Глава 13: Запрещено лениться и потворствовать лени
1 ноября 2024 г., 20:07
Краткое содержание:
Глава, в которой Лань Ванцзи страдает, узнавая о своих супружеских обязанностях.
Мини-театр: Лань Ванцзи: Хм. Пора заняться уборкой по инструкции. *Достает книгу «Магическая уборка»* Лань Ванцзи (приглядевшись к Цзинъи на кроличьем поле): Это вызывает радость. Оставить. Лань Цзинъи: Ханьгуан-цзюнь! *искорки* Лань Ванцзи, (хватая Сычжуя): Не вызывает радости. Отказаться. Лань Сычжуй, (со слезами на глазах): Ханьгуан-цзюнь? Лань Ванцзи, (обнимая Мужа): Приносит радость. Лань Ванцзи, (яростно купаясь в холодных источниках): …Или нет… ??? Вэй Усянь: Лань Чжань! Ты что?? Не выбрасывай нашего сы… Сычжуя! Лань Ванцзи: «Будущий “я”» натворил беспорядок в нашей жизни. Я просто убираюсь. Лань Ванцзи, (ядовитым шепотом): …«Будущий “я”» не вызывает радости. Так что я должен остаться здесь вместо него. — Редкий случай увидеть тебя в красном, Ванцзи, — сказал Лань Сичэнь. Учитывая то, что он нашел младшего брата крадущимся по определенной тропе с мокрыми кончиками волос, можно было сделать предположение, что тот был у холодных источников. И лучше не думать о том, почему он тайно пробирается оттуда в пять утра, одетый в красный нижний халат Вэй Усяня, который ему страшно мал. — Мгм. — Тебе идет, — Лань Сичэнь улыбнулся. — М-м. Лань Сичэнь знал, как мало Ванцзи сейчас хотел быть найденным кем-нибудь (тем более им самим), честно говоря, ему тоже было неловко, но, по крайней мере, он поймал его после, а не до. — Тем не менее, я думаю, что этот халат тебе немного маловат. Пойдем к Ханьши, я дам тебе один из своих, — сказал Лань Сичэнь как бы небрежно. После приведения себя в порядок Лань Ванцзи кивнул в сторону Цзинши. — Ванцзи, ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — М. — Будить твоего супруга? — Мгм. — Ты уверен? Не думал, что ты стремишься пускать кого-либо в дом. И одежда дифу, наверное, сейчас не рассчитана на взгляды постороннего? В ответ Ванцзи посмотрел на него взглядом солдата-ветерана и серьезно сказал: — Подкрепление. После этого Лань Сичэнь присутствовал при том, как его младший брат будил своего мужа в шесть утра, явно получая от этого практически извращенное удовольствие. Будто бы возлагая на вытащенного силой из постели и двигающегося как лунатик Вэй Усяня личную ответственность за преступление, которое привело к тому, что сам Лань Ванцзи оказался в холодных источниках до пяти. Лань Сичэнь также имел удовольствие наблюдать, как сонный Вэй Усянь сидел в Ханьши в не подающем признаки жизни состоянии, пока в середине завтрака снова не уснул и не бухнулся лицом в колени Ванцзи. В следующий момент не было слышно ни звука, кроме стука палочек Ванцзи, павших из его рук и загремевших в миске. Сычжуй, третий присутствующий на завтраке, мастерски проигнорировал обе половинки супружеской пары, и продолжил легкий разговор.* * *
— Мне нужно освежиться, хотя бы принять ванну, — устало объявил Муж, уткнувшись подбородком в край рабочего стола Лань Ванцзи в Библиотеке. Во время перерыва он снова притащился, чтобы составить компанию Лань Ванцзи, но в основном, как Лань Ванцзи полагал, потому что был слишком вялый, чтобы идти куда-то еще. Разбудить Мужа в шесть было ошибкой. (И не только из-за кошмара за завтраком. В комнате, полной людей, в том числе там был брат.) — Мм, — еле выговорил Лань Ванцзи, пытаясь сосредоточиться на своей стойке, на словах, которые писал, на чем-то еще. — Обычно это твоя обязанность, знаешь ли. — …??? — С утра я сплю. Сонный я с утра. Меня не поднять. Но дела, так уж вышло, никак не отменяются, а ты по-прежнему встаешь ни свет, ни заря. И как всегда следишь за режимом, чтобы я тоже куда-нибудь успел, поэтому греешь ванну, а потом моешь меня. А я сплю. Все это время сплю. Получается экономия времени! Потому что не нужно ждать пока я проснусь, а потом я выспавшийся. Лань Ванцзи перестал посматривать украдкой и открыто уставился на Мужа, заморгав в ответ на это… новое знание. — Ты… просишь помыть тебя? (Он думал, что ничто не может быть более вздорным, чем Муж, но Сонный Муж был еще хуже.) Сонное бормотание Мужа перешло в смех: — Лань Чжань, твое лицо! Ха-ха, знаю-знаю. Звучит не очень, что ты меня так балуешь, но я действительно говорю правду! Ты действительно меня так балуешь. Балует? Муж думал, что его так баловали? Нет, Лань Ванцзи мог догадаться, что замышлял его испорченный «будущий “я”», и был близок к тому, чтобы покраснеть от такой дерзости. Полностью контролировать беспомощно спящего, раздевать, лапать эту нежную кожу — «будущий “я”», до какого морального разврата мы докатились? — Думаю, все это время я принимал это как должное, — размышлял Муж, теребя локон волос. — Если только Лань Чжань не захочет взять на себя новую работу? Удушье в перевернутом положении — явно не то, что приятно испытывать. — Ты просишь меня искупать тебя. — Может тебе понравится. Раз уж ты так любишь, чтобы режим соблюдался. — Нет. Муж надулся. Если бы он только знал тот длинный список, по крайней мере из сотни различных способов убить его за кокетство, что проносился в голове Лань Ванцзи, он, возможно, понял бы как милостиво то, что ему всего лишь сказали «нет». — Ладно-ладно! Я и сам способен помыться, я знаю, я знаю! И затем, из какой-то коварной задумки, стукнувшей ему в голову, украл чернильницу из-под Лань Ванцзи. Стоя на руке Ванцзи ничего не мог сделать, чтобы остановить это, и раздраженно выдохнул через раздутые ноздри. — Верни! — Не-а! Как ответственный человек я заявляю, когда Цзинъи уходит, твое наказание официально приостанавливается! Не собираясь потакать безобразию, Лань Ванцзи поднялся из стойки и двинулся отобрать чернильницу назад. Муж окунул кончики пальцев в чернила и угрожающе замахал черными ладонями. — Тише-тише! Не думай, что я не испорчу еще один твой белейший халатик. Как будешь объяснять брату, почему ты снова весь извазюкался? Этот мелкий вредитель… он едва успел совладать с раздражением, когда его взгляд зафиксировал чернила на кончиках пальцев, и сон прошлой ночи сразу же всплыл в его мозгу. Взятый в заложники под угрозой причинения вреда очередному ханьфу, Лань Ванцзи застыл на месте с пугающим взглядом. — Чего ты хочешь? Муж, конечно, не испугался, а обрадовался: — Немножечко вздремнуть. Буквально капельку сна. — Капельку сна? Муж кивнул: — Ты своим копированием правил можешь, когда угодно заняться, в конце концов это просто бессмысленное упражнение. А я вообще-то тут важной задачей занимаюсь! Пытаюсь открыть тайну путешествия во времени! Но кое-кто разбудил меня в безбожную рань, и теперь я уже слишком устал, чтобы сосредоточится. Пытаясь не обидеться на «бессмысленное копирование», Лань Ванцзи обдумал варианты. Позволить вздремнуть означало получить небольшую передышку. Хотя спать днем в библиотеке, это совершенно выходит за всякие рамки приличного поведения, но в этот момент Лань Ванцзи отчаянно нуждался в минутке покоя для медитации. Чтобы убрать мысли про эти возмутительные «чернила» и «купание». Он кивнул: — Принято. Муж засиял: — По рукам! Тогда, Сяо-Чжань, одолжи мне свои колени! Нелепость! Взгляд Лань Ванцзи приобрел остроту кинжала. — Айя, Лань Чжань, мы тут по твоей милости, так что можешь винить только себя! Просто сделай это! — Это не входит в соглашение. — Конечно, входит! Ты обещал мне вздремнуть! А в каких условиях не обговаривалось! Ты упускаешь из виду, уважаемый Ханьгуан-цзюнь, что невозможно выспаться, лёжа на холодном твёрдом полу, не так ли? Одолжи мне свои колени! — Совершенно точно, определенно нет, — твердо повторил он. — Не было таких условий. Спи в другом месте. Развернулся на месте и сделал попытку сбежать. Правда, кабинет не очень большой, не разбежишься. И он не бежал! Просто быстро шел. Муж бросился перед ним со злой ухмылкой. — Нарушать договоренности против правил, Лань Чжань! — закричал Муж с высокомерной ухмылкой. Лань Ванцзи сделал неуверенный шаг назад. Было бы слишком экстремально обнажить Бичэнь? Он с тоской посмотрел на рукоять, но решил, что да, это слишком экстремально. Вместо этого он скрылся за одним из книжных шкафов, надеясь, что препятствие поможет отгородится. Хотя и не ожидал, что это сработает, но на мгновение Муж казалось затих. Наверняка ловушка, чтобы застать врасплох. — Эй, Лань Чжань, тебе от меня не скрыться. Поймаю, и ой, что будет! Вредный, наглый негодяй! Лань Ванцзи демонстративно-спокойно вышел из-за шкафа и ровной походкой, глядя вперед, направился к выходу. Во взгляде, что провожал проходящего мимо Лань Ванцзи, была открытость, которую трудно было ожидать. Лань Ванцзи не обезоружит, то как Муж каждый раз смотрел на него глазами, полными восхищения. И этот взгляд изменился… Он изменился, когда уже почти стоящий на пороге Лань Ванцзи, резко сменил траекторию движения, развернулся и обеими руками схватил возмутителя спокойствия за запястья: как ни странно, тот не сопротивлялся этому движению. Взгляд изменился, но не на озадаченный, а на откровенный. — Кто кого поймал? — бросил Лань Ванцзи вызов, толкнул его к стене, придавив запястья над головой. — Лань Чжань поймал меня, — гордо ответил Муж. Он не вырывался, но что-то это не прозвучало как признание поражения. — Прямо как тогда, когда Лань Чжань украл мой первый поцелуй. Хватка Лань Ванцзи ослабла на секунду, прежде чем он понял, что Муж, должно быть, заманивает его, и удвоил свои усилия, чтобы гарантировать, что Муж не сбежит. — Ой, только нам понадобится лента, чтобы завязать мне глаза, чтобы завершить сцену! Возьмем твою налобную, Лань Чжань? Что думаешь? Я полагаю, тебе нужно знать детали, чтобы правильно воспроизвести события? Лань Ванцзи не согласился, но и не отверг, поэтому Муж продолжил: — Я был в лесу, ожидая окончания глупого соревнования и невинно играл на Чэньцин. С завязанными глазами — так уж сложилось. Кто-то молча подошел к моему дереву. Я спросил: «Кто там?» но ответа не было. Вместо этого на меня налетели, как ястреб на добычу. Это был ты. Ты схватил меня за запястья и крепко держал, так что я был беспомощен против тебя, когда ты прижал меня к дереву… Бархатистый шепот, слетавший с губ Мужа, мало чем отличался от того, что преследовал прошлой ночью во сне. Несмотря на то, что это Лань Ванцзи держал Мужа, у него было тревожное ощущение, что поймали именно его. Лань Ванцзи бессознательно сжал запястья еще крепче. — Да, — прошипел Муж, — Именно так ты и сжал меня, Лань Чжань. А я так же испуганно дрожал, прямо как сейчас. А потом ты поцеловал меня так отчаянно, словно утопающий вынырнул глотнуть воздуха. Услышав историю об отсутствии согласия… Лань Ванцзи был в растерянности. Это было неправильно, настолько неправильно, что он должен был прямо сейчас уйти, чтобы стоять на коленях в Зале Предков следующие десять лет. Но что еще хуже, он не мог переложить вину на свое загадочное, извращенное «будущее “я”». Это было то, что он действительно мог совершить. Прямо как хотел совершить сейчас. Его глаза спустились к губам Мужа, а его собственные губы приоткрылись, напряженно делая короткие выдохи. — Ты удивлен, мой Лань Чжань? Что я сломал твою легендарную сдержанность, просто существуя рядом? Хочешь услышать каждую деталь о том, как твой язык похозяйничал у меня во рту? Как ты скрыл от меня свое лицо, чтобы можно было удрать, как вор, когда закончишь? — Что… потом? — едва слышно прошептал Лань Ванцзи, опуская руки. — Хм-м-м… — Муж насмешливо закатил глаза, как бы раздумывая, рассказать ли ему больше. Наконец, облизнул губы и интимно прошептал остальное: — Я просто весь трясся. Лань Чжань буквально поцеловал меня до потери сознания. Ты отпрянул, чтобы убежать, но я понял, что совершенно беспомощен перед этой силой любви! Тогда я начал умолять: «Пожалуйста, пожалуйста, вы не можете оставить меня вот так, таинственный любовник! Вы украли мою душу этим поцелуем! Меня не волнует, что принесет завтрашний день, я больше не могу заботиться ни о чем другом! Я хочу тебя. Ты мне нужен. Ты мне нужен прямо сейчас, так сильно!» И тогда ты наполнил меня всей своей сияющей праведностью! Все это время я был прижат к дереву с завязанными глазами! После этого я точно не мог ходить! И плоды нашей связи не заставили себя ждать! Ах, когда выяснилось, что будет ребенок, ты взял на себя ответственность и женился на мне! Муж сложил руки на животе и удовлетворенно вздохнул. Лань Ванцзи оторопело замер. — Ребенок, — повторил он, не веря своим ушам. — Да. Ну знаешь, когда двое людей очень любят друг друга, появляются дети. — Но ты мужчина?.. — И что? Лань Ванцзи покраснел, но ничего не мог с собой поделать, кроме как в самом глубоком уголке души представить образ Мужа с круглым животом, и это наполнило Лань Ванцзи удивительным приливом нежности. Потом его внутренний поток мыслей заглушающе заверещал «Бесстыдник!», снова и снова повторяя, что просто за воображение подобных невозможных глупостей должно последовать самое суровое наказание. — Но это невозможно! В каком месте развивался бы ребенок? В кишечнике?? Это было Золотое ядро? — Ха-ха! Лань Чжань, левая нога тоже для этого очень подходит! — Муж прыснул со смеху. Этот шарлатан разыграл его! Придя в себя, он отбросил от себя Мужа, вместо этого сжав кулаки, и бросился прочь с суровым, острым и холодным как лед выражением лица. — Убожество. — Ой, в чем дело? Тебе не понравилась история? — Нелепая выдумка, — Лань Ванцзи огляделся вокруг в поисках, куда шустрый Муж мог засунуть чернильницу, потому что в руках у него ее точно не было. И он не мог ее носить с собой — из нее вылились бы все чернила, пока они бегали по залу. — Ха-ха, хорошо, да, ты прав. Лань Ванцзи лишь на секунду остановился на этих бесстыдных словах, отбросил мысли об этом и вернулся к поиску. Теперь, фыркал он про себя, буду игнорировать всякую болтовню Мужа. — Поймал тебя! — неожиданным броском Муж запрыгнул на спину Лань Ванцзи, и заставил покачнуться и пролететь вперед несколько неустойчивых шагов по инерции. Оглядываясь назад понимаешь, Лань Ванцзи действительно зря решил игнорировать действия этого хитреца: тот, вероятно, выжидал именно такого шанса с момента, как Лань Ванцзи пригвоздил его. Муж повис всем телом, совсем не касаясь земли, его руки зажали шею, а ноги обхватили талию и бедра Лань Ванцзи. — Слезай. — Ты признаешь поражение? — спросил Муж, легонько потыкав по щеке. Лань Ванцзи сдержался. А музыкальный голос пел ему на ухо: — Ха-ха-ха, ты прав, неважно, признаешь ты поражение или нет, это ничего не меняет. Я просто хочу пообниматься! И когда Муж повис на спине, радостно чирикая, Лань Ванцзи, наконец-то понял, что за таинственную тайну из будущего все пытались скрыть от него. Кто сказал, что он вообще женился на человеке? Нет, конечно же его муж — хули-цзин! К тому времени, как Лань Ванцзи вернется домой, у него будет как минимум двадцать новых извращений, не так ли? На чернила, на ванны, на локвы… — Ну что, ты счастлив? Мы поймали друг друга, — шептал Муж, склонив голову над плечом Лань Ванцзи. После долгого отсутствия ответа рука Мужа шевельнулась, пальцы скользнули над губами Лань Ванцзи, осторожно, не касаясь его рта. Они проследили над верхней губой, провели по подбородку. Лицо Лань Ванцзи было таким же холодным и бесстрастным, как всегда, но он подумал, что, вероятно, покраснел до кончиков пальцев ног. — Забери свой приз. Лань Ванцзи закрыл глаза и стал ждать. Было слышно, как Муж поспешно оправил одежду, и любопытство взяло верх настолько, что заставило глаза невольно отрыться. Муж нерешительно наклонялся к его лицу и явно не знал куда деть руки. В этот момент он умудрился за что-то запнуться и начать падать. Лань Ванцзи схватил Мужа и надежно прижал его к себе. А затем, в мгновение ока, решил поддаться силе падения и позволил себе опрокинуться на пол с Мужем над ним. Руки Мужа лежали на плечах Лань Ванцзи, руки Лань Ванцзи обнимали талию Мужа. Лань Ванцзи посмотрел в серебряные глаза, все еще послушно ожидая. — Ты упал нарочно, — нерешительно обвинил Муж. — Мгм. Дверь в кабинет открылась. — Мы принесли…! — восклицание Цзинъи замерло на губах. Поднос с чаем, который он тащил, едва не опрокинулся. Цзинъи поскорее поставил его на ближайший стол. Пара младших второй день подряд заставала пару старших, сложенными друг на друга. И второй день подряд Сычжуй попытался отгородиться дверью. Лань Ванцзи и Муж ошарашено смотрели на вход, прежде чем дверь снова резко распахнулась. — Эй, ну это же снова просто недоразумение, да!? — попытался разобраться Цзинъи. Покрасневший Муж с беззащитной застенчивой улыбкой отмахивался: — Да, конечно же недоразумение. — Нет. Уходите, — заявил Лань Ванцзи, и его аура обратилась в ледяную тундру. Все в комнате притихли, только Муж издал «Э-э-э-э?» покраснев, как свекла. Внезапный хохот Цзинъи разнесся по комнате, к огорчению и раздражению Лань Ванцзи. — Сычжуй! Смотри, вылитый Старший учитель Лань! — пропищал голос младшего. Немедленно Муж соскользнул с него, как будто отодвигаясь на задний план. Сычжуй глубоко вздохнул, а затем подошел, вытащив маленькое карманное зеркальце. — Ханьгуан-цзюнь, — Сычжуй протянул ему зеркало, Лань Ванцзи глянул на себя и чуть не раздавил зеркало в руке. Муж. Лань Ванцзи резко повернул голову. Преступник уже скрывался на другой стороне комнаты и пытался слиться со стеной. — Ой, Лань Чжань, прости! Я просто… сначала совершенно случайно одну точечку оставил у тебя на щеке. А потом просто решил ее выровнять. — Выровнять? — челюсти Лань Ванцзи сжались. Этот художник намалевал у него на лице козлиную бородку и усы. — Ха-ха-ха, — заливисто смеялся Муж, подбираясь обратно. — Позволь мне просто… Прежде чем его успели остановить, Муж лизнул тыльную сторону костяшек пальцев, и потер щеку Лань Ванцзи: — Ой, кажется, вышло еще хуже… Муж бросился прочь, спрятавшись за спину Сычжуя (Он что, пытается еще больше вывести Лань Ванцзи из себя?) Со своей стороны, Сычжуй очень не хотел быть между Мужем и устрашающей силой Ханьгуан-цзюня. — Ай, Сычжуй, помоги! — громко заверещал Муж. — Эмм… Ханьгуан-цзюнь. Я принесу мочалку. — Я тоже иду! — крикнул Цзинъи, схватил Сычжуя за локоть и потянул к двери. — Сычжуй, Цзинъи, предатели… Ай! — восклицание Мужа оборвалось, когда Лань Ванцзи схватил его сзади за шкирку. — Твой перерыв окончен, — сказал Лань Ванцзи ровным, но зловещим голосом. Он подтащил Мужа обратно к рабочему столу под протестующее нытье «Айя, Лань Чжань! Прости, прости, прости!», непреклонно швырнул его и сказал: — Работай. Сычжуй и Цзинъи вернулись, как и обещали, с мочалками и увидали как Лань Ванцзи нависает над прискорбно запуганным Мужем, скрючившимся на рабочем месте и что-то с трудом карябающем в тетради. Цзинъи медленно потянулся к уху Сычжуя, и открыл было рот. Сычжуй зажал рот Цзинъи рукой, взглядом сигнализируя: «Не трогай лиха, пока оно тихо». Даже если это будет значить, что Ханьгуан-цзюнь не вернется сегодня к отбыванию наказания. Младшие оставили мочалки, как подношение свирепому, мстительному божеству, и быстро убрались с дороги, якобы заняться школьными делами.* * *
Через открытые окна кабинета проникал весенний ветерок и вместе с полуденным теплом создавал идеальную температуру. Воцарилась уравновешенная тишина. Лицо Лань Ванцзи было отмыто, и он, сидя у окна, читал, сосредоточившись на своем тексте. Он читал эту книгу раньше, но она была прекрасна. Он поднял глаза, когда периферийным зрением отметил, как Сычжуй сдвинулся со своего места. — Старший, — прошептал Сычжуй и потряс Мужа в плечо. Муж заснул прямо на рабочем столе. — Оставь его, — сказал Лань Ванцзи, поднимаясь. Сычжуй глянул своими от природы круглыми глазами, затем снова обернулся на Мужа, словно опасаясь за его благополучие. Потом отступил назад и почтительно поклонился. Лань Ванцзи опустился с другой стороны от спящего. Лицо Мужа было повернуто к нему, и Лань Ванцзи нежно провел по волосам. — Ему нужен отдых, — только и ответил Лань Ванцзи. Сычжуй кивнул, возвращаясь к столу, который он делил с Цзинъи, но все озабочено оглядывался. Лань Ванцзи понаблюдал за спящим, вспомнил о раннем подъеме и слабом Золотом ядре, и, приняв решение, осторожно поднял мужчину и уложил его к себе на колени. Оба младших смотрели с некоторым благоговением. Устроив Мужа, Лань Ванцзи оказался и рядом с его рабочим местом. Тут же лежали все рабочие материалы, которые изучал Муж. Можно вместо него дочитать эти книги и сделать соответствующие выписки. Рука Лань Ванцзи взяла кисть, готовая продолжать писать с того места, где остановился Муж в своих беспорядочных заметках.* * *
Уже ближе к вечеру, Сичэнь-гэ пришел за Лань Ванцзи, чтобы забрать его на то, что превратилось в ежедневную прогулку двух братьев. Муж с радостью отправил их. Проснувшись, он обнаружил стопку аккуратно сложенных заметок, которые Лань Ванцзи набросал для него, и начал издавать громкие восхищенные комментарии по этому поводу. Он был так взволнован, кинулся перечитывать записи и погнал всех из кабинета. — Ты в хорошем настроении, — вскоре заметил Сичэнь-гэ во время их прогулки. — Мгм, — Лань Ванцзи еще не был настолько возвышенным и отрешенным от мира, чтобы отрицать гордость, которую он ощутил при похвале. — Хорошо, я рад. Они обогнули территорию жилых павильонов и шли по небольшому парку, отделяющему жилую часть от тренировочных площадок. — Как прошел вчера разговор с Цзинъи? — поинтересовался Сичэнь. — Удовлетворительно, — только и произнес Лань Ванцзи по своему обыкновению. Но после чуть более мягкого подталкивания Лань Сичэня, наконец признал: — Цзинъи хороший ученик. Было бы интересно обменяться идеями о работе в дисциплинарном комитете. Лань Сичэнь посчитал это убедительным доказательством того, что Ванцзи нравится Цзинъи, и он готов с ним подружиться. — А Сычжуй? Лань Ванцзи замолчал. — Ванцзи, не думаю, что ты даешь Сычжую шанс, — через мгновение надавил Лань Сичэнь. — Я уверен, Сычжуй тоже хороший ученик, — уклонился Лань Ванцзи, и Сичэнь-гэ посмотрел на него с беспокойством. Они сохраняли молчание, пока оно снова не стало спокойным и ненапряженным. Или Лань Сичэнь так думал, пока его младший брат внезапно не остановился. — Брат, я хочу высказать обеспокоенность, — сказал Лань Ванцзи, и Сичэнь-гэ тут же оживился. Сказав ему вчера, что он хочет знать, что волнует Лань Ванцзи, он не предполагал, что диди выйдет на разговор так скоро. — Я обеспокоен… что меня все это не беспокоит. Беспокоюсь, что я не беспокоюсь. И должен бы бороться с тем, что я не борюсь. Лань Ванцзи чувствовал растерянный, запутавшийся взгляд своего старшего брата. — После первого дня я ожидал, что буду просто в шоке от самого себя, но Сичэнь-гэ, это не так. Знания, которые должны были глубоко огорчить, события будущего, которые ему удалось выяснить, различия с тем, что он представлял о том, как все будет, различия в себе, по большей части. Было опустошающе видеть, на что он способен, и, хотя это все выбивало его из колеи, оно быстро становилось просто еще одним фактом. Он просто принял эту странную реальность. — Я… спокоен, — в замешательстве осознал он. — Муж делает меня спокойным, даже когда я еще не и подумал прощать себе собственные проступки. Я достиг этого уровня принятия гораздо быстрее, чем мог ожидать от себя. Мне… нормально. — Нормально? — повторил Сичэнь-гэ, его любопытство достигло пика, и Лань Ванцзи кивнул. Нормально в этой ситуации. Нормально с собой. С Мужем. Возможно, даже с этим будущим в целом. Комфортно проводить время, трогать и дразнить, шутить и когда над ним шутят, и вести себя так, как он бы никогда себе не позволил бы. — А ты не думаешь, что это может быть проявлением перенесенного стресса? — Сичэнь-гэ теперь внимательно изучал его лицо. — Что-то вроде оцепенения? Когда все так удивительно, что сил на какую-либо реакцию уже нет? Лань Ванцзи закрыл глаза. Нет, это описание не соответствует. — Что-то другое. Сичэнь-гэ, я видел шрамы на спине, — его брат сразу же побледнел, поэтому он быстро продолжил. — Я не буду притворяться, что знаю, что они означают, но я потерял бы сознание, если бы Мужа не было рядом в тот момент. Он вызывает у меня ощущение покоя. Не только снаружи, но и внутри. Странно... Спустя долгое время Сичэнь-гэ задумчиво сказал: — Ванцзи. Твоя манера речи изменилась. Лань Ванцзи оглянулся на него, немного ошеломленный поворотом, а затем и самим наблюдением. — О… Даже не то, что он говорил больше, более длинными фразами. Его разум прокрутил некоторые слова, из сказанных сегодня, и понял, что время от времени он отбрасывал полную формальность. Его слова были не настолько регламентированы, как раньше. Не все его слова, но достаточно, чтобы обратить внимание. — Ванцзи, — Брат окинул его тяжелым, пристальным взглядом. Он взял Лань Ванцзи за подбородок двумя пальцами, и слега повертел его голову туда-сюда. — Интересно, в конце концов точно ли ты путешественник во времени? Не ошиблись ли мы, предположив это? Может быть ты и есть ты, просто отчего-то забывший, что было с тобой после возраста восемнадцати лет? Возможно, тот комфорт, что ты испытываешь с дифу всего лишь твои собственные воспоминания, прорывающиеся через блок памяти. — Это многое объясняет, — согласился Лань Ванцзи. Борозда между бровей Сичэнь-гэ смягчилась, и, он бросил на Лань Ванцзи грустный взгляд: — Но это означает, что ты потерял последние восемнадцать лет своей жизни. Возможно, навсегда, — подчеркнул он. Чем глубже Лань Ванцзи заглядывал внутрь себя, тем больше он увлекался этой теорией. Точнее желал, чтобы она оказалась истинной, хотя знал, что должен быть беспристрастным. — Я не чувствую, что потерял восемнадцать лет, — признал он. — Я чувствую себя самим собой, попавшим в другую страну. Лань Ванцзи сделал паузу. Ему ко многому пришлось приспосабливаться, но правда заключалась в том, что сейчас он чувствовал, что у него есть все, что можно приобрести, и нечего терять: — Другую, но не плохую. Сичэнь-гэ странно посмотрел на него. — И ты не против… просто остаться здесь? Нет ничего в том времени, которое ты помнишь последним, по чему бы ты скучал, что оставил нерешенным или к чему хотел бы вернуться? — осторожно спросил он. — Мгм. У меня здесь все важное. — Тут у него все еще есть Брат и Дядя, чего еще из прошлого ему надо? Принять мысль, что он не вернется туда, а останется в этом странном, безопасном настоящем было легко. Брат и Муж тогда свободно расскажут историю его жизни. Он узнает личность своего Мужа без тени сомнения. Конечно возможно, что он почувствует себя по-другому, когда наконец узнает правду о последних восемнадцати годах, но он так не думал. Вероятно, это подсказывало его подсознание. Единственная нить, которая держала за прошлое… Красная лента в волосах Вэй Ина мелькнула перед его внутренним взглядом... — Тогда мы обсудим это с твоим мужем, — Сичэнь-гэ улыбнулся, а затем удивил его ласковым похлопыванием по голове. — Может быть, ты спишь. Губы Лань Ванцзи дернулись, сдерживая изгиб вверх, и он кивнул: — Мгм.* * *
— Сяо-Чжань не спит! — взволнованно заявил Муж, распахнув дверь Ханьши, как всегда опоздав на ужин. Все четверо Ланей в комнате замерли, чего Муж, казалось, не заметил, вихрем ринулся вперед, подхватывая тарелку, торопливо наложил себе из всех блюд, съел кусочек того и этого. И все это еще до того, как успел сесть. Затем не обращая внимания на свою пустую циновку, примостился рядышком к Лань Ванцзи. Сичэнь-гэ был тем, кто нарушил тишину: — Эм… ты уверен? — Уверен, наверняка! — он откусил неаккуратный, большой кусок, проглотил его наполовину, а затем выдавил. — Гораздо труднее доказать, что чего-то точно не существует, чем доказать, что что-то существует, если оно действительно существует. Я-уж знаю. Сичэнь-гэ стрельнул в него сочувствующим взглядом, который Лань Ванцзи не понял, но предпочел не заметить. Муж продолжил: — Но я сделал заключение: маловероятно, что курильница имеет какое-либо отношение к затруднительному положению Лань Чжаня. Я ничего не нашел по этому вопросу и прихожу к мысли, что это потому, что ничего и нет. — Что же дальше, дифу? — Ну, нам все еще нужно определить, что случилось с Лань Чжанем, прежде чем мы сможем решить, как это исправить. Но не волнуйтесь, я думаю, у меня есть куда двигаться. Надеюсь, я смогу это сделать за несколько дней! Он наклонился, обнял Лань Ванцзи и широко улыбнулся: — Лань Чжань очень помог! Большое спасибо за все эти заметки! Они сэкономили мне столько времени! Лань Ванцзи ничего не сказал, а лишь слегка наклонился вперед, продолжая смотреть прямо перед собой и откусил следующий кусок. Проглотив остатки еды, Муж вскочил и обежал маленький кружок сидящих Ланей, бросил свою тарелку, взъерошил волосы Сычжуя на макушке, и снова оказался у двери. — Спасибо за еду, извините за спешку, увидимся позже! — и был таков. А потом снова засунулся в приоткрытую деверь, подмигнул и послал воздушный поцелуй. — Увидимся вечером, Сяо-Чжань! — и исчез опять. Он не задержался достаточно долго, чтобы видеть, как Лань Ванцзи смотрит на Сычжуя. До конца трапезы безмолвная травля за поглаживание волос не прекратилась.* * *
— У тебя c крышами что-то личное? — спросил Лань Сичэнь, загораживая Вэй Усяню обзор на небо. Время снова приближалось к комендантскому часу, ни один из Нефритов не заметил, куда делся Вэй Усянь. Поэтому Лань Сичэнь отправил Ванцзи вперед к Цзинши, а сам проверил Библиотеку. В кабинете Вэй Усяня не было, но все было оставлено так, как будто там собираются жечь масло до поздней ночи за работой. Зато крыша библиотеки не пустовала. Вэй Усянь посмотрел на Лань Сичэня с мягким хи-хи и сел. — Что? Тебе не нравится высота, глава ордена «мое-любимое-время-ночь-я-могу-смотреть на звезды»? Лань Сичэнь покраснел. — Не нужно залезать высоко, чтобы смотреть на небо. — Да, но так лучше, тебе не кажется? Может и так. Лань Сичэнь знал про себя, что как-то, по ошибке выпив алкоголь, первое, что сделал, это полез на крышу, чтобы быть ближе к Луне. Он мало что запомнил от того вечера, кроме дядиного гнева после и во время происшествия. Но сейчас неважно: он хотел наедине узнать подробности о находках Вэй Усяня. Однако Вэй Усянь как всегда влез со своей ерундой: — Сичэнь-гэ! У меня огромная проблема! Я не могу перестать флиртовать с Лань Чжанем! Похоже, у дифу совсем другое представление о том, что такое «срочные темы». Вэй Усянь болтал о том, каким непреодолимо драгоценным был Ванцзи, и как каждый раз из-за этого он не может взять себя в руки. Если ничего не предпринять, Вэй Усянь всю оставшуюся ночь восхвалял бы бесконечную очаровательность Лань Ванцзи, каждый момент вызвавший румянец на щечках Ванцзи, застенчивые (?) увертки и застенчивое (?) принятие Ванцзи. «Юная любовь» действительно взяла над Старейшиной Илина верх. Особенно забавно было слышать версию Вэй Усяня, учитывая, как Сычжуй и Цзинъи рисовали совсем другую картину событий. В которой живописался свирепый Лань Ванцзи, хладнокровно заталкивающий хнычущего Вэй Усяня за рабочий стол. — Эй, что за странные улыбки на лице, то ли от жалости, то ли от радости! Ты уж реши будешь ты плакать надо мной или смеяться! — заявил Вэй Усянь. Лань Сичэнь медленно покачал головой: — Да мне просто интересно, сводится ли мое предназначение в этой жизни к чему-то большему, чем держать тебя и моего брата за руку в ваших отношениях. — Сичэнь-гэ! — ахнул Вэй Усянь. Конечно, Лань Сичэнь не считал свою роль решающей, но кто знал, как долго Ванцзи и Вэй Усянь танцевали бы друг вокруг друга, если бы не его вмешательство? — Да, почему бы и нет? Если ты уж сам такое сказал. И разве плохо: судьба сделать счастливым младшего брата? — съехидничал Вэй Усянь. — Действительно. Я счастлив, если мне суждено осчастливить своего младшего брата. Да, конечно, это ж все, чем должен заниматься старший брат. Лань Сичэнь вспомнил, что не только он тут имеет статус «старшего брата» и пожалел о том, куда его высказывание может завести. (Возможно, он провел слишком много времени в уединении, чтобы помнить, как быть хорошим другом.) — Если тебя это утешит, ты не мог быть хуже меня. Мое присутствие в жизни Ванцзи не помогло ему избежать наказания или тех тринадцати лет после… Мгновение спустя Вэй Усянь без обиды ударил его по бицепсу. Что ж, он заслужил это. — Эй, разве не ты тот из Нефритов, у который умеет выражать свои мысли словами? — Я заржавел, — Лань Сичэнь неловко улыбнулся. — Да ты что! — покачал головой с ухмылкой Вэй Усянь. — Отлично. Мы Клуб Плохих Старших Братьев! Нос Лань Сичэня сморщился: — Я бы не назвал себя плохим старшим братом. Вэй Усянь посмотрел на него, молча транслировав: «Тринадцать лет?», что Лань Сичэнь проигнорировал. — Для протокола: я бы не назвал и тебя «плохим» старшим братом. — Милосердно с твоей стороны, — Вэй Усянь изогнул безрадостно бровь. — Может, тебе стоит сообщить об этом Цзян Чэну? Он промычал, а затем добавил: — Возможно нам надо поменяться младшими братьями? — ...Что? Лань Сичэнь сложил пальцы домиком и поинтересовался: — Дифу, о чем ты? Подумай о том, кем ты являешься для Ванцзи. И что ты предлагаешь мне делать с Цзян Ваньинем? Вместо того, чтобы счесть это постыдным, Вэй Усянь расхохотался, найдя свою оплошность невероятно курьезной. — Боги! Ты и Цзян Чэн! Можешь себе это представить? Лань Сичэнь так долго был в уединении, что даже не знал, когда Вэй Усянь в последний раз видел своего брата. Когда проблема с Ванцзи будет решена, надо будет хотя бы это узнать. Лань Сичэнь подождал еще немного, чтобы дать Вэй Усяню повеселиться, и в конце концов подошел к изначальному вопросу. — Дифу, я хотел знать, как ты пришел к выводу, что Ванцзи не спит. В Ханьши ты так уверено отрицал. Но ты, должно быть, тоже это заметил. Как быстро Ванцзи «приспосабливается» ко всему. Прошло всего пара дней с тех пор, как он прибыл сюда, а он уже так изменился, приобретя те же манеры и чувства, что у Лань Ванцзи нашего времени. Ты уверен, что это не всплывают заблокированные воспоминания? Почему ты исключаешь эту версию? — Действительно? — Вэй Усянь моргнул и как будто что-то подсчитывал на пальцах. — Я имею в виду, да, я заметил, что он немного расслабился, но не думаю, что это действительно необычно. Не думаю, что он изменился очень уж сильно. Я имею в виду, Сичэнь-гэ, тогда Ванцзи казался таким каким казался... в основном под давлением. Все, что изменилось сейчас, это то, что он научился немного ослаблять бдительность. Что никто не собирается наказывать его, если он переступит черту, или если он будет наказан, никто не будет смотреть на него свысока за это. Лань Сичэнь был удивлен. — Думаешь, это все? — Да. Я имею в виду, это естественно, что в том возрасте все не уверены в себе и ищут одобрения и принятия. А Орден Лань научил его, что быть любимым означает быть совершенным и послушным. Но теперь у него другая картина. Он знает, что последствия легче. Он может немного поэкспериментировать. Он быстро во всем разобрался, потому что он умный и смелый, но это не значит, что он кардинально изменился. Странно. Лань Сичэнь предполагал, что есть недостатки воспитания в клане Лань, но не погружался в подробности. На самом деле мнения со стороны до него никогда не доносились. А-Яо, что бы он на самом деле ни думал, был слишком вежлив, чтобы критиковать что-либо, связанное с Лань Сичэнем. Но Вэй Усянь прав. И он сам тоже начинал задумываться об этом. Четырнадцать лет назад, когда Ванцзи высекли, он часто задавался вопросом, как… «Как это дошло до этого? Как стало так плохо?» На заднем плане Вэй Усянь все еще вслух размышлял о Сяо-Чжане и его взрослом варианте, и как они мало отличаются друг от друга. (Похоже, Вэй Усянь готов написать целую диссертацию о Ванцзи. Только бы эта мысль не стукнула ему в голову.) — …Но Лань Чжань все еще Лань Чжань, это Лань Чжань, с его прекрасным сердцем!... Лань Сичэнь понял, что настало время вмешаться. — Ты собирался рассказать мне о состояниях сна? — подсказал Лань Сичэнь. — Точно! Что ж, все, что касается сна, вызванном магией, проклятьями, чем-то таким. При всем этом он бы уже проснулся. Они просто не рассчитаны на долгое действие. Психологическая амнезия не смогла бы заставить его вести себя сначала точно, как в юности, но потом изменяться в сторону своего взрослого «я». Если бы что-то заставило его сознание регрессировать до времени юности, то оно же и удерживало бы его в том же состоянии, не давая меняться. Иначе и воспоминания бы вернулись вместе с изменением образа мыслей. И это не может быть какая-то форма магии направленной на изменение возраста, поскольку его тело все еще взрослое, а разум молодой — а по сути, цели-то этих заклинаний обратные: вернуть твое молодое тело, не наоборот. А также, — добавил Вэй Усянь значительно тише. — Если бы он спал, шокирующие сведения про него из будущего должны были вернуть его в нормальное состояние. Лань Сичэнь посмотрел широко раскрытыми глазами, и его улыбка была твердой, как лед, поскольку он прекрасно расслышал, что значила последняя фраза: — Простите, если я неправильно понял, это значит, что ты раскрыл ему какие-то подробности его будущего? Нарушив собственный план держать Ванцзи подальше от этих сведений? — сказал он голосом, опасно полным фальшивого терпения. — Эм… Ну положим, в действительности это твоя вина! Как ты мог позволить Лань Чжаню разбудить меня в шесть?! Из-за этого я проспал всего два шичэня! Я весь день не соображал! — Что ты ему сказал? — Ничего-ничего! Ничего особо вредного, — настаивал Вэй Усянь. — Я рассказал ему о нашем первом поцелуе. — Что? Это когда он прижал тебя к дереву с завязанными глазами и насильно поцеловал? Тот первый поцелуй? Ты не думаешь, что он найдет это… тревожным? — Айя, не волнуйся так сильно! Когда я увидел, что это не сработало, я изменил конец. Я добавил таких подробностей, пока он не пришел к выводу, что я просто разыгрываю его. Все в порядке, все в порядке. В любом случае, если бы Лань Чжань спал, по крайней мере, после этого у него уже просочились бы какие-то воспоминания. Лань Сичэнь кивнул, понимая, но что-то внутри него сдулось. Неуверенность снова охватила его. Голос, похожий на засахаренный мышьяк или на голос а-Яо, шептал ему на ухо, напоминая ему, как плохи все его решения, что он не может доверять себе. — …А мы уверены, что это правильный путь? — тихо спросил он. — А как быть? Какой другой путь у нас есть? — сказал Вэй Усянь, его беззаботные манеры противоречили его словам. Он откинулся назад и сложил руки за головой. — Ванцзи, кажется… сильно сблизился с тобой, дифу. Очень быстро. — Ты говоришь, что это странно, что я кому-то нравлюсь? — Лань Сичэнь в тревоге выпрямился, прежде чем Вэй Усянь начал смеяться. — Я дразню, я дразню! Не смотри так испуганно! М-м-м. Я бы не слишком беспокоился об этом. Лань Чжань просто открыт для этого, потому что знает, что таково будущее и принимает его. Как мог Вэй Усянь быть таким наблюдательным в некоторых вещах, но всегда преуменьшать свое влияние на ситуацию, на других? Как он был так слеп к этому? — Если бы ты сразу знал, что тебе предназначен кто-то, что это тот, кого ты полюбишь и кто любит тебя, тебе не кажется, что ты был бы немного более открыт для этого, Сичэнь-гэ? — спросил его Вэй Усянь, и Лань Сичэнь нахмурился. Он не думал о любви к себе с тех пор… долгое время. — Конечно большинство людей надеются найти какую-то любовь с кем-то. А устранение всех рисков, связанных с неуверенностью в том истинные ли эти чувства, облегчило бы влюбленность, — согласился он. Но, как сказал Вэй Усянь, что с этим делать? Он пообещал Ванцзи не разлучать их, и в любом случае эти двое безнадежно сближены. Поэтому он просто улыбнулся Вэй Усяню и сказал: — Приближается комендантский час. Ванцзи ждет тебя в Цзинши. Вэй Усянь молчал. Лань Сичэнь вежливо улыбнулся, но челюсти его напряглись. — Дифу. …Только не говори мне, что ты планировал продолжать работу после отбоя? — Сичэнь-гэ, при всем уважении, я думаю, что у меня кое-что наклевывается и… — Пожалуйста, не думай, что тут есть возможность для споров. Кажется, я уже сказал, Ванцзи ждет тебя сейчас. А работа спокойно подождет до утра, не нарушай режим. В кои-то веки выполняя приказ Вэй Усянь пробежался по скату крыши к лестнице, спустился и умчался по направлению к Цзинши махая руками на прощанье. Лань Сичэнь улыбнулся и поднял голову к небу. Хорошее место наблюдать за звездами. В конце концов, надо же убедиться, что Вэй Усянь не вернется сюда после комендантского часа.* * *
Ванцзи говорил себе, что он не ждет с нетерпением девяти весь вечер, но волнение пробежало по его спине, как только он услышал, как открылась дверь. Муж, войдя в Цзинши, потянул его за запястье, настаивая на том, что «Уже девять». — Это нормально? — спросил Муж, устроившись на ночь. Он вопросительно смотрел на Лань Ванцзи, запрокинув голову. Его подбородок покоился на грудной клетке Лань Ванцзи. В отличие от прошлой ночи, Муж заснул сразу, как устроился на груди Лань Ванцзи. Вероятно, потому, что так до конца не оклемался от слишком раннего пробуждения. А нарушенный режим тела его «будущего “я”» так и не давал заснуть до глубокой ночи. Лань Ванцзи на ночной охоте, идет по горному, заросшему лесом, склону. Слышен звук флейты, ее сладкая мелодия вызывает раздражение и тоску. За звуками музыки не слышно, как он подбирается к флейтисту с завязанными глазами. Тот — на низкой ветке дерева, высокий, самодовольный, как кот. Это Муж, он в черном. На этот раз Лань Ванцзи не дает ему двинуться. Сокрушительный поцелуй. Испуганный звук едва срывается с губ Мужа. Лань Ванцзи уже стянул со лба ленту, он связывает запястья и рвет черные одежды… Лань Ванцзи открыл глаза. Он в своей комнате — это снова сон; все еще темно — значит опять нет пяти. Муж был здесь, мирно спал, свернувшись на его плече. И как зловещая тень сна, его эрекция. Настолько твердая и остро ощущающая лежащее рядом бедро. Дрожащий Лань Ванцзи попытался отползти и столкнулся с такими же трудностями, что и в первое утро. Муж вцепился. Муж присосался как клещ. Муж держался как приклеенный. На каждую попытку побега Лань Ванцзи, Муж оказывался прямо на нем. Глядя в потолок Цзинши, придавленный Мужем, Лань Ванцзи готовился к обмороку; по крайней мере, тогда ему не придется осознавать собственный позор. Единственное, что заставило его взять себя в руки, была мысль о том, что Муж проснется и обнаружит, что одна часть Лань Ванцзи очень активно бодрствует. Зная, что ему нужно сделать, и тяжело сглотнув, Лань Ванцзи перевернул их, прижав Мужа к кровати (стараясь не думать о той его части, которая шевелилась с большим интересом), а затем умчался прочь.* * *
— Как я и боялся, это снова ты, — небрежно сказал Лань Сичэнь, ожидая на пересечении троп к холодным источникам. В этот раз на Лань Ванцзи был черный шеньи, конечно же тоже слишком куцый для него. Лань Ванцзи не понимал, почему он, который раз берет не тот халат. Он, должно быть, не так привык, как думал, к тому что шкаф теперь общий. Обычно ханьфу шьются безразмерными, так чтобы они могли перейти по наследству кому-то еще, но одежда Мужа совсем короткая и заканчивалась на нем намного выше лодыжек. Выглядело позорно. Лань Ванцзи низко наклонил голову, чтобы скрыть лицо, совершенно несчастный, о чем свидетельствовали его ярко-красные уши. — Сюнчжан, — его голос был едва слышен. — Ты можешь… не приходить в следующий раз? Лань Сичэнь улыбнулся. — Ханьши ближе к источнику. Если тебе снова понадобится что-то подходящее, заходи. Я не сплю. Лань Ванцзи с облегчением прервал свою стыдливую прогулку и нырнул в Ханьши, его брат придержал дверь.
