Глава 4. Не делайте необоснованных выводов
31 октября 2024 г., 20:52
Краткое содержание:
Глава, в которой у Лань Ванцзи есть свои собственные представления о ситуации, и все всё время отвлекаются от важного за чашечкой хорошего чая.
Как только Муж ушел, Лань Ванцзи быстро почувствовал, насколько на самом деле он был отвлекающим фактором. Когда Лань Ванцзи остался с Сычжуем и Цзинъи стоять на коленях в тишине, его мысли прояснились, как клубящийся туман, поднимающийся с горных склонов. Недаром коленопреклонение часто было методом дисциплины: тишина и неподвижность давали ученику время поразмыслить над своими ошибками. Или, как в данном случае, над всем, что происходило вокруг. Он намеревался использовать это время, чтобы подумать о вопросах, которые он задаст, и, конечно, о чувствах своего мужа, но он так и не добрался до этого. Он едва ли смог даже продвинуться дальше каких-то бессвязных мыслей, крутившихся в голове. Поэтому он заставил хор беспорядочных голосов замолчать, и начал трезво исследовать корень чувств. Теперь, когда он хорошо поразмыслил, разве все, с чем он столкнулся, не было неким производным его собственных желаний, вытащенных из самых глубоких тайников разума? Не говоря уже о том фантастическом факте: что он каким-то образом оказался на восемнадцать лет в будущем, в теле своего будущего «я»? Это же просто сон. Простой и совершенно логичный вывод. Он снова вспомнил, как муж обхватил его щеки и спросил: «Лань Чжань, ты сейчас спишь?» Все обрело смысл. Это был даже не первый раз, когда Лань Ванцзи видел такие яркие, детализированные сны. (В прошлом году все они были исключительно о Вэй Ине, место действия часто оказывалось в библиотеке.) Как бы они ни происходили, всегда вначале сознание полностью расценивало их как настоящую реальность, но ближе к пробуждению становилось яснее и яснее, что происходящее просто фантазия. Удивительно, что он не понял этого раньше. Трудно принять влажные травинки под коленями или прохладный свист ветерка — все, что он видел, все, что ощущал, — как ложные выдумки его разума, но доказательства были на лицо. Если смотреть сквозь фильтр «все сон», легко расшифровать логику и метафоры своего подсознания. У него есть муж, не идеальный (далеко не идеальный), но все же именно такой, какого он хотел. Он дразнит, играет и смеется, смеется так, что кажется, заключает в себе всю радость мира. Он распознал, что сдержанное поведение Лань Ванцзи, лишь прикрытие, надеваемое для защиты от мира, флиртовал (бесстыдно) и исполнил все тайные желания — вплоть до того, которое у него было, когда Вэй Ин прижался к нему всем телом, и спросил: «Чего ты на самом деле хочешь?» Как бы Лань Ванцзи ни не хотел останавливаться на этом, от его внимания действительно, действительно, не ускользнуло то, что его муж был своего рода двойником Вэй Ина во всем, кроме внешности и людей, к которым он испытывал привязанность. Это было немного обескураживающе: то, что его подсознание даже не могло придумать вселенную, где они с Вэй Ин поженились. С другой стороны, была логика в том, что его муж был неизвестной фигурой. Вэй Ин никогда бы его не полюбил, но кто-то мог. Кто-то мог разделить свое сердце и открыто лелеять его налобную ленту и все, что она символизировала. Это была фантастика в полном смысле этого слова, и на этом она не заканчивалась. Потребовалось немного более глубокое копание, чтобы понять появление во сне этих двух младших. Они были примерно его настоящего возраста, что, по его мнению, было важно. Этот вывод пришел после того, как он снова обдумал идею о Муже, как аналоге Вэй Ина, и понял, ведь это странно, что у его взрослого мужа друзья возраста соответствующего его настоящему «я». Это была выдумка его ума: не-Вэй Ин все еще будет иметь друзей (как и настоящий, чрезвычайно общительный, Вэй Ин) и свободу, но в конечном итоге он всегда выберет Лань Ванцзи. Таково было его желание: превзойти других, занять более важное место в сердце не-Вэй Ина. Младшие присутствовали как соперники, созданные для того, чтобы осуществить его фантазию, о том, что его выберут. Если раньше он не был уверен в том, сон это или нет, то общение с Сичэнь-гэ и Мужем окончательно подтвердило это. Сама идея уединения. Брат в этом случае становился практически метафорой: объединял и воплощал образ их родителей. Воплощал своего рода фантазию о семье. Дверь в Дом Горечавки открылась, отец вышел из уединения — вот это вот все. Брат выглядел пепельно-серым и опустошенным, как Мать в последних его воспоминаниях, и все же цвет и жизнь вернулись на его щеки, глаза загорелись чем-то игривым. Едва ли через минуту после выхода он уже выглядел лучше, так, как могло воплотиться только во сне. Сон или не сон (хотя это определенно был первый вариант), Лань Ванцзи не имел причин быть кем-то, кроме себя. Это было его собственным правилом, как правилом их ордена: будь праведным. Он не только сделал ложные выводы, но и пытался сразить своего мужа из сна. Лань Ванцзи подходил к таким делам серьезно. Конечно... осознание того, что он во сне, возможно, заставило его лицо помрачнеть больше, чем обычно. Выставить мужа как собственность, доказывая их физическую связь, а затем открыто кусать его, было потворством своим желаниям, и Сичэнь-гэ, созданный сном, потакал такому, несмотря на явную неуместность. Со своей стороны, Лань Ванцзи не был сильно удивлен, что Муж хорошо отреагировал на более... доминирующее прикосновение, и стал гораздо более управляемым после его применения. Это был его сон, в конце концов. Настойчивость Лань Ванцзи в отношении наказания имела свои мотивы... Чем скорее их изолируют в Библиотечном павильоне, чтобы они переписывали правила, тем скорее сон закончится. Бессмысленно бороться против этого сценария, и отрицать собственные потаенные желания было бы просто ложью самому себе. Проснувшись, он поразмышляет о более глубоком значении метафор сна. Поэтому терпение Лань Ванцзи немного подвело, когда вместо того, чтобы отправить их выполнять финальную арку сна, Сичэнь-гэ настоял, чтобы они все зашли в Ханьши поговорить. Он надеялся, что внутри не будет явлено новых сонных метафор, он устал от психоанализа. Однако, приглашению Брата, он не стал сопротивляться: Лань Ванцзи ни за что не откажет брату, даже во сне. События определенно пошли в противоположном направлении от его предположений, когда Цзинъи вернулся с чаем, как и обещал, а Сычжуй сумев вырваться из оцепенения, неуверенно прошел в Ханьши. Павильон брата, Ханьши, был немного другим, чем помнил Лань Ванцзи, правда, в чем отличие, ускользало от внимания. «Тут более пусто, чем можно было бы ожидать, — подумал он. — Все еще элегантно, но минимализм усилился. Согласуется с тем, что Сичэнь-гэ был в уединении». Брат выдал им пять ковриков, чтобы они могли удобно устроиться, но Лань Ванцзи подождал, пока Муж сядет, а затем быстро, проигнорировав свой коврик, устроился рядом с ним на его коврике. Небрежная поза Мужа тут же распрямилась, он повернулся и бросил удивленный взгляд. — Лань Чжань? — прошептал он в замешательстве. Лань Ванцзи не ответил на его взгляд, оставив лицо таким вышколенным, словно он был на построении ордена, словно он не сделал ничего необычного. Сичэнь-гэ бросил любопытный взгляд, но ничего не сказал, восприняв то, что обычно было бы нарушением поведения, как должное. («Сон».) И Лань Ванцзи не видел необходимости или причины действовать с ложной сдержанностью, ведь всё сон. Он обнаружил, что ему скорее нравится ощущение того, как его муж взволнован шоком от близости. Дрожь там, где внешние стороны их бедер прижимались друг к другу, хорошо чувствовалась. Лань Ванцзи подумывал пересечь границы и положить руку на бедро Мужа, чтобы снова почувствовать эту искру реакции. Но все же на публике это было слишком — даже во сне. Сычжуй подал всем чай, как и ожидалось, почтительно и ответственно. Он начал с Брата, который в свою очередь успокаивающе улыбнулся младшему, постукивая пальцами по чашке. Лань Ванцзи задался вопросом, не обмениваются ли они скрытыми сигналами. Следом Сычжуй подошел к ним, и то спокойствие, которое Сичэнь-гэ подарил младшему, уже улетучилось. Сычжуй склонил голову, как ребенок, подающий родителям чай в знак извинения. Он украдкой посмотрел на Лань Ванцзи, но в ответ получил строгий взгляд, и снова покорился. Тем не менее, он не спешил с процессом, а элегантно закончил подачу, и потом перешел к Цзинъи, чтобы завершить круг. Когда у всех был налит чай, Сычжуй уселся, Лань Сичэнь нарушил тишину. — Ванцзи. Твой муж объяснил мне твою ситуацию, — сказал он, и взгляд его стал сочувственным. — Я понимаю, как тебе должно быть, тяжело, и так будет продолжаться, но все мы здесь, мы здесь для тебя, Ванцзи. Лань Ванцзи поклонился брату в знак благодарности, но как только выпрямился, поправил: — Не тяжело, — теперь, когда он осознал, что находится во сне, все стало легко. — Нет необходимости. — Я... рад это слышать, Ванцзи, — медленно сказал Сичэнь-гэ, мельком бросив взгляд на Мужа, который только пожал плечами. — И все же. Важно вместе тщательно разобраться в ситуации, чтобы ты понял правила, которые нам предстоит установить. Лань Ванцзи слегка нахмурился. То, что сказал Брат, не имело смысла. Но во снах часто происходит что-то абсурдное, на то это и сон, любое знание, которое ему суждено получить, обязательно проявится. — Мгм. Лань Сичэнь задумался, но видимо не смог найти нужных слов, и обратился за помощью к Мужу. — Возможно, будет лучше, если твой муж объяснит теории по твоему прибытию сюда. В конце концов, это его теории. Муж, без сомнения, жаждал поговорить, но Лань Ванцзи вмешался прежде, чем он успел начать. — Муж уже объяснил мне. Это вызвало еще раунд переглядываний между Мужем и Братом (Младшие потерялись в этом разговоре еще с того момента, как он начался). — Ты это сделал? — спросил Брат Мужа, но тот лишь яростно покачал головой. — Я этого не делал. — Что сказал тебе твой муж, Ванцзи? — спросил Сичэнь-гэ. Лань Ванцзи держал спину прямо. — Я сплю, — уверенно сказал он. Разрушит ли сон открытое признание? Он решил, что если это его разбудит, то это даже хорошо. Этот сон был приятным, но сны не длятся вечно. Муж и Брат просто сидели молча, и Брат снова посмотрел на Мужа, ожидая объяснений. — …Э-э, Лань Чжань, — осторожно начал Муж, вытянувшись, чтобы попытаться поймать взгляд Лань Ванцзи. — Я не совсем уверен, что или как ты уловил, но это одна из теорий. — Мгм. Возможно, сон пытался вывести его из ясного сознания? — Скажи мне, что ты имеешь в виду, говоря, что спишь? — спросил Муж. Казалось, что-то было потеряно при переводе. — Все это место и происходящее — сон, — сказал Лань Ванцзи. — Я сплю. Это мой сон. — Подожди, Ванцзи, ты думаешь, что это...? — начал Брат, но его прервали, так как восторженная реакция Мужа проявилась со всей силой. — О, Лань Чжань! Так мы в твоем сне? И кем мы все должны быть? — спросил Муж, указывая на остальную часть комнаты. Лань Чжань слегка нахмурился, но подчинился, сначала наведя взгляд на Сичэнь-гэ: — Брат. Переместил взгляд в сторону: — Идеальный муж. Муж тут же оживился. Но первые два персонажа были очевидны. Вот когда его взгляд переместился на Цзинъи и Сычжуя, он немного задумался. Он уже проанализировал их присутствие во сне, но как точнее это сформулировать? — ...Элементы противостояния. Липкие. — ЛИПКИЕ?!! — закричал Цзинъи и подскочил. Лань Ванцзи кивнул, но остался непоколебим. — Как мы можем быть липкими??! Громкость голоса Цзинъи только усиливала немногословность Лань Ванцзи, выражение его лица было ледяным. — Не уходят. — Ты пытаешься заставить нас уйти!? Лань Ванцзи снова равнодушно кивнул. — Мы здесь ради тебя! — Цзинъи был весь в ярости из-за оскорбления, и можно было слышать, как Брат выдохнул. Лицо Сычжуя на мгновение выглядело удрученным, но, казалось, он был более ответственным из этих двоих, он вел себя по-взрослому, когда Цзинъи был взбешен сверх всякой меры. Он поднялся на колени, чтобы осторожно потянуть Цзинъи за рукав, заставляя его сесть обратно. — Цзинъи, мы не должны так разговаривать со старшими. — Ну, он сейчас тебе не «старший»… — тихонько вставил Муж, сообщив то, что, должно быть прозвучало раздражающе загадочно для младших. Он явно намеренно интриговал их, но Сычжуй не поддался на приманку. — Значит, еще больше причин для терпения, — сказал он, просто пожав плечами. Цзинъи раздраженно плюхнулся на место, скрестив руки в раздражении, но Сычжуй был другим, он уже достаточно овладел собой, чтобы изобразить добрую улыбку. — Кроме того, я думаю, что старший и раньше называл меня «липучкой». Муж притворно заахал, очень драматично: — Ай-я! Сычжуй! Я сказал это, когда тебе было три года! Ты цеплялся всем за ноги! Теперь ты не липкий! Не смей так на меня клеветать! Сычжуй, образцовый ученик, вежливо скрыл свой смешок. Лань Ванцзи пристально посмотрел на него, на какое-то долгое мгновение, а затем холодно заявил: — Все еще липкие. Произошло несколько реакций одновременно. Цзинъи вскочил на ноги, готовый сражаться, чтобы защитить честь Сычжуя. Сычжуй разрывался между обидой и необходимостью остановить Цзинъи от безрассудного поступка. Сичэнь-гэ строго, осуждающе сказал: — Ванцзи! Это некрасиво! И, возможно, самое странное из всего, Муж внезапно покатился по полу, смеясь как сумасшедший. — ХАХАХАХАХАХА ХАХАХАХА! Прости! Прости! Но, Сичэнь! Сичэнь, он, ХАХАХАХАХА ХАХАХАХАХ!!!!... Лань Ванцзи уставился на своего бьющегося в конвульсиях мужа, испытывая тихое удовлетворение от раскатов хохота. Сичэнь-гэ выглядел ужасно разочарованным в них обоих. — Я не понимаю! — раздался внезапный крик с противоположной стороны комнаты. Это Цзинъи снова завопил, перебив Брата, прежде чем тот успел заговорить. Лань Цзинъи вскочил, даже движения были громкими. Он протянул обе руки к Сычжую, как будто демонстрируя младшего. — Сычжуй — абсолютно лучший ученик Лань из всех существующих! Он такой хороший! Как он может не нравиться?! Как он может не нравиться тебе??? — обвинил Цзинъи, глядя сверху вниз на Лань Ванцзи с пылающей яростью. Бедный Сычжуй сначала оказался в центре внимания, будучи оскорбленным, а затем, получив такой основательный комплимент. Он легонько улыбался, с легким смущенным румянцем. Лань Ванцзи захотелось напомнить Цзинъи, что чрезмерная похвала запрещена. — Мн. Тебе может и нравится Лань Сычжуй... — бровь Лань Ванцзи изящно изогнулась в одном из его редких, едва ли более сложных выражений лица. — …Раз уж он тебе нравится. Праведное возмущение Лань Цзинъи сменилось на глубочайший румянец цвета лепестков магнолии. Его челюсть отвисла, и с каждым мгновением он становился только розовее. — Я НЕ!!!.. ЭТО НЕ!!!.. Я НЕ ПЫТАЛСЯ… Я НЕ ГОВОРИЛ… — Цзинъи отчаянно давился оправданиями, но предложения, которые он пытался составить, распадались на полпути. Яростные протесты только ухудшили положение, и в какой-то момент Цзинъи просто открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды. Сычжуй остался там, где сидел, застыв на месте, пристально глядя в пол перед собой, хотя его глаза стали круглыми, как блюдца. Муж едва успевал вытирать слезы смеха с глаз. — Подумать только, я прожил без этого целый год, — раздался усталый, но все еще приятный голос Сичэнь-гэ, почти заглушенный смехом Мужа. Нарушив этикет, Лань Ванцзи потянулся к чайнику, чтобы налить себе еще чашку. — Мгм. Он почувствовал себя виноватым за то, что Сичэнь-гэ из сна, так страдает по его вине, из-за того, что создает его подсознание. Но, возможно, так лучше. — Мои извинения, брат, — сказал он, простираясь в очередном поклоне. — Мы примем наказание. Сейчас. По какой-то причине это только еще больше развеселило Мужа, и он издал крик, катаясь по полу: — О-о! Он хочет заполучить меня в биб… биб… библиотеку!!! ХАХАХА АХАХА АХАХА ХАХАХА! Хорошо еще, что эта фраза ничего не значила для других актеров сна, особенно для Сичэнь-гэ, который просто нахмурил брови в замешательстве, но Лань Ванцзи замер. Он понял, что Муж знает, что означает «библиотека», и внезапно его грудь сдавило, стук сердца стал отчетливо слышен в ушах. Это был… сон, конечно, чувствовать смущение было ненужным и глупым. Сцены «в библиотеке» всегда происходили спонтанно. Можно отрицать, даже перед собой, что он не хотел этого, не планировал этого, это просто произошло, потому что это был сон. То, что Муж из сна произнес это вслух… Лань Ванцзи был просто немного дезориентирован, что Муж был осведомлен, хотя это имело смысл. Кто еще мог знать его сны, как не его собственные сны? Выражение лица Лань Ванцзи все еще было непроницаемым, старательно ничего не выдавая. Попытка сидеть сдержанно посреди всего этого напомнила ему об определенном бесстыдстве, с которым ему пришлось столкнуться, прежде чем потерять сознание в Цишань Вэнь. Это породило чувство, похожее на... неуверенность? Нет, на страх. Муж внезапно вскочил, с горящими глазами и бросился вперед, раскинув руки. — ЛАНЬ ЧЖАНЬ! — выкрикнул он с тем же всплеском безумного счастья. Вероятно, единственное, что удержало Лань Ванцзи от опрокидывания, было то, что его потянули вперед в объятия. «Удивление» было бы преуменьшением чувств Лань Ванцзи: он не знал, как реагировать. Он резко вдохнул, все что говорилось, стало нечетким в его ушах, слышимым и ясным, но все же каким-то образом слова не обрабатывались. Он утонул в ощущении тепла. Это заставило его активно пытаться вспомнить, когда его в последний раз кто-то обнимал — ему ведь не было шести, не так ли? — Лань Чжань, Лань Чжань! Ай, как я могу тебе противиться, когда ты такой милый??! — воскликнул Муж. — Ты такой невероятно милый, ты знаешь это, Лань Чжань? Ты ведешь себя даже милее, чем обычно! Я не могу этого вынести! Но, правда, ты не должен так запугивать Сычжуя, ты будешь сильно жалеть об этом потом, я обещаю, тебе это не понравится — ахаха! Из-за их близости смех Мужа был всего в одном цуне от его уха: — Эй, Лань Чжань, Лань Чжань! Я действительно твой идеальный муж? Ты же едва знаешь меня, Лань Чжань! Это значит, что ты влюбился в меня с первого взгляда? Я просто такой красивый? Ты бы сказал, что я мужчина твоей мечты...? — Муж даже не успел до конца закончить притворно-учтивый, дразнящий вопрос, как фыркнул и разразился еще более диким, заливистым смехом. Двое младших осторожно наблюдали за ними, в конце концов, Цзинъи, медленно наклонился к Сычжую, и громко прошептал: — ... Ты думаешь, это похоже на то, через что Цзинь Лин прошел в храме Гуаньинь? Лань Ванцзи, конечно не знал, о чем шла речь. Цзинъи же вспомнил как пытался вытянуть подробности произошедшего год назад из Цзинь Лина, но молодой глава ничего по существу дела не рассказал. А только упоминал, как он и Цзэу-Цзюнь провели большую часть ночи активно глядя в другую сторону. Смотря буквально куда угодно только бы не на воркующую парочку — вот примерно так же, как Цзэу-Цзюнь делал сейчас. Пригласив эту неприятность в Ханьши, бедняга оказался заложником в своем собственном доме и даже не мог надеяться получить извинения. Лань Ванцзи резко сбросил Мужа и одним движением резко вскочил. Выражение его лица казалось таким же, как и всегда, но тем, кто его знал, было легко заметить сжатие челюстей, розовое чуть ниже воротника и на его разогретых ушах. Он уселся там, где лежал коврик, изначально расстеленный для него. Лань Ванцзи демонстративно игнорировал Мужа, со взглядом сосредоточенным, правильным и прямым. Но одетый в черное человек подполз к нему. — А, чего это ты? Ты сейчас на меня сердишься, Лань Чжань? Погода в горах действительно быстро меняется! Это потому, что я назвал тебя милым? Но ничего не могу с собой поделать. Это правила твоего ордена говорят, что лгать запрещено, ты же знаешь. Поэтому говорить тебе, что ты милый, — это правило. Лань Ванцзи закрыл глаза, пальцы молча сжимали ткань на коленях. Он глубоко выдохнул. «Извращенная логика», — пробормотал он себе под нос, но Муж проигнорировал его гораздо легче, чем он проигнорировал Мужа. Младшие, тем временем, заползли немного за Лань Сичэня, как утята за мать. Даже оставаясь в недоумении от того, что здесь происходит, они были достаточно предусмотрительны и к тому же уверены, что уважаемый глава клана сможет защитить их в радиусе неминуемого взрыва. — Ладно, Лань Чжань, — сказал Муж, преспокойно потыкав пальцем Лань Ванцзи в щеку. — Так если это не потому, что я твой «муж мечты», что заставляет тебя думать, что ты во сне? Лань Ванцзи отдернул палец Мужа от щеки и на мгновение уставился на него, прежде чем снова обрести свою холодную, сдержанную ауру. — «Самый простой ответ — самый вероятный», — процитировал он, словно отвечая на вопрос учителя. Это было не правило, а одна из пословиц, которым их учили. Простота и прямолинейность были ключевыми добродетелями Лань. Но Муж лишь закатил глаза, хихикая под нос. Он бросил ехидный взгляд на Лань Сичэня, Брат казался немного по какой-то причине пристыженным или смущённым и ничего не сказал. — У меня такое чувство, будто у меня дежавю, — громко размышлял Муж. Он не пытался выдернуть руку из хватки Лань Ванцзи, оставив ее полувисящей в воздухе. — Самый простой ответ не всегда является решением, Лань Чжань. Мир слишком сложен для этого, — в изгибе его губ чувствовалась грусть. — И когда я спросил, «проснулся» ли ты, я совсем другое имел в виду. Лань Ванцзи нахмурился. — «Не делай необоснованных выводов», — сказал он, потому что на что Муж пытался намекнуть? На то, что он совершил путешествие во времени? Он слегка усмехнулся. — Смешно. «Сон» — самое разумное. — Да, да, мы можем сидеть здесь и цитировать друг другу принципы Лань весь день, Лань Чжань, — ответили ему, пренебрежительно отмахиваясь. Муж встретился с ним взглядом, и на его губах внезапно расплылась зловещая улыбка. — Но Лань Чжань, если ты действительно думаешь, что это сон… Лань Ванцзи внезапно обнаружил у себя на коленях Мужа. Он изогнулся, чтобы удобно развалиться, слегка потянув спину, а голову вывернул и посмотрел ему прямо в глаза. Вместо того чтобы выпутать свой палец из хватки Лань Ванцзи, он позволил остальным пальцам обвиться вокруг держащей его руки, в результате чего они выглядели, как на романтическом рисунке. — …Это должно быть хорошо, верно? Губы Лань Ванцзи раздвинулись, он тихонько вдыхал, а потом забыл выдохнуть, уставившись на вид под собой. Это было... Муж был... Взгляд Мужа, томный и мрачный, голос понизился до плавного, глубокого рокота. — Это же то, чего ты хотел, а? Нагромождение черной одежды поверх его белой умоляло, чтобы ее сорвали, рукава соскользнули достаточно, чтобы показать запястье, все еще перевязанное белой лентой. — Да. Хочу, — согласился Лань Ванцзи в момент чистого безумия. Муж кивнул головой в сторону. — И какая разница, кто еще здесь, да? Бьющееся сердце Лань Ванцзи, казалось, остановилось, когда его взгляд переместился с кокетливого создания на его коленях на другой конец комнаты, туда, где трое других Лань сидели бок о бок, напряженно наблюдая за происходящим на их глазах. Разум Лань Ванцзи помутился. Но Муж прищелкнул языком, и подмигнул ничего не подозревающим зрителям. — Правда, Цзэу-Цзюнь? — нараспев пропел Муж. Каждый Лань в комнате побледнел, прежде чем стать свекольно-красным. Цзинъи запнулся. Цзэу-Цзюнь выронил свою чашку, которая не раскололась, но треснула. Лицо Сычжуя снова упало на руки, поскольку он боялся, что это войдет в историю как момент, когда его Сянь-гэгэ наконец-то выгнали из Облачных Глубин. Лань Ванцзи едва сдерживал гнев, плечи дрожали, румянец подчеркивал его высокие скулы и портил то, что в противном случае было бы безупречным нефритово-белым. Он не мог произнести ни слова. — Ха-ха-ха! Ох, нет ничего веселее, чем заставить покраснеть целую комнату Ланей! — воскликнул Муж. — Бесстыдник!!! — Лань Ванцзи столкнул его с колен. Муж свалился и по инерции перекатился до центра комнаты и остался там лежать, на боку, подперев голову одной рукой. Его широкая улыбка была такой подчеркнуто вэйиновской, насмешливой и игривой. Затем плутовская ухмылка превратилась в театральное возмущение на якобы несправедливое обращение с ним. — Ай-я, что это? Ничего страшного, если ты на глазах у брата ведешь себя распущено со мной, но обижаешься, если я сделаю то же самое? Разве это справедливо, Лань Чжань? — он повернул голову через плечо. — Скажи, Цзэу-Цзюнь! Есть ли среди четырех тысяч правило о двойных стандартах? Если нет, то нам стоит вырезать его на стене! Брат достаточно успокоился, чтобы ответить, хотя был все еще красным: — Пожалуйста, воздержись от издевательств над моим диди. Лань Сичэню явно было тяжело смотреть на этого бесстыдного нарушителя, но он сделал усилие, хотя бы для того, чтобы его укоряющие слова имели вес. — Мы должны попытаться убедить его, что он сейчас не во сне. — Ха-ха! Да ладно! Если самое простое решение — самое правильное, то что нам грозит? А просто сказать: «Нет, это не сон» — это неэффективно, ведь именно так и сказал бы — ха-ха! — персонаж сна. Лань Ванцзи разочарованно хмыкнул в ответ на эту реплику, сердито глядя со своего места. Муж, снова подавшись вперед к Лань Ванцзи, несмотря на предупреждающий язык тела, радостно протянул: — Ну, гляньте на него! Он как надутый зайчик! Лань Ванцзи инстинктивно потянулся к рукояти Бичэня, и Муж тут же погрозил: — Эй-эй, не начинай драку! Знаю я, как твои драки «во сне» заканчиваются, Лань Чжань. Не хотел бы делать этого здесь, — сказал Муж с еще одной слишком понимающей ухмылкой. — Не сон. Кошмар! — закричал Лань Ванцзи, уставившись на Мужа широко раскрытыми, налитыми кровью глазами. Крепко сжав рукоять, он приготовился защищаться от этого презренного человека. — Лань Ванцзи! — Сичэнь-гэ вздрогнул, в его глазах читался неподдельный страх из-за того, что собирался сделать младший брат. Даже зная, что это сон, Лань Ванцзи почувствовал неуверенность. — Брат? — осторожность длилась недолго благодаря этому… раздражающему человеку перед ним. — Ах, прости нас, Цзэу-Цзюнь, — неискренне повинился тот. — Но видеть Лань Чжаня таким — просто заставляет меня снова и снова подшучивать над ним! Этот. Раздражающий. Человек начал снова и снова кланяться перед Братом. — Этот сожалеет обо всем этом переполохе в твоем прекрасном доме! — Извинись перед сюнчжаном должным образом. — Что? Я сделал это! Кроме того, ты думаешь, что это сон, так что для тебя это не должно иметь значения. — Кошмар, — поправил Лань Ванцзи. Он замолчал, не уверенный, почему вообще в это ввязался. «Держись подальше от плохих людей». Он отвернулся от Мужа, закрыв глаза, пытаясь отгородиться и игнорировать. — Смешно. — О! Мы снова к этому вернулись?! Ха-ха, Лань Чжань, когда ты такой сердитый, у тебя такие надутые маленькие щечки, что я просто не могу удержаться… — он потянулся, указательным и большим пальцами схватил податливую кожу щеки и сильно ущипнул. — …Чтобы не ущипнуть! Это было больно, но не так сильно, как вспышка негодования. Лань Ванцзи резко переключил свое яростное выражение лица, отшвырнув Мужа одной рукой, и другой схватившись за Бичэнь. Но Муж просто улыбнулся: — Больно, да, Лань Чжань? Его гнев остыл, когда он понял, что Муж был прав. Это было незначительно, но его щека чувствовала пульсацию в том месте, где ее ущипнули. — Не могу поверить, что ты на самом деле его ущипнул, — сказал Сичэнь-гэ, слегка впечатленный. — Почему бы и нет? Как там всегда говорят: «Я сплю? Ущипните меня!» — и на то есть причина! Ха-ха-ха! Но Лань Ванцзи не наслаждался откровением, как Муж. Все его мысли, его чувства, всё остановилось на долгое время. Он смутно осознавал разговоры между братом и мужем где-то далеко на заднем плане. Омерзение, которое он чувствовал, поднялось, как волна. Она обрушилась на Лань Ванцзи, окутала его холодом, пронизывающим его кости, утянула его под воду и остановила его сердце. Его даже не волновала ерунда о путешествиях во времени. Если это не было сном, то то, что он сказал, что сделал, что все, включая Брата видели… Лань Ванцзи вскочил на ноги. Он ничего не сказал, ни на кого не посмотрел. Он быстро повернулся и направился прямо к двери. — Ух ты, даже в таких ситуациях он все равно умудряется идти, а не бежать, — услышал он позади себя шепот Мужа и тихий присвист. — Лань Ванцзи, — ровный голос Сичэнь-гэ громко и ясно раздался в Ханьши. Это остановило Лань Ванцзи на полпути. — Тебя не отпускали. Лань Ванцзи замер у двери. Такую властность Сичэнь-гэ редко использовал против младшего брата. И Лань Ванцзи всегда слушался Брата и Дядю, но если когда-нибудь наступит время... — Пожалуйста, вернись внутрь, Ванцзи, — голос смягчился, и Лань Ванцзи неслышно выдохнул. Он вернулся полностью униженным, опустив глаза, как пристыженный ребенок, и занял свое место на коврике. Он не говорил, но начал наклоняться вперед, чтобы совершить виноватый поклон за то, что действовал столь позорно. Но прежде чем он успел склониться до половины, рука схватила его за плечо, остановив на полпути, не дав ему закончить движение. Он не знал, почему на мгновение он подумал, что это Брат помешал ему просить прощения, Брат с его бесконечным терпением. Это было глупое предположение, поскольку Сичэнь-гэ сидел на другом конце комнаты. Вместо этого, когда Лань Ванцзи поднял глаза, он встретился с взглядом Мужа. Торжественное, нежное выражение лица Мужа заставило грудь заболеть — но серьезность Мужа исчезла за долю секунды, достаточно быстро, что можно было подумать, что показалось, поскольку Муж сидел перед ним с той же раздражающе легкомысленной улыбкой. Было ли это справедливо или несправедливо, неоправданно или жестоко, Лань Ванцзи снова почувствовал гнев. Лань Ванцзи сердито посмотрел на него, смахнув его руку с плеча: — Не вмешивайся, — потребовал он, пытаясь продолжить свой торжественный поклон. — Ванцзи, все в порядке, — вмешался Брат, и он остановил себя. Брат просто вздохнул, внезапно выглядя очень усталым, и вина нахлынула на Лань Ванцзи: если это не сон, то его брат только что покинул уединение. Он покинул уединение ради него. У него не было возможности выразить свое сожаление словами. — Ладно, — сказал Цзинъи, сложив руки вместе и качнувшись вперед. — Я официально заявляю, что совершенно заблудился. Что на самом деле здесь происходит?! Сычжуй и я ждали объяснений, но... Как получилось, что они буквально набросились друг на друга в один момент и уже в следующий подрались? Цзинъи был громким, даже когда не кричал, но в данном случае это временно сняло напряжение. — Хех. От Брата услышать этот слабый, но веселый звук было неожиданно. — Да, такие они и были, — ответил Лань Сичэнь. — В один момент флиртуют, в следующий — дерутся. И все это совершенно бесстыдно. Прямо, как будто сам в прошлое попал. Только еще более нелепо. Он задумчиво помолчал. — Или, возможно, я тогда сам не до конца осознавал, что видел. — Брат? Этого резюме было более чем достаточно, чтобы заставить Лань Ванцзи пошатнуться. Брат, что, говорил о нем?? — Подожди, глава Лань, они на самом деле когда-то были такими? — спросил Цзинъи, его голос по неизвестной причине был расстроенным. — Это нормально?! — Старший, кажется, упоминал, что Ханьгуан-Цзюнь потерял память, — добавил Сычжуй. Он перевел взгляд с Сичэнь-гэ на супружескую пару и тихо что-то обдумал. — Не потерял! — вмешался Муж с новым всплеском энергии, и Лань Ванцзи, к сожалению, больше не мог его игнорировать, когда он так размахивал руками. — Раньше я пытался донести, что Ханьгуан-цзюнь либо регрессировал до своих восемнадцати лет, либо его восемнадцатилетнее «я» совершило путешествие во времени! Муж объявил это так гордо, как будто это было большое откровение, которого все ждали, в то время как все остальные просто молчали, вяло реагируя. («Не было ли это объяснение слишком грубым, слишком запоздалым?»). Впервые Сычжуй выглядел таким же сомневающимся в словах Мужа, Лань Ванцзи не впечатлился. Лань Сычжую было явно трудно воспринять слова своего старшего всерьез после стольких шуток и розыгрышей, его губы были слегка поджаты, а одна бровь дернулась, когда он, казалось, молча взвешивал вероятность. Даже то, что глава ордена созвал собрание, не могло полностью развеять его сомнения. — Эй, Сычжуй, что бы ты там ни думал, это выглядит не очень хорошо, — заныл Муж. Сычжуй пробормотал себе под нос: — Это звучит... — …Ужасно! Старший!?? — вмешался Цзинъи. Муж драматично вздохнул, приглаживая челку. — Ох, Цзэу-Цзюнь, скольких людей мне еще предстоит убедить, что это не сон, не розыгрыш и не... — …Не шутка? Что? Нет! — Цзинъи не понимал, как они интерпретировали его вспышку как «сомнение». Сычжуй не понимал, как Цзинъи, по-видимому, был сбит с толку его сомнением, но Цзинъи этого не заметил. Он оставался гипер-сосредоточенным на Лань Ванцзи и его муже. — Я имел в виду, что все это неправильно! Разве вы двое не безумно влюблены друг в друга? — Ну, Цзинъи, он меня не помнит… — Старший, как так?! Ну и что, если он тебя не помнит? Разве это не должно быть похоже на это… — Цзинъи принял драматическую позу, коснувшись своего сердца руками и состроив тоскующий взгляд. — …«Я не знаю, кто вы, но каким-то образом я чувствую, что мы связаны!» «Ты для меня все! И хотя трагедия снова поразила нас, ничто не помешает мне все исправить!» — Чего? — раздался недоверчивый смех Мужа. Цзинъи фыркнул: — Неважно, помнит ли он тебя! Ты должен успокоить и подбодрить, но ты просто дразнишься! Теперь он ведет себя так, будто ненавидит тебя! Он хотел убить тебя! — Если честно, вряд ли это первый раз… — Перестань! Если он тебя не помнит, тебе следует ухаживать за ним, дарить ему подарки и писать для него стихи! — Хм, может, им стоит встретиться в каком-нибудь красивом месте, например, в саду, — предложил Сычжуй, невольно втянутый в эту новую «проблему». Цзинъи засветился. — О, это хорошая идея, Сычжуй! Им нужна смена обстановки! Ночью! После комендантского часа! Может, они оба не могли уснуть, потому что чувствовали, что второй отсутствует рядом и... Муж фыркнул, закатив глаза: — Вы двое серьезно? Это действительно то, что вам приходит в голову в этой ситуации? — наполовину отчитал, наполовину отклонил предложение он. — А, может нам следует отправить Цзинъи и Сычжуя в Цинхэ, чтобы они там изучали драматическую прозу и театральное искусство? — предложил Брат. Лань Ванцзи нахмурился. Орден Не — наименее вероятное место, где можно бы узнать об этих искусствах. Неужели это такой сарказм? Но Брат просто перевел взгляд на Лань Ванцзи, и улыбка стала шире на его губах. — Но Цзинъи прав, возможно, моему брату хотелось бы получить такие заверения. Муж усмехнулся. — Да ладно, Цзэу-Цзюнь, Цзинъи, кто вообще говорит такие цветистые вещи? Прежде чем Цзинъи успел что-нибудь ответить, Лань Ванцзи вспомнил. — Ты, — краткий ответ, но немедленно привлек всеобщее внимание к нему. Трое Ланей очень выжидающе оглянулись, а Муж настороженно замолчал. — Ты говорил. Обещал все исправить. Хочешь позаботиться обо мне. Его голос стал немного тише, глаза не понимались выше уровня его собственных колен. — Муж сказал это. На мгновение все затихли, а затем начался хаос. — ЭЙ!!! Ты не можешь просто так это сказать!!! — слишком громко запротестовал Муж. — Что ты пытаешься сделать, Лань Чжань? Испортить мою репутацию? — О, зять, это на самом деле очень мило, — проворковал Цзэу-Цзюнь. — Старший! — Цзинъи резко перешел в возбуждение. — Ты не такой безнадежный, как я думал! Извини, что сомневался! Муж выглядел ошеломленным. — Прекратите! Прекратите! Знаете что? Почему бы вам всем снова не начать сомневаться во мне. Все это большая шутка, верно, Лань Чжань? — Хм, ну, теперь, когда Старший об этом упомянул, это едва ли самое странное испытание, в которое ты нас втянул, — сказал Сычжуй, затем поклонился. — Этот извиняется за свои прежние сомнения, Старший. — Лань Чжань, Лань Чжань! — Муж схватил его за рукав и начал дергать. — Заставь их остановиться, они меня дразнят! — Мгм, — звук ничего не подтверждал и не отрицал. Дело было не только в том, что он все еще злился на этого человека: честно говоря, он не был уверен, что может нормально думать рядом с ним. Воспоминание о признании с новообретенным знанием того, что оно было реальным, снова разожгло запутанный беспорядок чувств. Может, ему стоит уйти в уединение. — Не волнуйся, Старший! Я помогу тебе вернуть его сердце! — провозгласил Цзинъи, вставая на одно колено. — Мне не нужна твоя помощь, чтобы завоевать его сердце!!! — запротестовал Муж, уже весь красный. — О? — спросил Сычжуй, мягко наклонив голову набок. — Но разве ты не просил нашей помощи в деле крайней важности? — Нет! Мы здесь не для этого!!! Это не главное! И мы в порядке, мы все в порядке!!! Скажи им, что мы в порядке, Лань Чжань! — Мгм. — Я действительно не ожидал, что этот разговор пойдет именно так, — прокомментировал Сичэнь-гэ. Сидевший рядом Сычжуй предложил ему новую чашку чая взамен треснувшей, и он с благодарностью ее принял. — Каждый день с ними — новое приключение, глава ордена Лань, — сказал Сычжуй с улыбкой. — Новое приключение… — тихо размышлял Лань Сичэнь — слишком тихо, чтобы его мог услышать кто-либо, кроме Сычжуя, среди того хаоса, который создавали его зять и Цзинъи, пытающиеся перекричать друг друга, — а затем улыбнулся. — Мне нравится, как это звучит. Мини-театр: Вэй Усянь: Слушай, Лань Сичэнь. Я просто хочу сказать, что это уже второй раз, когда ты завершаешь главу, и снова со всей этой вдохновляющей ерундой типа «Я отправляюсь в новое приключение! Ешь, люби, медитируй!» Лань Сичэнь: … Вэй Усянь: Это начинает напоминать слоганы мотивационных плакатов! Аудитория заслуживает лучшего! Лань Сичэнь: Хорошо, что ты предлагаешь? Вэй Усянь: Я не знаю, просто посмотри на них! Лань Ванцзи (надувшись): Уходи. Муж мой. Не вмешивайся. Лань Цзинъи: Мы тебя полностью поддерживаем! ~Позже~ Вэй Усянь: Мы думаем, что ты путешественник во времени! Лань Ванцзи: Не делай необоснованных выводов. Вэй Усянь: Но у меня куча доказательств! Лань Ванцзи: Смешно. Это, очевидно, сон. Вэй Усянь (кашляет): Хорошо... Тогда на чем основан этот вывод? Лань Ванцзи: Мгм. Невероятные для реальности обстоятельства —… Лань Ванцзи: Женат на тебе. Вэй Усянь: ... Вэй Усянь: А это невероятно хорошее обстоятельство или невероятно плохое?
