Глава 7. К книгам нужно относиться бережно
1 ноября 2024 г., 03:12
Примечания:
Краткое упоминание самоубийства (не персонажи MDZS)
Краткое содержание:
Глава, в которой Лань Ванцзи начинает путешествие, полное открытий.
В прошлой серии (мини-театр): Весь состав MDZS: *безостановочно намекает на то, что Муж это Вэй Ин.* Лань Ванцзи: Безымянный муж — это Вэй Ин. Все, абсолютно все, включая зрителей: *Делают удивленное лицо* Лань Цзинъи: …У-у-у! Настоящая любовь! (продолжительно пищит «мимими»). Лань Цзинъи: …меня что, никто не поддержит? ...Подождите! Глава ордена Лань, ты что сейчас пьешь чай?! Яркое солнце уже клонилось к горизонту, и Лань Ванцзи мог сказать, что час Обезьяны находится в своей второй половине, приближаясь к концу. Незадачливый путешественник во времени наблюдал, как тени деревьев растягиваются вдоль травяного газона и достигают дорожек. Нужно было замереть совершенно неподвижно, чтобы шевельнувшейся тенью не выдать своего местоположения. Скоро прозвенел гонг, обозначающий время приема пищи для всех учеников, а это означало, что Облачные Глубины опустеют и их будет легче беспрепятственно исследовать, но и его будет легче обнаружить без толпы одетых в белое адептов Лань, с которыми можно было бы слиться. Лань Сичэнь, Цзинъи, Сычжуй и Муж собрались в восточном дворе, чтобы оценить новую ситуацию и пропажу Лань Ванцзи. Они были слишком далеко, их было плохо слышно — «Подслушивание запрещено» вылетело из его сознания, — зато оттуда, откуда Лань Ванцзи наблюдал, их было хорошо видно, и можно было полюбоваться красочным языком тела Мужа. Лань Ванцзи тайно проследовал за своим братом и Цзинъи, не боясь обнаружения, так как полагал, что Цзинъи неопытен, а Брат давно не практиковался, находясь в уединении. Ванцзи твердо намерился вызнать, какие планы будут у этих четверых теперь, когда он «исчез». Он был недостаточно подготовлен к такого рода шпионской работе, у него не было ни печатей, ни талисманов (или просто бумаги для талисманов) для маскировки или расширения слуха. Лань Ванцзи всегда был прямолинеен до безобразия, и, как бы он ни был осторожен, Муж почти заметил его присутствие. Лань Ванцзи положил руку на живот, чувствуя прилив энергии Ян из своего Золотого ядра, гораздо более сильный, чем в его время. Сейчас он был на достаточном расстоянии, но как бы эта энергия не выдала его! Может быть, она настолько заметна только в его воображении? (возможно, это из-за того, что он резко заброшен в это тело, а не развил силу самостоятельно?), но он прямо чувствовал, как превратился в гигантскую золотую мишень. Как его «старшему “я”» удавалось перемещаться, так чтобы его Золотое ядро не выдавало присутствие везде, куда бы он ни пошел? Он сделал глубокий вдох, активно направляя энергию по своим меридианам, затем пытаясь приглушить ее поток, не блокируя духовную энергию до конца. В следующий раз Муж не сразу настроится на его присутствие. Даже несмотря на то, что Вэй Ин всегда умел выискивать его везде, куда бы он ни пошел. Сердце билось, как птица в клетке, когда глаза отслеживали линию плеч Мужа, изгиб его спины — он вдруг снова забыл, как дышать. Наверное, хорошо, что он не может видеть сейчас собственное лицо, иначе, когда Муж оглянулся на изнервничавшегося Цзинъи, Ванцзи застонал бы, как падающая в обморок юная дева. «Это Вэй Ин», — повторил он в уме, и после этой мысли в груди потеплело. Он не мог объяснить, почему и как Вэй Ин стал так выглядеть. Даже возраст не совпадал. Неужели Вэй Ин решил каким-то искусственным образом изменить свое обличие? (Возможно ли такое?) Лань Ванцзи рассудил, что внешний вид не имеет значения, Вэй Ин имеет право изменить свою внешность, если захочет, главное не поменяется, важно, что это Вэй Ин. Группа пришла к какому-то решению. Лань Ванцзи мог видеть, как они в последний раз кивнули друг другу перед тем как разойтись в разные стороны. Прежде чем кто-либо из них успел заметить узкую полоску его лица, высунутую из-за угла, Лань Ванцзи развернулся и скрылся из виду, спиной вжавшись в стену. Конечно, чёткого правила, запрещающего выяснять то, что происходило за пропущенные годы, когда тебя неожиданно перенесло в будущее на 18 лет вперед, не было по очевидным причинам. Но были много других, которые Лань Ванцзи знал, что нарушает. («Не спорь с семьей», «Нельзя ослушаться главу ордена», «Не проявляй неуважения к старшим», «Не действуй импульсивно», «Не ставь личные интересы выше общественных», «Не вожделей»…) Лань Ванцзи уставился на свои раскрытые ладони и ущипнул себя, чтобы еще раз убедиться, что окружающее ему не привиделось. Он тяжело сглотнул, сжав руками щеки, пытаясь успокоить стук своего сердца, каждый тяжелый удар которого звенел в ушах, говоря ему одно, одно, что было причиной всего, что вообще давало ему смысл жить, и будь проклято все остальное. Он был влюблен в Вэй Ина. Лань Ванцзи осознал давно отрицаемое, давно запрещенное чувство. Он влюблен в Вэй Ина и всегда был влюблен в Вэй Ина, с тех самых пор, как их столкнула судьба. Это было причиной ужаса, трепета и абсолютного блаженства, струившихся в его крови. Не было ни пути, ни причины бежать от этого откровения. Уже нет. Потому что Вэй Ин был его мужем. Он был влюблен в Вэй Ина. Но кроме того, Вэй Ин любил его в ответ. Его любовь была взаимна. Шока было достаточно, чтобы заставить неподвижного Лань Ванцзи вздрогнуть. Спрятанная в тенях приближающихся сумерек надежда Лань Ванцзи превратилась в маленькую неуверенную улыбку, которую он распознал только тогда, когда коснулся изогнувшихся кончиков губ пальцами. Он улыбался. Он даже не заметил. Это длилось всего мгновение. Когда он закрыл глаза, на его лице воцарилось спокойствие, а правая рука прижалась к сердцу. Оно по-прежнему тяжело стучало в груди, но его ритм выравнивался с каждым мгновением осознания нежной привязанности. Лань Ванцзи испытал столько эмоций за такой короткий промежуток времени, но теперь, без паники, вопросов и сомнений — и тоски — он ощутил чистый, сияющий свет покоя. Вот как ощущалось счастье. Он был счастлив. Все, что он хотел сделать, это найти Вэй Ина, быть рядом с ним, слышать его смех, погрузиться в его пропитанное летом тепло. Но как бы он ни хотел пойти к нему прямо сейчас, решимость наполнила его сердце и укрепила его уверенность. Глаза Лань Ванцзи распахнулись, их золотистый оттенок горел как двойное пламя. Он потянулся к лобной ленте, спрятанной в рукав, и сжал ее концы, протянув между пальцами. Он вспоминал, как недавно она была намотана на запястье Вэй Ина, а потом повязана на его лоб нежными руками Вэй Ина, и затем прижата благоговейным поцелуем Вэй Ина. Его пальцы свободно касались шелка, поднося ткань к губам, чтобы принять этот жест, как непрямой поцелуй. Теперь он был готов. Он собирался найти подтверждение личности Мужа — Вэй Ина — а затем предъявить это им всем. Они не смогут больше ничего скрывать от него. (...и тогда он мог бы быть рядом с Вэй Ином.)* * *
Лань Ванцзи ожидал, что остальные, зная о его намерениях собрать информацию, рассредоточатся по территории, чтобы охватить самые важные места. Должно быть, именно по этой причине взволнованный Цзинъи стоял у двери в Библиотечный павильон. При такой малочисленности команды это было практически бесполезно. Охрана двери означала, что Цзинъи не мог обыскивать территорию, и вдобавок ко всему младший кажется слишком взбалмошный тип, чтобы должным образом выполнять работу охранника. В глубине души Лань Ванцзи находил удовольствие использовать тактику Вэй Ина против его же соратников. Полностью обогнув главный вход, Лань Ванцзи спрятался в цветущих ветках магнолии, позволив ее сладкому аромату заглушить собственный аромат благовоний сандалового дерева. Сейчас, весной, цветы были настолько густыми, что среди ярко-розового и снежно-белого можно было совершенно затеряться, если оставаться неподвижным — не, то чтобы Цзинъи когда-либо предполагал найти сурового Ханьгуан-цзюня, прячущимся на дереве как мальчик-озорник. Цзинъи и не поднял голову даже. Вместо этого он с большим подозрением отнесся к шорохам листвы поблизости и чуть не подскочил при первом звуке. Осознав мгновение спустя, что на самом деле, это всего лишь листья, он выпрямился и напряженно оглянулся, как будто сейчас поймает нарушителя, который явно поблизости, который, должно быть, и сорвал лист, только что унесенный ветром. Энтузиазм Цзинъи заставил его погнаться за чем-то в противоположном направлении, а Лань Ванцзи, наблюдая за нелепой сценой, слегка покачал головой. Лучшей возможности и не требуется, Лань Ванцзи отправил малейшую каплю своей духовной энергии на окно второго этажа, чтобы отпереть его и открыть ставни. В этот же самый миг Цзинъи издал вдалеке крик «Эй!» вероятно, думая, что вот-вот кого-то настигнет, только чтобы обнаружить полное отсутствие кого-либо. К тому времени, когда Цзинъи показалось, что он опять услышал тихий шелест дерева позади себя, окно на втором этаже Библиотечного павильона уже было закрыто, и там никого не было.***
Сердце Лань Ванцзи дрогнуло, когда он увидел комнату точно такой, какой она была в тот день, когда Вэй Ин ворвался туда через окно с двумя кроликами в руках. Было забавно вспоминать то время, уподобившись старику думающему о своей юности, учитывая, что, формально говоря, прошло почти два десятилетия с тех пор, как произошли те события. Даже если для него прошел всего лишь год. Он не должен был думать о своем юном «я» с такой снисходительностью, но он ничего не мог с собой поделать, пока его пальцы скользили по столу вдоль дорожки, которую когда-то пересекли чернильные следы кроличьих лап. (Этих кроликов, несомненно, уже нет в живых. Лань Ванцзи потискает их покрепче и подольше, когда, наконец, вернется домой.) Он продолжал двигаться, касаясь темных деревянных балок, позволяя себе дрейфовать по пространству, заполненному Вэй Ином. Не было нужды уточнять, как в то время это происшествие его мучило и бесило. Он внезапно оторвался от своих мыслей, когда его пальцы коснулись гладкого дерева там, где он ожидал почувствовать углубление. На этом самом месте была царапина, которую Вэй Ин когда-то оставил из-за своей безалаберности. Тактильная память об этом была так сильна, ведь Лань Ванцзи провел смущающее количество часов, поглаживая пальцем отметину, сравнивая его с той отметиной, которую Вэй Ин, так же сам не заметив, оставил в его сердце. (Или не так «незаметно», как тогда ему казалось? Было странно переоценивать все, что Вэй Ин когда-либо говорил и делал с ним, как возможный флирт. Может быть, он все это время ничего не замечал.) Как бы то ни было, знакомая вмятина исчезла. Он… предположил, что это уже не имеет значения, раз настоящий Вэй Ин рядом с ним, но это так долго утешало его. Лань Ванцзи сбитый с толку и немного раздраженный этой пропажей, пригляделся к древесине. Он затормозил — это было глупо. За два десятка лет несомненно проводилось техническое обслуживание, вещи ремонтировались и заменялись. Некогда останавливаться на воспоминаниях, время поджимает. Лань Ванцзи направился к секции записей. Его брак, будь то полная церемония или скромные три поклона, будет задокументирован в этих томах. Нужно просеять информацию за 18 лет, но это не так уж и сложно — найти имя Мужа в рядом с собственным — каждый год в ордене Лань не так много браков. Каково же было удивление, когда он вытащил требуемый том только для того, чтобы увидеть желтый лист талисмана, запечатавший книгу. Он уставился на него с отвисшей челюстью и зашипел как кипящий чайник. Муж уже был здесь. И предвосхитил его действия. Муж хорошо знал его — еще одна вещь, которая должна была бы быть приятной, не работай она сейчас против него. Но Муж недооценил его решимость, Лань Ванцзи положил руку на талисман. Он направил свою энергию в ладонь, наблюдая, как талисман сопротивляется его духовной энергии, отчаянно пытаясь выполнить свое предназначение и защитить том. Его края приподнялись и растрепались, тут голубое призрачное пламя сожгло лист талисмана. Лист под действием чрезвычайно мощной ци заклинателя сгорел, но обжег переплет книги так, что теперь нужно будет заменять обложку. Лань Ванцзи поморщился при мысли о повреждении какой-либо книги, и Муж, вероятно, рассчитывал на то что Ванцзи не станет портить книги, но сейчас была необходимость, а содержимое не пострадало. Лань Ванцзи открыл книгу, отыскивая разделы, охватывающие последние два десятилетия… … и на каждой странице был рисунок — каракуль, изображающий Мужа с прищуренным глазом и высунутым языком, — наклеенный поверх страниц другим связывающим талисманом. На секунду все, что мог делать Лань Ванцзи, — это смотреть на дурацкое изображение и изумляться наглости Мужа. По крайней мере, до тех пор, пока не прошипел разочарованным шёпотом: «Вэй Ин!» Следующий звук был чем-то средним между стоном и рычанием. Если попытаться силой удалить эти нелепые рисунки, содержимое страниц будет точно так же выжжено, как и обложка. Он все еще испытывал сильное искушение взять с собой книгу и указать на эти рисунки как на несомненное творение рук Вэй Ина, но Лань Ванцзи отложил ее в сторону, осматривая остальную часть библиотеки в поисках чего-нибудь, что могло бы дать более конкретные доказательства. Только все, что могло иметь хоть какой-то намек на что-то важное, тоже было запечатано. Бесполезно. Муж уже был здесь и спрятал все ценное. Чем дольше тут торчать, тем больше шансов упустить другие возможности. Снаружи зазвенел гонг.***
Лань Ванцзи понимал, что возвращение в Цзинши, несомненно, будет рискованным, но необходимым шагом, так как там содержится ключевая информация о Муже и его жизни. Поэтому, когда он увидел только Сычжуя, охраняющего дом, Лань Ванцзи не мог не заподозрить ловушку. Он не торопился, наблюдая за местностью, но, сколько бы не ждал, поблизости не обнаружилось никаких признаков кого-либо еще. Лань Ванцзи задумался. Это может быть безрассудно, но у него мало времени, и вполне возможно, что Муж и Сичэнь-гэ продолжают свои поиски в другом месте. Тем более, что Цзинши не такая большая, как Библиотечный павильон — с Сычжуем в качестве охранника проникнуть незамеченным невозможно. Это означало, что ему нужно ожесточить свое сердце, если он хочет войти. Лань Сычжуй не ожидал нападения, и у него была лишь доля секунды, чтобы отреагировать, когда Лань Ванцзи возник перед ним. Младший развернулся, потрясенный тем, что к нему подкрались, и попытался увернуться от Лань Ванцзи. — А? — ах! — замешательство заставило дрожать его голос, глаза расширились. — Ханьгуа…!!!. Шок Сычжуя удвоился, когда его губы внезапно сомкнулись под заклятием молчания. Младший все еще поворачивал голову через плечо, пытаясь отреагировать на сбивающую с толку ситуацию, когда рука Лань Ванцзи легким движением метнулась к позвоночнику Сычжуя. Потребовалось всего одно мгновение, и Сычжуй был поражен заклинанием блокировки тела. Он задеревенел, начав падать назад и не имея возможности прервать приземление. Столь же легким движением Лань Ванцзи подхватил младшего на руки прежде, чем тот оказался на земле. Не то чтобы Лань Ванцзи особенно хотел вот так носить незнакомого парня, тем более соперника за привязанность мужа, (он скривился, вспомнив с каким открытым восхищением Муж относился к Сычжую)… но Лань Ванцзи понимал, что виновный здесь он. Причинять Сычжую вреда он не хотел. Немой и застывший, Сычжуй посмотрел на него своими большими глазами, полными обиды. Он тягуче моргал, глубоко вздыхал. Во взгляде Сычжуя появилась покорность, он смирился с тем что бесспорно проиграл этот раунд, и мудро не сопротивлялся, но было и что-то еще. Удивление, наверное, что попался вот так? Смущение, оттого что несут как девицу? Разочарование? Сычжуй смотрел достаточно пристально, чтобы пробудить любопытство Лань Ванцзи. Вэй Ин, вероятно, в такой ситуации снял бы заклятие молчания, чтобы узнать, что ему хотят сказать, — Лань Ванцзи не стал этого делать. Лань Ванцзи обошел Цзинши и разместил Сычжуя в тени здания, прислоненным к стене в сидячем положении. Он сложил руки в формальном приветствии и низко поклонился. — Лань Сычжуй, ты не сделал ничего плохого. Ванцзи приносит глубокие извинения за это неуважение. Хотя Сычжуй был Лань, он не мог отменить заклинание молчания, наложенное его старшим, которым технически Лань Ванцзи был в этом теле. Сычжуй мог только моргать и дышать. Тем не менее, он, казалось, любезно принял извинения, как и свое поражение. — Ты будешь свободен к закату. Пожалуйста, извини меня, — сказал Лань Ванцзи, еще раз поклонившись, прежде чем вернуться к передней части Цзинши. Он вошел, осознавая, что, если Сичэнь-гэ или Муж вернутся, они сразу же заметят отсутствие Сычжуя. Вот найти здесь тот меч — это будет неопровержимым доказательством личности Вэй Ина. Был, по крайней мере, неплохой шанс, что меч все еще здесь: сегодня утром Муж вышел без него. А если он был занят засекречиванием архивов в библиотеке, у него не было бы времени прибраться и здесь, не так ли? Лань Ванцзи тщательно обыскивал помещение в поисках этого меча, его же трудно не заметить. Вместо этого он нашел бамбуковую дицзы, которая, как он догадывался, принадлежала не ему, а Мужу. Он повертел ее в руках, чувствуя странную, необъяснимую энергию вокруг нее. Он никогда не видел такого черного бамбука — из какого стебля это вырезано? Он снова перевернул ее, и на этот раз пальцы коснулись выгравированных иероглифов. 陈情 Чэньцин. Прежние чувства. Лань Ванцзи задумался над именем также сильно, как и о том, когда Вэй Ин научился давать имена так хорошо. Лань Ванцзи видел, как Вэй Ин дул во всевозможные самодельные флейты во время своего пребывания в качестве приглашенного ученика, но он использовал их в основном для создания шума, а не как настоящие инструменты. Лань Ванцзи на самом деле не знал, может ли Вэй Ин нормально играть, не говоря уже о том, чтобы заниматься музыкальным совершенствованием — или он научился после того, как они поженились? Его тонкие пальцы скользнули по дереву, бессознательно поднося мундштук к губам, но резко остановились, всего в одном дыхании. Его разум интенсивно возмущался и повторял свои правила — за сегодня Лань Ванцзи уже украл достаточно непрямых поцелуев. Он осторожно положил дицзы на колени, вместо этого снова задумавшись над именем. «...Я хотел изложить свои мысли и объяснить свои действия: я и не представлял, что это будет считаться преступлением...» — он задумчиво пробормотал про себя эти грустные строки. Вэй Ин всегда вел себя настолько дерзко и беззаботно, что можно было легко не заметить, насколько он тонко чувствующий и ранимый. Нет… Было легко быть холодным по отношению к Вэй Ину и не обращать внимания на то, как глубоко любое из его чувств. Хотя Лань Ванцзи знал, что это неправда, такие мысли были своего рода самозащитой его собственных хрупких чувств. Не помогало и то, что Вэй Ин почти поощрял других относиться к нему с таким же пренебрежением, с которым сам относился к себе, убеждая всех, что в его сердце нет ни боли, ни потерь, ни болезни, ни более глубоких чувств. «...то, что со мной обошлись несправедливо, ясно как дневной свет, ярко, как звезда в небе», — продолжил Лань Ванцзи следующий стих. Он был знаком с горькой поэмой Цюй Юаня, наполненной яростью, отчаянием и заботой о своем народе. Любой, кто прочитал строки, должен был принять во внимание потерянную жизнь поэта и вспомнить его самоубийство: Цюй Юань утопился в реке Ми-ло. Это стихотворение должно было стать последними словами перед тем, как он совершит смертельный прыжок, его «прежние чувства» были мольбой к другим не оставлять свои слова недосказанными. Лань Ванцзи снова заставил утихнуть свои мысли. О чем думал Муж, когда играл на этом инструменте? Лань Ванцзи судорожно вздохнул. Какая-то часть его утверждала, что он слишком глубоко вчитывается в это имя. Чувство вины съедало Лань Ванцзи, он обнаружил, что хочет оправдываться и объяснить свои действия. — Вэй Ин, — печально вздохнул он. Он поднялся и осторожно положил флейту на ее законное место в футляр на столе Мужа, обращаясь с ней как со священной реликвией. Лань Ванцзи до сих пор не нашел ни Суйбяня, ни каких-либо других улик, связывающих Мужа с Вэй Ином. Он с любопытством присвистнул, когда обнаружил среди одежды Мужа что-то похожее на черно-красную форму ордена Вэнь. Нет, просто показалось. Мотив пламени на рукавах похож, но нет защитных знаков, а ткань недостаточно качественная, уж точно не такая, какая была бы у заклинателей из Ордена Вэнь. Это просто одежда, ее сходство случайно, и впервые Лань Ванцзи вздохнул с облегчением, оказавшись в тупике. Он не был уверен, что почувствовал бы, если у Мужа действительно были одежды Вэнь, в то время как не было ни следа пурпурных ханьфу Юньмэн Цзян или их кланового серебряного колокольчика. Что касается меча Мужа... Вполне возможно, что Муж имел с собой сумку или рукав цянькунь, и сегодня утром вышел, спрятав свой меч туда. Лань Ванцзи полез в тайник под половицей. Если они давно женаты, Муж должен был уже знать о нем — не так ли? Вероятно, он не стал бы оставлять там ничего, что хотел бы скрыть от Лань Ванцзи. Любопытство взяло верх, и он поднял деревянную панель. На первый взгляд, как будто некоторые предметы были убраны из самой передней части скрытого пространства, оно оставалось пустым и неиспользованным, выглядело подозрительно. Лань Ванцзи прищурился, пригнулся, чтобы получше разглядеть, и понял, что в дальнем углу что-то есть еще. Один ящик. Лань Ванцзи потянулся к шкатулке и вытащил ее на свет. Это был ящик с книгами, наверху которого лежал экземпляр «Лунъяна». Целая коробка книг об обрезанных рукавах! На один момент мозг Ванцзи отключился от ярости, столкнувшись с подобным развратом. А еще — небольшая записка, оставленная для него Мужем, торчала между страницами «Лунъяна», там говорилось: «Поскольку ты ищешь что-то любопытное, я подумал, что ты, возможно, захочешь ознакомиться с нашей лучшей коллекцией, так что ты должен быть готов на случай, если захочешь чего-нибудь поинтереснее сегодня вечером…» Записка дополнялась грубым рисунком двух целующихся. Стыд и смущение лишили его самоконтроля, его идеальный, ледяной фасад лопнул в одно мгновение. «ВЭЙ ИН!!!» Снаружи Сычжуй услышал разъяренный грохот, эхом отдавшийся от половиц, и просто вздохнул, закрыв глаза. Внутри Цзинши уши Лань Ванцзи полыхали ярко-красным, а глаза лезли на лоб. Он швырнул ящик через всю комнату и пыхтел, тяжело вздымая грудь. Кидаться ящиком оказалось плохой идеей: теперь по комнате были разбросаны десятки непристойных изображений, еще несколько десятков разрозненных рисунков медленно сыпались дождем вокруг Лань Ванцзи. Этот!!! Бесстыдник!!! Невозможно даже было предположить какого сорта ловушку тут установит Муж — а такое было даже не первый раз, — и он в нее попался! А потом записка. Это снова привело его в замешательство. Лань Ванцзи знал, что Муж просто дразнит его, что у него нет серьезных намерений на самом деле… на самом деле… «Если Муж думает, что это всего лишь шутка…», — мозг Лань Ванцзи проиллюстрировал книгу образами Вэй Ина — Мужа — и того, и другого, — и внезапно его рот наполнился слюной, кожу начало покалывать, дрожь пробежала по конечностям. Затаив дыхание, он медленно потянулся к ближайшей книге. Прижав ее одним пальцем, подтащил по полу к себе так осторожно, как будто она угрожала обжечь его. Он просто убедится. Потому что Муж ошибся, полагая, что он Лунъян еще не изучил. (Это... Это было академическое исследование. Своего рода. Какими бы тщетными он ни считал свои надежды, он хотел знать, как прикоснуться к Вэй Ину, если небеса когда-нибудь благословят его такой возможностью.) «Предложение» Мужа произвело на него мучительное впечатление, потому что он этого хотел, это было все, о чем он мог думать, каково это — близко изучить тело Вэй Ина, каково это — прикасаться к нему и вызывать у него стоны удовольствия. Этот проклятый человек. Он, вероятно, смеялся над ним прямо сейчас, где бы ни был, готовя еще больший хаос — в то время как Лань Ванцзи молча кипел в собственной крови. Он должен сжечь все это. Вместо этого он перевернул страницу и отстраненно задумался, как он сделает то или иное с Вэй Ином. Лань Ванцзи закусил губу. …и снова отшвырнул книгу, когда понял, как его предали разум и тело, и последнее в ответ зашевелилось. Ради своего самообладания ему нужно было уйти отсюда как можно скорее, также ради своего самообладания он совершенно не мог уйти отсюда в ближайшее время. Нельзя покидать комнату в таком состоянии, и поэтому он просто надеялся, что никто больше не войдет в Цзинши в поисках его. Вместо этого Лань Ванцзи заперся в своей спальне. «Их спальня», — педантично поправил его разум. Не то чтобы сейчас это было похоже на спальню, учитывая плачевное состояние разрубленной пополам кровати. Лань Ванцзи сел на пол, быстро, с шипением вдохнул и выдохнул, сосредоточившись на восстановлении баланса ци… Он медленно пришел в себя после медитации. Хотя исследование Цзинши оказалось менее плодотворным, чем он надеялся, он старался не допустить, чтобы небольшая неудача с весенними книгами обесценила то, что он обнаружил, а именно существование Чэньцин. На данный момент — это тоже результат. Лань Ванцзи остановился, не успев дойти до двери… Он обернулся в сторону стеллажа с небольшой коллекцией личных книг. Мысль, которая у него была… глупая надежда, честно говоря. Прошло восемнадцать лет, и даже мебель в библиотеке заменили, каковы были шансы, что один конкретный подарок останется точно там, где он его оставил? Тем не менее, если бы он был там… Лань Ванцзи опустился на колени перед шкафчиком, просматривая книги на второй снизу полке, пока не увидел его: сборник стихов, прямо там, где он всегда его оставлял, третий слева, словно не тронутый за прошедшие годы. Он вытащил книгу, и она автоматически открылась на стихотворении Тао Юаньмина так как в это место как закладка был вставлен дополнительный лист бумаги. Портрет сосредоточенно читающего Лань Ванцзи с цветком в волосах все еще бережно хранился спустя почти два десятилетия и хранился в том же самом месте, где он всегда его прятал. Рисунок Вэй Ина. Стихотворение рядом, как своего рода подпись: «Мой дом посреди шумного города стоит, Но ни звук карет и лошадей, ни голоса людей Не долетают до меня. Как такое возможно? Закрытое сердце создает вокруг себя пустыню. Я срываю цветы у восточной изгороди, И вглядываюсь в далекие холмы. Горный воздух в сумерках свеж: В небе птицы летят по двое. В этих вещах кроется глубокий смысл; Но когда мы хотим выразить его, слова внезапно нас подводят». Лань Ванцзи осознавал, что в глазах тогдашнего Вэй Ина он был не более чем легендарным отшельником, поэтому не было лучшего места, где оставить свой портрет — рядом со стихом, романтизирующим отшельничество. Он представил себе, как Вэй Ин говорит ему, что стихотворение идеально подходит такому скучному зануде, как он, прежде чем убежать со смехом. «Почему он держал его здесь даже сейчас»? — задумался Ванцзи. Возможно, потому, что даже годы спустя в этих словах была правда. Закрытое сердце создало вокруг себя пустыню, как непреодолимую преграду. (И словами так и не удалось выражать свои чувства.) («Запутанная любовная поэма отшельника, живущего среди людей», — засмеялся бы Вэй Ин.) Лань Ванцзи вынул рисунок и посмотрел на едва пожелтевший лист, черные чернила все еще были четкими, а края даже не обтрепались. Он знал, что технически это ничего не доказывает, но мотивы его поступков не смогли бы измениться так даже за 20 лет. Не было ощущения, что он открывает секрет о себе из будущего; он увидел то, что всегда видел на этой бумаге. Его сердце было на этой бумаге. Он не стал бы бережно хранить память о прежней любви, будучи в счастливом браке с другим. Он держал это здесь, в том же самом месте, потому что его привязанность никогда не менялась. Муж был Вэй Ин. Погодите-ка… Лань Ванцзи нахмурился. При ближайшем рассмотрении он увидел, что рисунок не был таким неизменившимся, как показалось сначала. В некоторых местах бумага сморщилась как будто на нее упали капли воды. Он снова взглянул на книгу, но не увидел подобных следов повреждения водой на страницах. Ого. Он плакал над этим изображением. Он вспомнил флейту Чэньцин, лежащую в соседней комнате, и задумался, как все это сочетается. Впервые за этот день Лань Ванцзи задумался о том, что неизвестные восемнадцать лет не были ни такими безоблачными и счастливыми, как он первоначально подумал. Этот Муж явно хочет скрывать от него будущее не только из желания защищать собственную реальность от парадоксов перемещения во времени. Немного ошеломленный этой идеей, Лань Ванцзи вернул рисунок на место. Что бы он ни обнаружил, что бы ни готовило ему будущее, он примет все это и займет свое место рядом с Вэй Ином.***
Ужин уже закончился, и, увидев учеников, идущих через Облачные Глубины, Лань Ванцзи еще раз осознал, сколько времени он провел в Цзинши: слишком много. Он не хотел показываться никому из учеников Лань, выдавая себя, но учитывая нехватку времени и других возможностей, он наконец решился пойти прямым путем и просто спросить. Лань Ванцзи явился перед парой незнакомых учеников лет пятнадцати-шестнадцати, преградив им путь. Им потребовалось всего одно мгновение, чтобы понять, кто именно их остановил. Ни один из них не мог удержаться от потрясенного взгляда на голый лоб Лань Ванцзи, где на своем законном месте отсутствовала лобная лента. — «Пялиться на других запрещено», — процитировал Лань Ванцзи, и оба мальчика вздрогнули, неловко потупив взгляд. Они по-прежнему не приветствовали его, но Лань Ванцзи проигнорировал грубое поведение. Он окинул взглядом этих двоих, затем сосредоточил свое внимание на том, что стоял справа. Мальчик осознал, что ему не повезло стать объектом внимания Лань Ванцзи, и еще больше напрягся. — Ты, — сказал Лань Ванцзи. Мальчик продолжал смотреть в точку прямо над головой Лань Ванцзи. Уголок губ Лань Ванцзи едва дернулся в сторону. — Отвечай. Мальчик сначала порозовел, а потом совершенно побагровел. И даже не дышал, как будто хотел удержать последний вздох, перед тем как его утопят. (Почему он задерживает дыхание? Даже его друг выглядит обеспокоенным.) — Мгм, — Лань Ванцзи неодобрительно хмыкнул, уверенный, что стоит подождать пока мальчик начнет дышать. Зато второй, когда Ванцзи глянул на него — возможно слишком резко — громко взвизгнул, а затем быстро прикрыл рот обеими руками, как будто пытаясь поймать вылетевший писк. —?!.. Что здесь происходит? — …Вы оба отказываетесь говорить со мной? — Никто не сказал в ответ ни слова. Однако на этот раз мальчик слева наклонился к своему другу, чтобы прошептать. — Цзэу-цзюнь сказал, нельзя разговаривать, даже не смотреть, — прошептал мальчик своему другу на ухо, краем глаза кося на Ванцзи. Мальчик справа, все еще заморожено уставившийся на точку над головой Лань Ванцзи, наконец выдохнул, его надутые щеки втянулись. Лань Ванцзи втянул воздух сквозь зубы. Конечно. Распоряжение. Брат составил официальный приказ, чтобы все ученики, все члены клана не разговаривали с ним и вообще избегали Лань Ванцзи. Тогда нет и шанса продвинутся в поисках. Хотя… Эти двое явно сломаются под давлением, учитывая, как они уже нервничают, но Лань Ванцзи не стал бы принуждать их нарушать приказы. Как бы не было неприятно выйти к очередному тупику, он найдет другой путь. Лань Ванцзи слегка кивнул им в знак одобрения и повернулся, чтобы уйти, не сказав больше ни слова. Позади него оба мальчика облегченно выдохнули, напряжение спало. Лань Ванцзи был уверен, что на этом все и закончилось, но как только он свернул за угол, снова услышал голоса этих учеников. — Приветствую, глава ордена Лань, — хором сказали мальчики, явно недалеко уйдя, и Лань Ванцзи остановился как вкопанный. Сичэнь-гэ был там. Если он задержится еще на мгновение, его обнаружат. (Или, может быть, Сичэнь-гэ уже видел его?) — Добрый вечер, Цзюи-эр, Хуншоу-эр… — мягкий тон голоса Сичэнь-гэ разнесся по ветру. Лань Ванцзи не мешкая запрыгнул на крышу и использовал свою духовную силу, чтобы мягко и бесшумно приземлиться на одну ногу, прежде чем осторожно поставить другую, а затем взобрался по черепичному скату, чтобы слушать, находясь вне поля зрения. К этому времени мальчики уже закончили свои приветствия, но их волнение все еще было ощутимо. — …Для нас большая честь приветствовать вас снова, Цзэу-цзюнь. — Да! Мы никак не ожидали увидеть вас снова за ужином, но сюрприз был приятным! Лань Ванцзи представил, как мешало Сичэнь-гэ искать его то, что все члены Ордена хотели поприветствовать своего главу, только вышедшего из уединения. Сичэнь-гэ был слишком вежлив, чтобы от кого-либо отмахнуться, даже с самыми младшими учениками он обращался со вниманием, подобающим принцам, следя за тем, чтобы каждого уважали и слышали. Но… ужин? Сичэнь-гэ пошел есть? Он не искал его? — Спасибо вам обоим за добрые слова. Я могу искренне признать, что мне доставило удовольствие снова увидеть всех вместе, и у меня все хорошо. Мальчики издавали тихие, довольные звуки, просто расцветая от внимания Сичэнь-гэ, когда тот задавал вопросы об их учебе за последний год и о том, как они поживают. Это было невыносимо сладко. В этом разговоре не было ничего полезного для него, и он уже собирался уйти, как снова услышал свое имя. — …подождите, вы видели Ванцзи? — Да, Глава ордена! Но мы молчали, как и обещали! — Мы ему ни слова не сказали! — Что он делал? — Ничего, Цзэу-цзюнь! Он немного заставлял нас разговаривать, но мы держались! Потом он ушел. — Это было так странно, увидеть его без ленты на лбу. Я был уверен, что заговорю от удивления, просто увидев это! — У него на лбу не было ленты?.. Мальчики подтверждающее загудели и выпалили: — Это было испытание, да? Мы прошли испытание? — Значит ли это, что наша часть закончилась? Мы можем теперь разговаривать с ним и, хм… с его мужем, снова? Похоже, в приказе также было предупреждение не произносить имя Мужа, но мальчики явно не знали, как назвать его иначе. Лань Чжань мог слышать, как другой мальчик нерешительно прошептал: «Лаоши?» как бы опасаясь давать Мужу такой титул и спрашивая разрешения. — Вы очень хорошо справились, — похвалил Сичэнь-гэ. — Но, пожалуйста, помните, что этот эксперимент будет недействительным если не все продержатся до конца. Ученики кивнули. — Мальчики, вы уже получили талисманы от вашего Лаоши? — Да, Цзэу-цзюнь! — Похоже, он столько сделал, что всем хватит по одному. Находясь на расстоянии, Лань Ванцзи стиснул зубы, задаваясь вопросом, что делает этот новый талисман. (Изготовление талисманов для целого ордена... должно быть, именно так Муж провел тот час, когда Лань Ванцзи со своим братом были у дома их матери.) — Хорошо, хорошо, всегда держите их при себе. — Сичэнь-гэ сказал слегка шутливо. — Ведь вы же не хотите, чтобы ваш лаоши был вынужден приклеить их на вас? — Ах! — Нет, конечно нет! — Мы обязательно будем держать их при себе все время! Горло Лань Ванцзи сжалось от неприятного прозрения. Библиотека, весенние книги в Цзинши — все это было просто отвлечением. Он вдруг вспомнил, как Муж обернулся, когда Лань Ванцзи прятался за восточным двором подслушивая их планы. Муж все это время знал, что он был там, но вместо того, чтобы позвать, позволил Лань Ванцзи поверить, что он остался незамеченным. Бегство Ванцзи только обеспечило Мужу возможность скрыть все, что он посчитает нужным. Когда утром Муж выгнал Лань Ванцзи из Цзинши для одевания, на которое ушло сомнительно много времени… То время, которое прошло пока четверка «искала его» — все это дало Мужу возможность подделать информацию, которую Лань Ванцзи хотел найти. За это время Муж и Брат могли беспрепятственно разобраться с орденом. Вот почему только Цзинъи и Сычжуй были поставлены в качестве бесполезных охранников, все это было просто приманкой! Он был богомолом, не подозревавшим об иволге позади него. (Лань Ванцзи чувствовал себя ужасно глупо.) Перед его мысленным взором возник образ Мужа дразняще высовывающим язык, как на тех рисунках в библиотеке. Он играл на Лань Ванцзи, как на флейте. Лань Ванцзи сжал кулак, раздражение снова закипело… (Он также чувствовал более чем легкое влечение. Mысль которую он категорически не должен думать прямо сейчас.) — Если вы оба извините меня, так где, вы, сказали, видели Ханьгуан-цзюня? Мне нужно найти его… — Голос Сичэнь-гэ вырвал Лань Ванцзи из задумчивости. Он замер, пригнувшись поближе к черепице крыши, пока мальчики указывали, где они его видели, не подозревая о его текущем местоположении прямо над ними. Значит, Брат наконец-то собирается обнаружить его. Новая волна своеволия вспыхнула от всего, что он сегодня услышал. Неважно. Раз невозможно получить ответы, которые искал, здесь, в Облачных Глубинах, значит ему просто нужно уйти. Кто-то в городе Цайи наверняка должен знать, на ком женился Ханьгуан-цзюнь, даже если покажется глупым такое спрашивать. Если придется, он долетит и до Пристани Лотоса. Когда Сичэнь-гэ начал двигаться по пути, указанному ему младшими, Лань Ванцзи побежал в противоположном направлении, чтобы спуститься с горы.***
Лань Ванцзи никогда не матерился, но, если и был когда-нибудь подходящий случай, то несомненно, сейчас. На полпути вниз с горы, довольный своим спасением, он впечатался лицом в защитный барьер, окружавший Облачные Глубины. Невозможно, у него же есть пропуск?! Ощупав руками тело, он с очевидной ясностью осознал, что нефритовый жетон украден. Как и когда...? В памяти немедленно всплыло воспоминание о том, как Муж похотливо бросился на колени Лань Ванцзи в Ханьши. Он думал, что к этому времени уже полностью израсходовал свой лимит покраснения до конца дня, но, видимо, что-то еще осталось — выносливость всегда была среди его сильных сторон. На этот раз он просто не мог не ущипнуть переносицу, чтобы унять головную боль, и нет нужды повторять, как вся его кожа порозовела от разочарования и смущения. Он был так рассеян, глядя на Мужа, а потом разозлился на него, а потом был ошеломлен тем, что происходило на глазах у Брата, что даже не заметил… …какими поразительно легкими и проворными были руки Мужа. Уши Лань Ванцзи полыхали. Во всем виноват Муж. С его выходками и этой запиской... Нет. Это слишком! Чистое упрямство бушевало внутри, казалось бы, спокойного Нефрита. Если Муж хочет Лань Ванцзи, то пусть придет и заберет его. Лань Ванцзи уже принадлежал ему. Мини-театр: Лань Ванцзи: *получил один непрямой поцелуй* Лань Ванцзи: *не позволяет себе даже второго косвенного поцелуя* Лань Ванцзи: Всё, теперь я бунтарь-плохой мальчик. Лань Ванцзи: *портит книги, читает порно, плачет из-за стихов, затевает драки* Вэй Усянь: Круто, круто. Я так горжусь тобой, Сяо-Чжань! Почти похоже на то, как ведут себя подростки в переходном возрасте, ты соответствуешь своим 18 годам! Теперь тебе нужно напиться и заняться сексом. Лань Ванцзи: ...Заметьте, не я это предложил! Вэй Усянь: …А? Лань Ванцзи: *открывает календарь-ежедневник* Я приду за тобой в следующей главе. Вэй Усянь: Э?
