Изумрудная кровь

      Возвращение домой было молчаливым. Гарри, утомлённый долгим днём, наполненным новыми впечатлениями и стрессом, просто держался за руку Локи, чувствуя, как от бога исходит едва заметная, но ощутимая вибрация. Это было похоже на гудение высоковольтных проводов — мощно, опасно и завораживающе.       Как только они переступили порог особняка, сдерживаемая сила Локи вырвалась на свободу. Это не было вспышкой или взрывом. Воздух в гостиной просто сгустился, стал тяжёлым и вязким. Температура резко упала, и по стенам пробежали изумрудные всполохи, похожие на северное сияние. Предметы не дрожали и не падали, но сама материя реальности, казалось, натянулась до предела.       Локи сорвал с себя перчатки и отшвырнул их в сторону. Он начал расхаживать по гостиной, как загнанный в клетку зверь.       — Светлая магия... Блок на сорок процентов! — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — А тёмная? Девяносто процентов! Девяносто! Он же маг! Его суть — это энергия! Как можно блокировать саму природу?! Это всё равно что пытаться запретить огню гореть!       Гарри, который отстал на шаг, замер у двери. Он видел Локи разным: заботливым, холодным, высокомерным. Но таким — никогда. Бог был похож на бурю, запертую в стеклянной комнате. Его магия выплёскивалась наружу, но странным образом огибала мальчика, словно невидимый кокон. Гарри чувствовал давление этой силы, от него звенело в ушах и по коже бежали мурашки, но вреда ему не было. Наоборот, возникло иррациональное чувство безопасности.       — Анимагия? Полный блок! Артефакторика? Зельеварение? Всё под замком! — Локи остановился и сжал трость так, что костяшки пальцев побелели.       Он провёл рукой по лицу, его голос стал тише, в нём появились истерические нотки.       — Это не обучение. Это... это не защита. Это самая изощрённая форма контроля, которую я когда-либо видел. Под видом заботы его лишили всего. Его сделали беспомощным.       Он развернулся к камину, в котором не горел огонь.       — И эти... прочие изменения. Подчинение — семьдесят пять процентов. Концентрация — вполовину хуже нормы. Логические связи... Пятьдесят процентов! Ему сложно думать. Сложно связывать события.       Локи замер. Его взгляд стал отсутствующим, словно он смотрел не на стену, а внутрь себя, перебирая факты.       Дамблдор. Светлый маг. Директор школы для волшебников. Глава некоего Ордена Феникса... Боролся с Волан-де-Мортом. Презирает тьму.       Локи медленно сжал и разжал кулак.       Блок на тёмную магию — девяносто процентов. Презрение к тьме... и страх перед ней? Или страх перед тем, что тьма есть в самом Гарри? Но зачем тогда оставлять ему сорок процентов светлой магии? Чтобы он мог защищаться? Нет... Слишком мало для полноценной защиты.       Локи нахмурился, его мысли ускорились.       Блок на окклюменцию — девяносто восемь процентов. Защита разума... полностью уничтожена. А легилименция? Девяносто пять процентов. Он не может читать мысли других, но и свои защитить не способен. Его разум — открытая книга для любого мага средней силы.       — Зачем? Зачем делать из ребёнка инвалида? Если ты боишься тёмной магии... если ты так ненавидишь тьму... зачем калечить того, кто должен быть твоим оружием?       Слово «оружие» повисло в воздухе.       Оружие...       Локи замер. Его взгляд стал острым и пугающе ясным.       Оружие не должно иметь своей воли. Оружие должно быть послушным.       Слово «подчинение» вспыхнуло в сознании Локи с ослепительной ясностью.       Подчинение — семьдесят пять процентов... Чтобы он не задавал вопросов. Чтобы он делал то, что от него требуется.       Голос Локи стал ледяным и смертельно спокойным.       — Ты ждал. Ты всё это время ждал возрождения своего врага. И растил для него идеальную ловушку. Душу ребёнка в теле живой бомбы.       Он сделал шаг к Гарри.       — Ты хотел создать идеальный инструмент для убийства. Послушного. Сильного. И абсолютно беззащитного перед тобой.       Теперь картинка сложилась полностью. Дамблдор не просто боялся Тёмного Лорда или хотел защитить Британию. Он хотел власти. Абсолютной власти над магическим миром. И для этого ему нужен был абсолютный контроль над своим главным оружием — Избранным.       Локи остановился в паре метров от мальчика. Его магия всё ещё бушевала вокруг него зелёным вихрем.       — Ты просчитался, Альбус Дамблдор. Твоя марионетка обрела защитника.       Гарри ничего не понимал из этого потока слов: «тёмная магия», «окклюменция», «легилименция». Он видел только одно: Локи был в ярости. И эта ярость была направлена не на него, а на кого-то другого — на того загадочного «Дамблдора». Но от этого было не менее страшно.       Мальчик просто молчал и смотрел на своего опекуна огромными зелёными глазами из своего угла, боясь пошевелиться или издать звук.       Локи перевёл взгляд на Гарри. В его глазах всё ещё бушевала буря, но теперь к ней примешивалось что-то новое — холодное, расчётливое веселье.       — Ты боишься меня, дитя? — его голос был мягок, почти ласков, но в нём звенела сталь.       Гарри вздрогнул и сжался ещё сильнее, но нашёл в себе силы тихо ответить:       — Н-нет... Я боюсь за вас.       Локи изогнул бровь. На мгновение маска ярости спала с его лица, уступив место искреннему удивлению.       — За меня? Ты боишься за того, кто сейчас едва сдерживает силу, способную стереть этот город с лица земли?       Гарри кивнул, его глаза были полны слёз, но он смотрел прямо на бога.       — Вы злитесь... очень злитесь. Я боюсь, что вам из-за этого будет плохо.       В гостиной повисла тишина. Локи смотрел на этого маленького мальчика, который после всего пережитого ужаса беспокоился не о себе, а о нём. В этом ребёнке не было рабской покорности или слепого обожания. Была лишь странная, почти собачья преданность и проницательность, не свойственная его возрасту.       Локи медленно выдохнул. Буря внутри него начала стихать.       Он подошёл к Гарри и присел на корточки перед ним, чтобы их глаза были на одном уровне.       — Ты прав, Гарри. Мне плохо от этой злости. Но я злюсь не на тебя и даже не на тех ничтожеств, что тебя били. Я злюсь на того, кто сделал это с тобой возможным.       Он осторожно протянул руку и убрал прядь волос с лица мальчика.       — Я не твой опекун в том смысле, как ты привык думать. Я не собираюсь быть тебе заменой родителей или нянькой. Я — твой наставник и твой защитник перед лицом всего мира, который захочет тебя использовать. И я клянусь своей силой: никто больше никогда не сделает из тебя оружие без твоего ведома и согласия.       Его взгляд был прямым и серьёзным.       — Ты понял меня?       Гарри молчал несколько долгих секунд, глядя в изумрудные глаза бога. Он не искал в них утешения или жалости. Он видел в них силу. Силу, которой у него никогда не было. Силу, которой он хотел обладать сам. Не для того, чтобы стать таким же, как Локи. А чтобы стоять с ним... рядом.       Он медленно кивнул.       — Да... я понял.       Локи усмехнулся уголком губ и выпрямился во весь рост. Он видел этот взгляд.       Взгляд не ученика. Взгляд будущего соперника.       — Хорошо. А теперь пойдём поедим. После таких эмоциональных затрат мне нужно восстановить силы, а тебе — набраться их для завтрашнего дня. У нас много работы впереди.

***

      Первым делом они зашли в свои комнаты, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Локи сменил строгий наряд на свободные чёрные хлопковые штаны и простую домашнюю рубашку того же цвета на пуговицах, которую он оставил расстёгнутой у ворота. Гарри же с удивлением обнаружил в своём шкафу стопку мягких футболок и таких же свободных штанов для дома — всё было точно по его новому размеру.       Когда они снова встретились на кухне, оба выглядели гораздо более расслабленно.       — Отлично, — кивнул Локи, окидывая взглядом их новый вид. — А теперь самое важное правило на любой кухне.       Он подошёл к раковине и повернул вентиль смесителя.       — Руки. Мыть их нужно тщательно и с мылом. Всегда. Это не обсуждается.       Гарри послушно встал рядом и принялся намыливать руки под тёплой водой, старательно подражая движениям Локи. От былой скованности почти не осталось и следа.       Когда с гигиеной было покончено, Локи открыл холодильник.       — Так... Нам нужно что-то сытное и согревающее. Магия магией, а хорошая еда лечит душу лучше многих зелий.       Он достал картофель, лук и говяжий фарш.       — Думаю, это идеальный набор для пастушьего пирога.       Гарри подошёл ближе и с любопытством заглянул в холодильник.       — А что нужно делать? — спросил он, уже предвкушая процесс.       Локи достал глубокую керамическую форму для запекания.       — Для начала — почистить картофель. Вот этим, — он материализовал на столе небольшой удобный нож для чистки овощей с защитным кожаным чехлом на лезвии. — Я покажу тебе.       Гарри взял нож в руки. Он был лёгким и идеально лежал в ладони — совсем не похож на тот старый тупой нож, которым ему приходилось пользоваться у Дурслей.       Локи встал рядом.       — Ты ведь уже умеешь это делать? — спросил он скорее утвердительно.       — Умею... но только обычным ножом. Тётя Петунья всегда кричала, если я срезал слишком много, — признался Гарри, аккуратно подцепляя кожуру на первой картофелине.       Под его руками клубень быстро начал очищаться. Движения были немного неуверенными — сказывалась непривычка к хорошему инструменту — но в целом Гарри справлялся отлично.       Локи тем временем быстро нарезал лук и обжарил фарш на огромной сковороде с травами и специями. По кухне поплыл умопомрачительный аромат жареного мяса и лука.       Когда картофель был почищен и порезан на куски, Локи наполнил кастрюлю водой и поставил её на плиту.       — Смотри внимательно.       Он щёлкнул пальцами, и под кастрюлей вспыхнул магический огонь.       — Пока оно варится... я хочу спросить тебя кое о чём. Как ты научился готовить? В шесть лет это довольно необычный навык.       Гарри слегка покраснел от похвалы (пусть и косвенной) и пожал плечами, не отрываясь от нарезки картофеля для пюре.       — Приходилось... Если я не готовил завтрак или ужин вовремя или если еда была «не такой», дядя Вернон... злился. Я научился жарить яичницу так, чтобы желток был жидким, а белок прожарен. Научился делать тосты без гари... Это было важно.       В его голосе не было горечи, только констатация факта. И всё же Локи уловил нотку гордости: Гарри гордился тем, что смог освоить этот навык вопреки всему.       Вода в кастрюле закипела с тихим бульканьем. Локи посолил её и аккуратно ссыпал туда картофель.       — Теперь у тебя будет пятнадцать-двадцать минут отдыха. Картофель варится сам.       Он достал из шкафчика миску и кусок сливочного масла.       — А пока оно варится... ты расскажешь мне про стейки? Ты сказал, что готовил их?       Гарри оживился ещё больше. Разговор о еде был безопасной темой, где он чувствовал себя уверенно.       — Да! Это было самое сложное... Дядя Вернон любит мясо с кровью внутри и корочкой снаружи. Я смотрел по телевизору кулинарную передачу и запоминал... Сначала нужно сильно разогреть сковороду...       Он увлечённо рассказывал про температуру и время жарки, а Локи слушал его с неподдельным интересом, подбрасывая уточняющие вопросы. Напряжение дня медленно отступало под мерное бульканье кипящей воды и тихий голос мальчика.       Когда картофель стал мягким, Локи слил воду через дуршлаг прямо в раковину (ещё раз напомнив о важности чистых рук) и вернул его в кастрюлю.       — А теперь самое интересное! Пюре должно быть без комочков. Для этого мы используем толкушку.       Он показал мальчику деревянную толкушку с удобной ручкой. Гарри с энтузиазмом взялся за дело. Он старательно давил на ручку...       Плюх!       Часть пюре вылетела из-под толкушки прямо ему на нос и щёку. Он замер в ужасе.       Но Локи лишь тихо рассмеялся — тепло и искренне.       — Похоже, ты решил попробовать блюдо до того, как оно будет готово? — он достал чистое полотенце и аккуратно вытер лицо мальчика. — Не переживай. В готовке главное — энтузиазм, а не стерильность.       Гарри робко улыбнулся в ответ...       Когда пюре было готово (немного комковатое), а фарш потушился до идеальной мягкости (с добавлением лука и трав), Локи выложил всё в форму: слой фарша внизу и пышное пюре сверху.       — А теперь финальный штрих! — торжественно объявил он и щедро посыпал пирог натёртым сыром чеддер. Ещё один щелчок пальцами — и форма отправилась в духовку (которую Локи также разжёг магией).       Они стояли у плиты: высокий бог в элегантной домашней рубашке и маленький мальчик в мягкой футболке и штанах, оба перемазанные в картошке.       — Сколько нам ждать? — спросил Гарри, заглядывая в духовку через стекло дверцы.       — Минут двадцать пять-тридцать. Ровно столько времени нужно для идеальной золотистой корочки, — ответил Локи, прислонившись к столешнице и скрестив руки на груди. Он выглядел расслабленным впервые за весь вечер. — И знаешь что? Пока мы ждём... я думаю начать учить тебя считать деньги по-асгардски. Это очень полезный навык для будущего лорда Слизерина.       Гарри хихикнул от такого пафосного заявления и кивнул:       — Хорошо! А потом ты научишь меня варить зелье для зрения?       — Возможно... если ты будешь прилежно учиться, — с улыбкой ответил Локи, поправляя прядь своих чёрных волос.       В этот момент Гарри, всё ещё находясь под впечатлением от их совместной работы, поднял взгляд. Его внимание привлекла коса Локи — сложная, изящная конструкция на затылке, из которой тяжёлые пряди спускались почти до самой поясницы. В ней поблёскивали те самые серебряные спицы.       Мальчик, сам того не осознавая, сделал крошечный шаг вперёд и с искренним детским любопытством протянул руку. Его пальцы, едва касаясь, дотронулись до кончиков волос, свободно спадающих на спину бога.       Это прикосновение было лёгким, как пёрышко, но для Локи оно стало подобием удара молнии. Он замер. Никто не касался его волос вот так... по-доброму, из чистого любопытства, уже несколько столетий. Последней, кто так делал, была его мать, Фригга. Она вплетала в его волосы ленты, когда он был ребёнком, и расчёсывала их перед важными приёмами в Асгарде. Это воспоминание было тёплым и почти забытым.       Гарри тут же отдёрнул руку, словно обжёгся, и густо покраснел, уставившись в пол.       — П-прости! — выпалил он. — Я... я не хотел... Они просто... очень красивые. И длинные.       Локи медленно повернул голову. На его лице смешались удивление и странная, мягкая растерянность. Он не отстранился.       — Всё в порядке, — его голос прозвучал непривычно тихо. — Ты... не сделал ничего плохого.       Он машинально коснулся своей косы, словно проверяя, на месте ли она.       — Почему они такие длинные? — осмелев от того, что его не ругают, спросил Гарри.       Локи на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями.       — Моя мать, Фригга... У неё были самые прекрасные волосы во всех Девяти Мирах. Длинные, золотые, как солнечный свет. Я всегда восхищался её причёсками. Когда я был молод и тщеславен, я решил, что отращу волосы такой же длины, чтобы... чтобы быть похожим на неё. Чтобы у меня тоже было что-то столь же... достойное восхищения.       Он открыл глаза и посмотрел на Гарри уже своим обычным, чуть насмешливым взглядом.       — А ещё в Асгарде длина волос — это статус. Чем длиннее и сложнее причёска, тем выше твоё положение и уважение к тебе. Это древняя традиция.       Не говоря больше ни слова, Локи щёлкнул пальцами. На столе появились две изящные фарфоровые чашки с ароматным чаем. Он взял их и кивнул в сторону панорамного окна, за которым раскинулся погружённый в сумерки сад.       — Пойдём. Пирог ещё не готов, а чай уже можно пить.       Они сели за стол у огромного окна. Гарри с ногами забрался на стул и обхватил горячую чашку ладонями. Локи сел напротив, держа свою чашку кончиками пальцев. Они молчали, глядя на тёмный силуэт сада, где лишь несколько магических фонарей подсвечивали дорожки и фонтан.       Мысли Гарри были путаными и тёплыми. Он смотрел на своё размытое отражение в стекле: перемазанное лицо, растрёпанные волосы, но глаза... глаза сияли. Он больше не чувствовал себя «мальчиком из чулана». Он был здесь. Он варил пюре вместе с богом. И этот бог не рассердился, когда он коснулся его волос. Наоборот. В его глазах было что-то похожее на... нежность? Гарри сделал маленький глоток сладкого чая и улыбнулся своему отражению. Ему было хорошо и спокойно так, как никогда в жизни.       Мысли Локи были глубже и сложнее. Он смотрел не в сад, а на мальчика рядом с ним. На то, как Гарри пьёт чай — двумя руками, как делают дети, которым редко позволяют что-то горячее. Этот простой жест вызывал тупую боль в груди. Локи думал о том пергаменте из банка. О блоках. О «подчинении». И сейчас он видел перед собой живое опровержение всего этого. Мальчик был сломлен физически и морально, но внутри него горел огонь — упрямый, любопытный огонек, который не смогли погасить ни голод, ни побои.       «Ты просчитался», — снова подумал Локи, глядя на то, как Гарри задумчиво водит пальцем по запотевшему стеклу.       «Ты хотел создать оружие без воли? Ты создал воина с душой ребёнка».       Эта мысль была одновременно пугающей и... правильной. Локи отпил чай. Его взгляд смягчился. Он будет беречь этот огонь. И он научит его гореть ярче любого костра.       Но для этого нужно было действовать. Информация из банка была бесценна, но она же породила сотню новых вопросов. Кто такой этот Дамблдор на самом деле? Как именно работают эти блоки? И главное — как их снять, не разрушив при этом разум и магическое ядро Гарри?       Локи поставил чашку на стол. Его взгляд снова стал острым и сосредоточенным. Гоблин. Златолюб. Поверенный рода Поттер. Он был в ярости. Не просто в профессиональном недовольстве, а в настоящей, холодной ярости существа, увидевшего осквернение святыни. Гоблины — раса, для которой контракты, кровь и магия рода священны. То, что сделал Дамблдор, было для них не просто преступлением против ребёнка, а надругательством над самой магией и законом.       Это можно было использовать.       Локи перевёл взгляд на Гарри. Мальчик уже допил чай и теперь сонно моргал, глядя на темнеющий сад. Он был вымотан до предела — и физически, и морально.       — Гарри, — мягко позвал Локи.       Мальчик вздрогнул и повернулся к нему.       — Да?       — Ты устал? — Локи уже знал ответ, но хотел, чтобы мальчик сам это признал.       Гарри сонно кивнул.       — Немного... Но мне хорошо. Просто... спокойно.       — Это хорошо, — Локи позволил себе лёгкую улыбку. — Но покой покоем, а тебе нужно отдохнуть. Завтра у нас будет день для отдыха и прогулок по саду. Никаких книг и сложных разговоров.       Гарри улыбнулся в ответ, и от этой улыбки в груди Локи снова что-то дрогнуло.       — А что мы будем делать послезавтра? — с любопытством спросил мальчик.       Локи поднялся из-за стола и подошёл к духовке, проверяя пирог. Корочка уже начала золотиться, а сыр превратился в пузырящуюся корку.       — Послезавтра... — он сделал паузу, обдумывая формулировку. — У нас будет очень важный визит. Мы вернёмся в банк Гринготтс.       Гарри мгновенно напрягся, в его глазах промелькнул страх.       — В банк? Но... зачем?       Локи обернулся. Его лицо было спокойным и уверенным.       — Чтобы разобраться во всём досконально. Я хочу знать всё о твоём наследстве, о твоих сейфах и... о тех ограничениях, которые на тебя наложили. Гоблины — мастера своего дела. Они знают о магии и контрактах больше, чем все волшебники вместе взятые. Если кто-то и может помочь нам найти ответы, то это они.       Он подошёл к Гарри и положил руку ему на плечо.       — Не бойся. На этот раз я буду рядом. И мы пойдём не к клерку, а к твоему поверенному. К тому, кто видел твой пергамент. Я думаю... я думаю, он будет рад нам помочь.       Гарри посмотрел в зелёные глаза своего опекуна и увидел в них не гнев, а стальную решимость.       — Хорошо, — тихо сказал он. — Я тебе доверяю.       В этот момент таймер на духовке тихо звякнул.       — А вот и наш ужин готов, — с удовлетворением произнёс Локи. Он достал пирог, и по кухне разлился упоительный аромат запечённого сыра, мяса и картофеля. — Давай поедим. А потом я провожу тебя спать. Завтра нас ждёт спокойный день, а послезавтра... мы начнём собирать армию из информации.       Он отрезал два щедрых куска и положил их на тарелки. Гарри смотрел на золотистую корочку и чувствовал, как страх перед неизвестным отступает. Рядом с этим странным, могущественным человеком он был готов встретиться хоть с гоблинами, хоть с целым миром волшебников.

***

      Ужин прошёл в уютной, почти семейной тишине. Пастуший пирог, приготовленный их общими усилиями, получился именно таким, как надо: сочным, ароматным, с хрустящей сырной корочкой. Гарри ел с огромным аппетитом, и Локи с тихим удовлетворением отметил, что мальчик, кажется, впервые за долгое время ест не из страха или по обязанности, а потому что ему действительно вкусно. Сам Локи лишь слегка поковырял свою порцию — напряжение дня всё ещё давало о себе знать тугим узлом в груди, и аппетит у бога был нулевой.       Когда с едой было покончено, а кухня приведена в относительный порядок (Локи одним небрежным взмахом руки очистил их одежду от пятен муки и картофельного пюре), наступило время расходиться по спальням.       — Пойдём, — Локи мягко взял Гарри за руку. Его голос был тихим и спокойным, как гладь лесного озера. — Тебе нужно отдохнуть.       Мальчик послушно последовал за ним на второй этаж. У двери своей новой комнаты он остановился. Дверь была приоткрыта, и из щели лился мягкий свет ночника, сделанного в виде серебряной змейки. Гарри замер, глядя на эту щель. Комната была красивой, но чужой. И огромной. И тёмной. Внезапно вся храбрость, которую он копил весь день, испарилась, оставив после себя лишь липкий, холодный страх одиночества.       — Я... я могу зайти к тебе? — его голос сорвался на шёпот, и он тут же сжался, ожидая отказа или насмешки. Он поднял взгляд на Локи, и в его огромных зелёных глазах плескалась такая отчаянная мольба, что у бога перехватило дыхание. — Я не хочу... быть один.       Локи посмотрел на него. Он видел, что мальчик держится из последних сил. День был слишком длинным, слишком насыщенным. Эмоциональное истощение достигло своего пика, и хрупкая стена самообладания дала трещину.       — Конечно, — просто ответил он. Его голос был низким и бархатным, в нём не было ни капли высокомерия. Он мягко отстранил Гарри от двери его комнаты и открыл соседнюю — свою собственную.       Комната Локи была пронизана аурой силы и древнего одиночества. Тёмно-зелёные и чёрные тона, массивная кровать под тяжёлым балдахином из изумрудного бархата, огромное панорамное окно во всю стену... Это было логово хищника. Но сейчас оно должно было стать убежищем.       Локи помог Гарри переодеться в пижаму. Каждое его движение было выверенным и нежным. Затем он начал раздеваться сам. Он снял рубашку и аккуратно вытащил серебряные спицы из своей сложной причёски.       — Иди сюда, — тихо позвал он.       Гарри подошёл ближе. Локи поставил его между своих коленей (сам он сел на край кровати) и принялся осторожно расплетать косу. Тяжёлые пряди иссиня-чёрных волос шелковистым водопадом заструились по спине бога почти до самой поясницы.       Гарри заворожённо смотрел на это. Он видел эту красоту ещё в гостиной, но сейчас, вблизи, она казалась чем-то невероятным. Словно живой шёлк.       — Можно... можно я тоже? — робко спросил он, имея в виду свои волосы.       Локи улыбнулся и провёл рукой по голове мальчика. Волосы Гарри были короткими, непослушными и торчали в разные стороны.       — С твоими всё проще.       Он достал из ящика прикроватной тумбочки мягкую щётку с серебряной ручкой и начал бережно расчёсывать спутанные пряди Гарри. Мальчик прикрыл глаза от удовольствия — это было так непривычно и приятно.       Когда с волосами Гарри было покончено, мальчик всё ещё не отходил. Его взгляд был прикован к длинным волосам Локи, которые теперь лежали на его плечах тёмным плащом. В этом взгляде не было страха или благоговения — только чистое, детское любопытство.       Локи заметил это. Он видел интерес мальчика ещё в гостиной, но тогда был слишком зол для таких мелочей. Сейчас же... сейчас это казалось уместным.       — Хочешь... прикоснуться? — его голос был тихим, почти шёпотом. Это было не предложение из вежливости. Это было разрешение. Доверие.       Гарри поднял на него огромные глаза и медленно кивнул. Он осторожно протянул руку и коснулся гладких прядей кончиками пальцев. Они были прохладными и невероятно мягкими.       — Они как ночь... — прошептал Гарри.       Локи усмехнулся уголком губ.       — А ты как рассвет. Неукротимый и яркий.       Он отложил щётку и одним движением собрал свои волосы в свободный хвост на плече.       — Забирайся в кровать. Я сейчас.       Гарри послушно юркнул под одеяло. Через минуту вернулся Локи уже в пижаме. Он забрался под одеяло и притянул Гарри к себе. Мальчик тут же доверчиво прижался к его боку, вцепившись маленькими пальцами в ткань простыни. Он уткнулся носом ему в грудь, ища тепла и защиты.       — Спи... Я здесь. Я никуда не уйду, — прошептал бог, запуская пальцы в растрёпанные волосы мальчика и начиная медленно, ритмично их поглаживать.       Но сон не шёл. Гарри лежал с плотно закрытыми глазами, но его дыхание оставалось прерывистым. Под веками мелькали обрывки кошмаров: крик дяди Вернона; занесённый для удара кулак; ледяной взгляд тёти Петунии... А затем эти образы сменились новыми — незнакомое лицо старика с длинной белой бородой и пронзительными голубыми глазами за очками-полумесяцами. Старик смотрел на него не с добротой, а с холодным расчётом мастера, оценивающего своё лучшее творение.       «Ты будешь делать то, что я скажу», — шептал голос в его голове.       Гарри вздрогнул всем телом.       В этот момент Локи почувствовал это. Магическое ядро Гарри, которое до этого было спокойным и ровным свечением чистой силы, словно сошло с ума. Оно начало бешено пульсировать под рёбрами мальчика, как пойманная в клетку птица. Это была не осознанная магия, а дикий, неконтролируемый выброс чистой энергии, спровоцированный паникой подсознания.       Воздух в комнате мгновенно сгустился и похолодел. По стенам пробежали изумрудные всполохи — отражение бушующей внутри мальчика силы. Это было похоже на короткое замыкание в мощном генераторе: опасно для самого носителя и для всего вокруг.       Локи среагировал мгновенно. Он крепче прижал Гарри к себе и накрыл их обоих мощным куполом своей собственной магии — тёплой, стабильной изумрудно-зелёной аурой божественной силы. — Тише, Гарри. Всё хорошо. Это всего лишь сон. Ты в безопасности.       Он не просто говорил — он *транслировал* это чувство абсолютной безопасности прямо в разум мальчика своей волей бога, отсекая кошмары непроницаемой стеной спокойствия.       Гарри всхлипнул во сне — тихий, жалобный звук сломанной игрушки — и инстинктивно вжался в Локи ещё сильнее, словно пытаясь слиться с ним в одно целое.       И тут Локи услышал это. Не ушами — разумом. «Не уходи... пожалуйста... он смотрит... он меня использует... я не хочу... больно... холодно... я урод... ошибка... Локи... здесь... безопасно...»       А затем ядро Гарри отозвалось на эту мысль о безопасности. Оно всё ещё пульсировало хаотично, но уже не так яростно. Оно *тянулось* к магии Локи, как замерзающий тянется к огню. Две силы соприкоснулись: дикая, необузданная искра ребёнка и древняя, холодная мощь бога. На мгновение они вступили в резонанс.       Локи почувствовал всю глубину травмы этого маленького существа: годы голода; побоев; унижений; тотального контроля; навязанного чувства собственной никчёмности («я урод... ошибка»). Но за этой болью он увидел кое-что ещё — несгибаемый стержень воли и отчаянную жажду просто *быть*, а не быть «чем-то» или «кем-то», навязанным извне.       Магическое ядро Гарри успокоилось. Пульсация замедлилась и выровнялась, теперь бившись в такт ровному дыханию бога.       «Я никому не дам тебя в обиду», — подумал Локи, глядя в темноту комнаты поверх головы спящего мальчика.       «Никому».       Он продолжал гладить Гарри по волосам до тех пор, пока дыхание ребёнка не стало глубоким и ровным. Только убедившись, что кошмар отступил окончательно, Локи позволил себе закрыть глаза.       В эту ночь они спали в обнимку: древний бог и маленький волшебник, связанные не кровью или законом, а чем-то гораздо более прочным — обещанием защиты посреди враждебного мира.