд — твёрдым. Она шагнула мимо него. — Сегодня я пришла репетировать, Ятэн. — Её хвост легко покачнулся, когда она прошла рядом. — И собираюсь заняться только этим. На секунду между ними повисло напряжение. Ятэн сжал челюсть. Он хотел что‑то сказать — резко, язвительно. Но Сэйя уже легко спрыгнул вниз со сцены и хлопнул Ятэна по плечу. — Эй, — тот чуть вздрогнул. — Хватит. — Сэйя повернулся в сторону зала. — У нас график. Тайки подошёл к Минако. — Гримерки уже подготовлены. Твоя — в дальнем коридоре за сценой. Минако кивнула. — Отлично. Она уже собиралась идти, когда краем глаза заметила знакомые фигуры в техническом проходе. Мотоки и Кайто. Они стояли чуть в стороне. Мотоки держал в руках распечатку плана здания и активно что‑то объяснял, указывая указатели на разные зоны. Кайто внимательно слушал, иногда кивая и делая пометки. Минако слегка улыбнулась. — Я сейчас вернусь. Ятэн сразу повернулся. — Ты куда? Она уже шла в сторону коридора. — Найду того, кто проводит меня до гримерки, — легко соврала она и, не дав ему возможности продолжить, быстро скрылась за конструкциями сцены. Когда она подошла ближе, Мотоки первым заметил её. — Ого. — Он театрально окинул её взглядом и ухмыльнулся. — Вот это перемены. Минако остановилась перед ними и прищурилась. — Какие ещё перемены? Мотоки повернулся в сторону сцены, где всё ещё стоял Ятэн. — Раньше ты из кожи вон лезла, чтобы он на тебя посмотрел. — Он развёл руками. — А теперь сама его отодвигаешь. Минако фыркнула и скрестила руки. — Люди взрослеют. — Это забавно наблюдать, — продолжает Мотоки, качая наушник. — Я прямо чувствую себя свидетелем исторических событий. Она закатила глаза. — Очень смешно. Кайто всё это время молчал. Он стоял чуть в стороне, но его взгляд был направлен на Минако. — Мы проверим несколько зон, — спокойно сказал он и развернул план здания. — Чёрный выход. Комната с аппаратурой. Технические помещения. Мотоки присвистнул: — Работы на сегодня хватает. Минако наклонилась чуть ближе к нему. Её голос стал тише. — Всё хорошо? Мотоки сразу понял, о чём она. Его улыбка стала мягче. — Всё в порядке. — Он постучал пальцем по плану. — Я умею держаться в тени. Минако выдохнула. Она знала, что он живёт отдельно. Не на вилле. Не потому, что не доверяет. Его семья была слишком влиятельной, слишком заметной. Большие деньги, громкие фамилии, люди, которые предпочитают держаться подальше от криминальных историй. Поэтому Мотоки жил отдельно. В одной из квартир родителей. И почти не выходил из неё. Так безопаснее для семьи. Кайто поднял взгляд. Он посмотрел на Минако спокойно и внимательно. И сказал тихо, но очень уверенно: — На меня можно положиться. — Его голос был ровным. — Всё будет под контролем. Минако несколько секунд смотрела на него. И в огромном, ещё тёмном пространстве концертной арены начало нарастать ощущение того, что ловушку уже установили.