Jouer avec la mort

      — Наша малышка, не плачь, мы заберем тебя совсем скоро. Ты не успеешь произнести «абраксанский крылатый конь», а уже будешь снова дома.       Мама произнесла это с грустной улыбкой и ушла, обняв дочь на прощание. Аморет осталась в своей спальне на втором этаже особняка тети и дяди. Она сидела на подоконнике, прижав колени к груди, и смотрела, как мама и папа, сделав шаг за пределы дома, растворились в воздухе — трансгрессировали       — Абраксанский крылатый конь, — произнесла маленькая девочка, и слезы полились по ее пухлым детским щечкам.       Последние октябрьские дни баловали теплом, и почти весь Хогвартс высыпал на улицу. Старшие курсы отправились в Хогсмид, младшие резвились на школьных лужайках. Однако Аморет выбрала уединение. Она сидела на широком подоконнике в безлюдном коридоре на пятом этаже, который случайно обнаружила пару недель назад. Здесь не было ни портретов, ни учеников, ни преподавателей — только высокие окна с видом на тропу к деревне и гладь Черного озера.       От каменных стен веяло холодом, даже несмотря на теплую погоду на улице, поэтому Аморет всегда надевала шерстяной свитер, когда приходила сюда. Тут было тихо, по-настоящему тихо, и, находясь здесь, Аморет забывала, что находится в огромном, никогда не спящем замке. Создавалось ощущение, что время остановило свой ход, поэтому вечерами, когда она не находилась в компании сокурсниц, она приходила сюда чтобы побыть наедине с собой и своими мыслями.       Сегодня она пришла сюда, чтобы не смотреть, как однокурсницы весело собираются в Хогсмид. Их радость больно колола — чужая, невозможная, не для неё.       Внизу, среди пёстрой толпы, Аморет заметила светлую макушку Нарциссы. Та шла рядом с Джозефиной и Констанцией, а также с несколькими старшекурсниками. Среди них Аморет безошибочно узнала Люциуса Малфоя — и Мариуса. За последние недели она то и дело сталкивалась с этим юношей: то в библиотеке, то в коридоре, то за обедом. Были ли то случайные встречи, или Мариус сам их подстроил, Аморет не знала. Она солгала, если бы сказала, что ей не нравилось внимание со стороны молодого волшебника. Он был хорошо сложен, высок, достаточно образован и остроумен, всегда вежлив и благороден. Учился он вместе с Люциусом на пятом курсе, вместе с ним же играл в квиддич Она бы назвала их друзьями, если бы не знала, что в чистокровных кругах нет слова «дружба», есть словосочетание «взаимная выгода».       Задумавшись, Аморет чертила в блокноте небрежные узоры, когда вдруг до её слуха донёсся чей-то крик:       — Бродяга! Когда я тебя догоню — тебе не сдобровать!       Услышав знакомое прозвище, Аморет выглянула в окно и увидела Сириуса в компании друзей. Сириус убегал от своего друга, Джеймса Поттера. Это был тот самый лохматый парень в очках. По мнению Аморет, он был довольно симпатичным, но через чур громким и активным. На всех совместных занятиях Слизерина и Гриффиндора, он и Сириус привлекали к себе внимание какими-либо безумными выходками и почти всегда выходили сухими из воды. За ними шли Ремус Люпин, очень высокий парень со шрамами на лице и какой-то непонятной грустью в глазах, и Питер Петтигрю, милый молодой человек, если бы не завистливый взгляд и какое-то подобострастное выражение лица.       Аморет никогда в жизни не призналась бы в этом ни себе, ни тем более кому-либо другому, но она часто завидовала этим ребятам. Они были счастливы и свободны, их связывали только узы дружбы, никаких обязательств, накладываемых благородным происхождением. Тут Сириус обернулся, и Аморет была готова покляться, что он посмотрел прямо ей в глаза, но он тут же отвернулся и ушел в сторону своих друзей.       «Наверное, я схожу с ума» — думалось девушке.       Так, в своем укромном месте девушка просидела несколько часов, предаваясь раздумьям и записывая небольшие стихи в блокноте, никто не потревожил ее уединение в этом коридоре на пятом этаже, никто не заходил, даже миссис Норрис, вездесущая кошка завхоза ни разу не была замечена здесь Аморет.       Когда она дописала стих для песни, то тихо напела его, пытаясь уловить мелодию. Как же ей не хватало фортепиано — того самого, подаренного дядей на одиннадцатилетие. Её не тянуло обратно во французский особняк, но она скучала по своей музыкальной комнате. Каждый раз, когда становилось тоскливо или одиноко, она запиралась там, изливая чувства в игре на клавишах.       В Хогвартсе такой комнаты не было. Конечно, оставался хор лягушек профессора Флитвика, но перспектива выступать с огромной жабой на руках казалась Аморет абсурдной. Ей просто хотелось снова почувствовать музыку, текущую из-под её пальцев. Небо затянулась тучами. Близилось время ужина, и большинство студентов возвращались в Хогвартс, чтобы позаниматься в библиотеке или закончить домашние задания перед учебной неделей. Аморет тоже собралась, чтобы встретить Нарциссу и девочек перед входом в большой зал.       У входа в зал была настоящая толкучка. Студенты, которые провели весь день на свежем воздухе и, видимо, сильно проголодались, торопились, чтобы утолить свой голод.       — Она такая хорошенькая, мне кажется, я влюбился, — услышала Аморет до того, как кто-то сбил ее с ног. Она не упала, но случайно выронила свой блокнот и потеряла его из виду в куче ног студентов, спешащих в Большой зал.       — Мисс, мне кажется, это ваше, — тихо сказал кто-то, коснувшись её плеча. Аморет обернулась — перед ней стоял Ремус Люпин, протягивающий блокнот с мягкой, доброй улыбкой.       — Мерси, месье Люпин. Прошу извинить меня за неуклюжесть.       — Вам не стоит просить прощения, тем более извиниться стоит моему другу, который, отвлекшись, сбил вас с ног.       Только сейчас Аморет заметила Питера Петтигрю, стоявшего рядом с Ремусом Люпином и смотрящего на нее с каким-то странным выражением глаз.       — Д-д-а, п-п-прошу меня п-п-ростить, — чуть заикаясь, произнес молодой волшебник.       — Конечно, я вас извиняю, — с веселой улыбкой произнесла девушка и сделала легкий книксен, рассмеявшись.       — До свидания, мисс Бланкар, — произнес Ремус Люпин и ушел, прихватив с собой своего друга.       Тут Аморет услышала, как ее окликнула Нарцисса, и она повернулась к ней с по-прежнему веселой улыбкой.       — Привет, Цисси. Как вы провели время в Хогсмиде?       — Просто великолепно! Всё расскажу за ужином. Ах да, я принесла тебе немного сахарных перьев, — с этими словами она достала из сумочки бумажный свёрток и вручила его подруге.       — Мерси, — с благодарностью ответила Аморет.       — Мисс Бланкар, мне показалось, или Вы только что мило общались с отродьем с Гриффиндора? — произнес Мариус Лестрейндж, стоявший за Нарциссой Блэк.       — Ах, вы про ситуацию, что только что произошла? Я лишь поблагодарила молодых людей, за то, что они подняли мой блокнот с пола, — спокойно ответила Аморет.       — Но они не стоят даже волоса на вашей голове, не то, что прекрасной улыбки, — процедил Мариус, и в его голосе чувствовалась ревность.       — Я считаю истинное благородство в том, чтобы уметь выразить свою благодарность даже нижестоящим на социальной лестнице людям, — с нажимом произнесла девушка.       — Наша Аморет просто слишком добра и великодушна, — произнесла Нарцисса, поняв, что разговор уходит в неприятное русло, — Пойдемте же скорее в зал, я так проголодалась на сегодняшней прогулке.       С этими словами Нарцисса взяла Аморет под руку и повела ее на их место за Слизеринским столом. Аморет на мгновение обернулась через плечо и заметила, как Мариус смотрит ей вслед, сжав кулаки.       Ужин прошел без происшествий, и уже через пару часов девушки сидели в гостиной Слизерина. Это было просторное, но мрачное помещение. Холодный пол отражал зелёные отблески от пламени в камине — огонь там горел необычным, серебристо-зелёным светом. Пространство было заполнено кожаными диванами, тяжёлыми столами из тёмного дерева и густой тишиной, нарушаемой лишь шелестом пергаментов. Всё здесь дышало древней магией, надменностью и сдержанным величием.       Аморет думала о странном поведении Мариуса Лестрейнджа за сегодняшним ужином. После их небольшой размолвки перед ужином он весь вечер мрачно молчал, бросая в её сторону недовольные взгляды. Но за весь вечер не сказал ей даже слова — и именно это беспокоило её больше всего.       Из раздумий её выдернула реплика Нарциссы:       — Дорогая, ты сейчас с нами или где-то в облаках? Я только что сказала, что поцеловала Гигантского кальмара, а ты ответила: «Хорошо».       — Прости, Цисси. Я действительно задумалась, — смутилась Аморет, виновато посмотрев на белокурую волшебницу.       — Я ведь говорила тебе, что тебе стоит обратить внимание на Мариуса. Он — завидная партия. И, к тому же, явно интересуется тобой. Не стоило так с ним разговаривать перед ужином.       — Ты, как всегда, права, Нарцисса. Я не знаю, что на меня нашло, — ответила Аморет. Настенные часы пробили десять. Студенты начали расходиться по спальням. Девушки поднялись в свою комнату, чтобы подготовиться ко сну. Джозефина и Констанция уже были там — только что вернулись из библиотеки, где торопливо завершали домашние задания.       — Цисси, так нечестно! — возмутилась Флинт. Обычно аккуратно уложенные тёмные волосы были растрёпаны, на лице — пятно от чернил. — Снейп всегда делал работы за нас троих! Почему теперь, из-за этой Бланкар, мы должны писать всё сами? Нарцисса повернулась к ней с ледяным выражением лица.       — Я не поняла… — её голос стал почти шелестом. — Ты упрекаешь меня в том, что я помогаю новенькой адаптироваться? Вместо того чтобы заставлять Северуса снова делать за вас, двух пустоголовых кукол, ваши домашние задания?       Её тон был резким, а слова — отточенно жестокими. Аморет никогда прежде не видела такую Нарциссу. Теперь она поняла, почему за ней прочно закрепилось прозвище Ледяная королева.       — П-прости нас, Нарцисса, — пробормотала Джозефина, заметно бледнея. — Мы просто… устали. Разбирались в терминологии противоядий и… Я сорвалась. Не стоило мне говорить с тобой в таком тоне.       — Приведи себя в порядок, — резко оборвала её Нарцисса. — Посмотри на себя: растрёпанная, чумазая… Выглядишь как грязнокровка, а не как наследница чистокровного рода.       С этими словами она переоделась в пижаму и задернула полог своей кровати. Джозефина бросила на Аморет злой взгляд и поспешила в ванную, чтобы смыть с лица чернильное пятно. Через полчаса свет в комнате погас, и все улеглись в кровати.       Понедельник встретил Хогвартс серым небом и проливным дождём. Он лил с самого утра, не собираясь униматься, но в Большом зале, под теплым светом тысяч свечей, это не ощущалась. Все студенты собрались здесь для завтрака. Но в компании слизеринских девушек стояла гробовая тишина. Обычно они оживлённо обсуждали свежий выпуск «Ведьминого досуга» или предстоящие школьные события, но сегодня разговоры не клеились. После вчерашней ссоры Нарцисса всё ещё не разговаривала с Джозефиной и Констанцией.       Закончив свою овсянку, Нарцисса встала и взяла Аморет под руку:       — Пойдём. Нам нужно подготовиться к ЗоТИ. Профессор Андерсон не терпит опозданий. Аморет знала, что до начала урока ещё почти час, но спорить не стала и молча последовала за ней, бросив последний взгляд на своих однокурсниц. Они шли по коридорам Хогвартса в тишине, пока на Нарциссу не налетел какой-то вихрь и не сбил ее с ног.       — Извините меня, госпожа Ледяная королева, — произнес «вихрь», точнее Марлин МакКиннон, их сокурсница с Гриффиндора. Девушка со светло-русыми волосами и сияющими голубыми глазами выглядела словно порыв ветра — непослушная, дерзкая и почти неуловимая. Её школьная форма была надета кое-как: галстук болтался набок, запястья увешаны пестрыми браслетами, а на ногах красовались разноцветные, изрядно поношенные кеды. Несмотря на полную небрежность, этот образ казался удивительно гармоничным — она вся светилась жизнью и какой-то неистовой свободой.       Марлин протянула руку, чтобы помочь Нарциссе встать, но та брезгливо отпрянула и поднялась сама, с видом, полным отвращения.       — Как ты смеешь, грязнокровка, — холодно процедила она, явно сдерживая гнев. Но прежде, чем с её уст могла сорваться ядовитая тирада, в коридоре появился Сириус Блэк — судя по всему, именно от него и удирала Марлин. Быстро сообразив, что произошло, он поспешил вмешаться:       — Спрячь свои ядовитые клыки, кузина, — с усмешкой бросил он. — Пойдём, Марлз, мы и так опаздываем на завтрак.       И они ушли, оставив Нарциссу едва ли не кипящей от ярости.       — Аморет, ты только посмотри на меня! — воскликнула она, почти срываясь на истерику.       — Прическа испорчена, мантия помята, а на коленке ссадина. Я выгляжу как маггловское отродье!       Чтобы не дать ей разразиться всерьёз, Аморет быстро взяла подругу под руку и увела в ближайший туалет, не обратив внимания на табличку «Не работает» на двери. Это оказался тот самый заброшенный туалет, где, по слухам, обитала Плакса Миртл. Аморет слышала о ней, но до сих пор ни разу не встречала.       Из последней кабинки вылетел призрак — унылая девочка с очками в круглой оправе. Она уселась прямо на дверцу и с интересом наблюдала за ними.       — Успокойся, Цисси, — мягко сказала Аморет, вынимая палочку. — Сейчас мы всё поправим.       Она направила её на ссадину и произнесла:       — Эпискей!       Маленькая ранка затянулась. Несколькими быстрыми заклинаниями Аморет расправила складки на мантии и уложила выбившиеся пряди на голове Нарциссы.       — Какие милые подружки, — протянула Миртл, зависая прямо перед ними.       Аморет совсем о ней забыла, помогая Нарциссе, поэтому вздрогнула.       — Не обращай внимания, — привычным ледяным тоном бросила Нарцисса. — Пойдём, у нас занятие.       И, вздернув подбородок, она вышла из туалета, уверенной походкой скользя по мраморному полу, как будто и не было ни падения, ни испорченной прически. Теперь без помех добравшись до класса Защиты от темных искусств, Аморет и Нарцисса спокойно заняли свои места и приготовились к своему занятию.       Прозвенел звонок. Вместе с ним в класс ввалилась компания гриффиндорцев, состоящая из Джеймса Поттера, Сириуса Блэка, Ремуса Люпина, Питера Петтигрю и Марлин Маккинон. Они громко смеялись, переговаривались, не обращая ни малейшего внимания на дисциплину.       — Кхм-кхм, — негромко, но с ясной укоризной отозвался профессор Андерсон.       Это был высокий, стройный мужчина лет тридцати пяти, носивший очки в тяжёлой роговой оправе. Его мантия цвета тёмного шоколада всегда была безупречно выглажена, как и серая жилетка под ней — неуловимая смесь академической строгости и магического изящества.       — Теперь, когда все наконец собрались, — произнёс он, обводя класс строгим взглядом, — обсудим тему нашего сегодняшнего занятия.       Аморет только сейчас заметила странный, громоздкий платяной шкаф, стоявший у доски. С лёгким взмахом палочки Андерсон вызвал надпись, появившуюся яркими буквами прямо на доске: «Боггарт»       — Кто из вас знает, что это за существо?       Рука рыжеволосой Лили Эванс тут же взлетела вверх.       — Прошу, мисс Эванс.       — Боггарт — это приведение, — начала свой ответ гриффиндорка, — Никто не знает, как он выглядит, так как боггарты меняют свою внешность в зависимости от страхов, стоящего перед ним.       — Превосходно, мисс Эванс. Пять очков Гриффиндору, — похвалил профессор. В ответ на это Нарцисса хмыкнула, не слишком скрывая своё недовольство.       — А кто знает, как с ним бороться?       Рука Лили Эванс снова взметнулась вверх, но вместе с тем, руку подняли и другие студенты.       — Прошу вас, мистер Снейп.       — Самое главное оружие против боггартов — это смех.       — Верно. Пять очков Слизерину, — кивнул профессор. — Против боггартов используется заклинание Riddikulus. Необходимо представить нечто смешное, направить палочку и произнести: Редикулус. Я покажу вам наглядно, а затем каждый попробует сам. Встаньте, пожалуйста, в очередь перед шкафом.       Шурша мантиями, студенты поднялись со своих мест и выстроились в длинную колонну. Андерсон подошёл к шкафу и резко распахнул его. Из темноты выскочил огромный паук с мохнатыми ногами и щёлкающими клешнями. В классе послышались подавленные всхлипы.       — Ридикулус, — спокойно произнёс профессор.       Паук мгновенно преобразился — на нём оказался нелепый вязаный свитер с оленями, да ещё и с помпонами. Раздался общий смех.       — Ну что ж, ваша очередь, — с лёгкой улыбкой сказал преподаватель. — Мистер Поттер, начнём с вас. Чего вы боитесь?       Джеймс шагнул вперёд. Паук моментально исчез, превратившись в массивный кубок с надписью: «Кубок по квиддичу. Победитель — Слизерин».       — Ридикулус, — не задумываясь произнёс Джеймс.       Из кубка выскочил лев, который тут же начал грызть его, урча от удовольствия.       Гриффиндорцы залились смехом, а слизеринцы дружно нахмурились.       — Кажется, вашего льва боятся больше, чем кубка, — рассмеявшись произнес профессор, —Ваш братец по шалостям, Сириус Блэк, прошу.       Сириус небрежно вышел вперёд. Боггарт обернулся статной женщиной в чёрной мантии, лицо которой источало холодную, высокомерную строгость. Она подняла палочку, направив её на Сириуса, и из неё вылетел красный луч.       — Ридикулус, — бросил он.       Дама превратилась в клоуна с ярко-красным носом и гигантскими башмаками. Класс вновь взорвался от хохота.       — Не могу поверить, что кузен больше всего боится тётушки, — прошептала Нарцисса с презрительной усмешкой.       Ремус Люпин шагнул следующим. Боггарт обернулся стеклянным шаром — странным, ни на что не похожим образом. Люпин быстро направил палочку:       — Ридикулус.       Шар треснул, и на пол с грохотом свалился огромный таракан, начавший судорожно перебирая лапками.       Когда очередь дошла до Лили, из шкафа вылетело письмо — конверт с алой печатью. На нём крупными буквами было написано: «ИСКЛЮЧЕНА ИЗ ХОГВАРТСА». Лили, не теряясь, направила палочку:       — Ридикулус.       Конверт вспыхнул и разлетелся сверкающим салютом.       Один за другим ученики справлялись со своими страхами. Наконец, подошла очередь Аморет.       Она уже знала, что покажет ей боггарт, и именно поэтому всё её тело сковал ледяной страх. Её рука непроизвольно дрогнула, когда она шагнула вперёд.       Шкаф заскрипел… Боггарт начал принимать форму.