Узами Аристократии

      Джеймс просматривает очередную кипу документов, от которых рябит в глазах, и устало трёт лицо, приподнимая очки. Ситуация с Джеффом, поездка Байбла, маячащий на периферии сын президента Кореи и собственная свадьба буквально давят на горло тяжёлым ботинком, мешая сделать хотя бы один вдох. Где-то там в глубине души ему жаль брата, который сопротивляется изо всех сил, пытается найти выход, но, очевидно, его не находит. И Джеймс, может быть, хотел бы помочь, но по правде говоря, не знает чем. Отец никогда и ни к кому не прислушается, считая все свои решения верными и самыми необходимыми для страны. Этиль приезжает завтра, чтобы начать подготовку к церемонии бракосочетания, которая пройдёт сразу после праздника, проводящегося для укрепления дружеских отношений между Кореей и Таиландом. И вроде до него ещё три месяца, но девушка уже будет мельтешить здесь, перед его глазами, своим видом и присутствием напоминая — у него нет права выбора и его судьба давно предрешена, как бы горько ему не было это осознавать.       — Кхун’Джеймс, — из раздумий будущего короля вырывает приятный, низкий голос начальника его охраны. Понг стоит прямо, расправив плечи и выровняв спину, всем своим видом показывая военную выправку и подготовку. Его волосы аккуратно уложены назад, а туфли и костюм идеально начищены и выглажены, впрочем, как и всегда. Этого парня можно было использовать, как синоним для слова «идеальность». Джеймс смотрит на него внимательно, не отрывая взгляда, тяжело сглатывает, ощущая ненависть к самому себе, бурлящую под кожей, но быстро заталкивает её как можно глубже и невольно выпрямляет спину.       — Да, Понг, я слушаю.       — Кхун’Джефф исправно посещает занятия и выполняет все поручения, с незнакомыми людьми не вступает в контакт и в принципе предпочитает оставаться в особняке.       — Байбл больше туда не летал, это я понял, а что насчёт Баркода?       — С ним Кхун’Джефф тоже больше не виделся.       Джеймс облегчённо выдыхает, до сих пор стараясь отрицать даже для себя, какие отношения связывают его брата и сына президента, хотя в голове стучат слова Джеффа о том, что он влюблён в «него», а не в «неё». Картину дополняют резко прекратившиеся загулы по клубам и барам с сексом на одну ночь.       Как бы младший брат на него, Джеймса, не злился, но он всегда старался сделать для своих сиблингов всё возможное, чтобы обезопасить, уберечь и незримо защитить, особое внимание уделяя тому, чем занимается Джефф, и чтобы до отца доходило минимальное количество неприемлемой для него информации. И Баркод мог стать огромной и настоящей проблемой, хоть будущий король и не верил, что у Сатура это прямо реально и серьёзно настолько, что он готов пожертвовать всем. Джеймс считал, что у Джеффа просто случилась привязка появления Баркода и этого вынужденного брака, и как только брак будет заключён, принц успокоится и найдёт себе кого-то другого, с кем будет прятаться от своей будущей жены и проводить ночи.       — Король не узнал о визите Байбла в Японию? — принц снова возвращает своё внимание Понгу, который смотрит с неподдельной тоской и грустью, пока Джеймс находится в раздумьях, но сразу берёт себя в руки, запирая эмоции на замок и оставляя их плескаться в глубине ониксовых зрачков.       — Нет, не узнал. В охране из королевской свиты только Бас, который передаёт всю информацию мне и следует везде за принцем, остальные телохранители семьи Кхун’Перта до сих пор не знают, кого охраняют, а соответственно не судачат особо, считая это занятие неинтересным, — парень докладывает всё, как робот, чеканит слово за словом, произнося чётко, с одной интонацией и больше не меняясь в лице. Из-за такой отстранённости и напускного равнодушия Джеймс чувствует укол боли где-то под рёбрами, встаёт из-за стола, но не решается подойти ближе, замирая на полпути.       — Понг, я…       — Кхун’Джеймс, если я предоставил Вам отчёт, который Вы просили, я могу быть свободен?       — Подожди, Понг, послушай…       — Извините, мне нужно идти, — парень сжимает руки в кулаки, но сдерживает все свои эмоции глубоко внутри, кланяясь будущему королю и покидая его кабинет.       Джеймс смотрит на закрывшуюся за ним дверь и хочет взвыть, но не может, блять, себе это позволить. Он не просто мальчишка, который делает со своей жизнью всё, что хочет, он — будущий правитель Таиланда и каждое его действие должно быть направлено на благо государства, если даже и идёт в разрез с его желаниями и сердцем.       Именно поэтому он возвращается за стол и пишет Этиль, уточняя время её прибытия и стараясь не обращать внимания на то, как дрожат его руки, а сердце, неспокойное глупое сердце сжимается от тоски и боли.

~~~

      Джеффу кажется, что после отлёта Баркода и Байбла он попадает в бесконечный день сурка, где каждое утро он получает на рассмотрение документы, ездит на какие-то занятия, общается с Пертом, перебрасывается сообщениями с Байблом и с замиранием сердца вслушивается в родной голос по вечерам. Код всегда старается бодриться, быть весёлым и позитивно настроенным, рассказывает о проекте, выхода которого ждёт больше всего, болтает о своей «Пекарне Вуджу» почти без умолку, потому что парню кажется, что стоит ему замолчать хотя бы на секунду, его снова прорвёт на истерику. Сатур помнит, как испугался, когда Тин позвонил среди ночи, хриплым голосом извинился и сказал, что очень хочет спеть Джеффу песню, над которой работает. Его голос звучал переливами трели и чудесной симфонией звуков, немного фальшивых, но всё равно чарующих. Код пел о любви, неземной, большой и всеобъемлющей, пел о преданности и верности, протягивал слова о важности доверия, а потом… потом сорвался на:       «Не страшно, если он — целый мир,       Страшнее, если его больше нет в твоём мире».       Тин тихо, но так горько плакал, как не плакал никто и никогда даже находясь виртуально рядом с Джеффом. Принц видел через искажённое помехами изображение, как дрожат чужие плечи, пока Баркод роняет крупные горькие слёзы, склонив голову и прижимая гитару к своей груди.       — Код… Драгоценный мой… — но парень будто не слышит, всхлипывает, ненавидя себя, свою жизнь, Джеффа, дурацкие законы и сердце, своё грёбаное сердце, которое сжималось, а потом учащало свой бег каждый раз, стоило Сатуру просто сказать «привет» и улыбнуться.       «Прости меня, пожалуйста, — немного успокоившись шепчет Тин, вытирая влагу с раскрасневшихся щёк и прикусывая щёку изнутри, чтобы не заплакать снова, — мне просто приснилось, что ты… ты… — он откладывает в сторону гитару и прижимает колени к груди, как делал каждый раз с самого детства, чтобы защититься от несправедливости внешнего мира, — что ты женился, а я узнал об этом из новостей. И мне стало так обидно, что ты даже не посчитал нужным сообщить мне об этом лично, будто я для тебя совсем ничего не значу».       Сатур садится выше, опираясь спиной на изголовье кровати и откидывает назад волосы, лезущие в глаза. То, что приснилось Коду, было в стиле Джеффа, на самом-то деле, он мог поступить со своими прошлыми партнёрами именно так, потому что даже если и предпочитал какое-то время спать с одним и тем же человеком, то ничего к нему не испытывал, поэтому совершенно спокойно мог просто перестать отвечать на звонки, ведь ему было больше не интересно. Но с Тином он так поступить не мог и не хотел, и от такого шага его удерживала не только любовь, но и знание, насколько чувствительным и ранимым был этот парень.       — Тиннасит, — принц зовёт негромко, привлекая внимание и больше всего желая коснуться губами виска, утешить, напомнить, что они друг для друга значат, — я никогда так с тобой не поступлю. Более того… Код, ты же помнишь, что как раз по истечении года моей ссылки, в Таиланде будет День содружества, на котором будешь присутствовать и ты с отцом? — Баркод хмурит брови и кивает в подтверждение, — так вот, я принял одно решение и объявлю о нём там же, так что подожди ещё немного, маленький мой, — и слова Сатура отзываются напряжением по всему телу, потому что снова означали неизвестность, но нежное, ласковое обращение будто обещает, что у них всё точно будет хорошо.       С того дня Код больше не возвращался к этому вопросу, чувствуя, что принц буквально одним предложением и обещанием смог усмирить бури и цунами, зарождающиеся в груди. Джефф же, в свою очередь, волновался всё больше и сильнее, по миллиону раз обдумывая то, что собирается сделать. Знание о том, что не Джеймс тогда поспособствовал его вынужденному путешествию в Японию хоть и не помогло до конца отпустить злость на брата, но Сатур мог спокойно общаться с ним по телефону, обсуждая очередной мелкий законопроект. Иногда у принца складывалось ощущение, что Джеймс собирается что-то сказать, просто ищет подходящие слова, но потом он снова начинал говорить о делах королевства, и Джеффу оставалось только гадать, что было на уме у будущего короля.       Баркод же больше не плакал ему в трубку, хоть иногда и заводил речь о том, как тоскует и хочет приехать. Один раз они чуть ли не поссорились из-за этого, потому что Тин был буквально в шаге от покупки билета до Токио, а Сатур едва ли не рыча в трубку просил не вести себя по-детски.       «Я, как раз-таки, веду себя по-взрослому, собираюсь приехать к дорогому мне человеку, потому что хочу обнять, прикоснуться и поцеловать, — Тин выпаливает всё на одном дыхании, поглядывая на экран ноутбука и складывая вещи в небольшой рюкзак. Джефф сжимает руки в кулаки, а на его скулах ходят желваки от напряжения, которое сковывает его тело. «Несносный, упрямый мальчишка» — именно так он мысленно окрещает Баркода, пока слушает уверенное, — никто даже не узнает, что я там был. Ты же не в клетке и можешь уйти из особняка на пару часов, — он присаживается перед устройством и смотрит жалобно, грустно, теребя в руках ткань футболки, — я просто так сильно соскучился, мне очень тебя не хватает. Мы общаемся, да, но мне всего девятнадцать, мне хочется ощущать прикосновения другого человека, объятия, поцелуи, ласки…»       — Ты понимаешь, что из-за простого желания потрахаться ты можешь всё испортить? — Сатур не знает, в какой момент они поменялись местами. Хотя, если быть честным, он до звона в ушах хотел Тина, представлял, лёжа в кровати, что он сделал бы с парнем, будь Код рядом, видел во снах такие откровенные картинки, которые не преследовали его в пубертатном возрасте, и впервые за все годы своей жизни просыпался от мокрых снов со стояком и неистовым желанием поиметь, залюбить одного конкретного человека. Но вот в этом и была загвоздка, он любил Баркода, хотел быть с ним и разделить жизнь, и для этого им нужно было быть очень осторожными.       «Значит, желание потрахаться есть только у меня, да? — Кода раздражает это всё, он никогда так не любил кого-то, никогда настолько не хотел встречи с этим человеком, и отказ принца, категоричное «нет» невольно наталкивает на нерациональные, глупые мысли, ядом льющиеся изо рта, — или может тебе просто есть куда деть своё желание? А что, правильно, мы же ничего друг другу не обещали, поэтому можно…»       — Замолчи и послушай меня! — Джефф не выдерживает, выкрикивает, срываясь на Тина и вдалбливая в его голову одну простую истину, — вместо того, чтобы пытаться обвинить меня в… в чём-то, вспомни всё, о чём я тебя просил и предупреждал. Мы никогда не сможем с тобой быть парой для окружающих людей, потому что ни твоя, ни моя страна не поощряют создание таких союзов. Во всяком случае пока. Поэтому скрываться и быть осторожными нам нужно уже сейчас, особенно когда телохранитель брата следит за мной практически постоянно. Баркод, — он делает глубокий вдох, пытаясь привести в порядок пульс и успокоиться, — Код, если Джеймс посчитает тебя угрозой, он не будет докладывать моему отцу, нет, он позвонит твоему. И хоть ты говорил, что твоя семья более лояльная и не настолько гомофобная, как моя, это не значит, что тебе разрешат и дальше прилетать в Таиланд и не будут контролировать каждый твой шаг. Именно из-за того, что ты стал для меня важнее, чем просто парень, с которым я хочу переспать, я и прошу быть осторожнее.       Код будто сдувается, устало смотрит перед собой и кусает свои красивые, пухлые губы.       — Не грызи, — не удерживается Сатур, прикрывая глаза и сжимая пальцами виски́. — Я тоже очень сильно хочу прикоснуться к тебе, ты и сам это знаешь, я несколько десятков раз рассказывал, что хочу с тобой сделать. Но я не готов рискнуть всем ради одноразового секса.       «Джефф, ты так и не рассказал мне, что за решение принял. Как я могу знать, что и этот один раз у нас когда-нибудь случится? — Тин борется с желанием захлопнуть крышку ноутбука, но вместо этого он падает спиной на кровать, проговаривая в потолок и надеясь, что Сатур его слышит, — я вообще не понимаю, что нас ждёт в будущем. Не могу представить, какой выход ты нашёл, и боюсь подумать, что с тобой свободным от брака я встречусь только на празднике. И эта безысходность жрёт меня изнутри, калечит и делает до жути больно, а ты… — он тяжело вздыхает и приподнимается на локтях, снова смотря в экран, — прости меня. Я не думаю, что ты изменяешь, правда так не думаю, я доверяю тебе. А сказал, чтобы разозлить. Прости, пожалуйста, родной».       Сатур на последнем слове улыбается блёкло, но искренне, укрепляясь в своей идее с каждой секундой всё больше. И он верит, что Код его не ревнует, потому что не к кому, да и сам никогда не испытывал такого в отношении другого человека. А потом Баркод, когда до их такой желанной встречи остаётся всего неделя, идёт на концерт Stray Kids, и звонит настолько воодушевлённый и счастливый, жужжит минут сорок о том, насколько классный какой-то там Ли Феликс, а Джефф впервые в своей жизни испытывает жгучую ревность. Не намёк и ощущение на подкорке, а самую настоящую, тёмную и злую. И даже не к Та, лучшему другу Тина, с которым сын президента проводит всё своё свободное время, а к артисту, с которым Баркод, возможно, никогда в жизни лично и не познакомится. Просто принца жутко раздражает то, как Код рассказывает восхищённо о другом парне, хвалит его голос и умение танцевать, но добивает фразой:       «Он такой красивый».       Сатур выходит из себя моментально, и так эмоционально заведённый из-за предстоящей встречи, он совсем не может контролировать себя и свои чувства, проговаривает ровно, наоборот понижая голос, но заставляя Баркода замереть и моментально замолчать:       — После нашей встречи ты вообще забудешь о существовании других парней, — и это звучит, как грёбаное, самое вкусное на свете обещание, которое заставляет Кода улыбнуться себе под нос ехидно и счастливо. Он хотел ревности Джеффа, он буквально жаждал её, а симпатичный белобрысый парень из корейского бойс бэнда пришёлся очень кстати. И Баркод действительно впечатлился выступлением этой группы, получил вместе с Та прилив энергии и вдохновения для завершающей стадии работы над песней, но некоторых фраз Тин точно не говорил бы никому, а уж тем более своему парню, если бы не хотел этим чего-то добиться. Вот только скрыть эмоции и реакцию у парня не получается, Сатур моментально считывает выражение на этой довольной моське и подводит итог, — так ты это специально нарываешься, чертёнок, — и сам тоже усмехается, получая вместо ответа широкую улыбку и уверенный кивок.       Чуть позже в этот же день, после того, как Джефф посещает последнее занятие в токийском университете, Код присылает несколько видео с концерта, желая просто обсудить с Сатуром интересные танцы, больше не пытаясь вывести на ревность и проговаривая тихо:       «Ни один парень не сможет запасть мне в душу настолько глубоко, как ты», — и это «я тебя люблю», произнесённое другими словами, такими же важными и отражающими всю глубину его привязанности. А принц держит своё обещание, хоть и до безумия сильно хочет произнести слова любви, но вместо этого говорит:       — Я не позволю ни одному парню даже подойти к тебе, потому что ты мой, — и если бы они были рядом, лежали на одной кровати или стояли наедине в комнате, эта фраза закончилась бы горячим, жгучим поцелуем, а пока она обозначала только: «Мы скоро встретимся, любовь моя».

~~~

      День Х наступает до неприличия быстро, хотя если оглянуться назад, Джефф не может поверить, что прошёл целый год. Ему уже двадцать три, а Баркоду девятнадцать, и всего за месяц личного общения они пришли от врагов, играющих в друзей и ищущих личную выгоду, до людей, которые буквально не могут существовать друг без друга. Сатуру казалось, что он будет зачёркивать дни в календаре до встречи с Тином, но в итоге его так сильно затянула учёба и практика, что день встречи наступил практически внезапно. Он смотрит на себя в зеркало и поправляет пиджак, застёгивая его на единственную пуговицу и выставляя напоказ разлёт тонких изящных ключиц, обтянутых аристократичной светлой кожей, часть груди и длинную шею. Принц поправляет волосы и убирает несколько ворсинок, прицепившихся рядом с тонкой белой буквой «V» на чёрную ткань костюма. Джефф ощущает, что нервничает, испытывает мандраж и не понимает, что с этим всем можно сделать, но в одном кармане лежит телефон, под чехлом которого спрятано его главное сокровище, а во втором… он сжимает ладонь на тонкой бархатной коробочке, вздрагивая, когда открывается дверь за его спиной.       — Ты такой красивый, Джефф, настоящий принц, — мама подходит к нему ближе, разглаживает невидимые складки на груди и старается улыбаться, сиять, но эмоции в её глазах напрягают Сатура до безумия сильно — там отображает боль, сожаление и, кажется, чувство вины. Он думает, что она до сих пор винит себя, что пошла к советникам, которые доложили всё отцу, поэтому аккуратно приобнимает её за плечи и проговаривает уверенно, громко:       — Всё будет хорошо, мам, — и тянет её к выходу, потому что время не ждёт. Зато ждёт Баркод.       Они приезжают к месту проведения закрытого банкета, на котором собираются министры и чиновники, самые высокопоставленные люди страны, которые напрямую влияют на её благополучие. Сюда же пребывает и делегация из Южной Кореи, с несколькими представителями, премьер-министром и президентом, который прилетел со своими детьми. Журналистов не пускают в банкетный зал, но для того, чтобы пресса могла запечатлеть момент подтверждения дружеских отношений между странами, путь до места проведения выстелен красной ковровой дорожкой. Первыми по ней проходят король и президент, окружённые телохранителями, показательно тепло улыбающиеся и машущие людям. Следом идёт будущий король со своей спутницей Этиль, которая придерживает за подол нежно розовое платье, а второй рукой ненавязчиво обхватывает локоть будущего мужа. Джеймс держится гордо, но достаточно приветливо, улыбается для фото и старается не смотреть в спину идущему впереди Понгу. А следующими на дорожку должны выйти Джефф и Баркод, статные представители своих стран, прекрасные и сияющие, словно звёзды на небосводе. Сатур бросает мимолётный взгляд на Тина, и больше не может оторвать глаз, потому что парень сногсшибательно красивый. Он выделяется среди всех собравшихся мужчин светлым приталенным пиджаком, идеально сидящем на его теле, и белоснежными брюками, плотно обхватывающими ноги. Джеффу хочется утащить его куда-нибудь, прижать к себе и долго-долго целовать, глубоко и страстно, кусать его губы, сдёрнуть с его шеи галстук и оставить на ней парочку засосов, но сейчас, в данную секунду он может только смотреть.       Взгляд Сатура, красноречивый, обещающий, Код чувствует на себе так явно и откровенно, что боится повернуться, потому что знает, что пропадёт. Он и так пропал и затаил дыхание, когда из припарковавшейся Мазерати следом за Прани и Джесси вышел Джефф, такой невероятно прекрасный, статный, по-животному грациозный и сексуальный, что у Тина внутри всё свернулось от предвкушения. Он так долго ждал их встречи, сгорал от нетерпения снова ощутить эти губы и руки на себе, что сейчас сразу же отвёл взгляд, точно зная — если не сделает сейчас, не сможет этого сделать до конца вечера.       И теперь они оба шли рука об руку, дети лидеров стран, представители знатных семей, сражающие наповал парней и девушек своей красотой, но отчаянно влюблённые только друг в друга.       Парни позируют для фото, украдкой улыбаясь друг другу, и якобы случайно соприкасаются ладонями, выдавливая тихий смех. Их процессию замыкают Крими и Джесси, который аккуратно придерживает девушку за талию и старается не выглядеть так, будто не знает, что он вообще здесь делает. Дальше идут министры, чиновники и представители знати, удостоенные чести посетить такое архиважное для двух стран мероприятие. Перед тем, как войти в банкетный зал, король произносит речь, которая уже через пять минут разлетится по газетам и новостным каналам:       — Сегодняшний праздник мы отмечаем восьмой год подряд, и я каждый раз говорю о том, насколько он важен для нас, жителей Таиланда, и для нашей дружественной страны, Южной Кореи. Я благодарен вам, что вы пришли, чтобы внести этот момент в историю нашего королевства, и благодарен нашим друзьям за то, что они почтили нас своим визитом, — после короткой речи короля все журналисты аплодируют, но не расходятся, выхватывая последние кадры того, как богатые и известные в политических кругах деятели скрываются за высокими массивными дверями, чтобы продолжить этот вечер в более камерной атмосфере.       Джефф окидывает внимательным взглядом просторный зал и круглые, небольшие столы и опускает горячую ладонь на поясницу Кода, наклоняясь к уху и шепча короткое:       — Через час после начала ужина я буду ждать тебя там, — он кивает на маленькую, неприметную дверь с противоположной стороны зала, и сразу же отходит, чтобы не привлекать к ним лишнего внимания. А Баркода будто окатывает жаром с ног до головы, он садится рядом с сестрой и утыкается буквально носом в тарелку, чтобы не смотреть по сторонам и не выискивать взглядом принца. Сатур сидит за столиком напротив и думает, что нужно было сказать «через пять минут», но его ещё частично функционирующий мозг смог напомнить ему, что они обязаны присутствовать на торжественной части, когда их отцы будут говорить речи и поднимать бокалы.       Им обоим кажется, что время тянется, словно патока, медленно, лениво, минуты перетекают одна в другую, но тост короля заставляет парней тихо-тихо фыркнуть и горько усмехнуться, пряча эмоции за кашлем.       — Я предлагаю поднять бокалы за счастье наших детей, потому что именно они — будущее наших стран.       Код обводит всех присутствующих взглядом и видит, как мама Джеффа поджимает губы на этих словах, и чувствует что-то неладное, словно предчувствие чего-то сидит на подкорке и скребёт, выдирая кусочки плоти. И он хочет надеяться, что это просто его такое впечатление и обострённые чувства из-за присутствия Сатура, который вот кажется так близко, но на самом деле всё ещё безумно далеко.       Когда проходит пятьдесят минут, принц что-то шепчет Байблу, извиняется и уходит. Гости все постепенно встают из-за столов, рассредоточиваясь по залу с бокалами шампанского и увлекаясь разговорами с другими людьми. Код стойко терпит ещё десять минут, прежде чем встать и тоже направиться к довольно неприметной двери, которая ведёт в небольшой коридор с тусклым освещением. Джеффа нигде не видно, но крайняя к выходу дверь немного приоткрыта, поэтому Тин делает глубокий вдох и прошмыгивает, как воришка, в эту комнату. И Баркод не успевает ни осмотреться, ни понять где он, потому что его сразу же сгребают в крепкие, уверенные объятия, а губы накрывает чужой горячий, жаркий рот.       Сатур обнимает парня за талию, поднырнув руками под пиджак, и целует голодно и глубоко, проникая языком во влажный рот и мурча тихое, сладкое: «Наконец-то». Наконец-то он может касаться, целовать, и трогать Баркода, исследовать ладонями спину, рельеф которой ощущается даже через ткань белой рубашки и жилета. Код стонет, выдыхает в поцелуй, лаская чужой язык своим и скользя ладонями по открытой голой груди, ныряет пальцами под ткань и царапает короткими ногтями бусинки сосков.       — Бар-код… — прерывается на вдох Сатур и целует снова, яростно, отчаянно, словно путник, дорвавшийся до воды. Его руки пробегаются по пояснице, заставляя Кода прогнуться сильнее, и опускаются ниже на упругие, крепкие ягодицы, которые так приятно стиснуть между пальцами. Ещё приятнее было бы почувствовать голую, нежную кожу, но у них нет на это времени. Они не успеют даже подрочить друг другу, и с этим осознанием Джефф отрывается от любимых губ и утыкается лбом в чужой. Тин дышит тяжело и рвано, гладит голую шею своего парня и мягко надавливает на манящие тонкие ключицы.       — Ты такой пиздецки красивый, — шепчет Сатур, возвращая руки на талию и целуя в подбородок, — я так скучал по тебе, по твоему запаху и голосу. Будда… Код, я не отпущу тебя больше, слышишь…       — Слышу, любимый, слышу, — Тин улыбается, уверенно произнося обращение, и видит, как на это реагирует Джефф. Его глаза начинают сиять мягким, внутренним светом, тоже в линзах, но они всё равно ближе по цвету к натуральным. Сатур прокашливается и лезет в карман, доставая чёрную небольшую коробочку. Баркод шокировано смотрит то на парня, то на неё, то снова возвращает своё внимание Джеффу, чем вызывает тихий, искренний смех.       — Это не кольцо, Код, хотя его я тоже однажды тебе подарю. А пока что я обещал лично вручить подарок на твоё девятнадцатилетие. Так вот, это тебе, — он открывает коробку и показывает тонкий браслет из белого золота с небольшими, красивыми буквами «J» и «B». Принц аккуратно достаёт украшение и молча поднимает чужую руку, задирая выше рукав пиджака и оголяя запястье, на котором застёгивает аксессуар. Сын президента хлопает глазами с длинными ресницами, вспоминая, что свой подарок на День рождения Сатура собирался «отдать» завтра, и произносит еле слышно:       — Спасибо, — снова обнимая парня за шею и мягко, нежно-нежно целуя. Джефф с удовольствием отвечает, обнимает трепетно и аккуратно, отстраняется всего на мгновение:       — Я…       — Джефф?! — парни вздрагивают и поворачивается на звук, видя ошарашенного Джеймса, который стоит в дверном проёме и смотрит на них. Сатур неосознанно разворачивается к Коду спиной, закрывая его собой от обзора брата, — нашёл время, Джефф, после мероприятия кувыркайся с кем хочешь, а сейчас…       — Я не кувыркаюсь с ним, я люблю его, — принц расправляет плечи и заводит руку чуть назад, находя ладонь Баркода и крепко сжимая, — и не смей хотя бы слова плохого о нём сказать. Я не посмотрю на то, что ты мой брат и будущий король, — и смотрит так тяжело, грозно, буквально пригвождает к месту, словно бабочку, заставляя Джеймса сглотнуть. Он не верит своим глазам и ушам, его младший брат, человек, который спал с таким количеством людей, что и сосчитать было сложно, эгоист, высокомерный ублюдок и бездушная мразь сейчас так яростно защищал кого-то, говорил о любви к этому человеку. Не впервые к тому же. Но тогда парень ему не поверил, посчитал, что Сатур сказал о любви для красного словца, чтобы выглядеть более страдающим, чем он был на самом деле, но вот сейчас он повторяет эти слова снова, закрывает Баркода собой и готовый, словно маленький лев, защищать его от всех.       — Джефф… — Джеймс чувствует себя беспомощным против такого младшего брата. А ещё ощущает под рёбрами неистовую боль, потому что его любовь навсегда останется только внутри него. Следом за всеми этими чувствами приходит осознание того, для чего он явился сюда. Отец хотел видеть своего сына, о чём будущий король и сообщает, не находя больше никаких слов.       — Мы сейчас вернёмся, — всё, что говорит Сатур, заканчивая этот недоразговор и крепче сжимая тонкие пальцы — он никому не даст обидеть Тина, никому.       — Я тоже тебя люблю, — слышит Джефф, как только за Джеймсом закрывается дверь. Принц оборачивается и сразу же попадает в самые родные на свете объятия, — люблю тебя так сильно и не хочу отпускать.       — Тебе и не придётся, маленький мой, — он поднимает голову и встречается взглядом с чужим, повторяет заветные слова, теперь глядя прямо в глаза, как и обещал тогда в сообщении, — я люблю тебя, Баркод Тиннасит, и сделаю всё, чтобы быть с тобой, — и эти фразы ласковые, важные струятся по внутренностям кипящей магмой, оседая в желудке фантомным теплом и толкая их в объятия друг друга.       И они снова ласково, мягко целуются, а потом им приходится вернуться. Первым в зал заходит Тин, поглаживая тонкий метал браслета и ощущая, как пылают его щёки. Джеймс бросает мимолётный, будто извиняющийся взгляд, а потом отворачивается. Отец Джеффа выглядит немного напряжённым, но всеми силами старается это скрыть, а как только в зал возвращается и Сатур, король безмолвно зовёт его к себе. Все люди замолкают, сосредотачивая внимание на том, что будет происходить дальше.       — Все вы знаете, что мой средний сын целый год обучался в Японии, готовился к тому, чтобы стать будущим советником моего старшего сына Джеймса, а также вы знаете о законе, который обязывает всех членов совета вступить в брак до того, как они займут эту важную и почётную должность, — Баркод и Джефф переглядываются, не веря своим ушам и мысленно умоляя, чтобы дальше король не сказал то, что они боятся услышать больше всего. — Я прошу поаплодировать будущей жене моего сына Джеффа Никао.       И пока зал наполняется громкими аплодисментами, для парней этот звук напоминает шум камней при оползне, который накрывает целый город. Именно с таким звуком рушится их мир.