Узами Аристократии

      Сатур просыпается рывком и распахивает глаза. Непонятное чувство тревоги расползается под кожей, и он окидывает взглядом комнату, когда ощущает влажное дыхание на ключице.       — Код… — одними губами произносит Джефф и аккуратно сползает ниже, чтобы оказаться лицом к лицу со спящим и хмурящимся во сне парнем. Полный спектр эмоций накрывает принца прямо сейчас, в эту самую секунду, когда он видит перед собой восемнадцатилетнего мальчишку, который ради него, Джеффа, пошёл на такой огромный риск. Сатуру сложно до конца понять, как это настолько любить кого-то, чтобы переступить все возможные и невозможные правила, но вот Баркод здесь, рядом, обнимает во сне, как большую мягкую игрушку, жмётся ближе и теснее, очаровательно сопит. — Код… — снова повторяет он, смаргивая навернувшиеся на глаза слёзы, гладит Тина по руке, покоящейся на животе Джеффа, поднимается выше по предплечью и плечу, мягко ласкает тонкую шею и целует в кончик носа. Сын президента фырчит во сне, как лисица, и глубже зарывается лицом в разлёт ключиц. Сердце принца пропускает удар, ещё один и ещё, лёгкие сжимаются от боли, и он душит всхлип, который готов вырваться наружу, запирает внутри все звуки, кусая губы и чувствуя, как из уголков глаз по вискам катится обжигающая кожу соль и теряется в волосах.       — Джефф, — Код приподнимается, сонно трёт глаза и замирает, буквально каменеет, когда видит, что холодный, высокомерный и плюющий на всех принц плачет, хмуря свои невозможные брови. — Родной… — шепчет парень и попадает в плен чужих рук. Джефф обхватывает его поперёк спины, словно обвивая его тело лианами, сдавливает, вжимает в себя и начинает покрывать очаровательное лицо быстрыми, беспорядочными поцелуями, которые приходятся на щёки, скулы, лоб, брови, крылья носа и носогубную складку. Тин тает, распадается на части от нежности и ласки, тихо смеётся и ловит лицо Сатура в свои ладони. Смотрит в тёмно-коньячные глаза, облизывается и без лишних слов и стеснения перекидывает ногу через талию принца и наклоняется вниз, голодно его целуя. Джефф выдыхает в горячий, влажный рот и прикрывает глаза, скользя ладонями по голым щиколоткам, коленям, забирается пальцами под края шорт и царапает нежную кожу бёдер, вызывает тихий стон в поцелуй. Баркод целует, ласкает чужие вкусные губы, наплевав вообще на всё в этом мире, поддевает языком и ощущает жаркий, томный выдох.       — Код… — повторяет будто в бреду принц, задирая мягкие шорты выше и добираясь ладонями до задницы, стискивает упругие половинки, чувствуя, как собравшаяся гармошкой ткань впивается в запястья и чужую нежную кожу, натирая, стимулируя. Тин легонько сжимает пальцы на шее, проходится по ней тонкими пальцами, гладит за ушами и стонет высоко, красиво, потираясь ягодицами о чужой пах и проговаривая, выпрашивая тихо, преступно хрипло:       — Пожалуйста, возьми меня… — он отстраняется и выпрямляется, стягивая футболку и отбрасывая её в сторону. Баркод осознаёт своё желание, точно знает, что хочет почувствовать у себя внутри член, который ощущает через слои одежды. Парень упирается ладонью в широкую грудь Сатура, считывает возбуждение, отразившееся на лице принца, и раскачивает бёдрами снова и снова, подогревая, распаляя, подталкивая к правильному решению, дополняя это жгучим, — сделай со мной всё, что обещал по телефону… Я хочу тебя, Джефф…       Сатур ещё сильнее сжимает мягкую плоть, ощущая, как сокращаются под пальцами мышцы, скользит взглядом по ладному мальчишескому телу, задерживается на пухлых, красивых губах и одним рывком перекатывает их по постели, сжимая руки Тина над его головой. Ритм сердца принца пульсирует в запястьях Кода, выбивая стаккато в венах. Баркод ждёт, красиво улыбается и ни капли не боится отдаться прямо здесь и сейчас, снова притирается пахом к паху. Джефф рычит низко и хрипло, чуть сильнее стискивает нежную кожу и целует снова, от напора стучится зубами и кусает раскрасневшиеся зацелованные губы. Код дёргает руками, желая тоже трогать, гладить, ощущать перекаты мышц на красивой спине и влажность кожи, но Сатур держит сильно, крепко, используя только одну руку. С громким, пошлым чмоком отлепляется от желанных губ и когда перехватывает взгляд подёрнутых дымкой вожделения глаз, широким мазком облизывает свободную ладонь и ныряет ею под ткань шорт и нижнего белья. Джефф обхватывает пальцами твёрдый, дёрнувшийся от прикосновения член, и начинает медленно дрочить, впитывая, запоминая чужое удовольствие.       — Дже… Джефф… — хнычет Тин, пытаясь свести ноги вместе, потому что это не то, чего он хотел. Петтинг в исполнении чужой жёсткой, умелой руки — это до умопомрачения приятно, пульс шарашит, бьёт по вискам, но ему нужно больше, — Джефф, возьми меня, я хочу… я хочу, чтобы ты меня…       — Трахнул, малыш? — Сатур дышит тяжело, держит себя из последних сил, целует, прихватывает губами тонкую кожу ключиц, ползёт выше, играет языком с мочкой уха и шепчет, обдавая сверхчувствительную кожу жаром, — у нас сейчас так мало времени, Код… Слишком мало, чтобы я смог тобой насладиться… Чтобы смог подарить тебе всё удовольствие мира, которое ты заслуживаешь…       — Я заслуживаю-ю… тебя, — парень срывается на стон, когда Джефф скользит пальцем по головке, давит на уздечку и двигает по ней пальцем. Принц продолжает свою пытку, сжимает налившиеся яйца, гладит мошонку и обводит по кругу средним пальцем тугой вход.       — Я твой, Баркод… Я только твой, но мне очень хочется ласкать тебя медленно, целовать, гладить, вылизывать… Я хочу подготовить тебя неспеша, а потом долго заниматься с тобой… — он прикасается губами к ушной раковине, обвивая пальцами основание тугой плоти, и договаривает, впервые произнося кому-то такие слова, — заниматься с тобой любовью, Баркод… — Тин на этих словах до крови прикусывает щёку и выгибается. Мурашки нестройными рядами бегут по спине и бёдрам, прокатывая по телу импульсами дрожь, и он кончает, заливая чужие длинные пальцы семенем. Слова, откровенные, сильные по своему значению, настолько яркими делают все образы, что Код просто не имеет шансов устоять. Сатур продолжает мягко двигать ладонью по опадающей плоти, вытягивая остатки удовольствия, и целует самые прекрасные на свете губы, отрываясь для рваного вдоха и снова припадая к ним.       Баркод аккуратно высвобождает свои запястья из захвата и обнимает принца так крепко, будто ещё секунда — и его кто-то попытается у Тина забрать. Он гладит тёмные волосы, зарываясь пальцами в спутанные пряди, и целует влажный висок, ощущая осевшую соль от слёз и пота.       Джефф блуждает, скользит влажными поцелуями по чужим плечам, ключицам и шее, ныряет грязной рукой теперь в свои штаны и дрочит размашисто, сильно, воскрешая образы красивого, гнущегося в оргазме Кода, и благодаря им сам проваливается в наслаждение. Они ещё с десяток минут приходят в себя, целуясь, поглаживая тела друг друга, насыщаясь на будущее, которое настолько туманное, что даже страшно.       Когда Сатур встаёт и тянет Баркода в душ, парень не сопротивляется, а в душевой обнимает снова, трётся носом о шею, пока Джефф скользит мочалкой по его спине и плечам. Код жмурится, проговаривает тихо, но отчётливо:       — Пообещай мне, что мы не сдадимся, — и эта фраза, эта просьба нужна, чтобы заземлить и дать уверенность не только принцу, но и ему самому, потому что надежда на счастливый исход буквально тает на глазах.       — Я обещаю, Код… — и хоть Сатуру сложно самому понять, что ещё можно сделать, но не озвученное, застрявшее в воздухе «я тебя люблю» осело на кожу ощущением того, что у него есть что терять и есть за кого бороться. Только сейчас принц в полной мере осознаёт, на какие жертвы он готов пойти ради своего мальчика. Именно своего, потому что он не отдаст Баркода никому в этом мире.

~~~

      Они ещё час пытаются собраться с силами, чтобы отлипнуть друг от друга и спуститься на завтрак. Код никогда в жизни не испытывал такого тактильного голода, как сейчас, никогда не чувствовал такой потребности прикасаться к кому-то, целовать кого-то и слушать нежности от этого человека. А Джефф, в свою очередь, никогда не был тем, кто любил лежать в постели с красивым парнем и ничего не делать, просто гладить по спине, сжимать мягкое бедро и целоваться, лениво, медленно и до искр под веками ласково. Баркод прикусывает, всасывает в рот нижнюю губу и буквально мурлычет, лаская её языком.       — Код, ещё парочка таких поцелуев, и у меня опять встанет, — хрипит Сатур, пробегаясь пальцами по чужому загривку, и чмокает в нос.       — И я помогу избавиться от этой проблемы, — Тин скользит ладонью по чужому животу и гладит пах, стараясь выглядеть развратным и уверенным. И у него почти получается создать такой образ, но заливший щёки румянец говорит об обратном. Принц хищно улыбается и сжимает в руке тонкие пальцы, поднося из к своим губам и целуя мягко и практически невесомо.       — Нам нужно поесть, а потом я предлагаю пойти куда-то погулять, — Баркод на предложение о прогулке хмурится, расстраиваясь уже заранее, и снова жмётся теснее, выдыхая:       — Я так скучал по тебе, а у нас осталось всего восемь часов, чтобы побыть вместе.       — Код, посмотри на меня, — Джефф приподнимает его голову за подбородок, стараясь не обращать внимание, что грудь будто кислотой разъедает тоска, с шипением повреждая кожу, — я хочу создать воспоминания, которые будут держать меня на плаву. Воспоминания о том, как мы ели в кафе на углу, как гуляли по ближайшему парку, как кривлялись для фотографий в фотокабинке. Потому что я боюсь, что ещё один визит сюда может очень сильно отразится на Байбле. Я до безумия сильно хочу видеть тебя как можно чаще, но он мой единственный друг, и я собираюсь попросить его больше так не рисковать. И тебя хочу попросить об этом же, — он разглаживает хмурую морщинку между бровей и понимает, что, похоже, правда любит Баркода, раз думает не о себе и своём благополучии, а о нём, — оставшиеся месяцы будут испытанием для нас двоих, но…       — Это может быть испытание без приза. Ты сам знаешь, что через год может ничего не решиться, и нам всё равно нужно будет закончить эти отношения, — Тин сбрасывает с себя руки Сатура и садится, обнимая колени и утыкаясь в них лбом, словно пытается спрятаться, скрыться от всего мира.       — Я знаю, Тиннасит, но в ином случае есть риск, что узнает мой отец, а он уже сделает всё, чтобы мы с тобой больше никогда в жизни не встретились, — Джефф садится позади парня и обнимает его поперёк живота, упираясь лбом между лопаток и буквально умоляя, — я не смогу пережить, если у меня не будет возможности хотя бы просто посмотреть в твои красивые глаза, — и каждая фраза, каждое слово всё сильнее выталкивают их в реальность, где кроме них ещё есть целый жестокий мир.       После этого они спускаются вниз, потому что томная атмосфера разбивается на осколки о тяжёлую реальность, а принц и Код чувствуют практически физическую боль от того, что они ощущают.       — Итак, есть какие-то пожелания по поводу посещения чего-либо? — деловито интересуется Перт, стоит им появиться в столовой. Байбл взмахивает рукой в знак приветствия и продолжает что-то активно строчить в телефоне пока Сатур наливает себе и Коду чай, подвигая ближе тарелку со сладкими сэндвичами. Баркод довольно жмурится, откусывая кусок и ощущая кислоту клубники и сладкий крем.       — Я думал, что мы с Кодом пойдём гулять, — тянет Джефф, понимая, что у него совершенно нет аппетита.       — Мон, вы, конечно, можете пойти отдельно, но если что-то случится, проблемы будут у меня. И всем будет плевать, что я почти всю жизнь прожил в Японии, когда король Таиланда решит меня посадить или казнить, — и хоть он говорит с лёгкой усмешкой, все присутствующие понимают, насколько он близок к реальности.       Поэтому программа на оставшиеся уже семь часов составляется из максимально банальных вещей. Они вооружаются масками, очками и кепками, гуляют по красивому парку с прудом в центре, с сожалением понимают, что лучше даже не делать фото, стараются, запоминают и записывают на подкорку каждый миг. Код и Джефф держатся совсем рядом, тихо переговариваются, обсуждая учёбу.       — Кстати, мы с Та скоро закончим ещё одну песню, — загадочно произносит Тин, смотря на водную гладь. Сатур стоит рядом, рассматривая профиль своего мальчика, и понимает, что впервые слышит о новой песне.       — Ты вообще о ней не говорил, — Джефф ощущает досаду и горечь, что Та, друг Баркода, может быть рядом с ним, проводить вечера, записывать песни и дурачиться, и его накрывает приступ иррациональной ревности, который он буквально заталкивает как можно глубже. Не хватало ещё, чтобы какая-то хреновая мысль испортила им времяпрепровождение. Эти несчастные считанные часы, после которых они расстанутся на такой долгий срок.       — Я хотел, чтобы ты узнал о ней, когда мы закончим, — Тин мимолётно ласково касается его плеча и сразу отступает, видя, что Вичапас окликает их, показывая на часы.       Они действительно едят в любимом кафе Сатура, а потом не удерживаются и отчаянно целуются в кабинке, видя даже на маленьких фотографиях блестящие в уголках глаз слёзы. Баркод обнимает своего парня крепко-крепко и выходит первым, стараясь проморгаться. И он держится, стойко заталкивает эмоции даже когда они обнимаются на пороге дома Перта, шепча тихие обещания и смелое, сказанное в унисон:       — Я не отпущу тебя.       И Джеффа буквально выламывает, выворачивает изнутри от невозможности хотя бы проводить парней до аэропорта, поэтому как только Тин отходит в сторону, кусая губы и стараясь улыбнуться, принц сгребает в медвежьи объятия Байбла, проговаривая:       — Я не знаю, как тебя отблагодарить за всё, что ты делаешь для меня, — на что получает болезненный тычок в бок и уверенное:       — Сатур, я просто твой друг и делаю всё, что положено делать друзьям, — он сам сжимает принца в объятиях и отступает, ощущая разрывающие внутренности эмоции.       В аэропорту они с Баркодом расходятся по разным рейсам, Тин благодарно обнимает Байбла, но не знает, что можно сказать, кроме банального спасибо, и быстро уходит, не оборачиваясь. И только когда опускается в кресло в бизнес-классе он даёт, наконец, волю слезам отчаяния, которые прожигают душу изнутри. Он не хочет испытывать эту боль и выворачивать себя наизнанку, не зная, какой сюрприз может преподнести следующий день. Но надежда гаснет, теряется, словно вода в песке, оставляя после себя только пятно. Он жаждет верить их с Сатуром взаимным обещаниям, хочет, пусть и скрываясь, быть вместе с ним. Но только в том случае, если Джефф будет одинок, потому что становиться любовником и толкать принца на измены Код совершенно не готов.       Сын президента стирает горькие слёзы и вытягивает из кармана телефон, чтобы поставить его в режим полёта, когда видит на экране короткое, но такое запредельно важное сообщение:       «Я скажу, что люблю тебя, только глядя в глаза. Поэтому дождись этого момента».       Солёные крупные капли сильнее струятся по опухшему лицу, а Тин старается не взвыть, прижимая устройство к себе и впервые искренне ненавидя своё происхождение.       Джефф набирает дрожащими пальцами сообщение и смотрит на маленькую фотографию, лежащую на постели рядом. На ней так много боли и любви, так много искренних чувств, голодных, честных и обнажённых в своём проявлении. Он убеждается, что пишет правильные слова, пишет то, что чувствует, отправляя смс и пряча фото двух целующихся парней под непрозрачным чехлом телефона, надёжно скрывая их любовь от посторонних.       Байбл едва успевает приземлиться, как ему звонит отец.       «Где тебя носит? Если я тебя не контролирую, это не значит, что когда ты нужен, все должны бросаться на твои поиски, — мужчина жутко злится, параллельно раздавая указания людям на фоне, — немедленно приезжай во дворец Его Величества, поможешь мне с бумагами для принца Джеймса».       Сразу после этих слов в трубке звучат гудки, и Вичапасу остаётся только радоваться, что его отцу реально плевать на то, чем он занимается в свободное от университета время, и что он не славится прогулами, поэтому один пропущенный день никого не заставит беспокоиться.       — Эти бумаги король приказал приготовить для принца Джеймса на утверждение. Бери их и неси ему, он расскажет, что с ними делать дальше, — мужчина не утруждает себя приветствием, загруженный работой над очередным законом и анализом его целесообразности, поэтому просто указывает на стопку бумаг. Парню хочется возмутиться, что для побегушек с бумажками есть мелкие помощники, но отец быстро добавляет, — и принц хотел тебя видеть. А теперь давай, иди, — он вчитывается в строки, осознавая абсурдность того, что видит, и пытается придумать, как объяснить королю, что невозможно урегулировать финансовые вопросы так, чтобы не пострадал туристический бизнес.       Байбл молча забирает бумаги и направляется к другому кабинету, негромко, но уверено стуча костяшками по дереву.       — Войдите, — глухо звучит изнутри, и Вичапас входит, прикрыв за собой дверь.       — Ваше Высочество, — он кланяется и когда поднимает голову встречается с пронзительным взглядом чужих глаз, спрятанных за стеклом очков, — отец сказал, что Вам нужны эти бумаги и что Вы хотели меня видеть.       Брат Джеффа жестом предлагает Байблу присесть и забирает у него документы, мимолётно пробегаясь по ним взглядом и откладывая в сторону.       — Это нужно будет отправить принцу Джеффу для принятия первичного решения по законопроекту, — Джеймс упирается локтями в крышку стола и сцепляет руки в замок, укладывая на них подбородок. — Ты же знаешь, каким обязанностям должен научится принц за период своего обучения, Байбл?       — Знаю. Я буду всё это проходить в следующем году.       Принц хмыкает, но его взгляд остаётся холодным и равнодушным, и если бы сам Вичапас был восприимчивым и эмоциональным человеком, то у него бы по телу уже прошлась холодная отрезвляющая волна дрожи.       — Тогда ты знаешь, какой долг у советника перед государством, и на какие жертвы он должен пойти.       Парень не понимает или не хочет понимать, к чему этот разговор, потому что он ожидал, что о браке ему будет рассказывать явно не наследный принц, но дальше он слышит то, что заставляет его подобраться и силой воли заставить себя остаться спокойным.       — Ты же понимаешь, что своими визитами можешь навредить и Джеффу, и себе? Король отправил его в Японию не для того, чтобы спустить на тормозах твои выходки, — Суметтикул внутренне приходит в ярость, потому что скорее всего Сатура сослали в другую страну как раз из-за их с Джеймсом разговора. Но принц не даёт словам сорваться с языка, он встаёт из-за стола и подходит к окну, всматриваясь в даль. Его голос звучит ровно, безэмоционально и жутко раздражающе, будто речь идёт не о жизни его брата, а о каком-то постороннем мальчишке, — тебе, Байбл, повезло, что об этом доложили мне, а не напрямую королю и…       — А в чём везение, Вы же всё равно расскажете, как сделали с просьбой Джеффа, — Байбл забывается, перебивает принца, но остаётся сидеть. Он знает, что с ним могут сделать за такой тон, и какие это всё может иметь последствия. Но отстаивая сейчас Сатура, он отстаивает и себя. — Он пришёл к Вам, потому что думал, что Вы не посторонний человек и хотя бы попытаетесь ему помочь, но вместо этого Вы всё рассказали Его Величеству и лишили Джеффа остатков нормальной жизни, которая могла у него быть, будто Вам плевать на…       — Я не рассказывал королю о нашем с братом разговоре, — Джеймс не знает, почему ему важно, чтобы Вичапас был осведомлён, но не даёт себе времени на рассуждения, продолжая, — и я не собирался рассказывать о визите, который вы с Нонг’Баркодом нанесли Джеффу. Но ты должен понимать, что весь риск падает сейчас именно на тебя, — он вздыхает, на считанные секунды сбрасывая со своих плеч королевскую выправку и тут же возвращая её обратно, когда поворачивается лицом к Вичапасу, — я не знаю, когда сын президента Южной Кореи успел сдружиться настолько с моим братом, и не хочу знать, — будто ставит защитный блок от информации, которая может пошатнуть его мир, который и так последние два года держится на прогнивших сваях, — но Его Величеству будет достаточно того, что вы были там, чтобы лишить тебя возможности стать советником, а твоего отца отстранить от должности. Никто из вас не думает о последствиях, которые влекут ваши поступки и слова.       Байбл подбирается, напрягаясь всем телом. Потому что он знал о рисках для себя, осознанно шёл на них, видя эмоции Кода и слыша перманентно надломленный голос Джеффа, но не думал, что это может повлиять на отца. Отпираться и говорить, что их в Токио не было, Суметтикул не видит смысла, но он говорит о другом:       — А Вы считаете правильным вот так поступить с Джеффом? — Байбл встаёт, говорит тихо, но уверенно, испытывая внутренний страх и вырывая всё более глубокую могилу для себя, — он же Ваш брат, но вы ведёте себя так, будто он какая-то незначительная пешка, на судьбу которой Вы плевать хотели.       — Ты слишком много себе позволяешь, — осаждает его принц, смотря в чужие тёмные глаза, — есть прописанные законы, которые должны соблюдать члены совета.       — А если он не хочет быть в совете?       — Это его обязанность перед страной, Байбл. Я уже говорил ему и скажу тебе: не всегда мы можем жить и поступать так, как хотим, — у него на лице мелькает тень досады и боли, но принц сразу же берёт себя в руки, поэтому Вичапасу остаётся только гадать, не показалось ли ему. — А теперь лучше закончим этот разговор. И надеюсь, что ты услышал меня: каждое действие имеет последствия, и если не хочешь сломать себе жизнь, больше не подвергай никого такому риску.       Байбл сгорает от желания высказать Джеймсу так много, возмутиться о тупости и ненужности таких законов, но вместо этого он разворачивается на пятках и идёт к выходу. У двери его настигает короткая, но ёмкая фраза:       — Тебе тоже нужно быть готовым к браку, если ты собираешься быть в совете, — от несправедливости сжимает в тиски пропустившее удар сердце. И если ему от простого напоминания становится так ужасно дурно, то насколько же Джеффу тяжелее и больнее принять факт будущего брака. А самое сложное для принца — знать, что ему нужно будет жениться на девушке, имея человека, которого он очень любит. Душа Суметтикула наполняется неистовой тоской, и он уходит, не оборачиваясь, пока Джеймс оседает в кресло и зарывается пальцами в волосы, готовый взвыть: его собственная жизнь летит под откос, а он может только наблюдать за этим всем с первых рядов и знать, что ничего не возможно изменить.