По ту сторону смерти

Школьные шкафчики сменялись один за другим по мере того, как Энди продвигалась по опустевшему коридору. Звонок прозвенел, а это означало, что все до единого ученики должны были находиться в классе. Обычно девушка трепетно относилась к подобного рода правилам и даже могла похвастаться тем, что за все время обучения в средней школе ни разу не была поймана на каких-либо нарушениях. Но только не сегодня. Сегодня был особенный день. Черные тени выделяли глубину зеленых глаз, предавая им бунтарскую изюминку. Девушка нанесла их утром, в очередной раз проснувшись с криками и ужасом чужих воспоминаний. Это было невыносимо, а оттого девушка перестала испытывать что-либо, кроме бессилия и злости. Черный - не рандомный выбор, призванный подчеркнуть точеное тело Энди, а спланированная акция протеста, еще один способ показать цвет своего настроения наряду с базовым способом просто отправить всех вокруг к черту. К черту - именно то направление, достойное всех вокруг, включая Остина, Джеймса, доктора Каллена и всех, кто добавлял сложностей в и без того перенасыщенную негативом жизнь Энди. Джеймс - чертов кретин, который бросил девушку и даже не удосужился объяснить причину своего неожиданного поступка. Остин - кретин, который не придумал ничего лучше, кроме легенды, после которой ей вменили обязанность регулярно сдавать анализы на наркотики и ходить к школьному психологу. В общем, теперь слава отличницы сменилась гордым званием отпетой наркоманки. Унизительно и глупо. Но больше всех Энди бесил тот самый кретин доктор Карлайл Каллен, который не выписал ее на следующий день, как обещал. Энди пришлось провести в больнице еще полные двое суток, наблюдая через стекло палаты за тем, как доктор Форд пугающе правдоподобно отыгрывал незнакомца. В общем, обтягивающее черное короткое платье с вырезом на груди должно было придать девушке сил и уверенности. Да, неуместно. Но ей было решительно безразлично мнение завучей и директора школы. Подойдя к классу, девушка услышала через открытую дверь торжественный голос мистера Форда, рассказывающего тему. Этот тон был ей знаком, мужчина любил использовать его во время своих «выступлений». Лекции он воспринимал именно как способ выступить перед зрителем, а потому в ход шли все возможные рычаги очарования публики. Энди немного замедлилась, почувствовав себя неуверенно, но потом взяла себя в руки и вошла внутрь. Ее появление с пятиминутным опозданием было отмечено усилившимся перешептыванием. Класс откровенно гудел, бесстыдно и неприкрыто разглядывая дерзкий наряд девушки. …уууу, оно такое короткое… …что она вытворяет…. Кто-то вызывающе свистел, а кто-то фотографировал. Мистер Форд же встретил ее появление с легкой толикой неожиданности. Он знал, что рано или поздно ему пришлось бы начать взаимодействовать с Энди, но реальность оказалось куда менее просчитана и легка, как дни мыслительной подготовки к данному разговору. Мистер Форд встряхнул головой, чтобы сбросить непонятно откуда появившейся наплыв внутреннего школьника, мысленно отругав себя за неподобающее поведение. - Мы несказанно рады вашему появлению, Энди, - надменно сказал Джеймс, - но ваш неприличный наряд вынуждает меня отправить вас в кабинет директора. Слово «неприличный» мужчина подчеркнул особенной интонацией. Она получилась полной презрения и ненависти. Реальное отношение Джеймса ко всей этой ситуации всего на секунду вырвалось наружу, но этой секунды хватило, чтобы разжечь огонь внутри Энди еще больше. Она встрепенулась как от удара, на секунду опешив. Ее взгляд был уставлен в самые глаза мистера Форда, который уже давно научился выдерживать эту битву. И надо сказать, практически всегда побеждал. - Неприличный? Энди переспросила, хотя прекрасно услышала и поняла, что именно имел ввиду оппонент. Вот только слышать такую оценку от мужчины перед собой было вдвойне странно и обидно, так как сам он грешил такими вещами, которые уж точно можно было охарактеризовать, как нечто более неприличное, чем просто ношение короткого платья. Пускай даже настолько. Эдвард сидел на своем привычном месте, но сегодня его тело было обращено не к окну, а внутрь класса. Его талант помогал ориентироваться в мыслях всех людей, находящихся рядом, а потому он прекрасно понимал, к чему вел возникший разговор. Понимал, а потому заранее готовился к мыслительному буму разбушевавшихся подростковых мыслей, а также к тому, что весь ближайший месяц, если не все полгода, инфополе города Форкс будет занято исключительно историей Энди Эрнандес. А значит, ему придется все это слушать. Эдвард тяжело вздохнул. Остин сжался на собственном стуле, также интуитивно осознавая, что могло произойти в ближайшее время. Он видел, что пропустил нечто серьезное, но подробности всех инцидентов еще не были раскрыты. Энди с силой сомкнула челюсть. Накал эмоций, который девушка сейчас испытывала, было невозможно сдерживать и даже просто терпеть. Уничтожить Джеймса Форда - вот то, чего ей сейчас хотелось. Она провела пальцем по рабочему столу мистера Форда, стерев находившуюся там пыль, а потом невинным голосом заявила: - А я думала, неприлично - это когда ты сначала трахаешь свою ученицу на рабочем столе, а затем за этим же столом даешь консультации по биологии после уроков. Энди ожидала, что после этой фразы наплыв звуков за спиной станет еще более громким, но произошло наоборот - замолчали все. Даже Эдвард Каллен опешил от такого уровня смелости и отчаяния человеческой девушки, стоящей в центре всех возможных и невозможных экшенов, которые только можно было придумать. Джеймс оцепенел. Его лицо резко изменилось в мимике: вместо надменности пришли ужас и шок. Спустя мгновение, когда Джеймс немного пришел в себя и огляделся вокруг, он понял, что безнадежно проиграл. Его реакция выдала в словах девушки правду. Когда до всех дошел смысл сказанного, класс тут же раздался гулом обсуждений. Толпа испытывала восторг от горячих новостей. Поток разнообразных реакций подхватил даже самых равнодушных. Словом, у этой ситуации не было шансов остаться незамеченной после окончания урока. Энди испытала чувство истинного удовлетворения, совершив ход, после которого жизнь мистера Форда точно не осталась бы прежней. Она знала об этом, но понимание того, что воображаемые последствия теперь всплывут по-настоящему, настигло ее весьма неожиданно. Ужас сковал ее, когда девушка поняла, что, наверное, все же совершила ошибку. В глубине души девушка все еще рассчитывала хоть на какое-то продолжение истории и она вовсе не была готова вот так вот резко все оборвать. Тем не менее, дело было сделано, хоть девушка и пожалело об этом в ту же минуту. Теперь оставалось только разбираться с последствиями. Джеймс поднял на Энди взгляд, полный ненависти и первобытной злости. Ей показалось, что если бы она осталась еще хоть на минуту, то Джеймс не погнушался бы использовать возможность физического возмездия. Не оглядываясь в сторону класса, Энди просто вышла в коридор, попятившись в неопределенном для нее самой направлении, оставив полыхающую дверь где-то позади себя. Теперь, когда острые чувства отступили, она наконец поняла, какую глупость всё-таки совершила. Разумеется, основная доля ответственности за все сделанное лежала на самом Джеймсе, однако девушка приняла обе горькие пилюли самостоятельно. Ей страшно было подумать, на какие события она обрекла человека, которого, не смотря ни на что, все еще любила, а оттого слезы из ее глаз незамедлительно хлынули рекой. Если бы Энди могла изменить прошлое, отмотав события всего на пару минут назад, она бы промолчала и поддалась воле преподавателя. Так девушка поступила бы в том идеальном мире, в котором все всегда было хорошо. Но она, к сожалению, была в реальном, в том, где совершенная уйма ошибок превратилась в бездонное море, тонуть в котором ей предстояло долго и очень глубоко. Почувствовав прилив истерики, девушка не смогла больше бороться с желанием разреветься прям здесь - посреди коридора. Осев на пол, она обняла себя обеими руками, а потом горько заплакала, не издавая ни звука. В голову тут же полезли флешбеки, когда она также сидела разбитая и без сил, но только в коридоре больницы. Как же ей хотелось повторить тот момент абсолютного спокойствия и умиротворения на руках невероятно понимающего доктора, все время разговаривающего с ней загадками. Но, конечно, сейчас она могла даже не мечтать об этом. Уплывая в приятных воспоминаниях, Энди не сразу заметила, как чья-то холодная рука легла ей на плечо. Девушка подняла голову и увидела перед собой брюнетку со смелым выбором стрижки, такую же бледную и внешне безупречно совершенную, какими были все в загадочной семье Каллен. Элис присела рядом, быстро и юрко, словно кузнечик, без лишних слов и сантиментов заняв место возле самой Энди. Казалось, ей не нужно было особое приглашение. Совсем как будто бы она уже знала, что у девушки не возникнет никаких возражений. Энди не понимала, с чего нужно было начать этот разговор, но на всякий случай немного отодвинулась в сторону. - Предлагаю Порт Энджелес. Голос Элис был похож на перезвон тысячи колокольчиков, очень звонкий, но одновременно неожиданно приятный. В ее настрое не было ничего враждебного, напротив, казалось, девушке уже не терпелось сорваться с места и ускакать восвояси. - Чего? Энди не поняла, что имела ввиду ее новая знакомая, но жизнерадостный и живой настрой Элис каким-то образом добавлял некий позитив в беспросветный жизненный пиздец самой Энди. - В Порт Энджелесе сегодня будет день открытых дверей нового магазина. Ну знаешь, большие скидки и все такое. Ты пойдешь. Последняя фраза прозвучала не то вопросительно, не то утвердительно, а оттого Энди растерялась несколько больше, чем была минуту назад. С одной стороны, она как раз находилась в таком состоянии, когда махнуть со странноватой незнакомкой по магазинам было самым адекватным действием за последние несколько дней. А с другой, ей казалось, что это был очередной шаг, который должен был разделить ее судьбу на две дороги с совершенно разным концом, а потому было необходимо выбрать. Элис не стала дожидаться ответа. Задорно вскочив, она пошла к выходу, ничего не спрашивая и не оборачиваясь назад. Как будто бы Энди уже когда-то давала свое согласие на совместное времяпрепровождение. Это было так странно и неожиданно, в хорошем смысле, что становилось невероятно интересно: что же все-таки ожидало девушку на пути, ведущему к прогулкам с жизнерадостной Элис. Энди посмотрела налево, где невидимой линией был прочерчен путь до проклятого кабинета, а потом направо, где в так называемый закат уходила миниатюрная эльфийка, чем-то напоминавшая своего названого отца, а потому заочно вызывющая доверие. В конце концов, было в ней действительно что-то легкое, непринужденное и теплое. Такое, за чем просто хотелось следовать. Энди и пошла.