Стрела сквозь время (An Arrow Through Time)

Краткое содержание:

Глава, в которой делится последняя локва.

      

Мини-театр (в прошлой серии): Вэй Усянь: Мне одновременно три, двадцать два, тридцать пять и тысячи лет, я абсолютно древний. Практически ископаемое. Вэй Усянь: Поэтому я буду спать как убитый! Удачи! Лань Ванцзи: ... Лань Ванцзи: Муж… Вэй Усянь: Слишком поздно. Уже сплю. Лань Ванцзи: ... *не получилось заснуть в 9* Лань Ванцзи: Время подвергнуть сомнению все сущее.                     Заснув в неизвестное время посреди ночи, Лань Ванцзи слегка удивился тому, что проснулся таким отдохнувшим и точно по расписанию, в пять утра. Открыв глаза, уставился на знакомый потолок Цзинши и снова ощутил, как комфортно ему в объятиях другого человека.       Это было по-детски, но Лань Ванцзи ущипнул себя за бедро. Не мог не проверить, действительно ли не спит. Странное, едва уловимое чувство, которое вчера не давало покоя, тихо осталось на заднем плане, даже когда боль подтвердила, что да, он не спит. Это реально.       Утреннее солнце заливало комнату бледно-золотым светом, точно так же, как прошлой ночью луна окрасила все в серебро. Муж, возможно, пошел спать в девять, но Лань Ванцзи подозревал, что он, все же не из тех, кто встает в пять. Он же так и сказал вчера? До десяти не функционирует? До десяти было еще очень долго, и он был склонен дать Мужу отдохнуть. Вчерашний день для Мужа был может тяжелее, чем тот внешне показывал. Единственной оставшейся дилеммой было… как долго можно позволить себе просто лежать в постели, уставившись на соседа по кровати?       При свете Лань Ванцзи мог оценить целый ряд новых деталей, от тихих вздохов через приоткрытые губы до едва заметных движений глаз под веками. Одно лишь наблюдение за дыханием этого человека оказалось бесконечно увлекательным. И Лань Ванцзи понравилось, как Муж выглядел в окружении всех бытовых предметов в его комнате.       Кто знает сколько это продлится? Как только он вернется домой, в свое время, когда в следующий раз ему будет такое позволено?       Именно поэтому он должен был остановиться.       Когда Лань Ванцзи попытался осторожно выбраться, Муж тихонько заворчал, а когда Лань Ванцзи попытался встать с кровати, свободная хватка превратилась в захват. Лань Ванцзи обнаружил, что наполовину стоит на полу, наполовину свисает с кровати, а его все еще спящий Муж обвивается вокруг его торса. Можно сказать, Лань Ванцзи почувствовал себя несколько растерянно.       ...Муж все еще спит? Или притворяется и дразнит?       Лань Ванцзи попытался похлопать его по щеке, но реакции не последовало. Все еще крепко спит.       Просыпается только от поцелуев?       Чтобы вырваться из цепких объятий, ему фактически пришлось вылезти из постели вместе с мужчиной на руках, и только потом получилось уложить Мужа обратно.       Продолжая наблюдать за дыханием спящего, Лань Ванцзи перешел к вопросу о том, каков обычный распорядок их дня. Это было не столько любопытство по поводу «будущего “я”», сколько беспокойство о том, что принесёт сегодняшний день. Сичэнь-гэ издал указ, освобождающий его от обязанностей и запрещающий всем остальным приближаться к нему, но в конце концов с кем-нибудь придется разговаривать. Как пройдет это утро?       Сделав глубокий вдох, Лань Ванцзи убрал руку, потянулся и бросил на Мужа последний долгий взгляд, прежде чем пересечь комнату.       Там стояло бронзовое зеркало, и он намеревался еще раз после того, как он очнулся в этом времени, взглянуть на себя. Он избегал встречи со своим отражением, чувствуя непривычность в этом теле — своем, но не совсем своем. Возможно, поэтому вместо того, чтобы сразу взглянуть на себя, он начал читать надписи на бронзе: «Поцзин Чонюань». Ах, да. Как будто нужно еще больше напоминаний о его счастливом браке. Было ли зеркало подарком на помолвку? Или, может быть, свадебный подарок им обоим от семьи? Прежде чем сам понял, что делает, он оглядел бронзу в поисках имен, написать которые было обычным делом на свадебных подарках. Его глаза пробежались сквозь различные благоприятные фразы и добрые пожелания, и ничего не нашли. Лань Ванцзи понял, что не искать знаний о будущем было труднее, чем он себе представлял, учитывая, что оно окружало его со всех сторон. Нужно держать любопытство в узде.       И все же невозможно заткнуть уши и закрыть глаза на все. Он позволил взгляду медленно переместиться на собственное отражение, и сосредоточиться на теле. Распущенные волосы, длиннее прежних, широкие плечи, все признаки зрелой грации. Знакомый незнакомец, которым ему было суждено когда-нибудь стать. Его «будущее “я”».       Не колеблясь больше, Лань Ванцзи развернул складки своей одежды, позволив ткани соскользнуть с плеч и свеситься вниз поверх пояса, оставив его тело обнаженным до талии.       Он сделал это не для того, чтобы восхититься своим взрослым телосложением. Он заметил это еще вчера утром, и вечером, когда переодевался, еще раз обратил внимание. Не было ни времени и возможности задать вопросы, но сейчас в одиночестве, в предрассветные часы, Лань Ванцзи рассмотрел отметину, выжженную на его теле.       Это был… герб Вэнь. Не случайный шрам. У сильного совершенствующегося редко остаются шрамы, благодаря Золотому ядру, но существуют инструменты, способные причинить такой ущерб надолго. Он поморщился, прикоснувшись к метке пальцами, как будто рана была свежей. Когда он убрал руку с клейма, в поле зрения оказалось что-то еще, такое же озадачивающее. Что-то выглядывало из-за плеча…       Лань Ванцзи повернулся спиной к зеркалу и тут же почувствовал, что вся кровь отхлынула от лица. Он едва мог стоять, уставившись широко распахнутыми от ужаса глазами на череду уродливых, перекрещивающихся шрамов, исполосовавших всю спину. Он не отшатнулся от этого жуткого видения только потому, что каждый его мускул сжался в агонии и ужасе. Мысли приходили короткими, бессвязными вспышками, и исчезали прежде, чем он успевал их до конца додумать. Каждый раз, когда он пытался сосчитать количество полос, ему не удавалось не сбиться на девяти-десяти.       «Наслаждайтесь благословением и благородством в течение долгого времени. Пусть у вас будет удовольствие без происшествий. И регулярные божественные наслаждения», — гласила надпись на бронзе, рядышком с отражением спины, на которой осталось более тридцати ударов дисциплинарным кнутом.       Какое благородство? Какое благословение, откуда наслаждение без происшествий? Даже худшие из преступников не подвергались подобному наказанию. От такого количества ударов умирают.       Когда его мысли немного замедлились, он отшатнулся от своего отражения. Что с ним сделали, что он сделал?..       Слабый шорох достиг ушей, прежде чем что-то (кто-то) прикоснулось к его обнаженной коже, вынырнув из-за спины. Лань Ванцзи издал еле слышный шепот удивления, вглядевшись в отражение, показавшее супруга, нежно прижимающегося к его спине. Он чувствовал, как лицо Мужа уткнулось ему между лопатками, голова спряталась за широким торсом, и только черная макушка виднелась над плечами Лань Ванцзи. Такая картина показалась настолько мирной и домашней, что смогла унять встревоженное сердце и позволить потоку ужаса вытечь вон.       — ...       Муж ничего не произнес. То, как он навалился почти всем своим весом, наводило на мысль, что он все еще спит, как будто во сне прогулялся, ища тепла и утешения.       После долгой паузы Лань Ванцзи уточнил:       — …Ты не спишь?       — …Нет, — пробормотал Муж, полуприглушенный из-за того, что говорил, уткнувшись прямо в лопатки Лань Ванцзи.       — Это было наказание… — язык Ванцзи еле двигался, как будто распух во рту. Казалось неправильным спрашивать о таком стоя в этой интимной позе. Ванцзи шептал, и его голос становился слабее с каждым звуком. — …или пытки?       Муж ответил не сразу. Его пальцы прослеживали дорожки шрамов…       — Любовь, — наконец произнес он в ответ.       — Любовь??!       — Это была любовь… Физическое доказательство бесконечной преданности Лань Чжаня. — (Лань Чжань, сказал он, а не Ханьгуан-Цзюнь.) — Как бы я хотел, чтобы это не случалось, — прошептал Муж с сожалениями и невысказанными извинениями. Лань Ванцзи почувствовал теплый вздох на спине, и его мышцы невольно вздрогнули.       Муж снова уткнулся лбом ему в плечо:       — Прости, что прошу, Лань Чжань… но мы можем так побыть еще немного?       Лань Ванцзи молчал, как будто взвешивая решение. Хотя на самом деле его разум был пуст от связных мыслей — пуст от всего, кроме ощущений, которые словами никак не выражались. Должен ли он горевать, о чем-то, что с ним еще не случилось, как это явно делал Муж? Будет ли он теперь жить в страхе за свое будущее? Будущее, которое, Брат и Муж надеялись скрыть от него, явно не без причины? Правильно ли было принять утешение, а он хотел избавиться от этого знания? Он не знал.       Лань Ванцзи кивнул: «Мгм»       И Муж вздохнул с облегчением.              

* * *

             Они не говорили об этом потом, может быть, потому, что просто нечего было сказать. Муж ничего не мог объяснить о шрамах, даже то, что Лань Ванцзи увидел их, уже было слишком много, гораздо больше, чем он должен был узнать. Но увидеть их было неизбежно — невозможно скрыть что-то, вырезанное на самой коже. Это всегда было вопросом «когда», а не «если».       (Что бы ни случилось, Лань Ванцзи выжил. Он оказался сильнее этого.)       Потом Муж заварил им чай. Он использовал духовную энергию, чтобы вскипятить воду и ускорить процесс, хотя это было нарушением правил церемонии чаепития. Лань Ванцзи просто натянул домашнюю одежду и сел ждать. Никто из них еще не оделся по-дневному, они устроились друг напротив друга и пили чай, и Муж возобновил свою болтовню.       — У тебя всегда кошмары? — Лань Ванцзи перебил его, не желая показаться грубым, но полагая, что по-другому невозможно вставить слово, потому что Муж, казалось, не переставал говорить даже для того, чтобы просто набрать воздух в легкие. Однако этот вопрос заставил его поперхнуться.       — Что? — спросил он тревожно высоким голосом.       — Кошмары, — решительно повторил Лань Ванцзи. — Тебе снились кошмары прошлой ночью.       — Вот как? О, ха-ха-ха, гм, я не разбудил тебя, нет? — спросил он, уклоняясь от вопроса. — Прости за это, Лань Чжань. Надеюсь, я не слишком потревожил твой покой.       — Нет.       — Ну вот хорошо. Это хорошо… Поэтому сегодня утром ты переложил меня на кушетку?       — ?…       — Я проснулся сегодня утром на кушетке, — Муж произнес это так, как будто думал, что Лань Ванцзи попытается это отрицать. Это не так, Лань Ванцзи просто ждал разъяснений. — Я подумал, что, раз ты проснулся раньше, может быть, ты меня перенес, потому что кровать тебе была больше не нужна. А Лань Чжань проявил такую ​​доброту из-за того, что я беспокойно спал?       Бровь Лань Ванцзи на чуть приподнялась вверх:       — Ты не помнишь? — сказал он, прежде чем одумался.       Муж поднял на него взгляд:       — …Помню, что?       О, нет. Он не помнил.       — Лань Чжань, есть что-то, что я должен помнить?       — ...        — Лань Чжань.       — ...       — Сяо-Чжань, — Лань Ванцзи почувствовал, как его передернуло от этого уменьшительного имени. И закрыл глаза, чтобы не видеть Мужа, склонившегося над столом с злодейской ухмылкой. — Сяо-Чжань сделал со мной что-то плохое прошлой ночью?       Лань Ванцзи спокойно поставил чашку, встал и вышел. Подошел к своему шкафу. Все с закрытыми глазами. Звук хихиканья Мужа все равно преследовал его, и Лань Ванцзи повернулся к нему спиной. Не оглядываясь открыл глаза и быстро оделся, не позволяя себе отвлекаться на шум, прилетавший из другого угла комнаты.       — Муж, — позвал он, едва повернув голову через плечо. — Давай с этого момента будем делить постель.       Было некоторое удовлетворение в том, что Муж почти затих. После продолжительной паузы он, наконец, выдавил:       — Что?       — Мгм. Чтобы предотвратить твои кошмары.       — Чтобы предотвратить мои…? Ах, э-э, м-м-м… Ты уверен? Я не хочу и не собираюсь навязываться… Ты не должен...       — Должен.        — Ой, Лань Чжань беспокоится обо мне! Ладно, ладно, давай спать вместе. Каждый день.       Муж пошевелил бровями, по Лань Ванцзи никак не отреагировал на эти слова, а Муж начал дуться. Здесь была шутка, которую он пропустил?       — Ай, ну однажды тебе покажется это забавным, — пробормотал Муж. — Но я ловлю тебя на слове! Не думай, что сможешь отступить, когда поймешь, какой я прилипчивый во сне!       Я в курсе.       Муж что-то крутил в руках, продолжая свои так называемые предупреждения:       — Ты должен простить меня заранее, если я в конечном итоге вцеплюсь в тебя, но, может быть, если положить между нами одеяло…       — Что это у тебя? — вмешался Лань Ванцзи, не сводя глаз с оранжево-золотого пятна в руках Мужа.       — Что «что»? — с растерянным наклоном головы Муж попытался понять, что имелось в виду, прежде чем догадался проследить за взглядом до своей руки. Он поднял локву. — Ах, это? Это завтрак. Я голоден. Ты не съел свою.       — …и ты планировал просто отобрать ее?       — А почему я не должен? Я добрался до нее первым.       — …Ты… Я… — Нужно было вернуть эту локву. Но Муж с наглой ухмылкой отскочил подальше, а маленький плод был уже на полпути в его рот. Глаза Лань Ванцзи расширились. — Остановись!       Слишком поздно. Муж уже отправил локву в рот, и эта острая, зубастая пасть порывисто прокусила ее.       Этой ночью… Этой ночью Лань Ванцзи уже облизывал эту локву, а Муж не знал. Получается поверхность этого плода стала еще одним местом непрямого поцелуя, Ванцзи целовал, облизывал, почти положил эту ягоду в рот, а теперь Муж ее просто съел. Лицо Лань Ванцзи буквально горело.       — А? Лань Чжань? Почему это ты вдруг стал жадиной?       Муж обнял его и протянул руку, чтобы предложить оставшуюся половину локвы.       — Но сейчас время завтрака, Лань Чжань. Ты мог бы получить вторую половину. Мы можем поделиться!       Плечи Лань Ванцзи были напряжены. Неужели Муж не догадывался, что произошло? Сообщить ему?       — Ну так как? Что ты пытаешься сказать, — тут уголки губ Мужа дернулись. — Хочешь укусить эту локву?       — Нет, наоборот…       — Э-э, хочешь, чтобы локва укусила тебя?!       — Я… я… облизать… — едва слышно прошептал Ванцзи.       — Что-о?! Чтобы локва облизала тебя??!!       — Ты… Забудь про локву!       — Я?.. Чтобы я облизал тебя??!!!       О нет, это прозвучало… ужасающе! Не могла бы земля просто треснуть и поглотить его целиком прямо сейчас?       Лань Ванцзи резко обернулся и увидел, что Муж стоит с открытыми глазами, большими круглыми глазами, не обращая внимания на недоеденную локву, заливающую соком рукава.       Потом Муж плотно сжал губы, прежде чем его слабая попытка сдержаться разлетелась, как стекляшка, грохнувшаяся с большой высоты.       — Хахахахахаха! Ох, Лань Чжань! — Муж покатывался со смеху. Лань Ванцзи воспользовался возможностью скрыться, и Муж тут же протянул руку, чтобы вцепиться в Лань Ванцзи за локоть. — Подожди, подожди, ха, ха…       Лань Ванцзи выдержал паузу, но Муж все хватал его за рукав и не мог перестать смеяться. Затихая, он встречался взглядом с Лань Ванцзи и начинал снова, так сильно, что завалился на край кушетки, потому что задыхался, но все еще смеялся.       — Смешно, — сказал Лань Ванцзи ровным холодным голосом.       — Ты имеешь в виду наш маленький каламбур, — нахально уточнил Муж, к непрекращающемуся ужасу Лань Ванцзи, с самой обаятельной улыбкой. — Или то, как ты надулся сразу после этой милой оговорки?       Лань Ванцзи от возмущения откинулся назад. «Я не надулся!», — подумал он со всей праведной яростью человека, который надулся. И снова Муж взглянул на него и отчаянно попытался подавить смех:       — Ха-ха-ха, прости, прости! Просто, ха-ха, я действительно не могу остановиться…       Внезапно в его голову прилетела подушка, и Муж издал приглушенный вскрик от потрясения, когда она стряхнула его на пол.       Этот человек. Ванцзи подумывал придушить его. Ну, чуточку, буквально.       Муж задергался под ним, выронил локву и заколотил Лань Ванцзи в плечо, прежде чем замахать руками и постучать, пытаясь подать сигнал о сдаче, и Лань Ванцзи отступил.       — Лань Чжань! — запротестовал он. — Что это было?!       Лань Ванцзи выпрямил спину и с отчужденным взглядом холодно изрек:       — Ты сказал, что не можешь перестать смеяться. Я нашел эффективное решение, — у Мужа отвисла челюсть от взгляда на гордое презрение на лице Лань Ванцзи. — Не благодари.       — Ты… ехидный, маленький сопляк! — может, у него и не хватило физической силы, чтобы уронить противника, но, лежа на полу сугубо горизонтально, он смог зацепиться ногой за колено Лань Ванцзи, дернуть и повалить его на пол.       Лань Ванцзи… возможно, не сопротивлялся этому так сильно, как мог бы.       — Что ж, спасибо второму молодому господину Ланю за благосклонность, этот скромный слуга не заслуживает такой милости. О, мудрейший Молодой Мастер! Молодой мастер Лань должно будет счастлив узнать, что несколько секунд стратегически спланированного удушения помогли мне. Спасибо, я вспомнил!       — …Не за что, — повторил Лань Ванцзи после неестественной паузы. Хотя, когда на этот раз он произнес эти слова, в них не было такой дерзости, нехватка дерзости остро ощущалась.       — Вот я думал, что ты так праведно терпишь меня. Положил на кушетку только утром, когда сам уже встал, — сказал Муж с торжествующим выражением, и Лань Ванцзи понял, что его судьба решена. — Но ты обнимал меня! Обнимал всю ночь! Лань Чжань, теперь, ты отводишь взгляд? Такой скромный и безобидный при свете дня, а что же ты творишь ночью с моим бессознательным телом?! Думаю, для этого есть подходящее слово… Прошлой ночью ты целовал меня.       Лань Ванцзи сжался, втянув голову в плечи, и кротко поднял взгляд.       — В самом деле, что за взгляд молодой лани? Тебе должно быть стыдно: целовать меня, когда я не могу наслаждаться этим?! Ах, как ты посмел?!       Взгляд Лань Ванцзи снова метнулся вниз, выражение его лица стало смиренным:       — Ванцзи был не прав, воспользовавшись положением, и искренне извиняется перед своим супругом.       — Айя, Лань Чжань! Воистину чистый, как свежевыпавший снег, не надо так искренне извиняться! Думаешь, я не хочу, чтобы это повторилось? — спросил его Муж, и Лань Ванцзи поймал себя на том, что затаил дыхание при этой мысли. В этой игре не было ни правил, ни способа предвидеть ход событий, ни логического подхода. — Тебе повезло, что ты такой милый.       — Ладно, извини, — застенчиво, хотя и весело, добавил Муж. — Я не собирался давить.       — Ты не давил, — Лань Ванцзи сел, все еще слишком сосредоточенный на лице Мужа. — …Ты не расстроен?       — Расстроен? Ха-ха-ха! О, Лань Чжань! — Муж ткнул липкими от сока локвы пальцами Лань Ванцзи в кончик носа, не обращая внимания на недовольную сморщенную бровь, и продолжил. — Уже достаточно посмотреть на эмоции на твоем лице! Я не видел этого с тех пор!.. — Он сделал паузу, отдернул руку, чтобы задумчиво схватиться за подбородок, бормоча: — …Гм… а я когда-нибудь видел?..       Муж напряженно думал, не замечая, как Лань Ванцзи тер кончик носа, чтобы убрать липкий ягодный сок.       Муж не поднимал глаз, пока чья-то рука не легла ему на плечо, и вздрогнул, увидев, что Лань Ванцзи наклонился к нему вплотную.       — Э? Лань Чжань? Зачем это?..       — Нужно сохранять благопристойность, — объявил Лань Ванцзи, и несмотря на это, потянулся, чтобы взять Мужа за подбородок и наклонился еще ближе. — Но…       Пронзительно яркий золотистый взгляд Лань Ванцзи, опустился к приоткрытым губам, высунулся язык и быстро смочил губы.       — … Муж… такой сладкий…       Боковым зрением Муж видел, что губы Лань Ванцзи остаются слегка приоткрытыми, и не отстранился. Просто вздрогнул, дрожа от предвкушения, его плечи расслабились, и он закрыл глаза. Лань Ванцзи на мгновение остановился, чтобы полюбоваться, его сердце бешено колотилось, при взгляде на то, как Муж полностью сдался ему.       И тогда Лань Ванцзи грубо вытер лицо Мужа носовым платком.       — Лань Чжань! Что ты делаешь?! — взвизгнул Муж пронзительно как кот, заброшенный в воду. И тут же был заглушен следующим сильным воздействием носового платка.       — Ты весь в соке локвы. Всегда нужен кто-то, кто бы тебя вымыл?       ...Конечно, Лань Ванцзи знал, какие у него были ожидания. (В частности, когда использовалась влажность дыхания для смачивания кожи, чтобы потереть ее платком еще раз.) Муж сам виноват, если предположил, что Лань Ванцзи просто лизнет его.       Лицо Мужа сморщилось:       — Я забыл, что ты можешь быть таким…                     Раздался стук в дверь.       Лань Ванцзи быстро встал, чтобы ее открыть, позволив Мужу чуть-чуть опрокинуться вследствие того, что существо, на которое он опирался, поднялось и ушло. Недовольно фыркнув, Муж вскочил и поспешил за ним.       За дверью обнаружилась стайка учеников Лань, возрастом от десяти до шестнадцати. Муж сначала удивился, но затем расплылся в широкой ухмылке, так как стоял совершенно неуместно раздетый. Снова. Это снова повторяется. Лань Ванцзи с трудом вздохнул и поднял руку, прикрывая Мужа рукавом и отгоняя эту… толпу юнцов от Мужа. Все они приветствовали их должным образом, прежде чем разразиться хором возгласов, каждый из которых не был слишком громким или слишком тихим, но все звучали совершенно неразборчиво, потому что ученики торопливо пытались перекричать друг друга. Муж взял на себя заботу их утихомирить.       — Дети… Вы что здесь делаете? — спросил Муж, как будто бы желая призвать к дисциплине, но его голос был слишком ласковым, чтобы содержать в себе какую-то угрозу. — Вы как-то пропустили указ, в котором говорилось, что я и Ханьгуан-Цзюнь на данный момент под запретом?       — Лаоши! — сказал один из младших. — Мы сожалеем, о неподчинении приказу, но мы беспокоились о вас! Мы все беспокоимся о вас!       — Верно! — на этот раз Лань Ванцзи узнал лицо младшего, которого вчера пытался расспросить. Тот, что задерживал дыхание на протяжении всей встречи. Хуншоу? Лань Ванцзи испытывал искушение напомнить мальчику обет, который он так непреклонно соблюдал, когда вчера отказался говорить с ним, но который, очевидно, был готов нарушить ради Мужа. Конечно, следовало ожидать. Между его характером и характером Мужа была огромная разница. — Лаоши, Ханьгуан-цзюнь, мы попросим прощения, как только узнаем, что все в порядке, но сейчас мы все беспокоимся о вас! Вчера было так странно!       Действительно странно. Мальчик не имел и малейшего представления о всей глубине странности.       Стоя рядом Муж выслушивал, кивая с благостной, почти мудрой улыбкой. Все называли его Лаоши… На самом деле это имело смысл. Он уже видел, что Муж более чем талантлив, чтобы быть учителем.       ... но допустимо ли, чтобы учитель приветствовал своих учеников в нижнем белье?       — О, что ты имеешь в виду, Шоу-эр?       — Мы все были счастливы видеть, что глава Лань покинул уединение, но потом… что за странные требования? Почему нас заставляют подчинятся настолько несправедливым правилам? Не разговаривать с тобой или Ханьгуан-цзюнем, не признавать вас, даже не смотреть в вашу сторону? И эти талисманы, из-за которых мы даже не можем произнести твое имя? — сказал Хуншоу, вытаскивая свой талисман в знак протеста против самого его существования.       — Да! Лаоши, это слишком жестоко! — сказал еще один ученик. — То, что тебя пытаются держать подальше от нас! Тебя заставили сделать и написать все эти талисманы?       — Несправедливо! — согласился другой.       — Да! Это старейшины угрожают тебе?       Должен ли Лань Ванцзи быть удивлен, тем что его муж, по-видимому, вызывает разногласия в ордене Лань? Особенно со старейшинами? Он взглянул на небрежно одетого мужчину и подумал: нет, не удивлен.        — Они пытаются разлучить тебя и Ханьгуан-цзюня? — младшие продолжали свои возмущенные расспросы.       — Что бы это ни было, это не праведно! — драматично провозгласил Хуншоу явно вообразивший себя юным героем. — И мы этого не потерпим! Все мы, мы все обязательно защитим тебя и Ханьгуан-цзюня! Несмотря ни на что!       Вокруг раздался хор возгласов «Лаоши». Все это было очень пафосно, по крайней мере, так оно и было, если бы Муж не выбрал этот момент, чтобы разразиться довольным смехом.       — Ха-ха-ха! Дети! Вы такие замечательные! — каким-то образом Муж оказался по другую сторону его руки, прямо в толпе младших, не успел Лань Ванцзи и моргнуть. Он просто должен смириться с двумя фактами: что он никак не сможет удержать своего Мужа подальше от этих детей, и что все в ордене Лань, вероятно, уже видели Мужа раздетым, потому что по-видимому он так себя и вел всегда. Бесстыжий человек. — Ах, вы все уже так выросли. «Выбираете видеть вещи своими глазами, а не просто принимаете их такими, как вам преподносят». Я горжусь вами. Всеми вами!       Такое учение… Губы Лань Ванцзи дернулись, хотя он крепко их сжимал. Муж проповедовал явно противоположное тому, что обычно ожидалось от адептов Лань, особенно от юных учеников. Хвалить их не за то, что они следуют распоряжениям, а за то, что они подвергают их сомнению. Но «искать истину» первостепенно, потому что без нее нет возможности поступать праведно, а именно это сейчас и делали эти ученики. Хотя каждое правило было написано не просто так. Они не только учат благородному поведению, но и защищают и сохраняют общество. Своим непослушанием эти младшие слепо подвергали опасности собственную реальность… не то чтобы он не сделал то же самое вчера.       — Но на самом деле вы все неправильно поняли! Нет никакого тайного заговора, чтобы наказать Ханьгуан-цзюня и меня. У нас все в порядке!       — Э… Лаоши…       Все младшие смотрели скептически. Наконец кто-то просто вышел и сказал:       — Лаоши, это очередное самопожертвование?       — Эй! Здрасте! Кто дал вам, маленьким негодяям, право говорить что-то настолько грубое вашему лаоши, а? — Муж уже щипал обидчика-младшего за щеку, отпустив его только после того, как мальчик проявил всевозможное раскаяние.       — Нет, я серьезно. Нас с Ханьгуан-цзюнем никто не обижает. Но если ты действительно хочешь знать… — Все тут же сгрудились и навострили уши. Это позволило Мужу понизить голос до громкого шепота. — Мы с Ханьгуан-цзюнем на секретной миссии!       Все младшие выглядели благоговейно, а Муж задрал нос кверху. Лань Ванцзи согласился, что… технически это правда, но все равно пришлось приложить все усилия, чтобы не нахмуриться.       — Ага! И все эти странности только часть этого! Вот почему Цзэу-цзюнь вышел из уединения, он тоже часть сверхсекретной миссии! Это важно! — хвастался его муж-аферист-шарлатан, а младшие внимали каждому слову. Сам того не желая, Лань Ванцзи потер рукой насупленные брови. — Поэтому важно все держать в тайне! По крайней мере, сейчас! Я все расскажу, как только, наконец, все уляжется, но сейчас я действительно рассчитываю на то, что вы, дети, внесете свой вклад. Вы должны следовать инструкциям. Вы сможете сделать это для нас?       Все строго и гордо кивнули. «Да, лаоши!» «Мы будем скучать по тебе, но если так нужно, лаоши!» «Мы на вашей стороне!» «Рассчитывай на нас, лаоши!»       — Ты тоже, Ханьгуан-цзюнь, — раздался тоненький голос самого юного ученика в группе. Лань Ванцзи открыл глаза, чтобы посмотреть на мальчика, немного пораженный невинной улыбкой, обращенной к нему. Лань Ванцзи напрягся, глядя в это незнакомое улыбающееся лицо.       Он был не единственным, кто обратил внимание на неестественность этого взаимодействия, потому что ученики-подростки внезапно придвинулись к своему учителю, чтобы прошептать.       — Лаоши… А Ханьгуан-цзюнь в порядке?       «Я из прошлого, почему все продолжают думать, что я не в порядке только потому, что веду себя как я?» — мысленно вопросил Лань Ванцзи.       Муж заморгал, глядя на Лань Ванцзи, и в тот момент, когда их взгляды встретились, его глаза наполнились дьявольским весельем. Прежде чем Лань Ванцзи смог попытаться остановить его, Муж уже драматично схватился за сердце:       — Нет, нет, на самом деле он не в порядке, — громко стонал Муж, наполняя всех младших тревогой и вопросами «Что? Как?»       — Ну, видите ли, Ханьгуан-цзюнь на самом деле очень расстроен, что нам придется держать дистанцию ​​в ближайшее время. Он уже так скучает по вам всем!       —!...       Зная, что им придётся поддерживать общую легенду, Лань Ванцзи сделал все возможное, чтобы не убить своего Мужа взглядом, а ухмылка этого злодея стала еще шире. О, он еще заставит его заплатить...       — Поэтому я думаю, что было бы очень хорошо, если бы вы все крепко его обняли! — выдал Муж на одном дыхании.       Ч-что?!       — Ханьгуан-цзюнь скучает по нам? — слишком поздно. Десятки заплаканных глаз внезапно обратились к нему, так быстро, что можно было расслышать шорох всех их ленточек, зашелестевших от движения. Лань Ванцзи отступил на полшага назад, едва не задрожав, как загнанная добыча. Однако никто из младших не замечал этого, потому что они всем скопом бросились к нему.       «Ханьгуан-цзюнь!» «Ханьгуан-цзюнь!» «Ханьгуан-цзюнь!!!»       Лань Ванцзи мог только радоваться собственному росту, благодаря которому он возвышался выше всех них более чем на голову. Его руки оказались над толпой, и он не знал, куда их девать, пока ученики в белых одеждах висли на нем гроздьями. Все эти младшие, некоторые из которых были всего на несколько лет моложе него… Что он должен делать? Это неловко. Не так относились к нему его соученики. Это был… несусветный беспорядок…       Он бросил на Мужа страдальческий молящий взгляд, молча спрашивая, что делать. Муж откинулся, довольный, как ленивый кот, хихикал про себя. Когда он поймал безмолвный сигнал Лань Ванцзи, его улыбка стала радостной, и он услужливо сделал движение, как бы похлопывая воздух. Похлопывание…       Лань Ванцзи вздохнул, прежде чем использовать весь свой новообретенный рост, и осторожно похлопал одного из младших по макушке, стараясь случайно не задеть ленту. Младший тут же поднял удивленные глаза.       — Ханьгуан-цзюнь! Спасибо! — радостно сказал он, еще раз сжав объятие, прежде чем отступить.       У Лань Ванцзи в груди снова что-то стиснулось. Это была боль... но приятная? Реакция младшего была неожиданной, но… радующей? Он чувствовал себя глупо, но в то же время тепло. Хорошо, повторил он мысленно.       Лань Ванцзи продолжал гладить головы, как любящий родитель, и бросал украдкой взгляды на Мужа снова и снова в какой-то смеси поиска одобрения и дополнительных советов. А младшие продолжали держать его в объятиях, по очереди меняясь друг с другом. Муж зажмурился, когда поймал его взгляд, его широкая улыбка вспыхнула в ответ, он подал знак рукой о хорошей работе.        — Ай, нас заметили! — сказал мальчик, подошедший к Цзинши так быстро как можно было передвигаться, не переходя на бег. Лань Ванцзи узнал в нем другого ученика, с которым столкнулся вчера, Цзюи. — Глава дисциплинарного комитета идет сюда!       — Разбегаемся! Ах! Подождите! Цзюи, сначала обними Ханьгуан-цзюня! — распорядился Хуншоу, и Цзюи даже не задаваясь вопросом «зачем», бросился для быстрого объятия, прежде чем он и остальные ученики умчались прочь. Лань Ванцзи почувствовал, как мимо пронеся вихрь. Обнимать людей без вопросов? Скрываться от дисциплинарного комитета? Чему же Муж учил этих учеников?       — Вы все нарушаете правила, и не думайте, что мы вас не видели! — раздался знакомый, слишком громкий голос. Это подошел Цзинъи, и Сычжуй следовал за ним с приятной улыбкой, кланяясь, чтобы должным образом поприветствовать Мужа и прежде всего Лань Ванцзи.       — Доброе утро вам обоим, и простите за вторжение, учитель, Ханьгуан-цзюнь, — поздоровался Сычжуй. — Но мы заметили собрание рядом с Цзинши, нарушающее правила, которые Цзэу-цзюнь ввел для всех вчера.       Позади Сычжуя Цзинъи все еще фыркал, словно сторожевая собака, бросая взгляды туда, куда убежали младшие ученики.       — И я не удивлен, увидев вас двоих в центре суматохи, — раздался третий голос, Лань Ванцзи обернулся и увидел Сичэнь-гэ, идущего в всего в нескольких шагах позади.       — Доброе утро, Ванцзи, дифу, — поздоровался Сичэнь-гэ.       Лань Ванцзи поприветствовал своего ставшего значительно старше брата, ответив на приветствие с оттенком формальности:       — Сюнчжан. Доброе утро.       — А, Цзэу-цзюнь! Утречка! Пока не забыл, есть кое-что важное, чем мы должны заняться прямо сейчас!       — Важное? Что такое? — немедленно забеспокоился Сичэнь-гэ.       — Это про тех детей? — произнес Цзинъи больше утвердительно, чем вопросительно. — Они должны были держаться подальше!       — Нам с Лань Чжанем нужна новая полноразмерная кровать. Наша совершенно сломалась.       Сичэнь-гэ, Сычжуй и Цзинъи погрузились в стоическое молчание. Именно тогда Лань Ванцзи вспомнил, что его нелепый Муж все еще в одном лишь нижнем халате, и быстро встал перед ним, что… возможно, тоже не было идеальным местом, учитывая, что теперь он был единственным получателем этих подозрительных взглядов.       — Ванцзи… почему твоя кровать сломана? — терпеливо спросил Сичэнь-гэ и Лань Ванцзи с ужасом понял, что именно все предположили.       — …Брат, я…       — Лань Чжань сломал ее! — весело наябедничал Муж, высунувшись из-за плеча. Он помолчал, окинул оценивающим взглядом лица остальных, а затем включил режим «бедняжки» на полную. — Наша бедная кровать! Я невинно спал, когда на меня напал твой свирепый брат, Сичэнь-гэ! Чудо, что он меня не покалечил, я думал, что просто скончаюсь на месте!       Что!.. Такого не было!       Лань Ванцзи повернулся и в возмущении уставился на Мужа, но звук голоса Сичэнь-гэ повернул его обратно.       — Ванцзи, это правда? — спросил Сичэнь-гэ, слегка краснея.       — …       Лань Ванцзи побелел, и тонкая прямая линия его губ плотно сжалась. Где-то за пределами пустоты, гудящей в его голове, кто-то закричал: «Старший!» возможно в ужасе.       А затем, что хуже всего, раздался страдальческий, нерешительный голос его брата, который спросил:       — Дифу… тебе понадобится медицинская помощь?               Мини-театр: Лань Сичэнь: Ванцзи, это правда? Вэй Усянь: Не веришь? Хочешь зайти и посмотреть своими глазами? Лань Сичэнь: ...Нет, спасибо. Ванцзи? Мозг Лань Ванцзи: *статические шумы* Лань Сичэнь: Ванцзи… Вэй Усянь: Не будь с ним слишком суров, Сичэнь-гэ. Мы в трауре, разве ты не видишь? Никто не переживает эту сокрушительную потерю сильнее, чем Лань Чжань! Лань Ванцзи: … Лань Сичэнь: …В трауре?.. Вэй Усянь: Угу! Пожалуйста, извините нас, Лань Чжань и я должны сжечь немного бумажных денег для нашей бедной кровати! Нам теперь некуда деться, чтобы побыть наедине! Лань Сичэнь: *lan_xichen.exe перестал работать*