Стрела сквозь время (An Arrow Through Time)

Краткое содержание:

Глава, в которой Лань Ванцзи провел бессонную ночь на узкой кушетке.

       Мини-театр: Лань Цзинъи, где-то в Главе 4: Учитель Вэй! Тебе нужно поухаживать за Ханьгуан-цзюнем! Устроить свидание, ночью, тайно! С подарками, цветами! Прочитать стихи, рассказать о своих чувствах… В прошлой серии: Вэй Усянь и Лань Сичэнь: *Наедине. Ночью. Наблюдают за звездами [нарушив правила?] в окружении цветов* Вэй Усянь и Лань Сичэнь: *откровенно говорят о чувствах* Вэй Усянь и Лань Сичэнь: *читают друг другу стихи* Лань Цзинъи: СТАРШИЙ, ты офигел?! ЭТО НЕ ТОТ ЛАНЬ!!! Вэй Усянь: Ой, успокойся, Цзинъи, мы с Сичэнь-гэ просто дружим. Лань Ванцзи: *где-то в Зале Предков, плещется в уксусе* Лань Сичэнь: Да, правда. Я чувствую, как мы с дифу сильно подружились за этот день. Практически как будто два месяца не преставая дружили! ((Автор плачет))              Желание — это корень боли. Быть охваченным эмоциями — это яд. Чрезмерная тяга в любой форме запрещена. Простота и дисциплина — добродетель.        Вот те доктрины, которые Лань Ванцзи повторял про себя, стоя на коленях в Зале Предков, отбывая наказание.        — А-ха-ха-ха, Лань Чжань, тебя смущает одна только мысль о том, чтобы делить постель? Мы же собираемся просто спать! — Муж заперхал от смеха, а Лань Ванцзи изо всех сил пытался сохранить ясность мыслей. Увидев, как сдержанность Нефрита пошатнулась, Муж поиграл бровями. — Неужели Лань Чжань подумал о каких-то других вещах, которые делают в постели?        Когда Сичэнь-гэ отменил его наказание досрочно, это уже было очень странно. Еще более удивительным была та свобода, с которой они все вели себя, гуляя по территории и поедая локвы, — как будто они просто пять друзей, возвращающихся с ночной вылазки в город.        А потом… Сичэнь-гэ… Просто оставил его здесь, с… ним. Он же знал, что они делали вместе…       Чего Сичэнь-гэ ожидал от него!?       Лань Ванцзи чуть из кожи не выпрыгнул, когда вдруг почувствовал мягкое похлопывание по макушке, но к тому моменту, как успел поднять свой испуганный взгляд, Муж уже пронесся мимо.        — Айя, успокойся, Сяо-Чжань. Мы уже говорили, помнишь?        Подбирая груды порнографии, прежде чем сложить стопку обратно в тот уже слегка поврежденный ящик:       — Так, это все нужно собрать, чтобы было где устроиться на ночь, — распорядился Муж. — Сяо-Чжань не смог бы уснуть, зная, что такая непристойность валяется у него под ногами, ха-ха. Я вообще удивлен, как ты не сжег это все, едва увидел.        Лань Ванцзи закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться, сосредоточиться, сосредоточиться… Так или иначе, он с опозданием осознал, как крепко его пальцы сжимают ткань ханьфу. А затем, чувствуя себя немного более смущенным, чем выдавало его суровое выражение лица, осторожно потянулся к весенним книгам у своих ног. Собрал и молча протянул листы Мужу, чтобы тот убрал их в ящик. Муж ошеломленно моргнул, прежде чем просиять.       — Спасибо! — сказал он, и Лань Ванцзи нерешительно кивнул, прикусив щеку изнутри.        — «Не причиняй вреда», — пробормотал он, заработав еще один растерянный взгляд. — Мгм. «Запрещается портить чужое имущество», — тихо оправдался он, и Муж понимающе усмехнулся.        — Ах, вижу, вижу. Но, Лань Чжань, это твое имущество. Или, точнее, наше? Это наше, а значит, и твое, и… — продолжал Муж, и Лань Ванцзи подавил в горле звук своего недовольства.        Каким человеком он был в будущем? Владение непристойностями! Сичэнь-гэ почему-то не проявил значительной строгости? Сичэнь-гэ всегда был таким же дисциплинированным, как и он, возможно, даже больше, чем он, как старший брат. Разница заключалась в том, что природная грация и безмятежность Сичэнь-гэ создавали видимость непринужденного покоя, естественной доброты. Все, что делал Сичэнь-гэ, было правильным до такой степени, что что-то можно было определить, как «правильное», просто потому что так сделал Сичэнь-гэ. В то время как другие с трудом пытались быть благородными, Сичэнь-гэ просто был воплощением добродетели, подобно бессмертным богам с небес — но значит ли это, что досрочное прекращение наказания и поедание локвы на ходу было правильным? И оставить Лань Ванцзи и Мужа наедине было правильно?       Будущее Лань Ванцзи — странное.               

* * *

             После того, как комната была прибрана, а они сами привели себя в порядок (неловко отворачиваясь друг от друга, сняли, сложили и убрали верхнюю одежду, переоделись в одежду для сна, все в неуверенной тишине), в центре внимания встал следующий вопрос: кушетка. Лань Ванцзи уставился на нее, голова шла кругом, когда он пытался придумать, как им лечь.        Лань Ванцзи слишком долго колебался, и очнулся только тогда, когда Муж легонько хлопнул его по плечу:       — Хорошо, Лань Чжань! Уже девять, пора тебе ложиться спать.        Лань Ванцзи подавил сомнения, кивнул, а затем медленно пробрался на дальний край кушетки, выжидающе глядя на Мужа. Они могли бы спать... спина к спине. Но Муж лишь всем телом склонился над ним (глаза Лань Ванцзи расширились, сердце забилось быстрее…) и натянул на плечи Лань Ванцзи одеяло, бережно укутав его.        — Спокойной ночи, Лань Чжань! — сказал он небрежно. — Приятных снов!        Уму Лань Ванцзи потребовалось некоторое время, чтобы все переварить. Когда это произошло, он почувствовал себя довольно глупо. (Как он мог не заметить сверток постельного белья, который Муж разложил на полу?) Слегка нахмурившись, он откинул одеяло, схватил Мужа за руку.       — Нет.       — Нет?       — Ты ложись тут.       — Лань Чжань, это твоя комната. Твоя кровать. Мне будет хорошо и на полу.       Теперь, когда ему так удобно сказать, Муж объявляет комнату и кровать личной собственностью Лань Ванцзи, а не общей. Что случилось с «все твое — мое, а мое — твое»?  Лань Ванцзи нахмурился еще больше.        — Да, — согласился он, к удивлению Мужа. — Это моя комната, моя кровать. Затем, как мой гость… — глаза Мужа расширились от понимания, что Лань Ванцзи поймал его в логическую ловушку. — …Ты должен занять постель.       — Что!? Но, Лань Чжань, я не гость! Если что, это ты гость!       — Моя комната. Моя кровать, — упрямо повторил Лань Ванцзи.       — Ой? И кто тогда перенесся не знамо, как на восемнадцать лет? Кому пришлось целый день приспосабливаться к незнакомым обстоятельствам? Это был я или ты? Во всяком случае, это двойная причина, по которой ты ложишься спать тут! Это одновременно твое, и ты гость.       — Ловко, — усмехнулся Лань Ванцзи. Две причины одновременно противоречат и дополняют друг друга.       Но он не собирался позволять своему супругу спать на полу.        Лань Ванцзи воспользовался ловкостью тела своего будущего «я», быстренько проскользнул мимо Мужа, и сам занял расстеленный на полу матрас.        Муж выглядел возмущенным.        — Ну ладно! Если тебе не нужна кровать, и мне не нужна кровать, давай оба будем спать на полу!       Лань Ванцзи знал, что любое высказывание приведет к какой-нибудь уловке, и не ответил.       — Ла-а-нь Чжа-а-нь. Эр-гэгэ. Мой сладкий. Дорогой. Мой сян-гун, — начал ворковать Муж в различных тональных интонациях. Лань Ванцзи почувствовал, как обе руки Мужа накрыли тыльную сторону его ладоней и крепко прижались к тонкому материалу ночной рубашки, и его ноздри затрепетали, а левое плечо напряглось. — Ответ прост и всегда был перед нами! Если Лань Чжань настаивает предоставить мне кровать, то значит Лань Чжань и будет кроватью! Лягу-ка я на тебя!       — !!!...       Именно так Лань Ванцзи в конце концов занял кушетку — пренебрегая правильным положением для сна, сжался, повернувшись спиной к Мужу. А предварительно расставил складную ширму, между кушеткой и местом Мужа на полу.        Он слышал, как Муж царапает черный лак на своей стороне складной ширмы, словно домашняя собачка, скулящая, чтобы ее впустили. Наглый Муж, бесстыдник!        — Ла-а-нь Чжа-а-нь! Это действительно необходимо? Зачем нужно было ставить экран?       — Спать. Сейчас девять.       Муж вздохнул и Лань Ванцзи мысленно приготовился к следующему раунду подшучивания, но Муж просто ответил:       — Хорошо, Лань Чжань. Спокойной ночи.       — ???…       Такого рода ответ был последнее, что Лань Ванцзи действительно ожидал. Он тихо развернулся и лег на спину, глядя сквозь экран, ожидая, что сейчас что-то будет. Но мгновения превращались в минуты, а ничего не происходило.        Это приводило в замешательство: известно, что Вэй Ин никогда не ложился спать раньше двух ночи, а просыпался очень поздно, в десять или даже в одиннадцать (!).       Не то чтобы Муж и Вэй Ин были одним и тем же человеком… но до сих пор они были похожи во всем остальном. Это было неожиданно. Муж на самом деле заснул, что ли?        Эта мысль не лезла в мозг Лань Ванцзи, и он не выдержал:        — Муж? — осторожно позвал он.       Немедленного ответа не было, а когда с некоторой задержкой ответ поступил, то произнесен он был явно сонным голосом.        — Прости, Лань Чжань, ты что-то сказал?       Это сбивало с толку:       — Ты спал?       — Ну, да. Ложитесь спать в девять, это правило, не так ли?       Лань Ванцзи решил, что стоит уточнить. Его брови слегка нахмурились, и он спросил:       — А ты… устал? — вместо того, что он имел в виду на самом деле: «И ты следуешь этому правилу?».       — Ой. Ха-ха. Ну, я уже старик. Сяо-Чжань тоже поймет, когда ему будет за тридцать, — ответил Муж. Уголок губ Лань Ванцзи дернулся. Тридцать лет — не старость, особенно для совершенствующегося. Но, наверное, Муж не очень сильный совершенствующийся, напомнил себе Лань Ванцзи.        Это не имело значения. Правило лечь спать в девять, хорошо, что по этому поводу нет конфликтов.        — ...Мгм, спокойной ночи… муж, — сказал он, пробуя на языке это слово как что-то большее, чем заменитель имени.       — Спокойной ночи, любимый, — ответил сонный Муж. Лань Ванцзи поймал себя на том, что прислушивается к звуку дыхания Мужа, как оно замедляется и выравнивается.              

* * *

             С момента отбоя прошло уже много времени, а Лань Ванцзи продолжал смотреть сквозь темноту в потолок. У него всегда был идеальный график сна, всегда получалось прояснить мысли и отложить мирские заботы дня, чтобы быстро отключиться. Он прошел все те же этапы опустошения мыслей, но все еще не заснул. Почему?        Этот вопрос вернул мысли на поверхность сознания. Это правда, что сегодня случилось множество безумных вещей, любая из которых может не дать человеку уснуть, но это явно не всё. Было похоже, что... у этого тела был другой режим сна! Его будущее «я» привыкло бодрствовать после отбоя.       Почему? Еще одно свидетельство вопиющего пренебрежения правилами. Как он должен относиться к этому?       Лань Ванцзи издал тихий вздох, полный смятения и горечи по поводу решений своего будущего «я». Сейчас, в эти тихие часы, сильно позже комендантского часа, снова нашлось время подумать о том, каким он будет в будущем. Неужели настолько непохожим на свои предположения о себе, настолько, что Муж тотчас отличил его от его двойника из будущего.       — Лань Чжань, лови! — раздался голос в голове Лань Ванцзи. Мысленным взором он видел, как Муж бросает ему нефритовый жетон. На вершине дуги траектории движения полированная поверхность таблички блеснула на свету, и когда жетон снова стал виден, упав в руку, он обернулся ярким плодом локвы. Ванцзи и Вэй Ин стоящие друг напротив друга на двух неглубоких лодках, плывущих в ночи по гладким каналам. Вэй Ин с улыбкой на лице пропадает в тумане. Лань Ванцзи плывет в противоположном направлении с локвой в руке и пытается окликнуть своего товарища.        Лань Ванцзи вздрогнул, проснувшись.       У него перехватило дыхание, он не заметил, как уснул. Когда он открыл глаза, его взгляд сразу выхватил лежащую на столике локву.       Верно. Ванцзи единственный, кто не съел свою, когда Муж раздал их всей компании.        Лань Ванцзи медленно потянулся, его рука накрыла маленький плод, притягивая к себе. Поразглядывав желтый шарик со слишком близкого расстояния, Ванцзи прикоснулся губами к толстой, пушистой кожуре, языком провел по мягкой текстуре кожицы, подержал, обхватив губами, локву некоторое время, но так и не откусил.        Лань Ванцзи сел, глубоко вздохнув, положил локву обратно на стол и встал с кровати. Рядом с перегородкой он прислушался, как спит Муж, прежде чем молча пройти в соседнюю комнату, проскользнув внутрь осторожно, чтобы не создавать шума. Закрыв за собой перегородку, Лань Ванцзи зажег свечу духовной энергией, поднял ее за держатель и опустился на колени у развалин кровати. Свет свечи рассеивался неравномерно, но его было более чем достаточно, чтобы выковырять книгу стихов со второй снизу полки, и открыть страницу, на которой она всегда открывалась благодаря закладке.        Он нежно взялся за края рисунка, склонив над ним голову. Он обещал не пытаться разузнавать про будущее, но здесь было что-то очевидное и все же упущенное из виду.  Вэй Ин. Радостно брошенная локва. Муж. Дуэль на стене. Вэй Ин. Нашелся там, где они впервые встретились. Муж. Рисунок, залитый слезами. Вэй Ин. Чэньцин… Муж?        Все это неправильно, он не должен сравнивать их. Когда Лань Ванцзи услышал сдавленный стон, он инстинктивно зажал рот, чувствуя себя глупо, оттого, что его так огорчают собственные мысли.       Ему потребовалось немало времени, чтобы понять, что рыдание исходит вовсе не от него.        Лань Ванцзи направил свет свечи за пределы спальни, ноги сами привели его за перегородку, туда, где спал Муж. Он остановился в растерянности. Его сердце одновременно смягчилось и встревожилось при виде Мужа, разметавшегося на спальном коврике. Он не спал спокойно — далеко не так. Тлеющий свет свечи отражался на бледном лице Мужа и высвечивал капли пота, выступившие на его лице, подчеркивая одновременно то, насколько уязвимым представал этот человек, что так не соответствовало беззаботному поведению, которое тот выдавал в течение дня. Напряженные и сжатые мускулы, беспокойные стоны. Муж что-то невнятно шептал, но не просыпался.        Это было похоже на подсматривание за чем-то тайным, запретным. Чем-то личным между Мужем и его будущим собой.       Возможно, Лань Ванцзи следовало разбудить Мужа, но на мгновение он был охвачен восторженным, болезненным очарованием и не мог пошевелиться. Кошмары. Скорбь из-за воспоминаний о любимом человеке… Брак по любви… Почти противоречивое счастье с незнакомцем, который обладал смехом, улыбкой и глазами Вэй Ина. И странная необходимость скрыть будущее от Лань Ванцзи, чтобы не изменить что-то еще не случившееся.       Комната, казалось, удалялась от него, и Лань Ванцзи подумал, не спит ли он до сих пор. Вдруг он снова проснется, чтобы понять, что его нынешние мысли — бред во сне? Потому что идея, пришедшая ему в голову, была чистым безумием.       Что, если Вэй Ин больше не был в своем первоначальном теле? Что, если его прежнее тело… исчезло?        (Он не осмеливался думать о том, как можно сделать тело «исчезнувшим».)       Кровь стыла в жилах, Лань Ванцзи сильно моргнул, чтобы вывести себя из транса и приглушить бушующие мысли. Он не был… он не должен был снова касаться этого вопроса. Он дал слово.        Мужу приснился кошмар. Нельзя оставлять его в таком состоянии, Лань Ванцзи опустился на колени рядом с мужчиной и нежно обнял его. Замер на мгновение, чтобы посмотреть, не разбудит ли Мужа движение, но вместо этого с удивлением почувствовал, как мужчина в его руках уютно прижался к нему. Лань Ванцзи слегка изменил положение, переместив голову Мужа с руки на грудь и вытер пот с его лба. Другой рукой...       Другой рукой он поглаживал бок Мужа, от плеча и медленно двигаясь вниз, следуя за дрожью кожи покрытой холодным потом. Найти возбуждение там, где должна была быть только забота, значило проявить себя как извращенец, но Лань Ванцзи с изумлением заметил, как дрожь Мужа успокаивалась от одной его ласки. А он же не целитель. С помощью специальных мелодий клана Лань Ванцзи был способен на многое, но никогда бы не подумал, что одно его прикосновение может повлиять на кого-то таким образом. При его репутации ледяного человека, не вызвать у человека дрожь, а облегчить ее. И все же у него получилось, Муж бессознательно цеплялся за его прикосновения, как будто они были и бальзамом, и маяком одновременно.        Лань Ванцзи просунул руку под колени Мужа, поднял и перенес к кушетке. Тот так удобно устроился на его руках, что Лань Ванцзи почувствовал неправильным отпустить его, когда они прибыли, но нельзя же провести ночь, баюкая этого человека на руках…? Пока он держал его, казалось, кошмары прекратились, но раньше-то Муж ясно дал понять, что не собирается делить кушетку с Лань Ванцзи (несмотря на все их прежние непристойности), и он не хотел проявлять к этому неуважение. Лань Ванцзи посмотрел на Мужа, чтобы принять окончательное решение, но его сердце забилось от нарастающей паники, когда понял, как упивается выражением лица спящего человека в его объятиях.        Ох.        Верно.        Муж был так привлекателен, а тем более сейчас, укрытый лунным светом из окон. Само собой, что наблюдение за тем, как Муж умильно прижался к нему носом, могло воздействовать на… чувства Лань Ванцзи. Во сне буйность Мужа сменилась открытой, хрупкой невинностью, и взгляд был таким милым и нежным, что желание ублажить его в своих объятиях переросло границы чистых намерений. Улечься в постель рядом с Мужем явно приведет к чему-то что не назовешь добродетельным.       Внезапно охваченный угрызениями совести, Лань Ванцзи поспешно уложил Мужа на кровать и попытался отойти так быстро, как только мог. К несчастью для него, его рывок назад неуклюже застопорился, потому что как оказалось рука Мужа крепко вцепилась ему в волосы. Лань Ванцзи поморщился, но не издал ни звука, зато вспомнил, каким цепким во сне был Муж. Этим утром он наполовину стянул с Лань Ванцзи одежду. В муках дурных снов он хватался еще крепче.       Лань Ванцзи осторожно попытался высвободить свои волосы из настырных рук, но приходилось замереть, каждый раз как Муж издавал протестующее нытье. Нелепость. Все это. Если бы не было очевидно, что Муж сейчас почти мертв для мира, можно было бы решить, что, возможно, Муж делает это намеренно, чтобы помучить его. (Ну правда же, как человек мог так крепко спать?)       Слишком долго промедлив в нерешительности, Лань Ванцзи осторожно скользнул в постель рядом с Мужем. Кушетка была такой узкой, как и было обещано, и большая часть тела неудобно свисала с края. Муж лежал на боку, лицом к нему, и, если Лань Ванцзи надеется поместиться, ему тоже придется лечь на бок. Тело Лань Ванцзи скользнуло по телу Мужа, и, словно деталь мозаики заняла свое место, Муж тут же прижался к нему.        Вдыхая цитрусово-цветочный, немного соленый от пота аромат, прижимая Мужа к своей груди, он осознавал, что чувствует себя дома. Сон кажется возмутительно неважным в свете выполнения этой новой задачи — отгонять кошмары Мужа, — и он думал, что мог бы так обниматься всю ночь. Что, возможно, он хотел бы так делать всегда.        Муж все еще что-то бормотал, очевидно, не в силах перестать говорить даже во сне, но оказалось, что этот тихий мелодичный и убаюкивающий, как ветерок, шепот совсем не мешает. Лань Ванцзи рукой продолжал поглаживать волосы Мужа, не удержался и откинул челку со лба. Осторожно, чтобы не нарушить покой спящего, Лань Ванцзи подвинулся вперед. Он начал сокращать дистанцию, но резко остановился, когда самообладание вновь покинуло его. И тогда он прижался нежным поцелуем к центру лба. Кожа под его губами была мягкой, бесконечно слаще, чем та локва, которую он облизнул недавно. Прекращать поцелуй не хотелось, даже когда дыхание было исчерпано, а легкие опустели. Лань Ванцзи оторвался с мягким влажным звуком и слегка неровным выдохом.        Из всех действий за эту ночь… Из всех движений, которыми Лань Ванцзи прикасался, носил, обнимал и ласкал, никогда не подумаешь, что Муж проснется именно из-за поцелуя. Глаза напротив медленно открылись, ошеломленные, но… достаточно осознанные, чтобы уловить преступление, совершенное против него.       Виновный и пойманный, Лань Ванцзи застыл на месте, его несравненное, бесстрастное выражение лица противоречило тому, как лед пополз по его венам.        — Лань Чжань, — прошептал Муж голосом, полным сладкого расслабления, и его рука потянулась к щеке, каждое действие было наполнено сонной неловкостью. — Все закончилось, ты вернулся?       Ах… Вот как… Его… приняли за его копию из будущего.         Ужасное намерение вспыхнуло в его мыслях подобно лесному пожару, он мог бы использовать это недоразумение, он мог бы раскопать правду, мог бы, наконец, развеять свои сомнения одной фразой. Два слова. Вэй Ин.        Теперь… Ему даже не придется лгать. Все, что ему нужно, — назвать его еще раз Вэй Ином — и он узнает наверняка, вне всяких сомнений, просто наблюдая за реакцией Мужа.        Муж в полусне. Он даже не понял бы, что произошло, пока не стало бы слишком поздно. И это была единственная часть будущего, которую по-настоящему, так отчаянно хотелось узнать. Лань Ванцзи закрыл глаза, желая спрятаться от пристального взгляда.       Он не мог этого сделать.       — Нет, — просто ответил Лань Ванцзи.       Он дал слово, пообещал не искать будущего… но это уже даже не причина.  Он принял решение. Кем бы ни был его муж, будь то Вэй Ин или кто-то другой… все случится как должно.        Лань Ванцзи ожидал расплаты со стороны Мужа, после признания, что не является его настоящим супругом, при этом позволил себе такие вольности: пробрался в его постель, гладил его, целовал его. Даже если Муж не так уж из-за этого разозлился, Лань Ванцзи не хотел смотреть, как он сдуется от разочарования, обнаружив, что с ним не тот человек, которого он ждет.       — А, ладно, Лань Чжань, — тихо раздалось в ответ.       Лань Ванцзи нахмурился и открыл глаза, зная, что больше не может смотреть в лицо Мужу, но был сбит с толку, обнаружив, что сонная улыбка напротив не исчезла. Муж не выглядел ни недовольным, ни разочарованным, он огладил Лань Ванцзи по скуле большим пальцем, и Лань Ванцзи замер, слишком ошеломленный, чтобы среагировать.        — Ты все не спишь? — спросил тогда Муж. — Попробуй немного поспать.        Муж запрокинул голову и легонько чмокнул его в кончик носа, Лань Ванцзи скосил глаза, пытаясь уследить за этим движением.        —!..       Лань Ванцзи хотелось знать, как он оказывается в таких ситуациях. Может быть, ему стоило сказать Мужу, чтобы прекращал свои игры. Лань Ванцзи смотрел широко раскрытыми глазами в темноту, неподвижно лежа на спине, а Муж наполовину завалился на него.       — Ш-ш, Лань Чжань. Не напрягайся так. Я отсюда слышу, как шумно ты думаешь, — пробормотал Муж, и Лань Ванцзи хотелось уточнить в ответ, не спутал ли он, что слышит «оттуда» его колотящееся сердце. — Девять было уже давно. Спи.       Муж длинно выдохнул и растянулся на нем, как одеяло, и через несколько секунд снова погрузился в сон. Лань Ванцзи задавался вопросом, вспомнит ли тот об этом утром.        Это казалось правильным, быть вот так, вжатыми друг в друга как пара ложек. Он чувствовал… как будто груз свалился с его плеч. Руки Лань Ванцзи потянулись, восстанавливая их объятия, он крепче сжал спину Мужа.        И, возможно, режим сна этого тела все-таки не так ужасен, потому что, когда Лань Ванцзи на этот раз закрыл глаза, то сразу уснул.        Мини-театр: Лань Ванцзи: *что-то пишет за столом* Вэй Усянь: Лань Чжань, пять утра, ты что сел поработать? Вэй Усянь: Подожди. Какая работа у тебя может быть сейчас, ты же из прошлого? Вэй Усянь: Лань Чжань, что ты прячешь? Перестань вычеркивать! Что было написано в свитке Лань Ванцзи:  Цзинъи…  Сычжуй… Не относится к делу… Брат??? Может быть опасно. Нужно сохранять осторожность... (Будущий Я)????