Сделка

      Пелена перед глазами рассеивается. Осенний лес рассыпается, словно кусочки мозаики, перестраиваясь в мрачное подземелье.       Низкий потолок, влажные стены, покрытые слоем плесени. Помимо неё то тут, то там между кирпичиками пробиваются кучки светящихся грибов. Это единственный источник света, поэтому Уильям старательно всматривается перед собой, чтобы глаза привыкли к полумраку. Когда это все-таки происходит, он начинает двигаться в сторону, где грибов и света больше.       Он перебирает ногами, разводит руки в стороны и шевелит пальцами. Глубоко вдыхает и выдыхает. Наконец-то! Уильям наслаждается каждым движением, никаких скованности и тяжести. Он дышит. Конечно, это не может быть правдой, ведь он буквально мертвец, но это место напоминает, что если всё пойдет по плану, то всё изменится. Всего-то нужно убрать двоих, это ведь...       Когда в последний раз сомнения закрадывались в голову? Остатки совести пытаются растрогать его тлеющую душу. Не выйдет. Он отмахивается и ускоряет шаг.       Тупик.       Дальше туннель переходит в уютную полукруглую залу. На стенах висят пустые рамы из-под картин и горят факелы с розоватым огнём. Тут намного светлее. Посреди помещения стоит каменная плита, а на ней кто-то лежит, укрытый покрывалом. Бледный юноша еле дышит, погруженный в глубокий сон. Присмотревшись, Афтон узнаёт в нём несчастного, могилу которого раскопал Филипп.       Всего одна попытка? Да тут и её много, кто не справится со спящим и одновременно мёртвым. Он делает шаг вперёд и тут же оказывается на холодном полу. В ушах звенит от удара.       –Что за...       –Кто ты такой? – оглушает его грозный голос.       –А кто интересуется, – рычит Афтон и поднимается.       Перед ним стоит молодой человек в зеленом комбинезоне и белой рубашке. Его карие глаза горят огнём, черные брови угрожающе сомкнулись на переносице. Это и есть Калеб?       –Убирайся туда, откуда пришёл, – он осторожно обходит Уильяма и загораживает собой тело юноши.       –Нет.       –Тебя он прислал, да?       –Не знаю, о ком ты.       –Филипп, – буквально выплёвывает имя. – Он в край обезумел, да? Теперь и других подстрекает убивать их, уже не знает, что сделать, только бы они были послушными. Что он пообещал тебе за это?       –Может Филипп, может и нет, – тянет время Уильям, начиная нервничать.       Проворство этого человека застало его врасплох. Он аккуратно держит лезвие клинка в правой руке, стараясь, чтобы оппонент потерял его из виду. Левой рукой укладывает смятые листы с символами под воротник своей фиолетовой рубашки. Кажется, Филипп не соврал, символы действовали, обжигая кожу, они дарили приятное чувство бодрости. Теперь главное подобраться поближе к цели.       –Можешь не говорить, я догадываюсь, – холодно подытоживает парень. Внезапно он бросается вперёд. Толкает Ульяма со всей силы и, несмотря на худобу, умудряется сбить второго с ног. – Сколько же крови должно пролиться, чтоб такие, как вы, успокоились.       «Отличный шанс! – захлёбывается от восторга Афтон. – Ты ловкий, вот только очень-очень глупый! »       Не теряя времени, он изворачивается и рывком прижимает Калеба своим весом к полу. Тот затравленно оглядывается по сторонам, начинает вырываться, извивается, как только может. Уильям хватает его за предплечья, частично обездвиживая. Парень брыкается, пытается вырваться из захвата, фыркает и кряхтит. Но как только ему удаётся освободить руку, тут же в сердце вонзается клинок. Пораженный насмерть, он вскрикивает от боли, кровь окрашивает рубашку в красный цвет.       Афтон поднимается. Отходит от корчащегося парня ко второму, неподвижному, лежащему на холодной плите в покрывалах. Мужчина подносит окровавленный нож к горлу спящего, затем чуть в сторону, где слабо бьётся синяя жилка. Нет, нельзя. Филипп велел сделать это иначе. Рука медленно перемещается к груди, останавливается в районе сердца. Он медлит.       «До чего же они похожи, » – поражается Уильям, поглядывая то на спокойное выражение лица юноши, то на мучительную гримасу молодого человека. Кончик клинка медленно прокалывает кожу.       –Если убьёшь, то придётся занять его место, – угасающим голосом выдавливает раненый, истекая кровью.       –На это я и рассчитываю, – скалится в ответ Афтон, углубляя чужую рану и внимательно наблюдает за тем, как сочится кровь.       –Ты не понимаешь, – отчаянно шепчет умирающий. – Не совершай ошибку... Снова.       Слова звучат так, будто он знает, что сделал Уильям. Откуда ему это известно?       –Ты такой же, как он, – читает мысли.       –Нет.       –Ты должен умереть, позволь себе умереть! Не продолжай этот адский круг, ты убьёшь и всё повторится, только в этот раз всё станет в сто раз хуже.       –Я не хочу умирать, – лжёт Уильям. – Муки меня не пугают.       После этих слов он доводит дело до конца, разорвав чужую грудную клетку клинком. Юноша перед ним бешено содрогается, хватает ртом воздух и умирает, так и не открыв глаза. Афтон расправляет плечи, равнодушно вытирает нож об покрывала и отворачивается.       Калеб бросает на него тяжёлый взгляд. Несколько мгновений они буравят друг друга глазами, пока парень не отступает. Разочарованно покачав головой, он вздыхает. Его тело начинает бледнеть: вот растворились ноги, затем руки, зияющая дыра в груди. Калеб продолжал становиться прозрачным, пока вовсе не исчез.       Всё было кончено.       Уильям остался один.