Глава 2. Распущенность запрещена
31 октября 2024 г., 17:00
Лань Ванцзи не заметил, что на самом деле он согнулся пополам, пока не попытался подняться с того места, где он был прижат к разрубленной кровати. Странный… муж… мужчина отпустил его, но все еще маячил поблизости, его искренняя забота опровергалась тем, что он выглядел чересчур удивленным страданиями Лань Ванцзи.
«Мы женаты?!!!»
— Это невозможно, — тихо, но непреклонно вслух заявил Лань Ванцзи.
Но как только он это сказал, он почувствовал, что это могло быть возможно. (Это личное заключение. Другому человеку не нужно его слышать.) Очевидно, что он многое упускал, но все улики указывали на истинность утверждения другого человека. В Цзинши произошли изменения, не сразу заметные, но присутствующие, которые указывали на то, что два человека живут бок о бок. Новые безделушки на полках, несколько рисунков на стенах, шкаф, полный одежды, которой у него не было, даже второй стол в углу — не совсем неубранный, но определенно в более хаотичном состоянии, чем когда-либо было на столе у Лань Ванцзи.
Был он сам, — человек, который презирал физический контакт, особенно с незнакомцами, — и все же необъяснимо расслаблявшийся каждый раз, когда этот человек прикасался к нему, позволяя так легко себя подчинить и собой управлять. Это было похоже на мышечную память, только не для движений, а для ощущений. Как будто его тело уже давно имело интимную связь с этим человеком и реагировало в соответствии со своей памятью, прежде чем его разум успевал начать протестовать.
Из всего этого это было наиболее показательным доказательством для Лань Ванцзи. Пусть и тем, которое меньше всего можно было пощупать.
Но даже если он в глубине души ощущал, что ему сказали правду, это все еще было далеко до ясного понимания ситуации. Что-то явно происходило. Как он мог жениться, не помня человека перед ним, его предполагаемого супруга, не говоря уже о свадебной церемонии? Как его супругом мог быть мужчина? Старейшины не благословили бы такой союз, и он не планировал навлечь на свой клан такой позор. Что могло бы объяснить все это...
— Невозможно? Хм… — губы незнакомца сжались, но он сохранил свою совершенно нехорошую улыбку. А затем он пожал плечами, развел руками в стороны, как будто с этим ничего нельзя было поделать. — Ах, я действительно не думал, что добродетельный Ханьгуан-Цзюнь окажется таким бесчестным распутным типом, который затаскивает красивых мужчин в свою комнату, чтобы лишить их девственности.
Это почти чудо, что Лань Ванцзи не харкнул кровью, у него даже не было способности обдумать незнакомый титул «Ханьгуан-Цзюнь».
— Но, если вы так говорите…
— Хватит шутить, — плечи Лань Ванцзи дрожали, вплоть до запястий, но не ниже. Он держался решительно.
— А кто шутит?! Уж точно не я! После того, что ты сделал со мной этой ночью, тебе определенно придется на мне жениться, если мы еще этого не сделали! Не будь развратником! Возьми на себя ответственность!
Развратник. Из всех вещей — целомудрие. Он никогда… Распущенность запрещена. (По какой-то причине он вспоминает Вэй Ина, и то, как тот хвастался о множестве девушек, которых он поцеловал, и его возмущение переходит в гнев.)
— Непристойно. Безнравственно. Я никогда...
— Ты никогда, говоришь? Вот, иди сюда, посмотри на это!
Несмотря на все разумные побуждения его разума, он каким-то образом оказался прижатым к незнакомцу, а тот вытянул оба своих запястья, бок о бок. Они оба наклонились, чтобы изучить их, хотя Лань Ванцзи не особо понимал, что должен увидеть. Его лобная лента, привязанная к правому запястью, отвлекла его поначалу, хотя после прилежного разглядывания он смог довольно ясно различить красную, поврежденную кожу второго запястья на фоне чистых белых линий ткани на другом. Немного красного также выглядывало из-под обмотанного лентой запястья, хотя тут краснота была в основном скрыта.
— Ты ранен, — предположил Лань Ванцзи, едва заметно нахмурив бровь.
Возможно, это было недостающее объяснение, если бы незнакомец был ранен и нуждался в помощи... Нет, он все равно никогда бы не использовал свою налобную ленту в качестве бинта. Особенно не для такой легкой травмы. Лань Ванцзи вздохнул от разочарования. Это была бессмысленная идея, но вся ситуация была бессмыслицей. И это лучшее, что он мог придумать.
— Да, я ранен! — незнакомец, продолжая улыбаться, кивнул головой, почти как учитель, который подбодрил умного ученика, находящегося на верном пути. — Это натерто от связывания. Видишь?
— Мгм, — он увидел. Лань Ванцзи нахмурился еще сильнее, явно осознавая, что не понял намека. — Я не понимаю.
— Лань Чжань... — начал незнакомец, слегка нахмурившись. — Я знаю, что даже ты не так уж невинен.
Но Лань Ванцзи продолжал смотреть с пустым выражением на лице. Незнакомец взял одну из его рук и, прежде чем он успел возразить, раздвинул его большой и указательный пальцы на ширину ленты, завязанной на его запястье. Затем, не двигая рукой Лань Ванцзи, он подложил другое запястье под его пальцы так, чтобы пространство между ними, измеряющее ширину ленты, совпало с шириной одной из ран.
Теперь он понял. Как электрический разряд пробежал прямо по позвоночнику Лань Ванцзи. Его глаза расширились, и он сделал шаг назад от уличающих улик.
— Нет... Я... Нет... Не стал бы... — раздавались отрывистые, обрывочные оправдания.
Несправедливо, что незнакомец мог выглядеть таким довольным, когда его мир сотрясался каждую минуту.
— Тьфу! А что, как ты думаешь, случилось? Я связал сам себя?
Укоризненный взгляд мужчины испарился, он вытянул голову в сторону, чтобы размять шею и помассировал плечо рукой. Мысли Лань Ванцзи закружились, и на минуту эта улыбка только усилила почти пьяное замешательство в его мозгу. Он попытался сложить воедино, совершил ли он вчера вечером неисправимый грех против другого мужчины как жестокий истязатель…
(Он действительно такой ужасный?! Он делал ужасные вещи с Вэй Ином в уединении своих фантазий. Неужели он сошел с ума прошлой ночью и выместил все свои разочарования и желания на ничего не подозревающем человеке? Возможно ли, что он связал мужчину и «женился» на нем?)
…по крайней мере, пока ухмылка не появилась в уголке губ на лице напротив, и все замешательство Лань Ванцзи не превратилось обратно в возмущенный гнев.
— Я бы не стал использовать налобную ленту таким образом! — провозгласил он, закончив свою первоначальную мысль.
Это была какая-то жестокая шутка. Такая, которую Вэй Ин мог бы попытаться провернуть с ним, чтобы лишить его душевного спокойствия. Но ухмылка на лице мужчины только усилилась, глаза прикрылись почти плутовским блеском, голос внезапно стал убаюкивающим.
— О? Ты хочешь сказать, что никогда раньше об этом не думал?
— М-м… — он определенно думал об этом раньше. И не раз.
(Возможно, если он снова вытащит Бичэнь, незнакомец перестанет задавать столь острые вопросы.)
К счастью или к несчастью, мужчина неправильно истолковал звук.
— Так ты все еще не веришь? Я пытался пощадить тебя, Лань Чжань, но раз это тебя не поколебало...
Рука, которая массировала судорогу в сгибе плеча, оттянула воротник. Взгляд Лань Ванцзи невольно метнулся к вновь обнажившейся коже. На плече мужчины был след от укуса, опухший и в синяках.
Любой мог завязать ленту вокруг запястья человека, но кусать его голое плечо? Если это была шутка, то она была самой безвкусной. Лань Ванцзи не знал, почему он вдруг так расстроился при мысли о том, что кто-то другой укусил этого странного человека.
— Видишь? Вот куда все твои идеальные зубы вдавились. Прямо сюда. Это твой укус, Лань Чжань! Если ты мне не веришь, можешь укусить меня еще раз для сравнения.
Что?! Это было сейчас насущным вопросом. Его след от укуса? Снова укусить?
— И не только здесь! — продолжал мужчина, слегка расстегивая халат, чтобы показать еще один синяк под ключицей. — Есть еще этот, и этот, и этот, и... о, а это засос...
Лань Ванцзи застыл, как испуганный кролик, подвергшийся нападению. Руки мужчины начали ослаблять пояс, чтобы показать, где еще его кусали, отмечали и сосали.
— Не раздевайся! — закричал Лань Ванцзи в панике. Не раздумывая, он схватил разрезанную простыню с разрубленной пополам кровати и набросил ее на голову незнакомца и отбежал в другую часть комнаты. Незнакомец не отреагировал, только замер, возможно, ошеломленный таким поведением.
Лань Ванцзи с глубоким смущением полностью пожалел о своих действиях, когда незнакомец снова разразился истерическим смехом. Казалось, он даже упадет от смеха.
— ХАХАХАХАХАХА!!!! — он продолжал смеяться, стягивая простыню с макушки. — Что? Не можешь вынести, когда тебе рассказывают о твоих преступлениях, благородный Ханьгуан-Цзюнь?
В голосе незнакомца было что-то почти кокетливое, но Лань Ванцзи отказывался смотреть на него.
— ХАХАХА…
Лань Ванцзи стиснул зубы, сжал кулаки, темное облако снова надвинулось на его лицо.
— Ты бесстыдник! — наконец выпалил он. Этот так называемый муж. С каких это пор супруг так наслаждается страданиями своего партнера? — Ты превратил серьезные обвинения в шутку! Объясни свои действия!
— Серьёзные обвинения? Объяснить свои действия? Всё как я и сказал. Мы женаты! И никаких серьёзных обвинений — ты не сделал ничего, чего я не хотел бы, чтобы ты делал. Я соучастник! Очень соучаствующий!
Он, должно быть, заметил, что Лань Ванцзи, вероятно, был в двух минутах от того, чтобы потерять сознание либо от унижения, либо от чистой ярости, потому что снова успокоился:
— Я просто говорю, что это не стыдно для супружеской пары, — попытался он выразиться мягко. Для Лань Ванцзи это было менее убедительно, особенно потому, что он был уверен, что этот человек явно не посчитал бы это постыдным вне зависимости от семейного положения. У него, вероятно, даже не было чувства стыда.
Тем не менее, он закрыл глаза, сложил руки на груди и сумел снова вскипеть. «Излишние эмоции запрещены в Облачных Глубинах». Как и позволение своему разуму быть затуманенным.
— ...я не женат, — все еще упрямо отрицал он. — Абсолютно не женат.
— Хм? — незнакомец легко шел, приближаясь к спине Лань Ванцзи.
— Да, я не могу быть женат, — повторил он громче, чем прежде.
«Должно быть, какая-то ошибка, путаница. Как это может быть…» Он глубоко вздохнул, закрытые веки дернулись от блуждающих мыслей.
Если бы ему разрешили жениться на мужчине, он хотел бы только одного. Это то, что делало всю эту ситуацию еще более расстраивающей и запутанной. От его внимания не ускользнуло то, что этот человек был... жутко похож на Вэй Ина. Словно его преследовала тень, демон похоти, что-то, что слишком хорошо знало, чего он хочет, и искажало это. Но демон не мог возникнуть под защитой Облачных Глубин, да и Лань Ванцзи, как потомственный и обученный заклинатель, мог сказать, что незнакомец был просто человеком.
Это не остановило меланхолию, которая внезапно навалилась на него. Погода в горах могла измениться в одно мгновение. И Вэй Ин не был его.
— ...и я не собираюсь... когда-либо жениться, — заключил Лань Ванцзи тише, чем прежде, как признание. Так оно и было. Он просто не знал, почему почувствовал желание сделать такое признание незнакомцу.
После того, как они были настолько громкими и бурными, это затишье показалось бесконечно длиннее. Он задавался вопросом, почему именно эти слова успокоили его. Он все время скептически относился к истории о браке, отрицая незнакомца на каждом шагу. Может быть, он просто наконец сдался?
— Ты действительно планировал прожить всю жизнь в одиночестве, — мрачно сказал незнакомец, казалось, он признал какую-то ошибку, поправившись. — Ты действительно планировал никогда не жениться, да?
Но это тоже было ошибочно. Со своей стороны, Лань Ванцзи вообще ничего не ответил.
Вот тогда он вспомнил, что незнакомец сказал раньше, после стольких волнений и безумия он почти забыл об этом:
— Ты спросил, сплю ли я.
Незнакомец намеренно отвлекал его? Лань Ванцзи повернулся к мужчине, его ровный тон все еще обвинял:
— Ты знаешь больше, чем сказал.
Мужчина немного поежился, его улыбка внезапно стала смущенной, глаза избегали его взгляда. Лань Ванцзи затвердел от подтверждения:
— Больше никаких шуток. Говори.
— А, ха-ха. Старый добрый Лань Чжань. От него ничего не ускользнет, он пощады не даст, — замялся мужчина, скрывая нервозность. Прежде чем он успел надавить, мужчина махнул ему рукой, чтобы он приблизился. — Ладно, это правда. У меня есть несколько теорий. Просто… иди сюда. Будет легче показать, чем объяснить.
Если бы Лань Ванцзи ожидал чего-то фантастического, он был бы разочарован, когда мужчина просто провел его через комнату на несколько шагов, но, конечно, у него не было никаких ожиданий. Тем не менее, он был ошеломлен тем, что его привели к зеркалу. По крайней мере, пока он не увидел свое отражение.
Он ахнул, звук был почти неслышимым, когда он уставился на человека в зеркале. Это был он, и в то же время это был не он. После формирования Золотого ядра разрушительное воздействие возраста перестает полностью затрагивать совершенствующихся, и их внешность обретает своего рода вневременность после того, как они полностью созреют. Он никогда не думал, что найдет это благословение расстраивающим, но, глядя в зеркало, он увидел версию себя, повзрослевшую до неузнаваемости, и он даже не мог определить возраст на своем лице. Все, что он мог видеть, это то, что последние следы его юности истончились на его щеках и глазах, его челюсть острая, его плечи широкие — даже его рост, казалось, немного увеличился. Это определенно было его тело, но старше.
— К-как?.. — произнес он тихим от потрясения голосом. Его пальцы осторожно коснулись лица, отражающегося в прохладном стекле, лицо смотрело на него с таким же колеблющимся потрясением. На один абсурдный момент он почувствовал, что отражение не его собственное, и что если бы он протянул руку, то коснулся бы кого-то другого напротив. Отражение задумчиво сжимало подбородок.
— Хм, ну, в этом-то и вопрос, не так ли? Как и почему молодой Лань Чжань в настоящее время обитает в теле старшего Лань Чжаня? Очень загадочно.
Лань Ванцзи резко повернул голову к маленькому человеку, сузив глаза. У него было так много вопросов, больше, чем раньше, что он едва знал, с чего начать. Но что он почувствовал и первым мстительно заявил:
— Ты знал.
Казалось, мужчина прекрасно понял, что подразумевают эти два слова: «Ты знал, что происходит, знал, что что-то вызвало такое невероятное перемещение, знал, что я буду сбит с толку, и все равно решил вместо этого подразнить меня». Обвинение.
— У меня были подозрения, — согласился незнакомец, все еще такой озадаченный, и взгляд Лань Ванцзи сменился с жесткого на раздраженный. Мужчина повернулся к нему лицом, хлопнув в ладоши, и склонил голову в покаянии — едва ли искренний поклон, — хотя на его лице все еще была эта улыбка. (Это было до боли знакомо.)
— Мне жаль! Мне жаль! Не смотри так разочарованно! Я действительно не мог быть уверен ни в чем сразу, и хотел убедиться, что получил от тебя какие-то искренние реакции, чтобы помочь оценить ситуацию, прежде чем ты замкнешься.
Лань Ванцзи нахмурился от этого предположения, но промолчал. Мужчина не выпрямился из полупоклона, но поднял взгляд на Лань Ванцзи.
— И я не ошибся? Я знаю, что я, должно быть, незнакомец для тебя. Если бы я начал серьезно, ты бы все равно чувствовал себя неловко, но по-другому — формально и отстраненно, и мы бы ни в чем не разобрались! Но смотри, так мы уже прошли через всю неловкость и шок, ты не будешь ахать от каждого откровения, потому что худшее из них разгадал сам!
Лань Ванцзи уставился на мужчину, не зная, что и думать. Его мысли метались во все стороны. Когда тяжесть этой ситуации и ее потенциальная окончательность все больше и больше опускались на него давящим грузом. Что бы с ним ни случилось, он был очень далеко от дома в мире, который он больше не знал. И этот энергичный сумасброд был его единственной связью с реальностью.
Прежде чем он успел попытаться задать вопрос и глубже разобраться в ситуации, мужчина вопросительно посмотрел на него, внезапно снова став мягким и сладким. (Даже зная, что это был трюк, чтобы сделать его податливым, он чувствовал себя поддающимся на это.)
— Итак, сколько лет Лань Чжаню? Тебе должно больше двадцати, верно? Ты ответил, когда я назвал тебя «Ханьгуан-Цзюнь», — должно быть, Лань Ванцзи отрицательно поморщился, потому что мужчина радостно улыбнулся. — Я высказал предположение! Я довольно умный! Ага?
— Эм, не такой уж умный… — Лань Ванцзи отрицательно покачал головой, и мужчина тут же надул щеки от предполагаемого оскорбления. — Мне еще нет двадцати. Никогда не назывался «Ханьгуан-Цзюнь».
Глаза мужчины округлились, а челюсть комично отвисла.
— Что!? Н-но ты же на это отреагировал!
— Мн. Контекст. В комнате никого больше не было.
Он не был уверен, почему мужчина вдруг так побледнел. Неужели он так смущен, что сделал неверное предположение после тщеславных заявлений? Лань Ванцзи склонил голову в полуофициальном представлении:
— Этому восемнадцать.
Мужчина драматично выдохнул с облегчением, сдувшись настолько, что Лань Ванцзи приготовился ловить плоский блин вместо живого тела.
— О, слава Небожителям! Я так рано вбил себе в голову, что тебе двадцать, что когда ты сказал, что это не так, я на мгновение ужаснулся, подумав, что тебе могло быть четырнадцать, откуда мне знать! И тогда мне пришлось бы отправиться в уединение на следующие лет пять только за то, что я говорил в твоем присутствии.
— Мгм, — Лань Ванцзи оглядел мужчину. — Так значит, у тебя есть стыд.
— Лань Чжань! — возмущенно закричал он, прежде чем снова внезапно разразиться смехом. На этот раз смех был не таким громким, просто музыкальным, и прежде чем Лань Ванцзи успел поступить иначе, мужчина ласково похлопал его по груди. — Такой же смешной, как всегда!
Лань Ванцзи оторопел «я — смешной?»
— Хорошо, что ты взрослый, Лань Чжань, — сладко произнес мужчина. Лань Ванцзи напрягся: этот человек был совершенно бесстыдным. — Хм? Лань Чжань? Почему ты отступаешь? Почему ты делаешь такое лицо? Ой! Эй, Лань Чжань, я ничего такого не имел в виду...
Лань Ванцзи уже отодвинулся на несколько шагов. Его кожа была такой горячей, как будто он горел изнутри.
— Ты... — теперь, когда он хоть немного начал разбираться в ситуации, его охватил другой вид неуверенности. Другой мужчина начал беспокоиться, что было, возможно, хуже, чем, когда он смеялся. — Пожалуйста, не шути. Ты действительно... мой муж?
Беспокойство исчезло с лица другого, и он снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка была сдержанной, нежной.
— Да, — подтвердил он, а затем после задумчивой паузы серьезно добавил. — Я никогда не говорил тебе ничего ложного.
Пальцы Лань Ванцзи вцепились в ткань его ханьфу.
— Как ты узнал, что я не отсюда?
Мужчина пожал плечами:
— Назовем это обоснованным предположением. И, э-э, немного опыта? Ты определенно говорил то, чего не говорил годами. Я узнал твой тон, гм, больше напоминающий тебя из юности.
Его юность. Это сбивало с толку.
— А сколько лет этому телу?
— Тридцать шесть, — пришел ответ.
Тридцать шесть. Лань Ванцзи закрыл глаза, словно от боли. Значит, в два раза больше, чем он в последний раз себя помнил. Его хватка усилилась.
— Лань Чжань! Я знаю, что все это должно быть страшно и странно. Ты не знаешь меня, и у тебя нет никаких причин доверять тому, что я говорю. Но даже если ты сейчас мне не веришь, я все равно скажу. Хорошо? Так что просто слушай.
Лань Ванцзи открыл глаза.
— Лань Чжань, Лань Чжань, я так сильно тебя люблю.
Мужчина улыбался, когда Лань Ванцзи выглядел так, будто его ударили. Его челюсть отвисла, но он даже не мог надеяться ответить, поскольку мужчина внезапно разразился буйной трелью:
— Я люблю тебя больше всего на свете! Ты действительно лучший, Лань Чжань! Каждый день ты делаешь меня таким счастливым, каждый день ты заставляешь меня чувствовать себя таким любимым, каждый день ты заботишься обо мне так, как я даже не подумал бы заботиться о себе! Мне так повезло, что ты мой муж, Лань Чжань, я самый счастливый человек на свете! И если бы я прожил десять тысяч лет, то я бы хотел, чтобы все они были с тобой! Ты для меня единственный, понимаешь? Это должен быть ты! Поэтому даже если тебе какое-то время будет не по себе, я хотел, чтобы ты это услышал. Я хотел, чтобы ты знал, что, несмотря ни на что, кто-то любит тебя, кто-то заботится о тебе, кто-то будет на твоей стороне, несмотря ни на что, и что тебе не нужно ничего делать или отдавать за это, потому что ты заслуживаешь в любом случае. Просто будучи собой! Ты не будешь здесь один, даже если тебе так кажется. Я буду тебя защищать, и я решу это, несмотря ни на что! Хорошо, Лань Чжань? Так что не волнуйся! На этот раз я точно позабочусь о тебе!
Лань Ванцзи замер, широко раскрыв глаза и потрясенно глядя на мужчину, своего мужа, слушая поток сладких, невозможных слов, произнесенных с самой яркой улыбкой.
Как бы он ни был любим в мире самосовершенствования как один из самых завидных холостяков, он никогда не получал ничего, кроме застенчивых или кокетливых шепотков за спиной, о том, какой он несравненный и недоступный — а он только того и хотел. Ему никогда не признавались, и одно это заставляло его сердце биться так, словно оно пыталось выпрыгнуть из груди. Он был... любим. Это было трудно понять, хотя он почему-то не сомневался в искренности этих слов. Любим. Его любил человек, имени которого он даже не знал. Смешно. Это было ошеломляюще, и все же это подняло на поверхность глубоко зарытую тоску. Эгоистичная часть его хотела этого: быть желанным и любимым, ничего для этого не делая. Тем не менее, это принесло и боль, потому что он не знал этого человека, не чувствовал того же, не мог даже обещать свою верность, когда его разум так был занят другим юношей.
Разве неправильно чувствовать себя немного счастливым?
Он развернулся, сжав кулаки по бокам, плечи напряжены, уши горят. Он... он не хотел, чтобы его... «муж» видел его таким расстроенным. Он хотел попытаться составить в голове полный и обстоятельный ответ, прежде чем что-либо сказать. Он хотел отдать должное признанию другого мужчины. Но было совершенно несправедливо, что другой мужчина мог сказать так много и так легко, без минуты колебания или сомнения. Он почувствовал, что слегка дрожит, какая-то смесь вины и сдержанности, с сотней новых вопросов, преследовали его. Он обнаружил, что говорит раньше, чем понял что и как говорить.
— Муж... — попробовал он слово. — Скажи мне... как... как тебя зовут?
Над ними повисла тишина, и по мере того, как она продолжалась, неуверенность Лань Ванцзи росла. Это должен был быть достаточно простой ответ, не так ли? Почему мужчина колебался? Нахмурился?
— ...Лань Чжань, я...
Раздался стук в дверь. Он почувствовал раздражение из-за неожиданно возникшего идеального повода для другого мужчины увильнуть.
— Сычжуй! Цзинъи! — обрадовался мужчина, Лань Ванцзи увидел у двери двух незнакомых учеников Лань. Их глаза загорелись при виде его так называемого «мужа» абсолютной преданностью, которую Лань Ванцзи узнал в одно мгновение. За безупречной маской зубы Лань Ванцзи заскрежетали.
— Доброе утро, Старший, — сказал первый из пары с более чем вежливой улыбкой (вежливой, уважительной, но как-то фамильярной, почти игривой…), когда оба ученика отвесили должный поклон. Эти двое... Они выглядели примерно его возраста, может быть, немного моложе…
— Прошу прощения за вторжение, но Ханьгуан-Цзюня сегодня никто не видел ни за завтраком, ни на кухне, и он не появился на своем занятии. Мы хотели убедиться, что с ним все в порядке…
Лань Ванцзи внезапно появился в дверях между двумя сторонами, его крупное телосложение полностью заслонило невысокого мужчину, его мужа.
Все трое замерли в растерянном удивлении. Сдержанная реакция младших могла быть отчасти вызвана взглядом Лань Ванцзи, но в основном они глубоко смутились, видя, как их уважаемый старейшина ведет себя с таким открытым бесстыдством. Они барахтались, пытаясь дать его выходкам какое-нибудь объяснение, но его не было. Тем более, что Лань Ванцзи продолжал стоять там, как стена из твердого льда.
— Уххх… — сказал другой младший, глядя на него, но не встречаясь с ним глазами. Он был более чем немного напуган чрезвычайно ледяным выражением лица Лань Ванцзи. — …Ханьгуан-Цзюнь. Рад видеть, что ты в порядке.
Так они и стояли в неуверенном молчании, пока его безымянный муж не издал тихое, неуверенное «а…» и не попытался отойти в сторону, чтобы показаться младшим…
И сразу же после этого Лань Ванцзи поднял руку, загородив пространство, так что его длинный рукав полностью скрыл мужа из виду, снова.
Оба младших открыто разинули рты, затем отвернулись, отведя взгляды, теперь желая смотреть куда угодно, только не сюда. Лань Ванцзи излучал такую мощную ауру «Все вон», что это было почти невыносимо. Из-под его рукава Муж разразился хриплым перханием, попытавшись, но не сумев сдержать смех.
Мини-театр:
Лань Ванцзи: Мы, возможно, провели вместе всего пять минут, безымянный муж, но, если с тобой что-нибудь случится, я убью всех, а потом и себя. Но начну с соперников.
Лань Сычжуй: ...
Лань Цзинъи (пищит): ... соперников?
