Сон

Мысли Кёрклэнда весь день были заняты Альфредом. Чтобы у него было больше времени на раздумья, он давал студентам самостоятельные работы, вызывая волну возмущения и негодования. Так прошли первые четыре пары, но на пятой все было иначе. Пятой парой история стояла у программистов, среди которых был Джонс. Кёрклэнд решил, что расшевелит брата на своём занятии. Когда группа только вошла в аудиторию, Артур приметил первую странность. Обычно общительный Джонс садился в самый центр, где его окружали ребята, но не в этот раз. Сейчас он сел на самое дальнее и укромное место и молча уставился в парту, полностью погружённый в свои мысли. Одногруппники Альфреда явно были обеспокоены поведением их «кумира», но они уже оставили попытки привести его в чувства. Как только пара началась, Артур тут же начал атаку. Он задавал брату вопросы по прошлой лекции. Альфред не смог ответить ни на один из них. Каждый вопрос был легче предыдущего, но он продолжал глупо смотреть на преподавателя. Джонс умом не отличался, Кёрклэнд даже назвал бы его тупицей, но он никогда не молчал. Даже если Альфред не знал ответ на вопрос, он начинал импровизировать или нести любую чушь, лишь бы не молчать. Сейчас же он не проронил ни слова. Когда Артур решил оставить попытки разговорить брата и начал новую тему, краем глаза он продолжил наблюдать за ним. Джонс достал тетрадь и начал что-то медленно черкать в ней. Это явно был не конспект. «Дома я с тобой разберусь, лентяй…» Вернувшись с работы вечером, Артур застал Альфреда сидящим за столом в своей комнате. Он усердно что-то вырисовывал в альбоме, не обращая внимания ни на что вокруг. — Альфред. — Кёрклэнд старался не повышать голос сразу. Пусть он и был зол на брата, хотелось хоть раз решить проблему по-человечески. Вдруг у парня действительно что-то случилось?. — Почему ты не писал конспект на истории? Ты на всех парах не занимаешься или только на моей? Я понимаю, история у тебя не профильный предмет, но это не значит, что можно просто забить… Ты меня слушаешь? Альфред даже не дёрнулся. Артур приложил немало усилий, чтобы затолкать нарастающую ярость и обиду подальше и не начать орать. Он молча подошёл к брату и заглянул в альбом через его плечо. Джонс вырисовывал силуэт мужчины, сидящего на лавочке в каком-то парке. — Красиво получается… — Голос Артура был на удивление спокойным, что приметил даже он сам. Желание помочь брату было сильней собственной гордости. — Правда? Спасибо. — Альфред соизволил обратить внимание на старшего, чем тот поспешил воспользоваться. — Что ты рисовал на моей паре сегодня? — Сейчас Артур был уверен, что Джонс именно рисовал тогда. Парень молча достал из лежащего рядом рюкзака тетрадь по истории и протянул её брату. Кёрклэнд быстро пролистал её и нашёл нужную страницу. На ней был изображён портрет какого-то мужчины. — Он очень красивый… — Протянул мужчина, разглядывая рисунок. — Да, он безумно красивый! — Кажется, Альфред готов отвлекаться только на разговоры об этом. — А ещё у него фиолетовые глаза, белая-белая кожа и серые волосы! Необычно, да? — Да, очень необычно… — Артур представил этот портрет в описанных братом цветах и в его голове что-то щёлкнуло. Лицо мужчины показалось ему очень знакомым. Может это какой-то актёр? Кёрклэнд не придал этому особого значения, он начал разговор не за этим. — Я не против твоих творческих порывов, но не мог бы ты отнестись к учёбе хоть немного ответственней? Ты понимаешь, чего мне стоит твоё обучение? Почему стараюсь только я? — Всё нормально, не волнуйся. Я учусь. — Со стороны могло показаться, будто Альфред ведёт себя как обычно, но Артур видел, что юноша несколько раздражён. — Просто присутствовать на занятиях это не учиться. Да и то, ты начал пропускать учёбу. Что происходит? — Кёркленд старался как мог, но ещё немного, и он сорвется. До чего же ему было обидно сейчас. — Ты уже три недели сам не свой. — Я же сказал, что всё нормально. — Парень процедил это сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть недовольство. Он резко отвернулся от брата, перевернул страницу в альбоме и начал усиленно что-то черкать. — Отъебись. Артур застыл. Его губы то размыкались, то смыкались в попытках что-то сказать, но он не мог подобрать слова. Как бы сильно они не ссорились, Ал никогда не позволял себе ничего подобного. Мужчина почувствовал жар, словно внутри него запылал огонь праведного гнева. В то же время, он был разочарован. Кёрклэнд не мог понять, в ком именно он разочарован: в брате, который топчется по всем его стараниям или в себе, за то что не смог воспитать младшего должным образом. — Ты охренел? Ты совсем охренел?! — Терпение лопнуло. Артур заметался по комнате, крича и агрессивно жестикулируя. — Да я шестнадцати лет впахиваю на работах, лишь бы у вас с Мэттью был кусок хлеба! Лишь бы вы получили образование, носили приличную одежду, стали нормальными людьми, в конце концов! Мне двадцать шесть, а я не знаю что такое отдых и веселье с друзьями! Я от всего отказался, лишь бы вы с братом ни в чём не нуждались! И это твоя благодарность?! Я жду от тебя лишь немного ответственности и уважения, неужели это так сложно?! Кёрклэнд остановился и посмотрел на брата. Парень даже ухом не повёл, продолжая рисовать. Его раздражение словно испарилось, лицо стало невозмутимым, будто он не слышал гневную речь мужчины. Ему плевать. Просто плевать. — Да пошёл ты, мелкий эгоистичный ублюдок! — Артур вылетел из комнаты громко хлопнув дверью. В коридоре он столкнулся с Мэттью, услышавшим крики и спустившимся проверить. — Что случилось? — Уилльямс слышал каждое слово Кёрклэнда, но не понимал, что могло стать причиной конфликта. — Твой брат неблагодарный гадёныш, вот что! — Пройдя мимо Мэтта, сжимающего в руках белого мишку, он понёсся в кухню. — Мне нужно побыть одному. Последние слова донеслись уже из-за закрытой двери. Произошло что-то очень серьёзное, что сильно пугало юношу. Его близнец ведёт себя странно уже три недели, а старший брат кричит на него и не рассказывает о причине их ссоры. Мэттью сжал игрушку ещё сильнее. На его глазах выступили слёзы и он уткнулся носом в белую макушку медведя. В голове зародилась мысль, что это всё лишь начало чего-то действительно ужасного. ***** Ночью Мэттью проснулся от жажды и поплёлся на кухню. Уже у двери он заметил, что свет был включён и просачивался сквозь щель над полом. Медленно надавив на ручку, он вошёл внутрь и застал Артура сидящего за столом. Он был повёрнут к Уилльямсу спиной, потому юноша не видел, что делает его брат. — Что ты здесь делаешь так поздно? — В ночной тишине голос парня звучал очень громко, что сильно его смутило. — Чего? Мэтт, это ты? — Кёрклэнд тяжко повернулся и уставился младшему куда-то в область груди. Он не мог сфокусировать взгляд, казалось, будто мужчина смотрит в пустоту. Он явно был очень пьян. Мэттью заметил стоящие перед братом пустые бутылки от алкоголя. — Я тут это… Ну… Думаю. — Тебе плохо? — Возможно, самым умным сейчас было бы взять стакан воды и вернуться в комнату, но убитый вид Артура заставил парня остаться. — А мне вообще бывало хорошо? — Кёрклэнд неаккуратными движениями плеснул себе в стакан еще немного виски из почти выпитой бутылки и махом осушил его. С громким стуком вернув ёмкость на стол, он похлопал по стулу рядом с собой, приглашая брата сесть рядом. Улльямс послушно занял место и сложил руки на коленях, сжимая ткань спальных штанов. Он сильно нервничал. Артур никогда так не напивался, по крайней мере не дома. — Скажи мне, братишка, неужели я заслужил всё это? — Кёрклэнд тяжело вздохнул и зажмурил глаза, будто от боли. — Я ведь старался, правда старался. Это было охренеть как тяжело, но ведь я старался. Правда. Мужчина опустил голову и замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. — Десять лет я жил только ради вас двоих. Я так мечтал, чтобы вы оба жили счастливо, ни в чём не нуждались. Я делал это не для того, чтобы вас тыкать этим, не ради благодарностей. Я правда хочу, чтобы вы жили лучше меня. Но неужели я не заслужил хотя бы каплю уважения? — Несмотря на своё состояние, Артур говорил достаточно чётко, почти не запинаясь. — Я тебя ни в чём не виню, не подумай. Ты у меня умный, прилежный мальчик, никогда не подводишь. Я очень тобой горжусь, малыш, ты молодец. Кёрклэнд поднял голову и посмотрел на брата. Мэттью видел в его глазах слёзы, за пеленой которых прятался нежный, полный гордости взгляд, вперемешку с болью и усталостью. Мужчина протянул руку и погладил юношу по щеке. От этих слов и жеста самому Уильямсу захотелось заплакать, но он сдержался. Сейчас не его очередь. — Почему Ал не может быть таким? Я же воспитывал вас одинаково. — Артур снова зажмурился, от чего по щекам покатились солёные капли. — Почему он так меня ненавидит? Что я ещё могу сделать для него? Кёрклэнд хотел сказать что-то ещё, но подступивший к горлу ком не позволил ему выдавить и слова. Его плечи затряслись, он сам весь согнулся и закрыл лицо руками. Слёзы ручьем текли по щекам и пальцам под тихие всхлипы мужчины. Мэттью кинулся к нему, крепко обнимая и утыкаясь носом в его плечо. Обычно от запаха алкоголя парня воротит, но сейчас он не обратил на него внимания. — Арти, я тебя очень люблю. И Ал тебя любит, просто он балбес, ты же знаешь. Он еще извинится, я уверен. — Уилльямс так и не узнал причину ссоры между ними, но был уверен, что виноват Джонс. — Ты самый лучший брат на свете, спасибо тебе за всё. Ты очень хорошо справляешься. Он сжал Артура в объятьях ещё сильней, будто пытаясь выдавить из него всю боль и обиду. Мужчина зарыдал ещё громче. ***** — Что же ты за человек то такой, Альфред? — Голос Ивана звучал спокойно и ровно, но он явно был недоволен. Его холодный взгляд направлен на водную гладь тёмного озера. Казалось, будто мужчина погружён в себя, но на самом деле он вполне вовлечён в диалог. — Почему так разговариваешь с братом? Он тебя вырастил, выкормил, а ты так с ним поступаешь. Джонс почувствовал дикий стыд, его лицо стало пунцовым. Он сидел рядом с Брагинским на старой лавочке, нервно теребя край своей футболки. Русский долгое время не являлся ему во снах, и вот когда они встретились, мужчина начал отчитывать его. Но Альфред не чувствовал вины. Ему было стыдно перед Иваном Николаевичем, но не перед братом. — Я извинюсь перед ним утром. — Парень хотел, чтобы они быстрее закрыли эту тему и поговорили о чём-нибудь другом. — Лжёшь. — Стальной тон Брагинского заставил юношу вздрогнуть. Мужчина повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. От этого ледяного пронизывающего взгляда по спине парня пробежали мурашки. — Ты в прошлый раз так говорил. Тебе ведь на самом деле всё равно. Признайся в этом хотя бы самому себе. Альфред втянул голову в плечи и уставился вниз, на землю. Что если Иван говорит правду? От этой мысли Джонсу стало тревожно. Артур ведь его брат, к тому же, он столько сделал ради них с Мэттью. А с другой стороны, разве Ал просил его об этом? — Почему мы постоянно говорим обо мне? Может расскажете что-то о себе? — Это звучало так, будто Джонс просто хочет перевести тему, но на самом ему действительно хотелось узнать больше о загадочном мужчине. — Что же ты хочешь узнать? — Кажется, Иван вообще не был заинтересован в дальнейшем разговоре, но почему-то решил ответить на вопрос. — Ну не знаю… У вас есть девушка? — Щёки Альфреда залило румянцем, но в этот раз не от стыда, а от смущения. — У меня есть жена. — Сердце Брагинского растаяло. Его губы растянулись в тёплой улыбке, а глаза заблестели. Он пошарил рукой во внутреннем кармане жёсткой военной рубашки и вынул оттуда небольшую фотографию. Она сильно выделялась на фоне внешнего вида мужчины. Весь его образ выглядел потрёпанно, а вот фото казалось новым, будто оно только напечатано. Видимо, Иван берёг его как зеницу ока. — Моя красавица Виктория. В девичестве была Лоринайтис, теперь Брагинская. Она приехала из Риги в Ленинград на учёбу, а я как раз был там по службе. Шёл по улице и увидел растерянную девушку, предложил помощь. Оказалось, она потерялась, но стеснялась к кому-то обраться. Проводил её, а там слово за слово, назначил свидание. А потом и поженились. Скоро Мишутке нашему, сынишке, пять лет будет. Брагинский протянул фотографию Альфреду. На ней была изображена темноволосая девушка, держащая на руках мальчика лет трёх. Они лучезарно улыбались, смотря в камеру. Джонсу подумалось, что фотографирует их сам Иван Николаевич, либо же он находится рядом. Слишком уж нежный взгляд был у его жены. Юноша не мог отметить, что она очень красива, под стать супругу. От этого в сердце будто кольнуло, ему стало обидно. Как глупо, неужели он ревнует Ивана к его жене? С чего бы вдруг? Альфред успел пожалеть, что спросил мужчину о его личном фронте, пусть и рад был узнать о нём больше. Он вернул фотографию владельцу прежде, чем осознал, что она чёрно-белая. Это показалось немного странным, но он решил, что Иван просто любитель ретро. Да и в общем обстоятельства их встречи и самого мужчину нельзя назвать обычными, так что удивляться нечему. — У вас красивая семья. — Джонс выдавил из себя улыбку. Он никогда не интересовался парнями, но почему то так надеялся, что Иван Николаевич будет свободен. Зачем ему это он и сам не мог понять, но менее обидно от этого не становилось. — Да, они замечательные. Скорей бы их увидеть, я так скучаю. — Брагинский спрятал фотографию обратно и повернулся к собеседнику. Кажется, мужчина сильно оживился после упоминания о его семье. — Кстати, меня ещё кот дома ждёт. Дымок его зовут, потому что он огромный, пушистый и серый как облако дыма. Такой красавец, а ласковый какой! Как Мишка появился, они всё время вместе, будто котяра за ним присматривает. — Ого, как круто! — Воскликнул Джонс. Эта новость его действительно порадовала. Он представил Дымка по описанию Ивана и отметил, что этот пушистик отлично вписывается в семью мужчины. — Обожаю котов! Правда у меня никогда их не было, потому что у Артура аллергия… Альфред прикусил язык. Он не хотел упоминать о брате, боясь, что они снова вернутся к теме конфликта. Иван, кажется, не обратил на это внимания. — Ну ничего, взрослым станешь и заведёшь себе кота. — Мужчина потрепал парня по волосам и рассмеялся. — Я взрослый! — Юноша нахмурился, но на самом деле этот жест был ему приятен. Захотелось, чтобы Иван подобрел ещё больше. — А расскажите о своих сёстрах, Ольге и Наталье. Брагинский вздрогнул и отвернулся. Всё его веселье как рукой сдуло. Альфред не понимал, что не так он сказал. Иван же сам ему как-то рассказывал, что в детстве он гулял в этом парке с сёстрами, всё было нормально. Послышался тяжёлый вздох. — Мы с Ольгой разругались три года назад. Она встречалась с каким-то турком, да и забеременела от него. Женаты они, конечно, не были, да и у кавалера этого ни гроша за спиной и ветер в голове. Он ей по ушам проехал, мол поженятся они, уедут в Турцию к его родителям, он какое-то дело откроет и будут как сыр в масле. Я, разумеется, против был. Не хотел, чтобы сестра осталась потом одна в чужой стране с ребёнком на руках. Она такая доверчивая у меня. Оставила записку, что любит Наташку, а меня знать не хочет, и сбежала со своим возлюбленным. — Мужчина снова тяжело вздохнул, собираясь с силами, будто сейчас скажет нечто ужасное. — Слышал от знакомых, что он через полгода уже бросил её, как только малыш родился. Она не вернулась, найти её не смог. Вот такая вот история. Жизнь сложная штука… Джонс был в шоке от услышанного. Юноше казалось, что у Ивана Николаевича идеальная семья, поэтому такая история никак не вписывалась в его представление о жизни этого загадочного человека. Ему вдруг стало стыдно за то, что он заставил своего собеседника вспомнить об этом тяжёлом эпизоде. Каково это — осознавать, что твой близкий человек сейчас где-то далеко, возможно испытывает трудности, а ты даже не знаешь, что с ним и где его искать? От этой мысли стало жутко. — Простите, Иван, я не хотел… — Альфред боялся, что Брагинский теперь обозлится на него и вообще не захочет разговаривать, поэтому поспешил извиниться. — Всё в порядке, товарищ. Я уже давно принял это. — Мужчина посмотрел на тёмные тучи и ненадолго задумался. В его глазах проскакивали грусть, печаль, обида. Внезапно, он тепло улыбнулся. — А моя расчудесная Наташенька всегда рядом. Она постоянно приходила к нам, чтобы поиграть с Мишуткой. Потом мы прогуливались по улицам города и вспоминали самые приятные моменты нашего детства. Она крепко держала меня за руку, говорила, что мы будем вместе до самого конца. Ещё она очень вкусно готовила, такая умница. Она младше меня на пять лет, но несмотря на это, мы с ней были особенно близки. Она отправилась служить вместе со мной, глупенькая… Такая резкая смена настроения удивила Альфреда. Вот Иван был расстроен из-за воспоминаний о старшей сестре, но как только заговорил о младшей, тучи тут же рассеялись. Да и рассказ получился несколько сумбурным, что не совсем было похоже на обычную речь мужчины. Видимо, эта девушка действительно особенна дорога ему. — Какая замечательная! Знаете, это немного напоминает мне мою семью. Старший брат, с которым я не в лучших отношениях, и брат-близнец, ближе которого мне никого не найти. Конечно, мы с Мэттом общаемся не так часто, как хотелось бы, всё же мы слишком разные, но я очень его люблю. — Почему то от сравнения себя с Брагинским ему стало приятно. Иван казался ему очень сильным, мужественным, интересным и обаятельным человеком. Джонсу льстила мысль, что у них есть что-то общее. Хотя упоминание Кёрклэнда вновь заставило его занервничать, но и в этот раз мужчина не зацепился за Артура. — И впрямь, мы немного похожи. — Брагинский отвернулся и посмотрел куда-то вдаль, между тонких берёзок, будто пытаясь что-то найти. Скорее всего, он просто ушёл в себя. Наступила умиротворяющая тишина. Ветки деревьев слегка покачивались от прохладного осеннего ветерка. Серые тучи растаяли, обнажая бескрайнее яркое небо, дарящее чувство свободы. Здесь, в глубине своих мыслей, Альфреду было так легко и спокойно на душе. Он никогда не чувствовал себя так хорошо в реальном мире. Хотя… чем этот мир не реален? Это ведь всё существует в его голове, да и в голове его нового друга. Если его не видят другие, это ведь не значит, что его нет? Просто это их мир, мир Ивана и Альфреда.