Глава 14: На територии Облачных Глубин надлежит соблюдать тишину
2 ноября 2024 г., 03:55
Краткое содержание:
Глава, в которой у Вэй Усяня есть ответ на один вопрос из трех.
Мини-театр: Вэй Усянь: Отличные новости, Сичэнь-гэ! Лань Сичэнь: Так-так. Ты выяснил, что случилось с Ванцзи? Вэй Усянь: Нет! Но я случайно создал вечный двигатель! Энергетический кризис предотвращен! Лань Сичэнь: …Что-что??.. Вэй Усянь: *притягивает Лань Ванцзи и проводит по коже кисточкой линию чернилами.* Лань Ванцзи: *вибрирует так сильно, что запускает работу трех электростанций.* Ванцзи учел вчерашнее и не стал будить Мужа на рассвете, позволив ему поспать до… — Обычно он просыпается около десяти, как я слышал, — упомянул Лань Сичэнь. — После десяти. Лань Сичэнь пронаблюдал, как его младший брат ошеломленно усваивает информацию о «пробуждении в десять». — Можешь отнести ему завтрак в Цзинши позже, — посоветовал глава ордена. Они завтракали в Ханьши с Сычжуем и Цзинъи как всегда в шесть утра. Лань Сичэнь заметил, как Сычжуй бросил короткий взгляд на Ванцзи, замер на мгновение и снова уткнулся в свою чашку. Странная ситуация, надо что-то с этим делать. Он отпустил младших заниматься своими делами. И очередной день Облачных Глубин: адепты выполняли свои обязанности, ученики — учились. Двое из них (Сычжуй и Цзинъи) освобожденные от обычных занятий, проводили время в библиотеке, прикомандированные к своим старшим. Простой, обычный, даже можно сказать скучный распорядок. Тишина. Благодать. Лань Ванцзи подтащил Вэй Усяня за воротник к Ханьши. Его лицо не выглядело таким суровым с того дня, как он появился здесь. — Брат. У Мужа алкоголь, — заявил он, демонстрируя кувшин «Улыбки Императора». Лань Сичэнь перевел взгляд с кувшина на Вэй Усяня, отправляя ему мысленно ругательства за неосторожность. За спиной Ванцзи Вэй Усянь беспомощно пожимал плечами: «Ну как-то так получилось…» Лань Сичэнь знал, что сейчас ему действительно не следует улыбаться, но пришлось сильно бороться с собой для этого. Он медленно повернулся в их сторону, сохраняя задумчивый вид. — О, да. Ты был прав, что пришел ко мне, Ванцзи. Цзинъи не может наказать своих старших. — Мгм! — Но я должен признать, Ванцзи, что я тоже плохо подхожу для этой задачи, — он прекрасно услышал немой вопрос брата и ответил на него. — Видишь ли, насколько я понимаю, обычно за... «наказания» твоего мужа отвечаешь ты. Глаза Ванцзи округлились, как блюдца. Ах, хорошо. Значит, он понял идею. — …«Наказания», — эхом повторил Лань Ванцзи. — «Наказания», Лань Чжань, — проворковал Вэй Усянь, почти повисая на руке Ванцзи и хлопая ресницами. — Хочешь начать прямо сейчас? Я могу показать тебе все лучшие способы, которыми ты меня наказываешь… От этого Лань Сичэнь намеревался уклониться, он был счастлив свести Вэй Усяня и своего брата, но не хотел подробностей такого рода. Ванцзи не издал ни звука, но Лань Сичэнь почувствовал его вибрацию с того места, где стоял. Ванцзи просто смотрел, и его глаза так и не вернулись в нормальное состояние. Он не сказал ни слова. Просто отпустил воротник Вэй Усяня, развернулся и ушел. Лань Сичэнь улыбнулся и покачал головой. — Да-да, мы поняли. Громко и ясно. Очередное дневное занятие собрало их четверых в библиотеке. Кабинет для работы с материалами тихой сапой превращался в личный кабинет сумасшедшего гения. Везде были разложены книги и пишущие принадлежности. Худая фигура, завернутая в черный халат, растянулась у одного из столов. Он что-то молниеносно, но совершенно неразборчиво писал на бумажках. И так же молниеносно сминал очередной лист, сразу как дописывал его до середины. — Все-таки такая тишина — это что-то. Совершенно не способствует творческой мысли, — заявил этот гений-изобретатель. Все остальные трое присутствующих поглядели на него озадачено. Обычно каждый кто пытался на чем-то сосредоточиться, признавал, что наиболее всего отвлекает как раз лишний шум, а не наоборот. Лань Ванцзи и Лань Цзинъи поглядели на говорившего из своих стоек, а Сычжуй выглянул из-за книжной полки, куда его послали в который уже раз в поисках какой-нибудь книги. («Что-нибудь о струнной динамике», — было выдано ему задание капризным голосом.) Все трое тихо вздохнули и тихо вернулись к своим делам. Но четвертому из них показалось, что такой реакции недостаточно. Поэтому в Сычжуя прилетел комок смятой бумаги. Сычжуй увернулся, поймал орудие нападения и отправил шарик в мусорку. На этом Муж не успокоился и отправил поштучно просто шквал бумажных комков, теперь целенаправленно целясь попасть в корзину, но только обязательно, чтобы шарик пролетел над вытянутыми вверх ногами стоящих в стойке Лань Ванцзи и Цзинъи, как будто их подошвы были нечто типа ворот в игре с мячом. Над кем из двоих сейчас пролетит очередной снаряд было неизвестно. Муж явно чередовал свои броски случайным образом, без строгой очередности. Сычжуй носился с корзиной для мусора между двумя направлениями, откуда могло прилететь, и ловил ведром скомканные бумажки. Понятно, что поймать каждый ему не удавалось и скоро все было усеяно этими комьями. Глядя как метатель бумаги прицеливается в очередной раз, каждый бы решил, что на этот раз снаряд будет перекинут через Лань Ванцзи, Сычжуй уже приготовился ловить, но хитрый метатель просто чуть-чуть сдвинул бросающую руку и ядро неожиданно полетело в Цзинъи, который этого не ждал. Невесомый кусок бумаги, легонько коснувшись, пролетая мимо его ступней, сбил и так уже уставшего Цзинъи. Ущерб, последовавший был как от попадания настоящего ядра, в жертвы и разрушения можно было зачислить Цзинъи и его трактат о праведности — все только что переписанные листы разлетелись по комнате, добавив бумажного мусора, тексты на них полностью размазались. Хотя среди этого безобразия его чернильница и не шелохнулась: не опрокинулась, и ни капли из нее не вылилось. Цзинъи заранее подготовился и к ней была применена какая-то защитная магия? Лань Ванцзи так же непоколебимо держался в стойке, не двигался, никого не отругал, ни сказал не единого слова. Он смотрел. — Да, я понял, ясно, прекращаем. Сейчас уберем этот беспорядок, — засуетился Муж. Они с Сычжуем быстро ликвидировали следы безобразия, собрав всю бумагу, и аннигилировали ее в корзине применив легкую печать и немного духовной силы. Теперь в кабинете был порядок, но воняло паленой бумагой. Муж скрылся среди полок, Сычжуй следовал за ним как утенок за матерью. — Вот что-то интересненькое, — донеслось из глубины через какое-то время. Муж возвратился из полочных коридоров, неся стопку пожелтевших листов. Сычжуй нес за ним отрытую папку-футляр. Впереди идущий Муж просматривал страницы, и прочитанные передавал назад Сычжую, тот их складывал в папку, в которой они, по всей видимости, хранились. Время от времени, бродя вокруг комнаты, Муж издавал какое-нибудь то согласное, то сомневающееся угуканье или вслух зачитывал что-то бессвязно очень научное. Он обогнул Лань Ванцзи и завернул за Цзинъи, огласив «настроек… специфические вибрации», зашуршал бумагой. Обойдя Цзинъи, он сунул следующий лист Сычжую и снова обошел вокруг Лань Ванцзи все еще уткнувшись в свое чтение, «сложное переплетение частот, резонирующих и…», «материя…». Бродяга снова сменил направление и сделал очередной обход по комнате следуя траектории восьмерки, таким образом, что пишущие правила оказывались внутри воображаемых кружков восьмерки. Когда кругов было намотано еще несколько, Сычжуй немного отставал, и в конце концов стало неясным кто за кем идет следом, потому что Муж, сделав еще круг оказался позади Сычжуя. — …«и синергией бесконечных колебаний.» — произнес он себе под нос и припечатал Сычжуя рукой по спине. — А у вас вся спина белая! — объявил Муж после этого громко. Наблюдение было не то чтобы особенно поразительное, так как очевидно ученическая форма ордена Лань и была белой. Ясно, как снег. Но после этого, конечно, все посмотрели на спину Сычжуя — там была прилеплена бумажка с надписью «Лучший сорт редиса». И маленькая рожица в поцелуе. После подобного Лань Ванцзи принял решение нарушить обет молчания, и собирался потребовать соблюдения приличий и подобающую рабочую обстановку (и отсутствия Сычжуя). Он поднялся из стойки (после чего обнаружил записку «Звук — это цвет. Наш самый кричащий оттенок» на спине Цзинъи и «Идеал стойкости и непоколебимости. Горжусь» на собственной) и начал угрожающе приближаться к нарушителю спокойствия. Но тут их позвали обедать.* * *
Лань Ванцзи целый день до самого отбоя гулял и пил чай с Сичэнь-гэ, обсуждал дисциплину с Лань с Цзинъи, сидел на кроличьем лугу, и все это время он мудро удерживал себя от мыслей, как пройдет очередная ночь. Приход ночи приносил в равной степени напряжение от сложностей засыпания и просыпания, и облегчение, от того, что можно почувствовать мягкое тепло Мужа, когда он обнимет его, а Лань Ванцзи крепко обнимет его в ответ. «По долгу службы» конечно, напомнил он себе. Он проскользнул в постель с Мужем. Тело «будущего “я”» снова бастовало. Сна не было. Через некоторое время бессонного ворочанья по постели, Муж беспокойно засопел. — Хорошо. Официально, это продолжалось достаточно долго. Ты же понимаешь, что это глупо? — спросил он Лань Ванцзи, переворачиваясь в их постели. — Я знаю, что ты не спишь. Муж посмотрел на него. Лань Ванцзи и не подумал закрыть глаза, чтобы притвориться спящим. Муж видел его насквозь. — Лань Чжань, я тоже не могу сразу уснуть. Ты же это заметил, верно? — Мгм. — Так зачем мы это делаем? Лежим в постели, притворяясь, что спим. Это как-то нелепо, а? Лань Ванцзи закрыл глаза, чувствуя стыд. — «Ложись спать в девять», — сказал он. — Не понимаю, почему не могу. У Мужа было такое выражение лица, как будто он получил подарок. Лань Ванцзи забеспокоился. — Действительно? Ты еще не понял? Лань Ванцзи нахмурил брови: — …«Будущий “я”» постоянно не следовал правилу и изменил режим… Муж закусил губу, пытаясь сдержать смех, затем опустил веки, чтобы скрыть взгляд. — Ага, а ты не думал, почему он мог это сделать? Лань Ванцзи молчал. Муж обводил пальцем круги у себя на щеке. — Я дам подсказку: мы счастливая супружеская пара, Лань Чжань. Очень счастливая в браке. И нам нравится демонстрировать, как мы счастливы друг с другом. Каждый день, — наклонился он, чтобы прошептать на ухо. Руки Лань Ванцзи вцепились в простыни. Смысл был ясен. Этот день не мог испытать его еще сильнее. — Слушай, я, наверное, копировал правила в наказание, больше чем кто-либо еще. Я очень хорошо их прочитал. Технически правило гласит: «Отдых в девять». Типа, перестать работать. На самом деле это не диктует вам идти спать. Ну, ты видишь? Мы с твоим «будущим “я”» совершенно невиновны! Лань Ванцзи фыркнул, будто сейчас его волновало толкование формулировок правил. Рядом с ним Муж тихонько вздохнул. — Бедный Лань Чжань. Справлялся с этим без жалоб. Должно быть, тебе было скучно бодрствовать полночи? Лань Ванцзи молчал. Муж окинул его пытливым взглядом, наклонив голову. — Однако мы не обязаны дальше поддерживать эту уловку. Мы могли бы просто лечь спать, когда действительно устанем. Лань Ванцзи почувствовал, как напряглись его плечи: — Нет. — Нет? — Нет! — Лань Чжань, — с ухмылкой сказал Муж. — Если хочешь обнять меня, ты можешь просто сказать об этом. Лань Ванцзи почувствовал, что проваливается, потому что Муж так точно угадал его желания, и покраснел. Но может и правда, стоило произнести это вслух? Когда он сделал слабую попытку открыть рот, Муж снова засмеялся. — Знаю, знаю. Лань Чжань — настоящий молодой джентльмен, идеал стойкости, который пойдет спать в комендантский час, и будет лежать часами, пытаясь! Лань Ванцзи закрыл рот, загнанный в угол. — Все в порядке, Лань Чжань, — сказал Муж. — У меня есть идея. Муж заерзал, предположительно, чтобы подняться с кровати. К удивлению Лань Ванцзи, Муж не встал, а просто подполз повыше, раскрыл руки и осторожно притянул к себе Лань Ванцзи. — Вот так, Лань Чжань, — сказал Муж, прижимая голову Лань Ванцзи к своей груди. — Опусти голову. Прямо сюда. Какой-то оглушающий звук загрохотал в ушах Лань Ванцзи, поднялся к горлу. Это его собственное сердце колотилось с таким шумом? — Ты слышишь? — спросил Муж шепотом. — Это мое сердцебиение, Лань Чжань, говорящее, что оно любит тебя. Лань Ванцзи глубоко вдохнул, чтобы не забыть вообще дышать. Так это было не его сердцебиение. — Когда я не могу заснуть, мне нравится слушать сердцебиение Лань Чжаня, — пробормотал Муж и его рука стала проводить по волосам Лань Ванцзи. — Оно ровное, но всегда немного учащенное, когда я рядом. Это делает меня счастливым. Лань Ванцзи прислушался к быстрым ударам. Немного нервничая, Лань Ванцзи нашел свободную руку Мужа. Он просунул пальцы между своими и осторожно потянул их к сердцу. Его широкая ладонь накрыла тыльную сторону руки Мужа, и прижала ее к коже, на которой был ожог в форме солнца. Громкий удар, еще два. — О, Лань Чжань, — сказал Муж нежно, он не отдернул руку и держал ее там, на сердце Лань Ванцзи. Лань Ванцзи склонил голову и ничего не ответил. Пальцы Мужа заправили Лань Ванцзи за ухо прядь волос, и продолжили убаюкивающие движения, Лань Ванцзи издал слабый, судорожный вздох. Он не собирался засыпать, желая насладиться каждым моментом этого, но почти сразу после этого отключился. Было безнадежно наивно подумать, что после такого умиротворяющего окончания ночи он проснется отдохнувшим и ничем не обремененным. Нет. Не было никаких снов, которые он мог вспомнить, но утреннее возбуждение снова сделало просыпание напряженным и ранним. На этот раз, открыв глаза, он заморгал, увидев, как чжунъи Мужа распахнут и спущен до локтей. Лань Ванцзи просто издал тихий стон. Очередной халат, который он впопыхах натянул вместо своего, чтобы убежать на Холодный источник, оказался черным, украшенным тонкими, темными же, перекрещивающимися линиями и с узкими рукавами, как для стрельбы из лука. Он неимоверно жал в плечах. Склад вещей в Ханьши Сичэнь-гэ пополнился еще одной.* * *
Лань Сичэнь подал чай. Посидев немного, Ванцзи чуть крепче сжал чашку и, наконец, сказал: — Брат, я хочу выразить обеспокоенность. Лань Сичэнь кивнул Ванцзи, чтобы тот продолжал. Не часто можно было услышать, как его младший брат пытается что-то выразить словами, но в последнее время это случалось. — Я думаю, что у меня есть… Кажется, я слышал, что это называется… «тип». Лань Сичэнь скрыл улыбку за чашкой чая. — Ты хочешь это обсудить? Ванцзи сделал долгую-долгую паузу, прежде чем, наконец, быстро кивнуть. — Какой же тип у тебя? — Громкий. Раздражающий. Создает хаос. Озорной. Слишком много болтает. Ввязывается в проблемы. — А какие-либо положительные черты у твоего «типа» есть, Ванцзи? Ванцзи уставился, так как будто уже это перечислил, и Лань Сичэнь сдержал вздох. Лань Ванцзи задумчиво продолжил: — Живой… но терпеливый. Дразнящий, но добрый, нежный, хороший. Удивляющий. Забавный. Очаровательный. Открытый. Теплый. Умный, — Ванцзи вздохнул. Теперь, когда начал, он не мог остановиться. — Двигается, как вода, улыбается, как солнце, серебряные глаза, как лунный свет, смех, как музыка. Всегда смеется, всегда улыбается. Одежда юаньдуань… Черная. Перевязывает волосы красной лентой… — Как конкретно, Ванцзи, — Лань Сичэнь почувствовал необходимость вмешаться. Описание становилось слишком очевидным. — Значит… Тип Ванцзи веселый и игривый? Ванцзи с энтузиазмом кивнул. Не то чтобы симпатия Ванцзи к Вэй Усяню была чем-то новым. Просто это было ново для этого Ванцзи. Сейчас «этот» Ванцзи завздыхал над чашкой чая и излучал меланхолию. Что теперь не так? — Ванцзи? — Разве это хорошо? — А почему нет? Лань Сичэнь подумал, что сейчас Ванцзи скажет что-нибудь о том, что описанный тип — полная противоположность добродетелям Лань, но услышал совсем другое: — Иметь «тип»… разве это правильно? Откуда мне знать, искренние ли мои чувства или это просто совпадение «типажа»? Лань Сичэнь понятия не имел, что на это ответить. Изображать мудрость в вопросах, о которых он на самом деле не имел никого понятия, так часто ему не приходилось с тех пор, когда ему было двенадцать и нужно было отвечать на уроках стратегии и тактики, которые ему преподавали как наследнику ордена. — Ванцзи, я не считаю, что есть что-то изначально неправильное во влечении к определенному типу людей, но твои чувства — это то, что только ты можешь судить и понимать. Ванцзи очень решительно кивнул: — Но, брат, что, если хочешь… — он замялся. — Двух человек? Лицо Лань Сичэня застыло в нервной улыбке. Образы Да-гэ и А-Яо немедленно возникли в памяти. Даже знание того, что Ванцзи интересовался вовсе не «двумя» людьми, не помогло. Лань Сичэнь был совершенно не готов к этому разговору. Да-гэ и А-Яо, кто только что пригласил вас в мысли прямо сейчас? Лань Сичэнь все еще краснел, отводя взгляд от серьезной твердой пары глаз Ванцзи. — Эм, я не думаю, что невозможно любить двоих, — сказал он, чувствуя себя беспомощным. (Открыто признавать, что был только один человек, а не два, в которых Ванцзи влюбился, было нельзя). Не то чтобы у Лань Сичэня был какой-то личный опыт любви к двум людям одновременно. Ванцзи продолжал смотреть. Лань Сичэнь продолжал потеть. — …Брат в этом разбирается? — Конечно, нет, Ванцзи! Я даже никогда… — Лань Сичэнь оборвал себя. Все это выглядело довольно-таки по-детски, вот так сидеть, прижавшись друг к другу, тайком обсуждать отношения и судачить о близости, учитывая, что они оба вроде как взрослые. Ну, Лань Сичэнь, по крайней мере, должен был быть взрослым. Хотя этот Ванцзи тоже был взрослым, но он был на двадцать лет моложе. — У Сичэнь-гэ… не было первого поцелуя? Способность ясно читать мысли Ванцзи никогда не была так похожа на проклятие. Лань Сичэнь прекрасно разглядел как мысли в голове Ванцзи подошли к осознанию: «О! Я… опытнее Сичэнь-гэ?» После чего эта идея была отброшена, как слишком абсурдная, чтобы быть правдой. Лань Сичэнь не ошибся: Лань Ванцзи думал примерно так. Ванцзи до сих искал объяснение, что заставило Сичэнь-гэ уйти в уединение. Потеря супруга, могла бы быть причиной, но теперь оказалось, что нет. Но Брату было под сорок, неужели никто не заинтересовал его? Или его отвергли (и поэтому он был в уединении?) — нет, невозможно представить, чтобы кто-либо отверг Сичэнь-гэ! — Спасибо, брат, — вежливо сказал младший Нефрит, и Лань Сичэнь чуть не зарылся в рукава со стоном, прекрасно понимая, что таким образом Ванцзи освобождает его от необходимости говорить о своей неопытности.* * *
— Цзинъи просил встретиться с ним на твоей поляне. Ты пойдешь? — отвлек своего брата вопросом Лань Сичэнь. Ванцзи был не против, и они направилась в нужную сторону. Если подумать, Лань Сичэнь уже несколько раз замечал, что его младший брат общается с Цзинъи. — Цзинъи не верит в телесные наказания и не считает нужным их назначать, — поделился Ванцзи по пути. Несмотря на то, что он уже знал об этом, Лань Сичэнь подал реплику для продолжения разговора: — Правда? — Да. И у него веские резоны, — после паузы Лань Ванцзи добавил, — Я начинаю соглашаться. Прежде чем обсуждение продолжилось, они добрались до кроличьего логова, и обнаружили на поляне множество младших учеников. Все дети молчали, но взволновано замахали руками, когда заметили главу ордена и его брата. Ванцзи выглядел потрясенным. Цзинъи взбежал на холм, чтобы поприветствовать их: — Я знаю, что технически это противоречит указу, но все скучают по тебе, Ханьгуан-цзюнь! Но они согласились ничего не говорить, ничего не говорить пока мы тут, ведь тогда это ничему не навредит, да? Они все будут молчать, просто хотят провести с тобой немного времени, поиграть с кроликами, почитать, понимаешь. Что думаешь? Лань Сичэнь посмотрел на своего младшего брата, который медленно начал кивать. — Да, — согласился он, и Цзинъи засветился как солнышко. Лань Сичэнь с трепетом наблюдал, как его диди сидит в центре стаи кроликов и младших, твердый и безмятежный, как дуб, а дети и животные вокруг него купаются в ощущениях удовлетворения и покоя. Иногда он ловил недоуменный взгляд Ванцзи — особенно когда один из самых маленьких учеников забрался к Ванцзи на колени, чтобы вздремнуть, так же непосредственно, как один из кроликов, — но это не выходило за рамки простого удивления. Но среди поля тепла и счастья Лань Сичэнь почувствовал струну обиды и повернулся, чтобы понять откуда она исходила. Там на холме стоял Сычжуй с корзиной моркови. Его лицо было таким же вежливым, как всегда, но глаза, смотрящие на Ванцзи в центре группы, были суровыми. И стали жестче, когда Ванцзи снова посмотрел вверх с торжествующим вызовом. — …Сычжуй, почему бы тебе не присесть со мной, — предложил Лань Сичэнь, Сычжуй замаскировал себя вежливой улыбкой, кивнул и подошел. Сычжуй держал Лань Сичэня в курсе ежедневных выходок в библиотеке, мальчик также присоединялся к нему в Ханьши для ежедневных бесед один на один. Рассказывая об абсурдности некоторых событий, Сычжуй обычно очень тепло улыбался, и еще теплее, если чем-то из рассказа удавалось рассмешить Лань Сичэня. Но сейчас в глазах Сычжуя наблюдалась отстраненность, которая начинала беспокоить Лань Сичэня. — Сычжуй, — сказал он мальчику, собираясь уйти. — Завтра утром, приходи в Ханьши до завтрака, хорошо? Сычжуй выглядел смущенным, но кивнул с улыбкой. — Конечно, глава ордена. На следующее утро Сычжуй прибыл вовремя, как раз, чтобы столкнуться у двери Ханьши с раздраженным Ванцзи. Дежурная утренняя неисправность гардероба Лань Ванцзи (очередная, после красного и черных халатов) заключалась в том, что он схватил красную ленту Вэй Усяня вместо своей собственной. — Прошу прощения, Ванцзи, это не то, что я могу одолжить, — посетовал Лань Сичэнь, открыв им дверь. — Все в порядке. Я пойду. — Нет, пожалуйста, я уже заварил чай. Вы оба, пожалуйста, входите. И Сычжуй, и Ванцзи вошли, и началось самое неловкое чаепитие, которое у него было с Ванцзи и Сычжуем. Без Вэй Усяня и Цзинъи все молчали, а когда Лань Сичэнь попытался побудить их к разговору, они были одинаково упрямо кратки. Сычжуй, по крайней мере, пытался быть любезным, но Ванцзи мало что делал, чтобы скрыть безразличие в лучшем случае, а в худшем — враждебность. И оба продолжали смотреть на дверь. — Есть причина, по которой вы все время смотрите на дверь? — Интересно, когда будет Цзинъи, — ответили хором оба, и Сычжуй, и Ванцзи удивленно посмотрели друг на друга. Затем Сычжуй насупился. Ванцзи, в свою очередь, выпрямил спину еще ровнее (каким-то образом, куда уж ровнее). Тут же открылась дверь, и Вэй Усянь просунул голову в Ханьши. В столь ранний час, из всех дней! — Доброе утро! А, смотрите, это два моих мальчика! — бодро сказал он, что в равной мере осветило Сычжуя и сделало Ванцзи темнее тучи. — Ты уже встал? Подожди, дифу, твои волосы… — Лань Сичэнь проследил взглядом по хвосту перевязанному налобной лентой Лань. — Тебе нравится? — Вэй Усянь взмахнул хвостом, чтобы белая лента заколыхалась от движения. Лань Сичэню пришлось вспомнить, что не следует улыбаться чему-то, что было почти кощунственным. Ванцзи отвел взгляд, Вэй Усянь присмотревшись рассмеялся. — Лань Чжань, моя лента! Так вот что случилось! — Вэй Усянь полностью вошел в комнату. — Лань Чжань, Лань Чжань, давай меняться обратно! А Лань Сичэнь побледнел: зашедший Вэй Усянь был одет в костюм Старейшины Илина. Это зачем? Разве это не было уничтожено? Почему он надел это одеяние? — Пусть остается, — сказал Ванцзи, и Лань Сичэнь вернулся к реальности. Подождите, что? Он оглянулся на своего младшего брата, который, по-видимому, только что согласился на то, чтобы Вэй Усянь оставил ланьскую ленту в качестве завязки для волос до конца дня? А затем он еще раз взглянул на широкие черные рукава Вэй Усяня. — Ванцзи, это то, что ты назвал «одеждой юаньдуань»? — спросил Лань Сичэнь, припоминая недавний разговор. Ванцзи встревожился. — Брат, — предостерегающе прошипел он. Лань Сичэнь понял, что тоже краснеет, вспомнив о теме разговора. — Хм? — Вэй Усянь перевел взгляд на Близнецов-Нефритов, которые вели себя как-то подозрительно. — …Кстати об одежде. Она в последние дни таинственным образом исчезала из моего гардероба, одна за одной. На данный момент у меня почти закончились вещи, которые можно надеть. Поэтому… Вэй Усянь развёл руки в стороны, и улыбаясь, в частности, Лань Сичэню. Хуже всего было то, что Ванцзи даже не знал, на что Лань Сичэнь был вынужден смотреть. — Вы двое случайно не знаете, что произошло, а? — спросил Вэй Усянь. — Ванцзи не привык одеваться в темноте и иногда выбирал не ту одежду. Они все должны быть здесь. — Что? Действительно? Но зрение Лань Чжаня обычно такое хорошее? И почему он просто не вернулся в Цзинши? — Пришел Цзинъи, — объявил Ванцзи, и резко вскочил на ноги, чтобы открыть дверь еще до того, как Цзинъи успел постучать. — О, доброе утро… — Я хотел бы начать отбывать наказание сегодня пораньше. С этого момента. — Но мы еще даже не позавтракали… Ну, ладно, я полагаю? Ванцзи повернулся, чтобы выразить почтение Вэй Усяню и главе ордена. Вежливость заставила, несмотря на неприязнь и ревность, учтиво поклониться и Сычжую, поэтому он сделал это, тихо извинившись: «Я уйду первым». Затем Ванцзи положил руку на плечо Цзинъи, развернул его и повел к выходу. Когда они уходили, Лань Сичэнь заметил, как глаза Сычжуя снова затвердели и потемнели, сильнее чем в прошлый раз.* * *
Как раз тогда, когда Лань Ванцзи решил, что привыкает утреннему распорядку, жизнь решила, что пришло время снова преподать ему свои жестокие уроки и показать, насколько глубок может быть колодец погибели. В то утро Лань Ванцзи проснулся от ощущения ног и рук, переплетенных между собой в клубок. Они с Мужем лежали не просто вплотную, а перепутались как нитки в узелковом плетении. Муж бормотал во сне, что было как обычно, но сегодня он еще издавал странное, непрерывное бурчание, перемежающееся придыханием и тихим постаныванием, из-за чего Лань Ванцзи поначалу решил, что он блуждает в очередном кошмаре. Предположение развалилось, когда Лань Ванцзи попытался погладить его по спине, чтобы успокоить, и в ответ тело Мужа томно выгнулось и притянулось бедрами к бедрам Лань Ванцзи. Каждое нервное окончание вспыхнуло от восторга и ужаса. У Мужа была эрекция. Он потирал этой эрекцией эрекцию Лань Ванцзи. Таковы были факты. В течение двух тактов пульса Лань Ванцзи просто слушал, как Муж тяжело дышит ему в ухо, с ошеломленным выражением лица сжимая в кулаках простынь так сильно, что слышал, как она рвётся. Теперь он полностью проснулся, спасибо. Часть его хотела разбудить Мужа и потребовать взять на себя ответственность за этот кошмар — но, предсказать к чему тогда придет вся эта ситуация, он боялся. Встать тоже было сложно, Муж загнал Лань Ванцзи в угол, к стене, за которую некуда было отступить, а ногу туго зажал между бедер. И казалось, что каждый раз, когда Лань Ванцзи пытался хотя бы выдохнуть, его тело наполнялось горячкой. К тому времени, когда Лань Ванцзи наконец удалось покинуть кровать, он весь дрожал. Настолько, что был не уверен добежит ли к холодным источникам, и даже допустил мысль, позаботиться об этом здесь. За одной стеной от того места, где Муж все еще спал. Стоило о таком подумать, и бежать пришлось в два раза быстрее. Это и было тем утром, когда Лань Ванцзи взял красную ленту Мужа вместо своей налобной. Мало было этого, когда он пришел к Сичэнь-гэ за советом, его заставили сидеть за чаем с Сычжуем. А потом, в кои-то веки встав так рано, заявился Муж в тех псевдо-вэньских одеждах, образы которых сопровождали почти все сны Лань Ванцзи. И это было невыносимо, загипнотизированное сердце разрывалось от смятения чувств от одного взгляда. Когда Брат упомянул «одежду юаньдуань», это стало последней каплей. Лань Ванцзи просто должен был выбраться оттуда. Спасибо звездам, Цзинъи прибыл вовремя. Было иронично, что сегодня была очередь переписывать раздел о добродетели. На то, чтобы переписать «Поведение», было потрачено втрое больше времени, чем уходило обычно. Пролитые чернила, выходки Мужа и другие отвлекающие факторы заставляли начинать все сначала уже четыре раза. Его долг был принять эти дисциплины близко к сердцу. Вместо этого Лань Ванцзи использовал годы тренировки, чтобы копировать на автомате, его мысли были полностью заняты Мужем. Стоя на руках, он держал красную ленту в зубах так, чтобы ленточка не волочилась по полу. Сегодня впервые он увидел Мужа, в той одежде, которую ранее обнаружил при обыске, юаньдуань она или вэньская форма, так и неясно. Он нахмурился от мыслей, что сейчас Сычжуй, который остался в Ханьши, будет наслаждаться видом Мужа, с полураспущенными волосами и одетого в эту черную мантию. Если бы только Лань Ванцзи лучше контролировал себя, они бы сейчас вместе завтракали. Это было несправедливо и по отношению к Цзинъи: он остался без еды. А Муж — был ли он обескуражен, тем, что, когда он впервые пришел на завтрак, Лань Ванцзи сбежал? — Ханьгуан-цзюнь, ты в порядке? — спросил Цзинъи, с тревогой отрываясь от работы. — Мгм. В возобновившейся тишине, Лань Ванцзи обдумывал что с ним не так. Мысли и сны, которые преследуют его. Почему они всегда такие, не просто откровенные, а граничащие с насилием? Почему он никогда не может мечтать о хороших вещах? О мягком поцелуе, о том, чтобы просто взяться за руки? Даже если его сны должны быть эротическими, разве они не должны быть наполнены нежностью? Почему его подсознательные мысли всегда сворачивали на такой извилистый путь? Добродетельные мысли ведут к добродетельным действиям, переписал он и сделал паузу ровно настолько, чтобы снова почувствовать разочарование в себе. Когда Муж прибыл в Библиотеку с Сычжуем, он уже переоделся из псевдо-вэньского ханьфу, и Лань Ванцзи почувствовал одновременно раскаяние и облегчение. — О, Лань Чжань, ну ты как всегда! Я горжусь, — сказал вошедший Муж. — Красота, на которую никогда не надоест смотреть, но все-таки — отвлекает. Слушайте, кролики, думаю сегодня мне понадобится пустое пространство. Поиграйте, где-нибудь еще. И заперся в кабинете, требуя времени, чтобы побыть наедине со своими идеями. Как две стороны одной медали, комендантский час стал для Лань Ванцзи любимым временем суток, а пробуждение — его самым страшным. Но не было первого без преодоления второго. Когда солнце село, он обнаружил, что с еще большим беспокойством ждет хай-ши, время идти спать. Привычка делить постель с Мужем не лишила его энтузиазма по этому поводу, во всяком случае, засыпать теперь удавалось быстрее и спокойнее. Ранним утром Лань Ванцзи смутно осознавал всей кожей, что всю ночь прижимал руку Мужа к своему сердцу, и ему было комфортно. И тепло. Его глаза закрылись, и он подвинулся, высвобождая вторую руку, чтобы просунуть ее под талию Мужа и прижаться плотнее. Сегодня Холодные источники подождут. Он все еще не выспался. Поцелуи запрещены, возможно, пробормотал он себе под нос, и провел языком по коже тела, использующего его как подушку, там, где оно щекой упиралось ему в грудь, а затем снова заснул. Несколько часов спустя в тот же день Лань Ванцзи снова проснулся и увидел, как Муж сидит рядом на кровати и внимательно смотрит на него сверху вниз. Лань Ванцзи осознал, что рука Мужа зависла прямо над его нижним дяньтянем. И внутренне ужаснулся, зная с чем он склонен просыпаться, но расслабился, когда понял — слава небесам — что сегодня это непристойное состояние не наблюдается. Поняв, что он проснулся, Муж вышел из задумчивого состояния, поднял взгляд и поприветствовал его улыбкой. — О, доброе утро, Лань Чжань! Лань Ванцзи кивнул в ответ, недоумевая, что делает Муж. Муж понял не озвученный вопрос. — Я уже сбегал к Ханьши, чтобы сообщить твоему брату, что ты все еще отдыхаешь, чтобы он тебя не ждал. — Что? — О, не волнуйся! Я сказал ему, что ты беспокойно спишь и тебе еще нужно отдохнуть. Лань Ванцзи почувствовал, как его щеки начинают бледнеть от ужаса, а ничего не замечающий Муж, почесал подбородок: — Сичэнь-гэ, кажется, испытал странное облегчение…? Знаешь, он сказал мне, что ты каждое утро встаешь до пяти, чтобы пойти на холодные источники. И все младшие сплетничают о нашей «суперсекретной миссии», в которой прославленный Ханьгуан-цзюнь каждое утро, еще до рассвета, самоотверженно занимается самосовершенствованием. — О, нет. (Что Муж сказал Сичэнь-гэ? Что сказал Мужу Сичэнь-гэ?) — Лань Чжань, почему ты не сообщил, что каждое утро тебе требуется совершенствоваться? С тобой что-то не так? Я не знаю, как влияет возможное временное смещение на Золотое ядро. Поэтому я пытаюсь проверить все ли с ним в порядке. Вроде бы все в хорошо. Как ты себя чувствуешь? Муж продолжал настаивать. Лань Ванцзи попытался отодвинуться, когда волосы и дыхание Мужа защекотали его кожу. Не говоря ни слова, он хотел сесть, но Муж неожиданно толкнул его обратно. — Нет, нет, нет… Лань Чжань, если тебе нехорошо… Лань Ванцзи почти не слышал сказанных слов. Потому что рука Мужа… Гладила его… Над его нижним дяньтянем. Возможно, подобное событие было нормально, если живешь бок о бок со своим супругом, но Лань Ванцзи ужаснулся, когда к югу от поглаживающей руки появилась выпуклость. Лань Ванцзи замер. Муж замер. Лань Ванцзи собирался задохнуться от собственной неловкости. — О, так вот зачем тебе каждое утро холодные источники! — Муж внезапно оживился, сияя радостью. — Какое облегчение! Облегчение было последним, что почувствовал Лань Ванцзи, он схватил одеяло и накрылся им с головой. Это наказание за то, что сегодня он поленился. Нужно смириться с тем, что он прожил короткую жизнь, его ожидает ранняя кончина. Прямо сейчас. Это была хорошая жизнь. — Лань Чжань! Некоторое время спустя, когда Лань Ванцзи на самом деле не умер, Мужу удалось выманить его из постели предложениями чая (он понял, что у него не просто пересохло в горле, ему очень, очень хотелось пить). — Ты же знаешь, здесь нечего стыдиться, — снова поднял эту тему Муж. Как бы небрежно Муж ни пытался это произнести, это не могло помешать Лань Ванцзи холодно смотреть на него из-за края чашки. Муж выстрелил в него победной улыбкой. — Я серьезно! В конце концов, ты же понимаешь, что я… гм… знаком с этой частью тебя. Это было не то, о чем нужно было думать за чаем. Лань Ванцзи чувствовал, как жар поднимается у него под воротником. — Муж, — тихо предупредил Лань Ванцзи. — Лань Чжань, — тут же ответил Муж. — Ну, по крайней мере, не обязательно каждый раз убегать к холодным источникам! Лань Ванцзи вопросительно посмотрел на него. — Знаешь… Ты всегда можешь просто… — Муж замолчал. Лань Ванцзи продолжал смотреть, словно стоя на краю обрыва. — …Знаешь... Позаботься об этом здесь? Муж сделал вульгарный жест рукой. Лань Ванцзи в ужасе округлил глаза. Прямо перед его чаем! А затем Муж имел наглость ухмыльнуться, сдерживая смех, когда измученный Лань Ванцзи отвернулся. — Бесстыдство. Муж наклонился вперед, опершись на руку, и мило улыбнулся, мягко засмеявшись: — Я не говорю, пока я здесь, глупыш. Просто скажи мне, если тебе нужно немного побыть одному, и я… «Нет! Нет… я не… нет!». Соскребите его мысли… — Ты знаешь, Лань Чжань, — заметил Муж. — Твой муж тоже не безгрешен! В какой-то момент мне тоже понадобится… самому обо всем позаботиться. Мозг Лань Ванцзи поджарился. — Холодные источники! — объявил он с обычным для него лицом кирпичом, вскочив на ноги. Муж опирался на стол с нежной улыбкой. — А, ну тогда, как тебе угодно, можешь и дальше вставать так рано… Он вопросительно выпрямился, когда понял, что Лань Ванцзи повернулся на каблуках и направился к двери. — Подожди, ты имеешь в виду прямо сейчас?! Лань Ванцзи не остановился. Он отправился прямо к холодным источникам, зная, что проведет остаток дня, проясняя любые другие недоразумения, которые Муж передал его брату. И погрузился в ледяную воду.* * *
На следующий день во время копирования «Добродетели» прибежал Сычжуй и срочно вызвал Лань Ванцзи и прикрепленного к нему Цзинъи к Цзинши. Брат и Муж уже стояли там и ждали. — Хорошо, ты уже здесь. У дифу был прорыв, Ванцзи, — сказал Брат. Ванцзи замер и через мгновение бесстрастно кивнул. В сапогах у него подогнулись пальцы ног. — Я разработал способ определить, настоящий ли ты путешественник во времени, Лань Чжань, чтобы мы могли понять, куда двигаться дальше. — Мгм. — Только одна проблема. Для этого нужно… ну, нам нужно что-то твое, чтобы оно служило одновременно и проводником, и датчиком, — он сделал паузу, а затем добавил. — И задавало направление. В принципе, все в этом мире вибрирует с определенной частотой, но, если мы зафиксируем эти вибрации, мы гипотетически можем немного протолкнуть это в пространстве-времени. Нужно протестировать эти частоты и попытаться совместить это с чем-то из прошлого. Поскольку мы не хотим причинить самому Лань Чжаню какой-либо вред, нам потребуется связующий предмет, чтобы провести эксперимент с ним. Все четверо Ланей выкатили глаза в его сторону. — Старший, ни слова не понятно. — М-м-м… Ладно. Я просто опишу, что требуется, Лань Чжань, нам нужна твоя вещь, имеющая личное значение, что-то, что было у тебя и в тот период времени, с которым мы тебя сравниваем. Затем я положу предмет в этот массив, который я спроектировал… — Муж протянул лист бумаги с черновым чертежом. — …И посмотрим, что произойдет. Лань Ванцзи нахмурился: — Что произойдет...? — Ага. Ну, есть два варианта. Если ты путешественник во времени, выбранный предмет должен потерять эффект старения, вернуться к тому, как он выглядел восемнадцать лет назад. Если ты не путешественник во времени, то он просто будет вибрировать… пока не сгорит, — Муж, поморщившись, промямлил последний кусок. Лань Ванцзи с явным опасением поднял глаза. — О, и этот предмет не может быть духовным оружием или каким-либо другим артефактом с ци, так как это будет мешать энергии массива. Сычжуй и Цзинъи позади посмотрели друг на друга и развели руками. Бровь Сичэнь-гэ приподнялась. — Дифу… Ты должен понимать, как трудно будет найти предмет, отвечающий всем требованиям, потому что… — Сичэнь-гэ замолк и будто бы что-то мысленно транслировал Мужу, тот закивал в ответ. Лань Ванцзи не понял молчаливого диалога и был сбит с толку. Ему и Сичэнь-гэ никогда не требовались слова, чтобы понять, что говорит другой, а о чем он пытался сказать сейчас? — …Правильно, верно, — как будто соглашаясь с безмолвным посланием продолжил Муж. — Да-да, вы, Лани, не храните личных вещей. Так мало личной собственности, что может быть трудно найти что-то, что у Лань Чжаня было и восемнадцать лет назад, и по сей день. Он сделал паузу, затем ухмыльнулся и указал на лицо Лань Чжаня, точнее, на его лоб: — Мы всегда можем использовать ленту! Все Лани в комнате сделали оскорбленное лицо. — Уф, ладно, я понял, это была просто мысль! Я имею в виду, что я действительно не могу придумать лучшего предмета, и он, вероятно, все-таки не сгорит. Сичэнь-гэ устало вздохнул: — Это будет тяжело. Лань Ванцзи задумался и о чем-то внутренне поспорил с самим собой. — Есть, — наконец объявил он, и все удивленно посмотрели на него. — Правда? Лань Ванцзи кивнул. Опустился на колени у книжного шкафа, вынул книгу стихов и достал портрет, который нарисовал Вэй Ин. Он помедлил, глядя на него, еще раз любовно разглаживая его пальцами. Возможно, он видел его в последний раз, и ему так хотелось запечатлеть весь рисунок в памяти. Он вспомнил, как Вэй Ин прятал цветок под большим пальцем, а потом как глупо смеялся, когда показал его. Это была такая мелочь, чтобы возмутиться, и ярость Лань Ванцзи была вызвана не столько женственным цветком, подрисованным в его волосы, сколько тем, как Вэй Ин смеялся над ним. «Вэй Ин…» — Он сглотнул, хотя не хотел проявлять эмоции. — «С тобой все в порядке?» — мысленно спросил он у картины. Он дорожил этим рисунком. «Будущий он» дорожил этим рисунком еще дольше, целых два десятка лет. Было неправильно использовать его, потерять его было бы еще больнее. Если он путешественник во времени, то ничего не случится, пообещал Муж. А если он не пришелец из прошлого, если он и есть «будущий он», то, возможно, пришло время отпустить это, вернуть в прах и эфир, из которых оно произошло. Лань Ванцзи в последний раз провел ладонью по остававшимся на бумаге следам слез, и встал, чтобы вернуться к группе. Все выглядели потрясенными тем, что Лань Ванцзи предложил в качестве личного предмета, и — может быть, это было его воображение — никто сильнее, чем сам Муж. Он посмотрел на рисунок круглыми, как луна, глазами, его взгляд метнулся к Лань Ванцзи, и слегка хриплым голосом сказал: — Это сработает. После этого все отправились в Минши. Муж нарисовал свой замысловатый узор массива, в то время как остальные отступили. Потребовалось два полных шичэня только для того, чтобы закончить настройку, прежде чем Муж осторожно поставил портрет в центре массива, а затем выпрыгнул за пределы круга. — Все готовы? — уточнил он. Энергия направилась на стрелку, указывающую на центр массива, и все они, затаив дыхание, наблюдали, как лист бумаги начал вибрировать, сначала медленно, а затем так быстро, что исчез из видимости. Струя горячего воздуха подняла рисунок вверх, и как будто невидимая сила зафиксировала его на месте. Он на мгновение застыл в этом неестественном положении, затем раздалось шуршание. Портрет перевернулся, было похоже, что бумага сворачивается в обратном порядке, страница распрямляется, снова переворачивается, а затем он упал на пол с уходом энергии. Все они опасались рассмотреть поближе, наконец сам Лань Ванцзи вошел в круг, подошел к бумаге и поднял ее. Признаки пожелтения исчезли. Края бумаги стали более четкими, чернила более яркими. Все признаки указывали на успех проведенного эксперимента. Но Лань Ванцзи заметил только, что следы слез исчезли навсегда. Доказательство его горя было стерто. День казался недостаточно ярким, слишком обычным, как и любой день среди недели, чтобы вместить такой незабываемый момент. Разве не должно ощущаться что-то особенное? Откровение? Разве он не должен был что-то чувствовать? Оцепенев, Лань Ванцзи не шевелился, пока чья-то рука вдруг не хлопнула его по плечу. — Поздравляю Лань Чжаня! Ты настоящий, прямо всамомделишный путешественник во времени! Да нечему радоваться. На заднем плане звучала болтовня, похвалы и обсуждение еды. Где-то вдалеке Брат наблюдал за ним с беспокойством, но, когда Лань Ванцзи поднял глаза, Брат ему улыбнулся. — Я должен положить это обратно, — сказал Лань Ванцзи никому конкретно и Сичэнь-гэ кивнул. Лань Ванцзи изо всех сил пытался заставить свои ноги двигаться. Он отошел на два шага, прежде чем обернуться, его серьезный голос заставил группу затихнуть: — Если я путешественник во времени в теле своего «будущего “я”», то где «будущий “я”»? Учитывая то, как нервно Муж и Брат переглянулись друг с другом, они понятия не имели. — Эм… я уверен, что с ним все в порядке, — пробормотал Муж. — Мы во всем разберемся. Его нервное «может быть» настолько явно подразумевалось, что Брат побледнел. Лань Ванцзи не стал ждать, что он еще скажет, и вышел из Минши, чтобы вернуть портрет в книгу. Мини-театр: Лань Сичэнь: Действительно, где же наш Ванцзи? Вэй Усянь: Не знаю, Сичэнь-гэ, публика спрашивала об этом последние 10+ глав! Лань Сичэнь: Какова же самая популярная теория? Вэй Усянь: Эм... *прокручивает комментарии* Что он в прошлом вместо Сяо-Чжаня! Лань Сичэнь: … Лань Сичэнь: Будем надеяться. Возможно, он просто подумает, что спит, как Сяо-Чжань, когда прибыл сюда, и тогда он... Вэй Усянь: Подождите, подождите. Не хотелось бы на это надеяться! Лань Сичэнь: …Это почему? Вэй Усянь: …А-а-а… Знаешь. Если Лань Чжань подумает, что он во сне... ну... Вэй Усянь: Возможно, он захочет отомстить за то, что я сделал с ним в нашем предыдущем общем сне с курильницей. Лань Сичэнь: Дифу…
