Узами Аристократии

      Баркод просыпается очень рано, едва на небе занимается рассвет, аккуратно выпутывается из чужих рук и, прихватывая гитару, которую притащил из Сеула, выходит на лоджию, прикрывая за собой дверь. На улице, к сожалению, не чувствуется ночная прохлада, но воздух ещё довольно свежий и не раскалённый до предела, поэтому Тин опускается в одно из кресел и начинает бездумно перебирать струны, наигрывая незамысловатую мелодию, которая помогает ему сосредоточиться. Код понимает, что в его голове сейчас происходит Апокалипсис, не меньше, и его пугает всё, что связано с Сатуром. Его настораживает то, что принц так открыто и откровенно говорил о своих чувствах и желаниях, о своём отце и проблемах, которые решить практически невозможно. Тин только отчасти понимает Джеффа, потому что его собственный отец очень хотел бы видеть его политиком, а ещё лучше — президентом в будущем, но парень так же знает, что если он откажется, его насильно заставлять не будут, попробуют переубедить, да, но точно не будут ставить никаких ультиматумов. У Сатура такого выбора не было, и Код раздумывает над тем, нужно ли им вообще это всё, особенно, когда каждый из них наверняка знает, что результат этих отношений предрешён, и есть два пути: лёгкий, когда поболит всего чуть-чуть, потому что они хоть и начали влюбляться друг в друга, но их чувства не переросли в настоящую, жгучую любовь, и тяжёлый, когда они вместе проведут этот год, узнают, каково это быть парой, делить на двоих всё, начиная от мелких достижений и заканчивая постелью. Но итог всё равно будет один.       Коду кажется, что его голова сейчас просто расколется на две половины и развалится, потому что из-за роящихся, как мухи, мыслей его в прямом смысле начинает тошнить. Он ощущает такую безысходность и отчаяние, что ему хочется натурально завыть, а глаза снова начинает жечь. Он желает вернуться к себе трёхмесячной давности, к тому Баркоду, который хотел унизить зарвавшегося принца, поставить его на место и ткнуть носом в его высокомерие, но настолько заигрался, что не заметил, как наступил на те же грабли, что и пять лет назад, с разницей только в том, что теперь это, кажется, было взаимно.       — Ты чего так рано проснулся? — Код вздрагивает из-за чужого голоса и мягкого прикосновения к плечу. Он настолько глубоко ушёл в свои мысли, что не услышал шагов Сатура и того, как открывается дверь. Он запрокидывает голову назад и смотрит на растрёпанного парня, который трёт глаза и пытается пригладить волосы.       Сатур хмыкает и наклоняется, оставляя на лбу Баркода невесомый поцелуй, а потом усаживается в соседнее кресло и подбирает под себя ноги, наблюдая за солнцем, которое уже достаточно высоко поднимается над городом.       — Который час? — Тин задаёт встречный вопрос, опуская гитару на журнальный столик, и смотрит на профиль принца, отмечая, как красиво переливаются его карие глаза, отливая золотом и янтарём. Его взгляд кажется тёплым и даже мягким, поэтому парень не удерживается, и следом задаёт ещё один вопрос, — зачем ты носишь линзы?       Сатур сонно моргает, не успевая ответить, когда ещё одна фраза вгоняет его в ступор. Такое впечатление, что у Кода существует блокнот с вопросами, которые могли поставить Джеффа в тупик.       — Я, эм… — принц отрывается от созерцания неба и переключает своё внимание на Тина, пытаясь уйти от ответа, — а почему ты спрашиваешь?       — У тебя красивые глаза с их натуральным цветом, — Баркод отвечает, не задумываясь ни на секунду, потому что глупо было отрицать очевидные вещи: Джефф был, без преувеличения, прекрасным принцем из сказок, с идеальной кожей, мягкими волосами, изящным, но красивым телом и глубокими карими глазами, которые, почему-то, предпочитал прятать.       — Потому что с голубыми глазами я чувствую себя увереннее, — честностью на честность отвечает он.       — У тебя взгляд становится холодным и высокомерным, даже когда ты улыбаешься, — вчерашние поцелуи будто развязывают Тину язык, и он говорит всё, что думает, — и вместо того, чтобы с тобой общаться, хочется уйти куда-то подальше. Неужели для того, чтобы пользоваться уважением и показывать свою королевскую выправку, нужно выглядеть высокомерным говнюком?       И только когда последние слова слетают с языка Баркода, он задумывается над тем, что ляпнул, ожидает какие-то нелестные комментарии в свой адрес и злость Джеффа (в глубине души даже надеется на неё, чтобы у него была возможность отшить Сатура и не увязать ещё глубже). Но вместо этого всего принц тяжело вздыхает, откидывается головой на спинку кресла и возвращает своё внимание небу.       — Высокомерным говнюком, как ты выразился, нужно выглядеть, чтобы тебя не сожрали. Наш университет рассчитан на элиту и золотую молодёжь, которая, скорее всего, никогда не узнает, что такое по-настоящему работать. И если все плюс-минус равны, дети бизнесменов, политиков, чиновников и прочих, то принц — это уже статус другого уровня.       — Который нужно выпячивать, чтобы никто не забывал, что с ними учится Его Высочество? — Кода самую малость несёт, но он не понимает, почему нужно быть выше кого-то.       Сатур хмурится и проводит рукой по волосам, зачёсывая пряди назад.       — Нет, не для этого. Код, — он делает паузу, тянется к руке парня, лежащей на подлокотнике, и накрывает его тонкие пальцы своей ладонью. Они встречаются взглядами, и Джефф продолжает говорить, — к сожалению, королевское влияние и величие Таиланда не заканчивается на короле и наследном принце, и если я буду вести себя, как сын простого чиновника или политика, то это может вызвать вопросы о могуществе моего отца. Принц не выделяется среди прочих, а значит и королём может стать любой. С самого детства всех мальчиков, рождённых в королевской семье, готовят к тому, что может возникнуть такая ситуация, что правителем придётся стать кому-то из нас. Именно поэтому наш имидж создаётся едва ли не с подросткового возраста, чтобы не приходилось натягивать маску, а мы реально были теми, кем нам быть необходимо, — он гладит чужие пальцы и сжимает руку, чтобы в следующее мгновение поднести её к своему лицу и аккуратно прижаться губами к костяшкам, — так что «высокомерный говнюк» — это имя нарицательное для всей королевской семьи.       У Баркода краснеют кончики ушей, когда Сатур продолжает мягко целовать его руку и смотрит в глаза, говоря совсем тихо, словно боится, что кто-то услышит, будто он не совсем такой, каким видят его окружающие:       — Весь подростковый период, лет до семнадцати, я жутко бунтовал, надеялся, что это как-то поможет мне или пережить момент, когда нужно будет переламывать свою волю или отстоять право вести себя так, как я того хочу. В итоге, всё закончилось тем, что я в глазах окружающих был редкостной мразью, а в последствии ею и стал, — Джеффу хочется притянуть Баркода к себе и обнять, поцеловать глубоко и страстно, снова забываясь в ощущениях и отбрасывая всё, что гложет, но Тин смотрит как-то слишком пристально и грустно, будто пытается одним взглядом что-то сказать, и Сатуру становится даже немного не по себе, но он отмахивается от этого чувства, сосредотачивая своё внимание на других вещах.       Код слушает принца и понимает, что реально жалеет его, думает, что за маской из безразличия прячется человек с невероятно сложной судьбой, против которой он не сможет пойти даже если очень захочет. Тин сжимает его ладонь в ответ и придвигается ближе, неловко обнимая за шею свободной рукой и целуя в щёку.       — Мне жаль, что твоя жизнь сложилась именно таким образом.       Сатур только глубже зарывается лицом в изгиб шеи Кода, а потом тянет его к себе и усаживает на свои колени, спуская ноги на пол. Сын президента даже не краснеет, молча перебирается, умащиваясь боком на чужих бёдрах и обнимая Джеффа за плечи. У него нет слезливой истории, как и нет деспотичного и эгоистичного отца, заботящегося только о своей репутацией, но у них в стране и другая политика правления, у них президентом можно стать только один раз, отбыть свой срок и вернуться на пост чиновника, больше даже не пытаясь взобраться на самую верхушку, поэтому Баркоду архисложно представить и понять, каково быть принцем.       — А твоему старшему брату, наверное, ещё сложнее? — Тин задаёт резонный вопрос, уткнувшись лицом в макушку парня и поглаживая по плечу.       — Джеймсу проще в том плане, что он хотя бы знает, ради чего это делает, с какой целью, но согласен с тем, что и внимания к нему больше. Зато он всегда хотел стать королём, с самого детства думал о том, что он бы поменял в стране, что улучшил бы и какую отрасль развил. Как, кстати, и Байбл, мой лучший друг. Он всегда хотел быть в королевском совете и безумно расстроился, когда узнал об этом законе и браках.       — Он отказался от этой идеи?       — Ну, мы в любом случае не можем занимать никакие должности, пока учимся, а потом Байбл попытается доказать, что и без жены он в состоянии работать на благо страны, — он скользит рукой по боку и бедру, слегка сжимая и оставляя невесомый поцелуй на шее, сворачивая с неприятной темы, о которую мозг Баркода спотыкается снова. Если он сейчас даст их отношениям развиваться и становиться более глубокими и серьёзными, то в конечном счёте утонет под лавиной из боли и отчаяния. И будь Тин взрослым, рассудительным и способным отключать сердце, то он бы напомнил об этом Джеффу, но он всего лишь мальчишка, который хочет, чтобы его любили и хотели, чтобы внимание к нему было не из-за должности его отца, а потому что он интересен сам по себе. Поэтому он проходится ладонью по длинной шее, приподнимает чужую голову за подбородок, заглядывая в искрящиеся теплом и печалью глаза, и припадает к чужим губам своими в невинном поцелуе, а потом сразу соскальзывает с коленей и направляется в комнату, слыша тихое:       — Я постараюсь с тобой быть другим.

~~~

      И Джефф правда старается, больше не притворяется сверхвежливым и учтивым, при каждом удобном случае зажимает Тина где-то в укромном уголке, чтобы украсть поцелуй или просто обнять, но не позволяет себе большего, потому что Код не даёт разрешения. Сам же Баркод плавится от внутреннего желания, дрочит по три-четыре раза в день, представляя чужую руку или рот, а потом едва ли не истерит, потому что их с Сатуром разговор о браке никуда не исчезает. Именно поэтому парень в один из совместных вечеров, которые они проводят за просмотром фильма, решает обсудить их положение, начав издалека.       — Джефф, — Тин сидит боком на диване, перекинув ноги через бёдра принца и таскает попкорн из маленького ведёрка, — а то твоё дополнительное обучение уже началось? — Сатур непонимающе хмурится, пытаясь понять, о чём говорит Код, затем кивает, сильнее его обнимая и прижимая к себе.       — Оно началось неделю назад.       — И длиться будет год?       — Ну, плюс-минус да. Код, в чём дело? — он ставит фильм на паузу и убирает в сторону попкорн, затаскивая парня к себе на колени и помогая ему усесться. Баркод неуверенно ёрзает, а потом, всё же, спрашивает, затаив дыхание:       — А что потом, после того, как ты доучишься?       — Код… — он сцепляет ладони на чужой пояснице в замок и на мгновение отводит взгляд в сторону, теперь осознавая, к чему ведёт этот разговор.       — Ага, — Тин напрягается и скрещивает руки на груди, становясь холодным и отстранённым — он тоже так умеет, — значит, по большому счёту, ничего не поменялось, мы годик покувыркаемся, а потом ты благополучно пойдёшь жениться. В принципе, всё, как ты и хотел, трахнешь и очередная вершина…       — Если бы я просто хотел тебя трахнуть, то ты бы уже давно стонал моё имя, — Сатур моментально выходит из себя и одним рывком заваливает Баркода спиной на диван, не давая свести бёдра и притираясь между ними. Он едва ли не рычит, перебивая Тина, и видит в чужих глазах такую же злость. Сын президента толкает его в плечо и упирается ладонями в грудь, но Джефф перехватывает его запястья одной рукой и прижимает к его же груди.       — Отпусти меня! — Код не контролирует свой голос, почти срываясь на крик, но принц не слушает, держит надёжно, хоть и не причиняет боли.       — Я пытаюсь это всё решить, Баркод! Я пытаюсь найти лазейки в этом законе или сделать так, чтобы мой советник, который учит меня, признал, что я не способен занимать руководящую должность. Я стараюсь что-то предпринять, потому что впервые в жизни дорожу кем-то, — на последних словах его голос срывается, а пальцы разжимаются, давая Тину свободу. Сатур сгибается и упирается лбом в чужую грудь, слыша, как бьётся сердце, словно птица в клетке, отдаваясь гулом в ушах. — Ты можешь мне продолжать не верить, но я уважаю тебя настолько, что не позволяю себе лишнего, хотя ты очень соблазнительный, вкусно пахнешь и красиво стонешь в поцелуй, когда отпускаешь себя, — он поднимается, отстраняясь от Баркода, и договаривает, — я уже говорил, что хочу тебя, но ты мне нравишься, а значит я не буду…       Тин садится следом и не даёт ему закончить предложение, сжимает на плечах футболку и впивается в чужие губы поцелуем. Джефф теряется от такой резкой смены настроения, всё ещё чувствует покалывающую на кончиках пальцев злость и внезапно осознаёт, что Код ощущает то же самое, агрессивно прикусывая губы и толкаясь языком в рот.       Баркода ведёт от агрессии, бурлящей по венам, и из-за того, что он сам до конца не может разобраться в себе, вроде и хочет довериться Сатуру, но в глубине души ждёт и надеется, что он сделает ему, Тину, больно, что позволит парню отпустить очередную пощёчину и вычеркнуть принца из своей жизни. Вместо этого Джефф говорит все эти вещи, смотрит с восхищением и желанием, и у мальчишки просто срывает предохранители.       Сатур выдыхает в поцелуй, до боли сжимая чужие крепкие бёдра, и толкается пахом в пах, проезжаясь по промежности едва начавшим твердеть членом. Он снова валит Баркода на спину, трахает, вылизывает его рот и без всякого предупреждения сжимает ладонь на чужой плоти через два слоя ткани. Ему хочется раздеть парня, вылизать, оставить засосы по всему телу и заняться сексом, но он понимает даже своим затуманенным похотью мозгом — если он так сделает, то докажет всё, что Тин говорил. Поэтому поглаживает его через ткань, ощущая, как короткие ногти Кода оставляют царапины на затылке и задней части шеи.       Баркоду хочется взбрыкнуть и остановить его, а ещё хочется, чтобы Джефф ни в коем случае не останавливался, лаская так правильно, хоть и немного грубо. Он прикусывает чужой юркий язык, толкаясь в ответ и слыша задушенный шёпот, оседающий на губах:       — Если ты не хочешь — просто оттолкни меня, — после этих слов Сатур скользит губами на шею, покрывая её жгучими поцелуями, и запускает руку под чужое нижнее белье, размазывая по головке предэякулят и надрачивая по всей длине быстро и жёстко. У Тина остаются силы только на то, чтобы дрожать и натягивать до боли чужие волосы. Он забывается и теряется в ощущениях, стонет высоко и протяжно, и вдруг обнаруживает свою ладонь так же в чужих трусах. И Баркод до сих пор находится в пограничном состоянии, ему совершенно не стыдно за себя и свои действия, поэтому он вторит принцу, заключая его горячую плоть в кольцо пальцев и доводя до разрядки.       Никто из них не помнит, как они кончают и снова начинают целоваться, приходят в себя уже тяжело дышащими и в мокрых, грязных вещах, которые они залили своим семенем. Сатур опирается на локти и привстаёт, нависая над разомлевшим парнем, шепча хрипло и искренне:       — Я правда постараюсь это всё решить и ради нас с тобой, и ради себя самого, — он поднимается с дивана и дёргает Кода за руку, поднимая за собой:       — Пойдём в душ и спать, — Баркод плетётся следом и едва ли не со слезами на глазах думает, что ему делать с внутренними раздраем, который даже не планирует исчезать.       А потом происходит то, что помогает ему раз и навсегда принять правильное решение.