Узами Аристократии

      Джефф слышит про Японию и очень хочет себя чем-то ударить, чтобы привести в чувства. Потому что он же спит, да? Наверное поэтому он кусает внутреннюю часть щеки и, к огромному сожалению, ощущает боль.       — Ты же не думал, что все твои попытки выкрутиться пройдут мимо меня, Джефф? — отец смотрит холодно, свысока, пригвождая принца к земле, хоть и стоит рядом, вроде на равных, — и я тебя предупреждал сразу, либо ты спокойно принимаешь мой приказ и проходишь обучение здесь, либо летишь в Японию. Ты решил сделать вид, что не услышал меня или не поверил. Сейчас ты идёшь и собираешь вещи…       — Отец…       — Не перебивай меня, — голос короля звучит спокойно, хотя по телу Сатура пробегаются мурашки, а пальцы ног холодеют. Но он стоит ровно, держит лицо и осанку, не показывая своё отчаяние и слабость, оставаясь сильным хотя бы внешне. — Ты решил испытать моё терпение, начал изворачиваться и именно поэтому пришёл к тому, что имеешь сейчас, — мужчина отвлекается на советника, который входит в огромный зал, но оборачивается к сыну, смотря прямо в глаза, — каждое действие или шаг имеют последствия, Воракамон, запомни это раз и навсегда. Ты летишь в Японию и если я узнаю от окружающих тебя людей что-то, что мне не понравится — путь в страну тебе будет закрыт. Надеюсь, что благоразумия у тебя больше, чем глупости, — с этими словами он выходит в холл, громко стуча каблуками, и этот звук отбивается внутри черепной коробки принца набатом.       Он не помнит, как поднимается в свою комнату, разбитый и опустошённый. У него внутри сидит ощущение, что его предали. Скорее всего Джеймс рассказал отцу о его просьбе, или советники, к которым обращалась мама. И пойти бы высказать всё хотя бы брату, только от этого не будет никакой пользы.       — Пи’? — как сквозь вату доносится чужой голос. Джесси аккуратно ступает, подходит к Сатуру медленно, будто к раненому зверю, который может кинуться в любой момент. Только у Джеффа нет на это сил. Он оседает на диван и свешивает руки между коленями, когда брат садится рядом и обнимает за плечи, — я слышал о том, что ты уезжаешь. Слухи ползут очень быстро, — он сжимает сильнее его плечи, раскачивает из стороны в сторону, словно пытается помочь прийти в себя, — Хиа’, всё будет хорошо, ты будешь подальше от этого дворца, Баркод сможет к тебе прилететь.       — Не сможет, — хрипит парень, борясь с желанием позвонить Коду и тупо расплакаться в трубку, как маленький беззащитный ребёнок. Отец явно даёт понять, что Сатуру не избежать своей участи, что ему нужно склонить голову и смириться, отпустить Тина. Но это выше его сил, он не сможет сейчас остаться один на один с этим всем дерьмом. — Отец буквально сказал прямо, что будет следить за каждым моим шагом, я не хочу, чтобы Код пострадал, — и принц даже не пытается выведать, как Джесси всё понял, потому что в данный момент ему вообще плевать на всё в этом мире. Одинокая слезинка скатывается из уголка глаза, когда Джефф поднимается на ноги и идёт к шкафу — он обязательно поговорит с Баркодом и отпустит его, если Тин решит разойтись, но сам оттолкнуть и всё прекратить не сможет, до последнего надеясь, что через год что-то может измениться.       Именно с этими мыслями принц собирает чемоданы и покидает поместье: никакие обстоятельства его не сломают, даже если они все против него.

~~~

      Баркод просыпается от жужжащего над ухом телефона и мутным взглядом окидывает свою комнату. За прошедший месяц он привык просыпаться в доме Джеффа, ощущать его запах и сопение над ухом, греться в его сильных и надёжных руках. Коду было так тяжело уезжать оттуда, будто стоит ему переступить порог поместья, как между ними всё сразу изменится, оставив после себя только дымку прожитых дней и отголосок поцелуев и слов, которые они успели сказать друг другу. На часах двенадцать дня, он проспал больше пятнадцати часов, утомлённый полётом и невесёлыми тяжёлыми мыслями, наполняющими голову, поэтому сейчас проснуться получается с большим трудом. Но жужжание, настойчивое, противное продолжается, и он тянет руку к телефону, чтобы ответить на видеозвонок, как оказывается через мгновение.       — Джефф, — Тин сонно трёт глаза и переворачивается на бок, удерживая устройство ровно, — привет, — он улыбается нежно и искренне, но с первых же секунд ощущает что-то неладное, будто нависающую угрозу, готовую обрушиться ему на голову, — всё в порядке?       «Привет, малыш», — голос Сатура слишком хриплый, и это не удаётся списать на помехи связи. Парень быстро куда-то идёт и оглядывается, будто что-то ищет, а потом ныряет в дверь какого-то кафе, занимая дальний столик. Ощущение тревоги только усиливается, когда Баркод улавливает обрывки чужих разговоров, которые выхватывают наушники принца.       — Я… Мне кажется или я слышу японский? — и в тот момент, когда Тин задаёт этот вопрос, он уже знает ответ. А чужой нахмуренный лоб и больной взгляд становятся окончательным подтверждением. Но Сатур, всё же, предпочитает ответить на него не только невербальными сигналами, но и словами через рот.       «Да, Код, я сейчас в Японии. Я… Ох, чёрт. Я так облажался, когда пошёл к Джеймсу, Код, прости меня», — и он выглядит так, будто сейчас заплачет, трёт нос и натягивает кепку ниже на глаза, прячась не от Баркода, а от всех остальных, кто его окружает в этом кафе.       — Джефф, ты же… — Тин сглатывает ком в горле и продолжает говорить, — ты же не знал, что так выйдет, — и хоть Сатур болезненно морщится и отводит взгляд от экрана, вызывая желание его обнять, прижать к себе и пожалеть, но Код осознаёт, насколько всё усложнилось между ними теперь. Его курсы в Таиланде никто не отменял, а вот как можно будет объяснить отцу, зачем он летит в Японию — непонятно. Как и непонятно то, что их ждёт в дальнейшем. Но если сейчас, в эту самую секунду они оба расклеятся, то вытаскивать из этого состояния их будет некому. Поэтому он прикрывает на секунду глаза, а потом смотрит в экран и ласково улыбается, — Джефф, всё в порядке. Мы справимся. Мы же знали, что будет трудно, верно?       «Верно, — хмыкает парень, говоря негромко, чтобы не привлекать лишнее внимание, а потом почти незаметно и грустно приподнимает уголки губ в подобии ответной улыбки, — только наше «трудно» превратилось в натуральный пиздец. Я теперь не знаю, когда мы сможем встретиться, и сможем ли вообще. Я думаю, что человек, который будет заниматься моим обучением здесь, будет докладывать о каждом моём шаге. Да и тебе как вырваться в Японию. Чёрт, — он несильно бьёт кулаком по столу, и Баркод слышит звон подпрыгнувшей чашки с кофе, — я не знаю, что дальше делать. Но…»       — Я не согласен тебя отпустить, — перебивает его Тин, хмурясь, но звуча решительно, — я не хочу и не смогу. Пока у нас есть хотя бы какой-то шанс, может быть твой отец передумает за этот год, может, вернувшись, ты сможешь его убедить в том, насколько глупой является затея со свадьбой. А пока… Пока нам остаётся только вот так общаться, на расстоянии, по видео. Пока ты не сможешь понять, насколько пристально за тобой будут наблюдать и какие последствия ждут тебя.       «Код, — Сатур слушает внимательно тираду парня, незаметно трёт глаза, начавшие жечь в уголках, и прячется за козырьком кепки, не в силах вынести чужой пронзительный, тёплый взгляд, — я не понимаю, чем заслужил тебя. И я знаю, что будет чертовски сложно устраивать эти встречи, но за возможность слышать и видеть тебя хотя бы на расстоянии я готов отдать всё, — и он правда готов, потому что Баркод в одночасье стал его опорой, стал поводом хотя бы попытаться пойти против закона, потому что Джефф трёхмесячной давности молча склонил бы голову и согласился, потому что у него не было того, с кем он хотел бы вступить в брак не по расчёту (хоть для членов королевской семьи это было практически невозможно в их стране). Принц снова поднимает голову, смотрит со всей любовью, на которую способен, и хочет добавить что-то ещё, когда дверь в кафе открывается и звенит колокольчик, отвлекающий Сатура от разговора. К его столику, ловко лавируя между людьми, идёт парень по имени Перт, которого Джефф видел на фото, поэтому он в последний раз смотрит в экран и шепчет тихо, но чётко, — я буду бороться за нас», — и сразу же отключается, не дождавшись чужого ответа.       Только когда звонок завершается, Код позволяет себе укрыться с головой и расплакаться от накатившего ощущения безысходности и отчаяния. Как бы сильно Сатур ни хотел его убедить в том, что они всё смогут, Баркод с каждой минутой глубже укрепляется в мысли: всё закончится через год и им обоим будет невыносимо больно. Но что он может сделать сейчас? Уж точно не отступить, ведь это выше его сил. Потому что он в Джеффа вляпался по уши, настолько сильно, что в груди печёт огнём из-за разгорающейся истерики. У них всё ещё есть год, хотя повод полететь в Японию будет сложнее придумать, но он справится. И даже если это будет стоить ему слишком дорого, Баркод не пожалеет ни на секунду, потому что сейчас, в данный момент, ради Сатура он готов на всё. Хотя ещё месяц назад думал, что щемящее внутри чувство — это ничто, это пройдёт. Не прошло.       Джефф откладывает в сторону телефон, смотрит на усевшегося напротив улыбчивого парня и напрягается ещё сильнее, не зная, чего ожидать.       — Привет, — проговаривает он и протягивает руку вперёд, — меня зовут Перт, я тоже таец, но прошу сразу опустить все эти приставки, если ты ими пользуешься, — он ведёт себя легко и непринуждённо, будто говорит не с принцем своей страны, а с обычным среднестатистическим человеком, не выделяющимся среди толпы (хотя Сатур сегодня действительно одет непримечательно и повседневно, не желая привлекать к себе лишнее внимание). Перт словно не замечает затянувшейся паузы и чужой нескрываемой враждебности, просит официанта принести ему матча-латте на кокосовых сливках и протягивает вперёд бумаги, — это курс твоего обучения. При помощи него ты сможешь развить базовые навыки как для советника, так и для любого премьер-министра. Я думаю, именно поэтому твоё обучение решили проводить здесь, а не на родине. Всё тоже самое, но нет отвлекающих факторов, — он снова раздражающе улыбается и понижает голос, выдавая настолько выбивающую из колеи фразу, что Джефф едва ли не роняет листы, — я тебе даже немного завидую, человеку из народа пробиться в советники будущего короля — это прямо невероятно, Мон, — и в этот момент в голове Сатура всё встаёт на свои места. И его напрягает, что отец, видимо, в курсе, каким именем он обычно представлялся в клубах, но его радует другое: Перт не знает, что он принц, и это оставляет малюсенькую надежду, что следить за ним он тоже будет не как за принцем.       — Ага, я сам до сих пор не верю, — выдавливает Джефф и ощущает немного разжавшуюся в груди пружину — можно попытаться подружиться с этим парнем, и если не заручиться его поддержкой, то хотя бы усыпить бдительность, чтобы у принца была возможность изредка встречаться с Баркодом.

~~~

      Перт оказывается невероятно прилипчивым, но очень умным парнем, устраивает посещение необходимых лекций в международных университетах Токио и выбивает пропуска на закрытые заседания, с помощью которых Джефф может понять и изучить порядок проведения таких мероприятий. Ещё Перт очень много знает о политическом устройстве Таиланда, охотно делится знаниями с принцем и делает это настолько успешно, что Сатур проходит с блеском все тесты, которые готовит для него нынешний советник отца, присылая файлы Перту через третьи руки. Принц не испытывает особой неприязни к парню, но борется с желанием позвонить отцу, чтобы узнать, зачем его нужно было запихивать в другую страну, если он мог делать всё то же самое дома. Но не звонит, потому что в глубине души знает, зачем.       С Баркодом они общаются каждый день, когда у Сатура появляется свободное время, старательно обходят тему брака, говоря обо всём на свете. Джефф скучает, скучает так сильно, что иногда ему становится дурно. Особенно когда Код снова прилетает в Таиланд, находится в его доме, в постели, в которой они спали в обнимку и целовались. И принцу хочется всё бросить, сказать отцу, что он может подавиться этим титулом, но реальность оказывается менее радужной: с титулом уйдёт возможность общаться с Джесси, мамой и Байблом, с людьми, которые в своё время не дали Джеффу утонуть в его отчаянии. И если он всё же решится, то последствия будут ужасными и для Баркода, так как принц знает: он невольно может начать винить Тина в своём решении, а это будет отравлять и так нестабильные, ещё совсем неустоявшиеся отношения. Поэтому Сатур сжимает крепче челюсти и пашет, надеясь, что сможет продержаться этот год на морально-волевых. И держится, правда держится почти полгода, в глубине души боится, что остынет к Коду, но осознаёт, что с каждым днём влюбляется всё сильнее. Влюбляется, когда Баркод играет ему на гитаре и они вместе поют, влюбляется, когда видит утром на экране заспанную мордашку, влюбляется, когда у него спрашивают, поел ли он, хорошо ли себя чувствует и как прошло обучение. Кусает губы, поверхностно дышит и влюбляется, когда получает полуголые фотографии. Код потом признаётся, что это была глупая идея Байбла, с которым они начинают общаться более тесно, находя много точек соприкосновения. В этот момент Джефф узнаёт, как это влюбляться и испытывать какое-то подобие собственничества к объекту своей влюблённости, злится и почти срывается на грубость, но Тин так понимающе улыбается и облизывает пухлые губы, что вместо ревностного порыва получает:       — Нравится значит тебе, что я выхожу из себя, да? — Сатур опирается спиной на изголовье кровати и держит телефон перед собой, включая режим принца, смотрит с прищуром, будто свысока, и видит, как Баркод тяжело сглатывает и снова, мать его, облизывается.       «Но я же не виноват, что тебя злит такая мелочь, — он принимает такую же позу, умащиваясь на постели и прокашливаясь, — я вот тебе доверяю, хотя из нас двоих ни с кем не спал именно я, зато ты был очень знаменит своими свершениями», — и его слова вызывают у Джеффа кривую, пошлую улыбку. Он не будет пытаться отомстить той же монетой, вместо этого он выберет провокацию другого вида и знает наверняка, что она сработает, просто не может не.       — Я иногда сомневаюсь, что ты не был ни с кем.       «Что? Я…» — Тин пока ещё не понимает, к чему всё идёт, на его лице отражается замешательство.       — Ну а что, — принц легко пожимает плечами и понижает голос, добавляя в него нотки хрипотцы, которые заводят Кода, — за невинным взглядом может прятаться очень развратный мальчишка. Знаешь, Баркод, я вот иногда вспоминаю, как ты выгибался, принимая мои пальцы, и стонал, насаживаясь ртом на мой член, и думаю, что у тебя очень даже есть опыт, — он видит через экран, как щёки парня заливает румянцем. Сыну президента хочется оправдаться, сказать, что Джефф для него первый, что он просто научился не стесняться своих желаний, но замечает блестящий, потемневший взгляд и решает: этот разговор может протекать по его правилам. Живое воображение сразу подкидывает образы, ни разу не затёршиеся со временем, зато ставшие более вкусными и желанными, преследующие во снах.       «Ты настолько сомневаешься в своих умениях, что считаешь, будто не мог довести меня до такого состояния? Когда я просто хотел тебя? — для Сатура каждое слово звучит, как мёд, вкусный, приторно-сладкий, прямо как поцелуи с Баркодом, который съезжает ниже и тихо, интимно продолжает, — когда я хотел насаживаться на твои пальцы, растягивающие, ласкающие меня, ощущать на языке вес и вкус твоего члена и воображать, что однажды он окажется у меня внутри. Я иногда представляю нас с тобой голыми в твоей постели, представляю, как ты будешь готовить меня, как будешь целовать и вылизывать, а я буду стонать, так громко и протяжно, что тебе точно понравится, что…»       — Баркод, — рычащее, низкое и хриплое прокатывается по горлу Джеффа, вырываясь наружу, когда его богатая фантазия воплощает, окрашивает и придаёт объём всему тому, что говорит Тин. Каждому его слову, звуку голоса, облизанным губам и алеющие щекам, — при нашей следующей встрече я больше не буду тянуть, я возьму тебя, возьму несколько раз, буду кусать и покрывать засосами твою кожу, буду толкаться в твоё нутро глубоко, сильно, каждый раз попадая по простате. И ты будешь просить, выгибаться и плавиться, как маленькая шлюшка, потому что тебе будет нравиться всё, что я буду делать, каждое моё движение, толчок или поцелуй. Ты запомнишь всё, каждую секунду проведённую со мной, каждый свой вскрик и оргазм. О-о, оргазм, Баркод, ты особенно запомнишь, потому что я не буду давать тебе кончить, до боли и синяков сжимая твои шикарные бёдра и не разрешая прикоснуться к себе, — Тин слушает, кусает пухлые губы и заводится отчаянно быстро и сильно, утопая в мире фантазий, представляя себя с Сатуром, фантомно ощущая его руки и губы на теле, дышит рвано и надсадно, поглаживая себя через штаны и совершенно не стыдясь этого, потому что Джефф делает то же самое, не скрываясь и не прячась, говорит, проталкивает горячие фразы, проникая под резинку белья пальцами и сжимая влажную головку, — а потом, Баркод, когда ты немного отдохнёшь, ощущая, как из тебя вытекает моя сперма, я трахну тебя в рот, научу, как брать глубоко и хорошо, принимать до самой глотки. Я буду сжимать твои волосы и двигаться медленно, давая тебе полностью меня распробовать. И в конце, зацелую и вылижу тебя всего, твои ступни, икры, колени, бёдра, живот, грудь, шею — не будет ни одного места на твоём теле, где ты не почувствуешь мои губы. Я сделаю так, что ты на всю жизнь запомнишь свой первый секс, свой…       «Я хочу запомнить каждый секс с тобой. Хочу, чтобы ты… — Тин стонет и кусает нижнюю губу, сильнее расставляя ноги и толкаясь в свой кулак, — чтобы ты трахал меня и грубо, и нежно. Хочу попробовать разные позы и места. Хочу научиться правильно делать минет и когда-то поэкспериментировать со связыванием. Я так сильно тебя хочу, Джефф, особенно сейчас. Чтобы не я сам себе дрочил, представляя это всё, а чтобы ты был рядом со мной, говорил мне все эти пошлости на ухо, целовал меня и трахал смазанными пальцами…» — Код вскрикивает, царапая головку, и ощущает стекающий бурным потоком жар, готовый выплеснуться в любую секунду. Сатур ощущает, как от желания и предвкушения, горько-сладкого и долгожданного у него начинает дрожать рука с зажатым в ней телефоном, в то время как пальцы второй быстро, целенаправленно и методично подводят его к границе с оргазмом.       — Ты не сможешь нормально ходить и сидеть, обещаю, малыш. После каждого шага ты будешь чувствовать, как хорошо и качественно я тебя трахал… Ты будешь носить водолазки и свитера, пряча от чужих глаз мои метки. А я буду дразнить, обнимать, гладить и сжимать твою упругую задницу… Тебе понравится, поверь мне, поверь и кончи, представляя вместо своей руки мои губы, язык и жар моего рта. Давай, Код, закрой глаза и представь… — и Джефф делает также, опускает веки и включает фантазию, двигает пальцами по горячей плоти, царапает кольцами и кончает, воскресив в голове образ Тина с членом во рту и царапнувшими по эрекции зубами. Они оба проваливаются в мир грёз, не находят сил на слова, только стонут и плавятся от внутренней лавины ощущений, ни с чем несравнимой, жгуче острой и до безумия приятной. Тин упирается затылком в подушку, выгибает спину и скользит рукой, быстро, немного хаотично, но так до одури и головокружения правильно, что ему хватает ещё одного движения, чтобы с надсадным, хриплым: «Джефф…» кончить себе на живот. Сатур шлёпает ладонью с зажатым в ней телефоном по постели и тоже изливается следом, слыша мелодию чужого стона, прекрасного, хоть и искажённого помехами видеосвязи.       Баркод делает глубокие вдохи, стараясь быстрее напитаться кислородом, и мысленно благодарит Байбла за дурацкое: «Ты ему хоть фотку какую скинь, пусть порадуется», — потому что это была хоть и глупая, но рабочая идея, у Тина в голове до сих пор звучат фразы и предложения, интимные и личные по своей сути, но такие возбуждающе честные, что их хочется слушать снова и снова.       — Малыш, ты там жив? — устройство хрипло смеётся голосом принца, привлекая внимание Кода. Он поднимается подрагивающую руку над головой и пьяно ухмыляется, шепча:       «Буду знать, что фотографии очень даже работают».       Джефф представляет, как гладит кончиками пальцев чужое лицо, ласкает тонкую нежную кожу, а потом наклоняется и лениво, томно целует. Ему всё ещё странно быть зацикленным на одном конкретном человеке, странно ждать с ним встречи, ловить его взгляд, таять от улыбки и чувствовать возбуждение, глядя на скромное фото с мальчишеским голым торсом. Но, в то же время, это всё его так сильно будоражит и приводит в восторг, потому что Тин очаровательный и красивый, солнечный, статный юноша, стоя рядом с которым Сатур не ощущает превосходства, и впервые в жизни чувствует от этого счастье.       — Я прямо сейчас напишу Байблу, поблагодарю за идею, — он криво усмехается и перекатывается на бок, подкладывая руку под голову, — как ты, Код? Долго ты ещё будешь в Таиланде?       Баркод фыркает, как кот, и цокает, а потом улыбается:       «Ну-у, в Таиланде всего несколько дней осталось, — загадочно тянет он, добавляя, — я так по тебе соскучился. Мы не встречались больше пяти месяцев, Джефф. У меня иногда едет крыша».       — Жалеешь, что пошёл на это?       «Я боюсь, что пожалеешь ты. Что однажды позвонишь и скажешь, что нашёл кого-то в Японии. Или что просто хочешь быть свободным от отношений, чтобы иметь возможность…»       — Спать со всеми подряд? Ты это хочешь сказать? — Сатур ощущает лёгкое раздражение, прокатившейся по коже. Тин морщится, но кивает, зажёвывая нижнюю губу. — Спасибо, что хотя бы в изменах меня не подозреваешь, — бросает Джефф, томность момента моментально исчезает, заменяясь негодованием.       «Потому что я тебе доверяю. Потому что готов ждать весь этот год, — он тяжело выдыхает, хмурясь, — но ты не можешь на меня из-за чего-то злиться. Сам знаешь, что для меня это первые отношения и я имею право нервничать», — и хоть принц немного раздражается, но соглашается с тем, что парень прав, собирается уже сообщить об этом…       — Мон, — Перт вламывается в комнату без стука, что Сатура каждый раз невероятно бесит. Особенно сейчас, когда он хоть и натянул штаны обратно, но на ткани были разводы и пятна очень даже понятного характера. И нет, Джеффу не стыдно, он считает нормальным для взрослого здорового парня подрочить утром, но то, что буквально постоянно делает этот Перт — считается нарушением личных границ. — Нас ждут через два часа в Токийском университете экономики, собирайся, — и сразу же смывается, сверкая довольной улыбкой.       — Код…       «Давай закончим этот разговор. Мне тяжело, тебе тяжело, но мы справимся, если будем доверять друг другу, — он кивает будто сам себе и растягивает пухлые губы в улыбке, — а тебе сейчас нужно идти и проводить себя в порядок, а то выглядишь явно не готовым к учебному дню», — и смеётся громко и несдержанно, когда Сатур закатывает глаза и тихо сообщает:       — Был бы ты сейчас рядом, я бы показал, к чему я готов, — и принц подмигивает, прикасается указательным и средним пальцем, сложенными вместе, к губам, а потом к камере, посылая таким образом поцелуй, который стал их традицией и значит так много для них. Баркод делает то же самое и шепчет, прежде чем сбросить звонок:       «Я бы очень хотел поцеловать тебя», — и сразу же завершает вызов, не оставляя им возможности снова уйти в негатив. Джефф смотрит на потухший экран и трёт лицо ладонью: ему до сих пор сложно понять, во что именно он вляпался.

~~~

      Следующие несколько дней Сатур загружен по самую макушку. Лекции, семинары и практические занятия вытягивают так много сил, что он может только приехать с Пертом в его дом, поесть, принять душ и упасть лицом в подушку, моментально вырубаясь. Просыпается он ближе к полуночи, всё ещё уставший и разбитый, но точно помнящий, что нужно сказать Тину хотя бы два слова. На третий день он делает ровно так же, набирает заученный номер и зевает в кулак, борясь со слипающимися веками. В Таиланде сейчас почти десять, но это детское время даже для Баркода, обычно он ещё не спит, закапывается в музыку и ворох нот, обсуждает будущую песню со своим другом или играет на одной из гитар Джеффа, которую ему любезно дал Джесси. Но сегодня Сатур даже после третьего набора не получает ответ, напарываясь на «Абонент находится вне зоны действия сети». Принц прикидывает в голове, мог ли Тин уже улететь обратно в Корею, а если мог, тогда у него тоже было почти двенадцать ночи, и он скорее всего спит после перелёта. И хоть парень немного злится на Баркода, думает, что он мог хотя бы написать сообщение, но не находит для возмущения достаточно сил, просто откладывает устройство и забирается под одеяло, тихо радуясь, что это не традиционный японский дом и здесь есть нормальные кровати, а не футоны, на которых было крайне некомфортно спать.       Он засыпает, ворочается, хмурится во сне и будто напрягается, улавливая какой-то странный звук, который сонный мозг не может идентифицировать или обработать, а потом вздрагивает всем телом, когда к нему сбоку кто-то прижимается и утыкается в шею холодным носом. Джефф заторможено упирается руками в чужие плечи, ощущает мягкое поглаживание по торсу и распахивает глаза, слыша тихое:       — Спи, Джефф, это просто…       — Баркод?! — Сатур едва ли не валится с постели, но Код успевает его обхватить поперёк спины и со смехом прижать к себе. Принцу кажется, что он всё ещё спит или от усталости у него начались галлюцинации, поэтому он сильно щипает себя за ногу и шипит от боли. И сразу же тянется к светильнику на тумбочке, нажимает на выключатель и, щурясь, смотрит на сидящего напротив парня. Тин снова издаёт тихий смешок, видя взъерошенного, как воробей, принца с приоткрытым ртом и осоловевшим шокированным взглядом. — Как ты… Что…       А Тин смотрит на него, задерживает дыхание, ласкает взглядом красивое лицо, а потом делает рывок вперёд и обнимает Сатура за шею, сдавливая что есть силы:       — Я так скучал, Джефф, так сильно скучал, — и как только чувствует рваный выдох на своей шее и ответные крепкие объятия — начинает дрожать, выпуская на волю так долго сдерживаемые слёзы. Он плачет тихо, вцепившись пальцами в чужие волосы и причиняя лёгкую боль, но не может успокоиться, ощущая родной запах, тепло чужого крепкого тела, сильные руки на своей пояснице. Код, по своим ощущениям, пребывает в каком-то пограничном состоянии, будто не он планировал это больше двух месяцев, просчитывая всё так, чтобы его предполагаемое возвращение из Таиланда совпало с какой-нибудь деловой поездкой отца. И он, вроде как, планирует всё до мелочей, но был риск провалиться, поэтому он заручился поддержкой сестры, которой пришлось рассказать абсолютно всё. И выслушать целую гору нравоучения, начинающихся с «Ты уже не помнишь, как рыдал и не хотел из комнаты выходить, потому что он тебя обзывал?» и заканчивающихся «Пусть хоть справку покажет о том, что чист, а то я наслышана о его сексуальной активности». Но даже после всех этих слов и уговоров, после допроса в стиле: «Оно тебе правда нужно?», — Крими соглашается ему помочь, потому что видит, что Код по уши влюблён и всё равно не отступит от своей идеи, даже если она будет не на его стороне.       Следующим пунктом становится вопрос, как явиться к Сатуру так, чтобы об этом не узнал его отец и не решил заслать сына ещё куда-нибудь подальше. И здесь на выручку, сам того не осознавая, уже приходит Вичапас.       — Код, ты не хочешь к Джеффу слетать? — парень опускается в соседнее кресло, пока Тин пытается наиграть мелодию. Гитара издаёт неприятный «брынь», когда до него доходят сказанные другом принца слова.       — Как ты это устроишь? Если его отец узнает…       — Не узнает, — перебивает он и смотрит на закатное солнце, заливающее крыши и окна домов оранжевыми, сочными брызгами. — Когда Джефф назвал имя парня, которого приставили ему в няньки, я подумал, что это совпадение и явно в мире существует не один Перт, но потом оказалось, что моё изначальное предположение было верным: он брат девчонки, с которой мы как-то спали. Никто никому ничего не обещал, поэтому мы разошлись на позитивной ноте и оставались в хороших отношениях, — Вичапас стучит пальцами по подлокотнику и натягивает на нос солнцезащитные очки, забрасывая ногу на ногу, — так что можно попробовать договориться с её братом и устроить встречу с Сатуром. Не факт, конечно, что он пойдёт против приказа короны, но никто здесь не знает, что ты для Джеффа больше, чем друг, поэтому даже если наш визит, в итоге, вскроется — ничего произойти не…       — Воу-воу, подожди секунду, Байбл. Джефф сказал, что этот Перт не знает, чьим обучением он занимается.       — Ну-у, я думаю, что он знает. Просто, когда ты можешь сделать вид, что перед тобой не принц, а обычный человек по имени Мон — ты именно так и сделаешь. Потому что так проще. Ни тебе «Ваше величество», ни тебе какого-то особого почёта. Играешь в игру «передо мной сын чиновника, такой же, как и я сам», и тебе хорошо, и Джефф чувствует себя попроще.       Тин мысленно приходит к выводу, что в этом есть смысл и в таком случае действительно учитывается комфорт Сатура, прежде всего, и Баркод знает, насколько Джеффу иногда хочется быть неузнанным.       — Тогда тем более, этот Перт точно доложит королю о нашем визите.       — И что? Мы не собираемся тайно вывезти его из страны или поженить заранее… Кстати, а если вам пожениться?       — Что?! — Баркод едва не роняет гитару на пол, в последний момент прижимая инструмент к своей груди и шокировано распахивая глаза. Суметтикул выглядит подозрительно сосредоточенным, ни одним мускулом не выдавая, что шутит.       — Ну а что? Его тогда точно уже не смогут женить. Правда, могут казнить, но… — а потом не выдерживает и начинает очень громко смеяться, выводя Кода из транса, — расслабься… расслабься, Баркод, я пошутил, — Байбл вытирает навернувшиеся от смеха на глаза слёзы, — но ты бы видел своё лицо. Тебя настолько напугал брак с этим говнюком? — и хоть Вичапас так выражается, но Баркод знает, насколько они ценят друг друга и какую поддержку оказывают.       — Нет, я просто… — Тин постепенно выходит из шока и прокашливается, — просто никогда не думал о браке с парнем, да и наши страны не особо толерантные.       — Это ты сейчас очень мягко сказал. Поэтому будет очень круто, если король никогда не узнает о том, что его сын в отношениях с парнем. Иначе тебя ждёт депортация, а вот Джеффа… Лишение титула — это будет минимум, — и он не преуменьшает размеры того, что может сделать лидер Таиланда, потому что знает его силу и уровень влияния в масштабах их страны, — но Перт действительно нормальный парень. Я созванивался с ним, он нас с тобой прикроет.       — А я… В каком качестве я туда поеду? — парень нервничает и выкручивает пальцы. На самом-то деле, он согласен быть просто другом, если ему удастся увидеть Сатура в живую и хотя бы обнять, прижимая к себе.       — Код, в качестве кого ты бы туда ни поехал, Джефф вас спалит, — Байбл искренне улыбается и переводит тему в более прозаичное русло — когда им всё это проворачивать.       Сатур вцепляется в парня, как в спасательный круг, дышит им, сжимает руки на пояснице и, наконец, понимает, что это реальность. Что его обожаемый мальчишка правда здесь, после пяти месяцев разлуки, долгих разговоров и обещаний Джефф снова может прижать его к себе, вдохнуть аромат и почувствовать тепло его тела.       — Маленький мой, — принц шепчет будто в бреду, отстраняет плачущего парня от своего плеча и покрывает, осыпает раскрасневшееся лицо нежными поцелуями, собирая губами соль со скул, щёк и линии челюсти, гладит за ушами и по шее, будто пытается напитаться вдоволь прикосновениями. Внутри Баркода что-то ломается, словно он все эти месяцы выключал лишние чувства и эмоции, старался абстрагироваться от распирающей грудь тревоги. И теперь эта буря накрывает его с головой, топит в ощущениях. Поток слёз только увеличивается, но Код подаётся вперёд, врезаясь губами в чужой рот и целует отчаянно, словно в последний раз. Перебирается на колени парня и вжимается сильнее, стараясь будто вплавить себя в тело Джеффа.       — Баркод… — Сатур гладит его спину, скользит руками по бокам и бёдрам, целует голодно и глубоко, буквально рычит в поцелуй. Потому что Тин здесь, сейчас, рядом. И он не сон и не мираж, а живой, тёплый, из крови и плоти, такой настоящий, трёхмерный и до невозможности желанный. Код немного ёрзает, ласкает мягкие губы языком и сладко, довольно стонет, дорвавшись. Слёзы постепенно иссякают, неприятно стягивая кожу, но Баркоду сейчас так плевать. Потому что под его пальцами мягкие длинные волосы, аристократичная, греховная шея, сильные плечи и тонкие ключицы. Он блуждает по чужому телу, ощупывает, будто слепой, старается запомнить и отложить на подкорке, продолжая целоваться.       Джефф томно, низко выдыхает и переворачивает их, роняя Тина спиной на постель и упираясь согнутыми в локтях руками в матрац у его головы. Парень шмыгает носом, проходится тонкими, музыкальными пальцами по лбу, бровям, носу Сатура, его приоткрытым припухшим губам, между которых вырывается прерывистое горячее дыхание, опаляя кожу.       — Код, откуда ты здесь? — его голос надсадно хрипит и срывается, он смотрит во все глаза на мальчишку, ощущая дрожащий под кожей пульс. Ему хочется снова поцеловать, прижать ближе к себе, а потом запереть в золотой клетке, оставляя его рядом с собой.       — Прилетел к тебе, — мальчишка снова обнимает его за шею и притягивает к себе, продолжая еле слышно, — хотел увидеть тебя, обнять, потому что уже не могу без тебя. И не хочу без тебя.       — Код… — Сатур сам часто-часто моргает и шмыгает носом, стараясь не заплакать. Касается раскрытым ртом местечка за ухом и перекатывается, укладывая Тина на своей груди. Парень старательно приходит в себя, облизывает губы и мягко гладит через ткань футболки живот Джеффа. И несмотря на их частые намёки, интимные разговоры и буквально еженедельный секс по телефону ему сейчас ничего не хочется, кроме простого, банального и по-детски невинного: быть рядом. Принц гладит его по макушке, спускается к загривку, ощущая короткие волоски, и утыкается носом в волосы, вдыхая запах кокосового шампуня, городской пыли и немного пота.       — Байбл договорился с…       — Сатур! — вышеупомянутый Байбл почти влетает в комнату, спасибо, что хоть дверь не сносит, и протягивает руку для почти братского приветствия. Следом заходит Перт и прикрывает дверь, шикая на них:       — А ну цыц, развели тут балаган! — он сильнее запахивает ночной халат и тыкает в сторону Вичапаса, — если будешь орать, весь дом узнает, что у нас живёт не просто сын тайского политика, и тут возведут алтарь в честь его величества. Не знаю, как Джеффу, а мне это точно не нужно.       — А… Эм… — принц сейчас чувствует себя максимально глупо, приподнимается и садится, не выпуская из объятий Баркода, — то есть ты всё это время знал, кто я? — он внимательно смотрит на Перта, анализируя его поведение.       — Ага, — просто соглашается он, — любопытство сгубило и меня, и кошку, поэтому я знаю, как выглядят члены королевской семьи.       — Откуда тогда об имени Мон знаешь? — Сатур пока не понимает, он должен чувствовать себя одураченным или наоборот сказать спасибо, что к нему сразу относились попроще, без реверансов и подлизываний. — И что вообще происходит? — его уставший мозг нещадно коротит, и в реальности его держит только забивший на всех хер Тин, обнимающий крепко и сильно, будто боится отпустить от себя Джеффа хотя бы на миллиметр.       — Официально мне сообщили, что ты — племянник нынешнего советника, — Перт вздыхает и садится на диван напротив кровати, — прислали фото, но даже не стали называть имя, мол, и так познакомитесь. Естественно, принца Джеффа Воракамона Сатура я узнал сразу, но вспомнил, как ты раньше представлялся в клубах и решил, что так будет проще общаться и тебе, и мне. Поэтому ты и был Моном.       — А ещё Трити — его сестра, — Байбл бесцеремонно усаживается рядом на кровать и взмахивает рукой в сторону Перта, — поэтому мы здесь.       — Только вы здесь на один день и завтра ночью вас уже тут быть не должно, — парень стучит пальцами по колену, самую малость нервничая, — сейчас в доме только обслуживающий персонал, которым всё равно на него, пока он — Мон, а вот отец сразу доложит в Таиланд. Ведь все прекрасно понимают, что кем бы ты ни был, но в Японию тебя отправили не просто так.       Джеффу кажется, что у него голова идёт кругом от переизбытка информации, которую хочется упорядочить, поэтому он садится ровнее, продолжая обнимать Кода за талию, и проговаривает медленно, едва ли не по пунктам.       — То есть ты с самого начала знал, что я принц. Так, хорошо. А родители?       — Для них ты племянник советника, или они тоже делают вид, что это так.       — Я не понимаю, почему я не в курсе о том, чьим сыном я тут представлен.       Байбл вздыхает и поясняет, как маленькому:       — Король прекрасно знает о всех твоих загулах по клубам и о том, что за пределами универа старательно делаешь вид, что ты простой мажор, который плевать хотел на всех, — Код тихо фыркает куда-то в шею, за что получает лёгкий щипок. Парень не остаётся в долгу и кусает Сатура за ухо, победно улыбаясь. И если бы не посторонние и решение вопросов — Джефф уже сам бы всего Баркода искусал. Или зацеловал. Суметтикул только закатывает глаза и продолжает, — ему-то, по большому счёту, плевать, чем ты тут будешь заниматься помимо практики, трахай на здоровье всё, что движется. Тебя убрали подальше от Джеймса, матери и совета, от тех людей, которые могут хоть как-то повлиять на твой брак.       И принц понимает, что его друг совершенно прав, всем главное сейчас держать его подальше от двора и приструнить.       — А вы с Кодом здесь, потому что ты договорился с Пертом через Трити?       — Ага. Но с тебя деньги на шикарный браслет для неё, — Байбл криво усмехается, снова закатывает глаза на то, как эти два голубка жмутся друг к другу, и легонько бьёт Джеффа кулаком в плечо. Сатур пинает его в голень, но довольно улыбается, понимая, что у него и правда есть хоть и один, но настоящий друг. И принц ведь даже не жаловался, что ему плохо без Баркода, но Вичапас сам всё понял, организовал этот визит, давая ему сделать глоток воздуха, который умащивается удобнее, но руки по-прежнему не убирает.       — Код, а разве на твои поиски не кинутся? — и Джеффу до покалывания в кончиках пальцев радостно его видеть, но он волнуется и точно не хочет подставлять парня.       — Отец на переговорах в Сингапуре, и его не будет ещё несколько дней. Да и сестра обещала прикрыть, если что.       — А телохранители потом не доложат о том, где ты был?       — Мы прилетели с моими, — Байбл встревает в разговор и зевает, даже не пытаясь прикрыть рот, — вопросы закончились, Ваше высочество?       Сатур хочет его чем-то навернуть, но тот успевает вскочить и показать фак. Будто им по тринадцать, а за спиной нет проблем размером с Ниагарский водопад, которые только ждут удобного случая, чтобы утопить в своих глубинах.       — Если вопросы закончились, то мы пошли спать, — Перт тоже сонно и устало моргает, упахиваясь эти несколько дней вместе с Джеффом. Байбл молча выходит первым, а следом идёт и он, останавливаясь уже в дверном проёме и сообщая, — завтра свободный день, смоделированные ситуации мы специально добивали сегодня, — и кивает, прикрывая за собой дверь.       Принц трёт глаза и тихо стонет, не понимая, как взять эмоции под контроль и уснуть после такого, но Баркод бурчит что-то себе под нос, вытягивает из-под них одеяло и укрывает их обоих. Джефф клацает светильником, погружая комнату в кромешную тьму, и думает, что точно проваляется без сна до утра. Тин гладит кончиками пальцев его ключицы и шею, находит на ощупь губы Сатура своими и ласково, практически невесомо целует, шепча:       — Спокойной ночи, Джефф.       — Сладких снов, Код. Надеюсь, что утром ты не окажешься моей больной фантазией, — и закрывает глаза, готовясь к бессонной ночи, но мерное дыхание и тепло чужого тела действуют на него, как снотворное, забирая в царство Морфея. «Пожалуйста, окажись реальностью», — это последнее, о чём он думает.